Ты

- Блять! Су-ка! Гэвин в очередной раз ошибается и резко вырывается из рук Ричарда. Тот выглядит так, словно начинает терять терпение, но всё же спокойно произносит: - Ничего страшного. Мы повторим ещё несколько раз, и ты запомнишь. Это не так сложно, как кажется. - Я больше не собираюсь ничего повторять! Пусть Джеффри присядет на хуй со своим ебучим балом! - Это не его бал. - Мэр пусть садится туда же! Рид с размаху пинает собственную бутылку с водой. Найнс выглядит абсолютно невозмутимым: приступы злости партнёра уже давно его не трогают. Всё дело в том, что напарники облажались. Точнее, облажался Гэвин, но это совершенно никого не волновало. Да и когда это Ричард его бросал? В общем, наказание они пришли получать вместе. Правда, такого не ожидал никто. Капитан Фаулер на волне эмоций (а именно уже ставшей родной злости по отношению к Риду) отправил их представлять участок на торжественном балу, организованном мэром для служителей правоохранительных органов. На балу, где одна пара от каждого участка должна была танцевать вальс. Джеффри сказал, мол, там будут охуеть как счастливы видеть нетрадиционную пару. Любовь, мир, равенство. Так здорово. Непонятно, почему Гэвин остался недоволен. Само собой, танцевать он не умеет. Ричард тоже не мастер, но хотя бы способен координировать собственные ноги. Короче, репетиция не ладится. - Куда ты? - Не знаю, блять. В бар или куда угодно. Этой хуйнёй я точно заниматься больше не буду. - Но... - Отъебись, Рич. Вот просто отъебись. Рид резкими шагами покидает спортивный зал, где они приткнулись после смены, оставляя партнёра в одиночестве. Тот садится на один из тренажёров и устало массирует виски. Голова болит так, будто всерьёз намерена расколоться. Найнс изо всех сил пытается найти в себе снисходительность и вспомнить о любви к напарнику. Это же Гэвин. Он злится из-за того, что у него не получается, из-за утомления, из-за голода, из-за поступка капитана Фаулера, из-за осознания своей вины в этом всём. Всё нормально. Ричард сможет с этим справиться. Но, несмотря на упорное самовнушение, обречённость витает в воздухе. Уже переодетый Рид осторожно заглядывает в помещение. Он, конечно, подуспокоился за прошедшие несколько минут и теперь чувствует себя неловко. Как всегда. - Я решил дома в душ сходить, а то поздно - пиздец. Шейле давно пора жрать. Ты...идёшь? Что ж, это даже мило. И бар забыт. Однако Найнс не хочет никуда идти. Он не хочет даже вставать с этого чёртового тренажёра. У него нет сил общаться с партнёром. Поэтому он говорит: - Нет. Добавляет, жалея чувства Гэвина: - У меня ещё есть дела. Увидимся завтра. Лицо Рида кривится: - Да ладно, Рич. Ты что, обиделся? Ну, извини, что я не хочу танцевать ебучий вальс, как школьник. - Всё в порядке. Завтра сходим к капитану и скажем, что отказываемся. Уверен, у него найдётся для нас другое наказание. Даже сейчас Найнс говорит о них обоих, хотя не разделяет мнение напарника. - Тогда пойдём. Я наклепаю тебе травы на ужин. В переводе на человеческий это значит "приготовлю овощной салат". Чёрт, Ричард почти готов согласиться. - Я же сказал, у меня есть дела. Гэвин поднимает брови и изображает удивление. - Правда?! Ну надо же. Хорошо, я погнал. Он действительно выходит из помещения. Найнс отсчитывает секунды. Рид возвращается на сорок шестой. - Блять, Рич. Сука. Не понимаю, почему ты так спокоен. Словно сам мечтаешь отплясывать перед толпой богачей! - Я хотел бы станцевать с тобой. - Что? Ричард не отвечает. Его всегда бесила необходимость повторять то, что все прекрасно слышали. - Серьёзно? - Да, Гэвин. Мне некомфортно делать это на публику, но я хотел бы станцевать с тобой ебучий, как ты выразился, вальс. - Почему? В груди бьётся набатом жажда близости, но Найнс не знает, как её выразить. Не знает, как сказать, что ценна любая возможность пробраться глубже в Рида. Это странно, но даже после почти полутора лет отношений тот никогда не доверялся ему полностью. Не звонил первым, когда бывало плохо, не просил о помощи, когда приходилось трудно, не рассказывал ничего по собственному желанию, когда душило прошлое. Единственное, чего удалось достичь - чтобы Гэвин принимал заботу, когда Ричард сам впихивает её в чужие руки. И тут - танец. Упражнение на доверие. К которому они, судя по всему, оказались не готовы. - Я не могу объяснить. Да и какая разница? - последнее Найнс добавляет из мелочности, потому что Рид любит так говорить. - Иди уже. Всё хорошо. Гэвин колеблется несколько секунд, а потом направляется к выходу. Ричард разочарованно закрывает глаза. Он правда не в обиде, но всё же так хотелось, чтобы в этот раз ему уступили. Чтобы кто-то решил потакать его глупому желанию. Чтобы кто-то его поддержал и... Слышатся шаги. Найнс удивлённо открывает глаза. - Вставай давай, чего расселся. Я тут не молодею. Переодевшийся обратно в спортивные штаны и футболку Рид с недовольным лицом стоит совсем рядом. Ричард вдруг чувствует себя таким счастливым, что, кажется, эмоции проступают на его лице. - Чего ты лыбишься? - бурчит Гэвин. - Вставай, кому говорят! Найнс улыбается ещё шире и легко произносит: - Я люблю тебя. Смущение, охватившее партнёра и явно проявившееся в его мимике, наполняет удовольствием, несмотря на отсутствие ответа. - Ага. Поднимайся уже, блять. Они танцуют, и теперь получается гораздо лучше. Потому что Рид больше не злится. Потому что головная боль Найнса отступает на второй план. Потому что... - Доверься мне. Я не ошибусь. - Зато я, блять, ошибусь и всё испорчу. - Неважно. Что с того? Через час об этом никто не вспомнит. - Ты вспомнишь. Это же, типа, важно для тебя. - Я вспомню только сегодняшний день. Это важно. Что подумает мэр или кто-либо ещё - нет. Гэвин утыкается в чужое плечо и чувствует что-то слишком большое, рвущееся из груди. Будь он Тиной или неизвестной ему группой "Нервы", сказал бы, что слишком влюблён.