Зависимость

Петербург. Холодное позднее утро. Пересиливая себя, Кира открывает тяжелые веки от раздавщегося далеко не впервые звонка в дверь и некоторое время пытается собрать воедино отрывки из вчерашнего вечера. Тело порядком затекло, она отрывает голову от подушки и замечает шатенку, мирно сопящую у нее на плече. Кажется, словно девушка жила здесь всегда: Виолетта спит, по-хозяйски закинув ногу на блондинку, а ее рука покоится на животе Медведевой. Еще несколько секунд Кира позволяется себе насладиться поздним утром и неимоверно тактильной Малышенко (хотя, конечно, никогда не признается в этом), но навязчивый гость уходить и не думает. Девушка поднимается, покидая теплую постель, и бредет к входной двери. — Медведева, для кого вообще телефон придумали? — Раздается недовольно с порога, как только девушка поворачивает замок: Кристина машет телефоном прямо перед лицом. — Все утро названиваю! — Раз уж ты даже приехала, Крис, значит, игра стоит свеч. Пойдём, хочу кофе выпить. — Вместо приветствия кратко отвечает и идет на кухню, оставляя Захарову раздеваться в прихожей. — Виолетта…? — Протягивает, по-настоящему удивляясь и заставляя девушку проснуться. Какие еще мысли могут прийти в голову? Малышенко лежит, раскинувшись на всю кровать, одетая в футболку Медведевой. — Кир, а ты мне не рассказывала, что вы уже в «таких» отношениях с новой коллегой, — усмехается, наигранно надувая губы и делая обиженное выражение лица. Не сказать, что она сильно опечалена, но отрицать факт того, что ее озадачило молчание Киры насчет ситуации — глупо. — А тебя это ебать не должно, Захарова! — Не растерявшись, отвечает так же эмоционально, зная, что Крис не обидится. — Не буди. — Говорит, возвращаясь к столу, и наливает молоко в кофе. — Не хотите говорить, ну и не надо. — Без интереса пожимает плечами, закрывая дверь, ведущую в спальню. — Я для чего пришла-то, — начинает рассказ, хватая последнее яблоко, одиноко лежащее на подоконнике, — мы с Лизой решили на выходных за город сгонять, не хочешь с нами? Шашлыки пожарим, в лесу погуляем, все равно три дня свободны. И как же я могла забыть, — театрально хватается за голову, продолжая, — «даму твоего сердца» тоже возьмём. — Договаривает, нелепо подмигивая. — Заебешь, — отвечает на очередной намёк, — но идея хорошая. Кстати, ты опять прогуливаешь что-ли? — смотря на часы, показывающие половину первого, спрашивает. — Сама удивляюсь, но нет, сегодня просто пары поставили после обеда. Так, ну ладно, пошла я, а то Лизка опять ворчать будет, что опаздываю к Вальке. Если мне не изменяет память, у Вилки тоже сегодня первой парой лекция. Но, похоже, она не в состоянии на нее явиться. — Поднимается и идёт к выходу, надевает куртку, глупо улыбаясь Медведевой. — Крис, если будешь и дальше лыбиться, я тебя ударю! — И я тебя люблю, напиши мне. — Обнимает девушку на прощание и вылетает из квартиры. Проводив Кристину, девушка заглянула в спальню, в которой до сих пор дремала Виолетта, чтобы взять белье и полотенце. Около получаса она проводит в ванной, окончательно просыпаясь, вслед за этим сушит волосы и завязывает их в хвост. Накидывая черное пальто, выходит из парадной и вдыхает холодный воздух. До начала смены около часа — отмечает, смотря время в телефоне. Машинально покупает сигареты в ларьке неподалёку и бредет к дому, но вспоминает, что в холодильнике давно мышь повесилась. Возвращается в магазин, чтобы купить немного продуктов: бутылка молока, десяток яиц, булка хлеба и пять яблок. К тому часу шатенка уже проснулась и, зевая, пьет чай, иногда помешивая его ложкой, чем изредка издает противный скрежет, а после сама и морщится. — Доброе утро совятам. Виолетт, я тебя внимательно слушаю, рассказывай. — Не церемонясь, спрашивает, параллельно снимая верхнюю одежду. — Ну, — немного мнется, пытаясь подобрать подходящие слова, — побили за дело, короче говоря. — Встречается глазами, в которых читается недосказанность, со взглядом Медведевой. — Хорошо, я хочу услышать причину. — Ровно проговаривает, садясь напротив. — Кир, зачем тебе это? Я задолжала деньги, но скоро верну. Все будет хорошо. — Отвечает, но запинается на слове «хорошо», доказывая обратное. — Сколько? В ответ молчание. — Еще раз спрашиваю, сколько? — Кира не терпит, когда ее не слышат. — 35. — Нехотя отвечает, отводя взгляд подальше от Киры. — У тебя есть возможность отдать? — Спрашивает, заглядывая в зеленые глаза. — Виолетт? — У меня едва ли больше десяти… — Смотрит на Киру, а глаза начинают слезиться. «Какая же я жалкая!» — звучит в голове. — Не реви, в любом случае, уже ничего не изменить. — Поднимаясь, говорит и уходит в спальню. — Не стоит тебе появляться ни в баре, ни в универе некоторое время. Я на работу, оставайся, завтра смогу отвезти тебя домой. — Доносится из другой комнаты. — Кир, не надо, я сама… — Начинает, но не договаривает. — У меня нет сил с тобой спорить. Ключи есть только у меня, думаю, с восьмого этажа ты не спрыгнешь. До завтра, Кисуль! — Кидает на прощание. Дверь захлопывается, оставляя шатенку одну в чужой квартире. В голове бесчисленное количество вопросов. Что делать с долгом? Ведь не сегодня, так завтра вчерашнее приключение может повторится, при чем шанс «откинуться» теперь казался явнее. Что делать с учебой и работой? Ведь по всему телу страшные гематомы, которые, быть может, сойдут лишь через пару недель. Если она появится раньше — вызовет много вопросов, отвечать на которые ни сил, ни желания не имеется. Как отблагодарить Киру? Ведь девушка многое сделала для нее, совсем не прося ничего взамен. По доброте душевной-ли? Легкая улыбка появляется на лице, потому что на последний вопрос Виолетта, недолго думая, нашла отличный ответ. Но радость пропадает, когда она вспоминает, что увидела, открыв холодильник с утра. «Точно! Я приготовлю шарлотку» — не теряет надежды, отмечая в голове, какие продукты принесла Медведева из магазина. Малышенко закалывает волосы в небрежный хвост и приступает к готовке. Достает яблоки из пакета, промывает, выбирая самые большие. Быстро расправляется с кожурой и аккуратно нарезает на одинаковые кусочки. Вместо формы для выпекания, берет обычную сковородку и с помощью кисточки обмазывает маслом. Яблоки служат основой пирога, поэтому она выкладывает их ровным слоем и распределяет по «форме». В емкость разбивает три яйца, добавляет стакан сахар и щепотку соли. Миксер не находит, что неудивительно, ведь она уже успела оценить явный «минимализм» в квартире, поэтому взбивает содержимое вилкой. Постепенно добавляет стакан муки. Наконец выливает тесто и ставит в духовку выпекаться при ста восьмидесяти градусах. Порядком уставшая, она вынимает одну сигарету из пачки, которую еще давно заметила на тумбе, что располагалась возле входа, и выходит на балкон, накидывая какую-то куртку Киры. Морозной воздух приятно обжигает щеки. Виолетта затягивается, чувствуя, как никотин проникает в легкие, и, наверное, впервые за длительное время ощущает умиротворение, наслаждаясь прохладной погодой за пределами квартиры. Довольная проделанной работой, она заходит в спальню и плюхается на кресло. Глазами бегает по хоть и старой, но чистой квартире: минимальное количество мебели, однотонные обои, небольшой телевизор и пыльные шторы, ограничивающие проход на балкон. В голове делает вывод, что в воздухе этого места витает одиночество. Скудное, скучное, обыденное, но явно не пугающее проживающую тут персону. Следующие несколько часов проходят за просмотром незамысловатой мелодрамы, заставляющей даже пару раз пустить слезу: ведь по-другому шатенка не умеет, такая она — эмоциональная, настоящая и искренняя. Наконец на экране отображаются титры, и девушка переносит взгляд на часы, которые показывают половину одиннадцатого. Виолетта плетётся в душ, не забывая намазать синяки, которые с каждым часом выглядят все плачевнее. Шипя, распределяет мазь по коже под грудью, непроизвольно вспоминая заботливые слова и прикосновения Киры. Уже на кухне, допивая чай, понимает, что не дождется блондинку, потому что сон неимоверно одолевает. Поэтому она ополаскивает кружку и ставит пирог на стол, где-то в комнате находит листок и начинает выводить буквы:

«Маинький, я не дождалась, потому что очень хотелось спать…

Я приготовила шарлотку, подсласти свою жизнь!

Вилка».

***

В квартиру Кира возвращается поздно и сразу чувствует, что Виолетта дома. Странное ощущение, незнакомое, как будто стены ожили. Девушке вроде даже весьма комфортно, если она правильно помнит давно забытое чувство. Должно быть, шатенка спит, поэтому она тихо разувается и вешает на крючок пальто. Моет руки и заходит на кухню, щелкая кнопку электрического чайника. Садится за стол, смотря на пирог, который был сразу замечен. И пододвигает листочек, очевидно, с посланием для нее. От прочитанного улыбка непроизвольно проявляется на лице. У Медведевой, в целом, очень редко бывает еда в холодильнике, что уж говорить о домашней выпечке. Не замечая, она съедает половину шарлотки так точно. Споласкивает посуду, заботливо убирает остатки выпечки, и, не шумя, пробирается в спальню. Укладывается в постель, немного пододвигая Малышенко, которая уже привычно раскинулась по всей кровати. — Вкусно…? — Доносится сонный голос. — Да. Спасибо, чуть язык не проглотила. — Говорит тихо, начиная смеяться. — Это меньшее, что я могла сделать, чтобы хоть как-то тебя отблагодарить. — Почему-то продолжая шептать, отвечает и садится в кровати. — Кир, спасибо, правда! — Обнимает, наваливаясь сверху. — Пожалуйста. — Медведева застывает, никак не отвечая. Виолетта слишком расчувствовалась, дала волю эмоциям. Блондинка не одобряет такое, поскольку предпочитает нести все переживания строго внутри себя. — Давай спать. — Продолжает, выдавливая из голоса максимальную мягкость, попутно аккуратно отодвигая девушку, чтобы не доставить боли. Засыпают, каждый отвернувшись к своей стенке. А сон обещает быть, наконец-то, спокойным.

***

Дождь, не прекращающийся ни на секунду, заставляет проснуться: он стучит по крыше дома, по подоконнику, мешая приятному утреннему сну. Кира переворачивается к стенке, намериваясь увидеть тихо посапывающую Виолетту, но половина кровати оказывается пуста. Холодная простынь свидетельствует о том, что ее давно покинули. Зевая, она выходит из комнаты и застает Малышенко, развалившуюся на двух стульях и уплетающую самодельный пирог. — Доброе утро. — Сонно проговаривает, собираясь зайти в ванную, чтобы умыться. — Скорее, доброго полудня, — широко улыбается шатенка, дожевывая шарлотку, — уже половина первого! Спустя десять минут блондинка появляется на кухне, чтобы заварить крепкий кофе. На балкон выходить не хочется, особенно с утра, ведь и так холодно, поэтому девушка приоткрывает окно и, не торопясь, выдыхает дым, что стал давно неразделимым с Кирой. — Как себя чувствуешь? — Задает дежурный вопрос, делая еще одну тягу. — Вчера не забыла намазать? — Кивает, осматривая участки кожи, не закрытые футболкой. — Болят уже меньше, намазала все, кроме спины. — В очередной раз ловит себя на мысли, что смущается, но старательно скрывает колкое чувство, непонятно откуда возникающее. — Пойдем. — Ни с того ни с сего ставит кружку в раковину, собираясь уходить. — Куда? — спрашивает Виолетта, кидая озадаченный взгляд, пробегающий по Кире. — Домой тебя повезу, или ты здесь жить собираешься? — Абсолютно спокойно отвечает, заходя в спальню. Вилка следует за ней. — Все-таки спину надо намазать, садись. — И Виолетта без лишних вопросов садится. За время, проведённое с Медведевой, она успела понять, что переспорить блондинку либо очень сложно, либо нереально и вовсе. — Ну ты как маленькая, потерпи! В машину садятся вовсе молча: Кира, поглощенная своими мыслями, Виолетта, все еще жалея себя и иногда тяжело вздыхая, пытаясь удержать подступающие слезы. — Вчера Кристина приходила, — начинает Кира, — они с Лизкой приглашают нас в лес на шашлыки, день России и три дня отдыхаем. Ты как? — Спрашивает, уже видя загоревшиеся глаза. — Конечно, я согласна, это лучше, чем провести все выходные одной в квартире! — чуть ли не подпрыгивая отвечает, тихо хлопая в ладоши. — Хорошо, тебе Индиго напишет, по сколько скидываемся. Увидимся на выходных! — Тормозя около нужной парадной, прощается Медведева. — Пока, спасибо еще раз, правда-правда! — Иди уже! — Смеясь, отвечает. Виолетта поднимается, проворачивает ключ в замочной скважине и заходит в квартиру. Отмечает, что успела соскучиться по родным стенам и вкусному чаю, ведь Кира предпочитает кофе, не заморачиваясь насчет первого. Разбирая сумку, которая в кое-то веке теперь была постиранной, она натыкается на посторонний предмет, которого у нее точно не было. Осознание приходит не сразу, неужели это предупреждение от хозяина?

Прячется вечер, пудрится звезда.

И я тебе друг, а ты мне не то что бы.

Чайные плечи из Ленинграда

Дрогнули вдруг и замерли навсегда.

Если бы можно в сердце поглубже вклеить портреты.

И я на память оставлю свои сигареты…