МАЙОР ГРОМ: между двух огней

Когда Гром открыл дверь в обычное место обитания Разумовского, та на удивление легко поддалась. Полицейские зашли в здание. [Те же приглушенные тона, стеклянные колонны, будто готический замок какой-то, ничего не меняется. Впрочем как и сам Разумовский. Это же какую «богатую» фантазию надо иметь, чтобы позвать нас в свой офис, подписавшись фальшивым именем. Абсурд полный] — проносилась череда негативных размышлений в голове Грома. Стены башни буквально давили на Дубина, хорошо запомнившего события, происходившие здесь не так давно. Он до сих иногда просыпался с полными ужаса глазами, от образа стреляющего в него огнем Разумовского, облачённого в свой высокотехнологичный костюм Чумного доктора. Остановившийся вслед за Громом Дима отрицательно, словно говоря нет своим мыслям, покачал головой. Они остановились перед самыми дверьми в кабинет маньяка. [Почему же искусственный интеллект не сработал?] – задался про себя вопросом Гром. - Ну что, погнали? -с ребяческим азартом посмотрел на напарника он, а затем ногой открыл дверь злосчастного офиса. Оба полицейских оказались вдруг в состоянии полного шока. Возле панарамного окна, открывавшего виды на вновь обуреваемый страстями Питер, стояла, словно каменное изваяние весьма невысокая фигура, облачённая в кожаную куртку, с бокалом в руке. Лысая голова в миг выдала в нём вора. - Чего? — медленно произнес Гром, искренне не ожидавший увидеть в офисе богатого маньяка, ночующего в подъездах карманника. - Ну я дебил… Надо было послушать Диму, — подумал про себя он. Неуклюже повернувшийся Земцов предложил двум напарникам выпить, однако резким движением выбивший у него из рук бокал Гром, грубым, не церемонящимся тоном, спросил: - Ты здесь че забыл, падла? Кто тебя пустил? Земцов поднял руки, словно в жесте сдающегося преступника и пригласив напарников присесть; лениво, как с друзьями, ответил: - Не всего можно добиться силой, Игорь Константиныч, но признаюсь честно, ты в тот раз чуть не выбил из меня то, что я был обязан держать под замком. [Ну ничего себе, обитель совершавшего «правосудие» маньяка всем что-ли уверенности и напыщенности придаёт? Видимо даже такому беспринципному вору, как Земцов] — подумал про себя Гром, выжидающе глядя на буднично говорившего о том, как пришел к тому, что оказался здесь, вора. - Я чуть не раскололся и не рассказал, что провернул с Серёжей небольшую, выгодную для нас обоих сделку. Дубин почти не верил своим глазам. Гром презрительно смотрел на преступника. Он с самого начала знал, что вор не так глуп и прост, как выглядел. Ловкач. Оправданное прозвище. - Ну вообще, он сам со мной связался, позвонил, даже не знаю, кто ему это позволил, в психушке то. Так вот, предложил он мне выпустить его оттуда, в обмен на то, что он прибавит к моим ворованым кучу бабла. И плюс к этому позволил приходить сюда, когда угодно, ну я и согласился. Все-таки сотрудничество с прямо-таки правосудием во плоти большая честь для меня, да и бабки лишними не бывают, — довольный своей тирадой Земцов, весело засмеялся. Гром, присев рядом с ним и пристально пронзив его взглядом, холодно предъявил: - Так нахера ты нас позвал, тебе целое маньяковское гнездо привалило, бабки большие. Мы ж тебя арестуем, Юр, причём сразу по двум статьям. Земцов с большой наглостью и насмешкой слушал по его мнению бессмысленные угрозы Грома, а затем встрял Дубин. - Кто убийца? — обратился к вору он, на что тот, указав на него пальцем, ехидно подмигнул, одновременно покосившись на надвинувшего кепку на самые брови Грома. - Ну наконец, хоть одна светлая голова среди вашей никчёмной полиции. - Мы честно ловим преступников и по всей строгости закона их наказываем! Никчёмный - это вы и вам подобные! — оскорбился и возмутился Дубин, зло впившись взглядом в допивающего виски вора. Резко. В своей привычной манере Гром схватил, пролившего на себя алкоголь Земцова за воротник и грубо притянув к себе спросил: - Для чего ты нас позвал? - Я знаю, кто убийца, — он широко, словно провоцируя на то, чтобы майор вмазал ему улыбнулся, оголив серые, прокуренные зубы, а точнее их остатки. Телефон зазвонил, разрядив тем самым напряжённую донельзя обстановку. [Как не во время…] — подумал нехотя отпустивший Земцова Гром, взяв трубку. - Игорь, слушай, Игорь, я сейчас прямо за ним, он идёт. Идёт мимо театра и к ней направляется, я знаю, я... — голос Пчёлкиной просто растворялся в обуреваемым её волнении. Это состояние было совершенно не типичным для девушки, во многих ситуациях не ослабляющей своего контроля. - О чем ты говоришь, Юля? Где ты сейчас? — нехорошее предчувствие кольнуло Грома в самое сердце, будто реальная, осязаемая иголка. - Я всё видела, Игорь, дело раскрыто! Я буквально иду за ним, чтобы не потерять из виду! - За кем ты идёшь? Юль, не делай глупостей! Скажи, где ты? — сбивчиво заговорил внутренне испугавшийся за журналистку Гром. Дубин удивленно на него смотрел. Даже Земцов стёр свою насмешливую ухмылку с лица. В динамике кнопочного телефона стояло секундное молчание, смешанное с медленным дыханием, словно бы прячущейся от кого-то Юли. - Твою мать, что это может значить, — беспокоился про себя майор, чьи глаза из серьёзных стали превращаться в испуганные. Затем раздался резкий возглас журналистки: - Маньяк! Вот же сука! Я нашла его! Он повернулся… Вам надо быстрее ехать, или он пойдет к ней, я.. — нервную, быструю речь девушки прервал короткий удар, а затем стремительные гудки. Гром активизировал все свои силы, сосредоточил внимание на деталях. План дальнейших, необходимых действий созревал в голове, чередой действенных и не очень интерпретаций, положительный исход которых мог зависеть только от него. - Думай, думай, — тихо прошептал Гром. - Игорь, что сказала Юля? — участливо спросил Дубин. - Кто был второй жертвой? — ответил вопросом на вопрос взволнованный полицейский. В тоне сквозила резкость и бесцеремонность. Дубин понял — случилось что-то серьезное. - Наталья Орлова, она была её сестрой.— скороговоркой произнёс он, стремясь помочь только внешне холодному напарнику. - Так. Он убивает их по степени близости к Дроздовой, значит следующей жертвой будет вероятно… как там её зовут, точно, Анна. В Юлиной беседе мелькало это имя. Юля… О чёрт, где она может быть? Выбор перед Игорем Громом стоял в самом деле непростой. Он заключался, в том, чтобы либо найти Пчёлкину, судьба которой, в связи с раскрытием личности маньяка могла находиться под угрозой, либо предотвратить следующее убийство, грозившееся произойти вот вот. Гром понял. Для того, чтобы найти Юлю, ему нужно сначала добраться до психа и выбить из него всю информацию. - Нужно как-то узнать адрес Анны, — закружилась загоревшаяся красным мысль в голове Грома. Вспомнив о том, что девушка выросла в одном детдоме с Разумовским и о том, что у него в контактах по прежнему числится номер Татьяны Михайловны, воспитательницы, обрадованный своим мыслям Игорь, быстро набрал её. Пошли гудки. - Игорь, здравствуйте, рада вас слышать, чем я могу вам помочь? — доброжелательно поинтересовалась женщина, после чего бегло поприветствовавший воспитательницу Гром, изложил ей свою просьбу, а именно узнать адрес бывшей воспитанницы приюта — Анны. По крайне беспокойному тону женщина поняла, что действовать стоит оперативно. Узнав адрес находящейся в опасности девушки, Гром сердечно поблагодарил воспитательницу и наказав коротко кивнувшему Дубину отвезти удивлённо глядевшего вора в участок, помчался в сторону театра, недалеко от которого и находился дом Анны. - Открывайте! Это полиция! — громко постучал в дверь, вычисленной им жертвы полицейский. Тишина... пугающая и такая знакомая, она совершенно точно не предвещала ничего хорошего. Более не размениваясь на вежливые стуки в дверь, майор решительно и быстро выбил её ногой, открывая себе путь в словно бы затаившуюся квартиру. Физически и морально готовый к встрече с явно скрывающемся где-то здесь преступником, Гром медленно прокрался к гостиной, заметив там едва уловимое движение. На покрытом линолиумом полу, черным, зловещим пятном располагался силуэт преступника, медленно водивший пальцем в кожаной перчатке по лбу рядом лежавшей с ним жертвы, вырисовывая на нём кровавый крест. - Ну вот ты и попался, мудила, — в предвкушении по истине долгожданного задержания подумал Гром, а затем, взяв небольшую стеклянную статуэтку с рядом стоящего стола, запустил ее точно в затылок психа. Издав краткий стон боли, он резко повернул голову, в сторону победно вызвышающегося майора. Увидев лицо преступника, Гром буквально прирос к месту, на котором стоял. Круглые, зелёные, хитро прищуренные, пышащие уверенностью глаза. Тёмные, низко посаженные брови, придающие лицу угрозы, подобного же цвета волосы, густой шапкой сидящие на голове. [Твою мать, он же мой чёртов клон…] — с гулко бьющемся сердцем проговорил про себя шокированный увиденным Гром, не сводя глаз с немигающего, хитрого взгляда оппонента. Его пухлые губы тронула едва заметная улыбка. С минуту они смотрели друг на друга, выражая абсолютно противоположные эмоции.Медленно поднявшийся с пола преступник к ещё большему изумлению Грома, оказался одинакового с ним роста и комплекции. [бывают же такие совпадения] — пребывая в смятении, думал он. Минута бездействия прошла. Уверенный в своих силах майор сделал резкий выпад вперёд, стремясь ударом головой по голове вырубить психа, однако тот, ловко вернувшись, нанёс ему крепкий удар в живот. Гром опешил. [Ничего, мудачина, я тебе покажу] — подумал он и гулко рыкнув, зарядил своему преступному двойника коленом в плечо. Противник ловким жестом вынул маленький складной нож, нахально улыбнулся и что-то бесшумно сказав, занёс его над головой Грома. Он резко зафиксировав его руку своей, точным движением подошвы ботинка подсек ногу маньяка, после чего тот, все же успев рассечь воздух над самой головой майора, упал рядом с трупом. Лукавые, таящие в себе много загадок глаза психа, в каком-то благоговейном ужасе смотрели на победно возвышающегося Грома. - Ну чё, Джоник, или как там тебя звать, сам расскажешь, где журналистка Юля Пчелкина или мне еще продемонстрировать свои си... Майор прервался на полуслове. Небольшой, на вид бутафорский пистолет, словно бы из неоткуда взялся в руке хитро прищурившегося маньяка, теперь стоявшего точно против Грома и направлявшего оружие на него. - Я Жора, а не Джоник, — таким же глубоким, низким голосом, как и у Грома, произнёс убийца, медленно переставляя палец на курок. [ДУМАЙ, ДУМАЙ ] … — пот заструился по обычно спокойному лицу майора, оказавшегося сейчас в ситуации, которая могла разрешиться в один ход. [Если я попытаюсь заблокировать его руку с пистолетом и нанесу удар, выстрелит. Сучонок… Так, а может выбить пистолет? Нет, это может не сработать. Думай, думай!] Неожиданно коварный преступник перевел свой пронизывающий взгляд за спину Грома. В нём просквозило больное любопытство. - Твоя уловка мне кое-кого напоминает, — хмыкнул майор и резко повернувшись, недоуменно нахмурился - Так вот кого ты сделал своим сообщником, — усмехнулся Гром, глядя на стоявшего перед ним Разумовского, удивленно и как-то жалко выглядящего в белой, потрёпанной рубашке, явно с чужого плеча. Жорик, в ярости смотря на казалось бы ничего не сделавшего ему Разумовского, убрал пистолет в карман. [Этот маньяк реально не предсказуем] — думал про себя Гром, находящийся между двух огней, а именно между Разумовским, буквально олицетворявшем данную стихию и Жориком, способным сжечь только лишь своим проникновенным взглядом. Выработанная годами реакция вкупе с умением ориентироваться в любой критической ситуации, непременно сослужили Грома свою службу. Молниеносно, сполна оправдывая свою фамилию, он развернулся к одному из психов, почти ударяя его в нос, промахиваясь лишь на пару дюймов, невольно дав зеленоглазому возможность увернуться. Затем на глазах у неуспевшего опомниться Грома, не уступающий ему в быстроте реакции Жорик, проворно запрыгнул на оказавшимся открытым окно, после чего, кинув напоследок обоим ребятам пронзающий взгляд, он, сделав небольшое сальто в воздухе, спрыгнул на землю. [Твою мать] — с досадой подумал Гром. Вспомнив о не менее безумной личности, стоящей позади него, он повернулся к нему лицом. - Ну, Серёг, твой лысый напарничек сдал тебя с потрохами. Так что твоя попытка выследить меня рухнула, .— с мрачной издёвкой похлопал в ладоши полицейский. Разумовский, казалось бы, не разделял мнения Грома, а, напротив, был еще больше подавлен весьма предсказуемой издевкой. - А че ты больничную одежду на рубашку какого-то вора сменил? Настолько опустился, что даже элементарные принципы потерял? — снова поддел незадачливого психопата Гром, пытаясь новой тактикой выбить из того информацию. Губы изрядно покусаны, рыжие волосы спускаются на плечи, а голубые глаза так и просят о помощи. Таким его видел майор, принимающий последний фактор за хорошую актёрскую игру. Страх того самого правосудия, на котором и был помешан Разумовский. Гром резко шагнул к молчавшему, избегавшему смотреть в глаза чудику, а затем бесцеремонно проговорил: - Хватит ломать комедию, это не отсрочит возвращение в психушку. А твоего самоуверенного подельника, одного из них, Жорика, поймать не составит труда, это и ясно, вы совершили одну общую ошибку, скрывшись у всех на виду. Это не работает в реале, Серёж, только в фильмах, — словно с умалишённым говорил Гром. Дёрнувшийся на слове психушка Разумовский, продолжал молчать. Не имевший сомнений насчет маньячного трио и причастности к убийствам Сергея, он жёстко, не веря ни единой его эмоции произнес: - В психушку я тебя упеку, не переживай, но сперва скажи мне, где Юля? Твой подельник вероятно что-то с ней сделал! — едва не ударил озлобленный Гром, готового расплакаться психа. Он вдруг резко, очень жалко, почти навзрыд заговорил: - Игорь, пожалуйста, я пр-прошу тебя! Не.. не надо меня в психушку! — глаза переполнялись болью, руки словно у наркомана ходили ходуном. - Этот чёкнутый Рубинштейн бил меня т-током! Из-за его появления. Этот урод всегда со мной! Я часто слышу его гол-голос.. мерзкий голос в голове! — прямо-таки со слезами жаловался Разумовский, похожий в данный момент на маленького обиженного ребенка. Гром недоумевал. Мысли его сбивались в кучу, не способные пока что к чательной сортировке. [Если это игра, то по моему она уж слишком искусная, слишком правдивая… Он совершил продуманную, выгодную сделку с тем вором, такого ни за что не сделать больному шизофренией человеку. И наконец Разумовский пришел сюда, на конкретный адрес, конкретную квартиру, каким бы жалким он сейчас не казался] — присматриваясь к уж слишком подозрительному поведению маньяка, рассуждал полицейский. - Этот урод в перьях часто появляется передо мной, я видел его как тебя сейчас! — эмоцианально размахивал руками он , казалось не пытаясь скрыть своих мыслей, а желая скорее выговориться первому попавшемуся человеку. Гром молча, напряженно наблюдал за душевными излияниями психа. [Прямо на месте преступления, зачем я вообще его слушаю. ] — с сарказмом подумал Гром. - Ты — соучастник, Серёж, поэтому в психушку по любому отправишься, тебя уже все... — Гром остановился. Мольба в глазах рыжего сменилась безумием. Он закатил рукав белой рубашки, обнажив ужасные, свежие гематомы. [Не хило ему досталось. ] — поразился Гром, впоследствие чего мысли полицейского стали более милосердными. Он подумал: [Теперь понятно, почему он провернул ту сделку с Земцовым. Такое обращение для клиники жестковато. Он слишком отчаян, возможно его пока и правда не стоит туда возвращать.] Следом за этим, изрядно вымотавшийся Разумовский, стал заверять Грома в своей полной непричастности к убийствам Жоры, объясняя свой приход желанием повидать знакомую из одного с ним детдома. Гром, не в полной мере конечно поверивший рассказам и заверениям шизанутого маньяка, принял спонтанное решение — привести его к себе домой. [Это безумие, Игорь, он чуть не убил тебя тогда. ] — протестовала одна часть Грома [Разумовский, по видимому, борется с внутренним дьяволом, который быть может и был тем, кто тебя чуть не убил. Ты же видел следы обращения с ним в психушке. Лучше будет до полного разбирательства с делишками этого Джоника оставить его у себя.]