Для чего нужны серебряные бабочки?

      Се Лянь задерживался. Сумерки уже опустились над Призрачном городом, пробуждая самые тёмные его уголки. Хуа Чен нервно расхаживал по покоям в Призрачном городе, изо всех сил стараясь не надумывать, но после второго кувшина редчайшего по крепости вина дело шло не очень. Как так вышло, что он отпустил гэгэ одного с этой парочкой извращенцев? И даже бабочки ему не помощники. Они последовали за Се Лянем, но тот попросил их вернуться, и предательницы послушались! Он готов отдать гэгэ всё, что имеет, но что, если после этого к нему потеряют интерес? Эмин, кости, даже жители призрачного города подчинялись его божеству охотнее, чем своему прямому начальству!       Ночь вступила в свои права, но Хуа Чен так и не получил ответа по духовной сети и окончательно вышел из себя. С грохотом захлопнув дверь их общих покоев, он отправился на поиски гэгэ, готовый оторвать конечности и Повелителю ветров, и Черноводу, а потом валяться в ногах Его Высочества и умолять его никогда не бросать своего Сань Лана. Покрутив идею и так, и эдак, пьяный разум не нашёл ни единого недостатка, и уверенный в своих силах Хуа-Хуа направился к рынку. Видя странно взбудораженного и очевидно пьяного градоначальника, толпа умолкала, убиралась с пути и торопилась скрыться из виду. Лучше упустить награду, чем распрощаться с жизнью по собственной глупости. Внезапно среди тишины всегда оживлённого рынка раздался голос торговца, как ни в чём ни бывало самодовольно расхваливающего свой товар. Переглянувшись в ужасе, толпа быстрее зашевелила крыльями, лапами и ногами, и через секунды площадь была пуста, только пыль медленно оседала, кружась в воздухе. Взрослый властный голос раздался снова, обращаясь к "мэй-мэй".       Хуа Чен насупился. Он самый главный, самый страшный в этом городе, а значит, этот торговец неправ! Несмотря на твёрдую походку, сознание с каждым шагом плотнее окутывала пелена дурмана, и главный демон всё легче поддавался сиюминутным порывам, которые обычно сдерживал из элементарного самоуважения. Хмурый и недовольный, он направился к прилавку торговца, но отповедь застряла в горле, когда градоначальник понял, что за товар здесь предлагался. Увидев его, молоденькая демоница покраснела, побледнела, взвизгнула и сбежала, сверкая изящными копытцами.       Иссиня-чёрная палатка была увешена кусочками ткани, а по бокам стояли демоны, мужчины и женщины, без стеснения демонстрируя себя, и они были одеты так... Так...       - Да будь они совершенно голыми, и то смотрелось бы приличнее! - озвучил свои мысли ошарашенный демон.       - Как бы велика ни была спальня, в ней не должно быть места посторонним и их мнению, а значит, и приличиям, - хитро улыбнулся демон-торговец. Его внешность расплывалась, очертания тела и черты лица менялись столь быстро, что вычленить хоть одно не представлялось возможным. Хуа Чена замутило от этой круговерти образов, и в этот момент демон страсти определился, и предстал белокурым хрупким юношей с бездонными голубыми глазами, которыми он стрельнул в сторону Хуа Чена. Демон едва не задохнулся от возмущения, когда тот потянул его за рукав и мурлыкнул: "У гэгэ есть определённые предпочтения? Я мог бы показать ему стооолько интересного" - голос демона растерял глубину и самодовольство, лучась юношеской невинностью и кокетством.       Он уже оказался внутри палатки, и замер, разглядывая два одеяния: сангиновое и цвета топлёного молока. Ловкие руки тем временем огладили плечи, а вопрос "Кого бы гэгэ хотел видеть в таких одеждах? Я могу показать" выбил весь воздух из лёгких. Он забыл, что ему не нужно дышать, закашлялся, представив Се Ляня в светлом полупрозрачном халате, и крепко зажмурился. Опомнившись, он протянул руки, чтобы оттолкнуть демона, и в этот момент ураган ворвался в помещение, грубо выдёргивая его из рук демона похоти.

***

      Се Лянь лучился довольством. Он нашёл редчайший веер для своей коллекции оружия, да и Ши Цинсюань проболтался об интересном способе доставить удовольствие, и бог Войны краснел при одном воспоминании об этом. Се Лянь так погрузился в эти мысли, что не услышал настойчивого зова супруга по духовной сети. Он немного задержался, обдумывая детали сюрприза, внутри подрагивая от превкушения. Однако, выйдя прямо в покои, он не нашёл там Сань Лана, только два пустых кувшина крепчайшего вина. Нехорошие предчувствия шевельнулись в душе, но Се Лянь усилием воли их подавил: в конце-концов, его муж - взрослый мужчина, который 800 лет обходился без его опеки, что может случиться за один день?       Выбравшись из резиденции, он сразу почувствовал странную атмосферу, царящую в городе. Прохожие вместо того, чтобы докучать предложениями и хвалебными речами, неловко отводили глаза и спешили по своим делам. Рынок был открыт, но сделки совершались в полном молчании, а завидев его, торговцы и покупатели вовсе разбегались. В тишине раздавался звонкий голос, принадлежащий молодому мужчине, и его интонации становились всё бесстыднее. Каково же было его удивление, когда оказалось, что изящный юноша за рукав ведёт его собственного мужа вглубь палатки! Се Лянь остолбенел, не зная, как реагировать. Раздражение медленно осело тяжёлым обручем вокруг головы, но Се Лянь не позволил себе необдуманных поступков. Выдохнув, он мягко отогнул полу, всё же уверенный, что произошло недоразумение. Однако руки его мужа лежали у юноши на груди, а вокруг толпились почти обнажённые демоны! Тело действовало быстрее, чем разум успел оценить увиденное: Се Лянь выдернул Сань Лана из чужой хватки, задвинув себе за спину. В эту минуту никто не признал бы в наследном принце Сяньлэ мусорного бога, зато убийственная аура бога Войны, казалось, уплотнила воздух. Холодные глаза остановились на торговце, который всё ещё казался немного дезориентированным.       - Кажется, мы с вами не знакомы. Я - бог Войны в Короне из Цветов, наследный принц Сяньлэ. А он, - он кивнул на растерянного Хуа Чена, - мой супруг. Откуда в маленьком демоне столько отваги, чтобы флиртовать с мужем бога Войны? - несмотря на предельно вежливый тон, слова, казалось, опускались на шею бедного торговца тысячей мечей. Тот снова замерцал, и, когда карусель остановилась, предстал черноволосым сорванцом лет 8 на вид, испуганно отступив на пару шагов назад.       - Этот недостойный бы никогда... Умоляю о прощении... Я... Не смел... Мог знать... шего Высочества... - бормотания становились всё неразборчивее, из глаз ребёнка вовсю текли слёзы, и Се Лянь почувствовал укол совести.       - Гэгэ, я...       - У Сань Лана будет время объясниться, - прервал его Се Лянь, и обратился к торговцу, - Я уверен, что больше вы не допустите подобной ошибки, ведь так?       Торговец неистово закивал, рассыпаясь в бессвязных благодарностях и извинениях, но Се Лянь их уже не слышал. Крепко схватив Сань Лана за запястье, он потянул его прочь с рынка, пытаясь восстановить самообладание. У увиденного должно быть объяснение, разрозненные и противоречивые картинки никак не могут быть надёжнее клятв Сань Лана, но когда эти образы возникали перед глазами, рука на запястье сжималась крепче, наверняка причиняя боль. Войдя в покои, он отпустил мужа, двумя руками закрывая дверь, и прислонился к ней лбом на мгновение. Тишина повисла между ними, давящая, иссушающая. Глубоко вдохнув и выдохнув, Се Лянь услышал резкий стук и стремительно обернулся. Вид мужа сжал его сердце болью.

***

      Всё время, пока они шли, Се Лянь не смотрел на него. А кто бы захотел смотреть? Он всё крепче сжимал руку, причиняя острую боль, но Хуа Чен не протестовал, он заслужил гораздо большего. Хмель обрушил все его барьеры, и он не был способен рассуждать здраво. Будучи трезвым, он не допустил бы такой ситуации или разрешил её парой метких слов, превращая происходящее в глупое недоразумение. Вот только он не был трезв. Всё ещё не был. Чувствуя себя предателем, клятвопреступником и полным идиотом, Хуа Чен задыхался от вины и не мог подобрать слов в своё оправдание. Чего стоило вырвать рукав из рук той мелочи? Умерить своё любопытство? Остаться дома ещё ненадолго, в конце-концов? Не прикасаться к вину? Так трудно было удержаться, чтобы не расстроить Его Высочество? Слёзы потекли по лицу, губы задрожали. Он резко утёр их тем самым рукавом, за который позволил себя схватить, и жёстко прикусил губу. Металлический привкус растёкся по рту, капелька крови выступила с другой стороны и потекла по подбородку.       Оказавшись в покоях, он остановился в центре комнаты, не решаясь поднять взгляд. Тишина быстро стала невыносимой, ноги подкосились, и Непревзойдённый демон упал на колени, ударившись об пол, но даже не заметил этого. Покрасневшие влажные глаза и щёки, кровь, продолжающая накапливаться в уголке губ и её след на подбородке, разметавшаяся от быстрого движения одежда и рассыпавшаяся причёска - он казался жалким, и это подняло бурю протеста в душе Се Ляня. Что бы ни происходило между ними, его муж не должен выглядеть так! Выяснение отношений сразу стало второстепенным, бог Войны мгновенно оказался рядом с любимым, поднимая его и сжимая в объятиях. Хуа Чен оставался напряжённым, губа задрожала ещё сильнее: он не заслужил этих объятий! Отстранив гэгэ, он опустился на кровать, не решаясь поднять голову. Присев на корточки рядом с кроватью, Се Лянь позвал:       - Сань Лан, посмотри на меня.       Демон поднял измученный взгляд, и Се Лянь, удерживая его внимание, сел рядом на кровать, взяв его руки в свои. Достав из рукава мазь, он аккуратно стал наносить её на наливающийся синяк вокруг запястья        - Больно?        - Нет... Ваше Высочество, вы же знаете, что я никогда бы...? Я отталкивал его, просто растерялся, и расстроил вас. Я не должен был подходить к той ужасной палатке, я виноват, так виноват. Ваше Высочество может наказать меня, только пожалуйста, не оставляйте меня, пожалуйста... пожалуйста... - раздались всхлипы.       Се Лянь, растерянный и ошеломлённый, почувствовал себя неловко. Аккуратно прижав мужа к себе, он стал гладить его по голове, как маленького ребёнка.       - Сань Лан, сердце моё, не говори глупостей. Ну же, любимый, мы принесли клятвы. Ты мой, а я твой на оставшуюся вечность, помнишь? Тебе не нужно беспокоиться, это просто недоразумение, через месяц мы посмеёмся над этим, я уверен. Как бы я ни был зол, я не оставлю тебя! Давай, снимем верхнюю одежду, она же мешает, правда? И сапоги. Давай, вот так...       Они улеглись, тесно прижавшись друг к другу. Проведя рукой по щеке мужа, Се Лянь прошептал:       - Спокойной ночи, Сань Лан.       - Спокойной ночи, гэгэ.

***

      Утро застало Хуа Чена врасплох. Голова налилась свинцом, живот крутило, в глаз будто насыпали песка, рука болела, губу саднило. Гэгэ безмятежно спал рядом, и Хуа Чен почувствовал, как его сердце обдало теплом. Нахмурившись, он воскресил в памяти события прошлого вечера, и ему пришлось приложить усилия, чтобы подавить желание сбежать на край света от стыда, и всего лишь зарыться в подушку с тихим стоном. Се Лянь приоткрыл глаза, и притянул мужа к себе. Им предстоял разговор, но это не повод лишаться утренних нежностей.       Развернувшись в объятиях, Хуа Чен неловко поднял взгляд на лицо мужа. Не увидев презрения или жалости, он выдохнул, садясь на кровати. Се Лянь поднялся вслед за супругом, готовый выслушать всё, что тот захочет сказать. Сосредоточив остатки алкоголя в своём теле и заперев, чтобы пары не выходили с дыханием, Хуа Чен начал рассказ, сосредоточенно перебирая пальцы:       - Гэгэ, ты знаешь, мне тяжело даются вечера без тебя. Ты не отвечал по духовной сети, и я... почувствовал себя брошенным и разозлился. Напился назло, как подросток, а потом пошёл искать тебя неизвестно куда, забрёл на рынок. Увидев его товары, я был ошеломлён, а представив в них тебя, совершенно перестал соображать. Когда он затянул меня в палатку, мои мысли были заняты некоторыми... картинами... А потом он предложил превратиться в тебя, и я разозлился и собирался оттолкнуть его. Дальше ты и сам знаешь. Мне очень неловко, хах, я не уверен, что смогу смотреть тебе в глаза ближайшее время...       - Я рад, что Сань Лан не собирался причинять мне боль. Прости, я был груб вчера. Не прячь от меня своего прекрасного взгляда. Мой муж, моё сокровище, моя любовь, я обещаю, что пока ты не захочешь этого, я не оставлю тебя. Ты - самое ценное, что у меня есть, и я очень боюсь тебя потерять. Ты останешься со мной?       - Да, гэгэ! Я правда хочу... Я только... Это... - не найдя слов, Хуа Чен утянул Се Ляня в поцелуй, отчаянно нежный. Как тяжело было, когда он сомневался в своём праве на это! Облегчение затопило волной, руки обернулись вокруг талии и теснее прижали к себе. Углубляя поцелуй, Хуа Чен неудачно качнул головой, которую пронзило болью, и невольно отстранился.       Заметив выражение лица Сань Лана, Се Лянь сочувственно улыбнулся, и уложил мужа на подушки.       - Я принесу что-нибудь поесть, подожди немного.       Открыв двери, он увидел две коробки в цвет вчерашней палатки, лежащие друг на друге. На верхней было аккуратно написано "Извините". Приоткрыв её, Се Лянь покраснел и закрыл обратно. Еда. Хуа Чену нужно поесть. Он должен найти еду. Надо думать о еде.       - Гэгэ, что там?       - Подарок. Мы посмотрим его вместе, когда тебе будет лучше, хорошо?       - Хорошо. Гэгэ, я хочу рисовую кашу, - капризно протянул Хуа Чен.       - Всё, что захочет Сань Лан. Се Лянь убрал коробки и пошёл исполнять пожелание мужа. Сангиновое и светлое одеяния, так поразившие Хуа Чена, ждали своего часа.