Ты

- Напряжён с самого утра, ковбой? Гэвин, зевая, кладёт руку на чужое плечо. Ричард, переливая кофе из турки в кружку, выплёвывает: - Странно, что ты не напряжён, ведь мы опаздываем. Ты проигнорировал четыре будильника. - Зато я проснулся от запаха горячего кофе, приготовленного горячим мужчиной. - Очень смешно. Рид хмурится. Обычно его глупые шутки - особенно те, где имелась нотка романтики, - немного разряжали атмосферу и забавляли Найнса даже сквозь всякий негатив. - В чём дело? - Какое дело? - Сам знаешь, какое. Почему такой настрой с утра пораньше? Да и вообще уже вторую неделю. Вроде обычно унылое говно - это я. А тут вдруг ты начал бить все рекорды. Ричард отводит взгляд и пытается пройти мимо партнёра. - Гэвин, ей-богу, отстань. Мы правда опаздываем. Но Рид не позволяет ему сделать и шага: хватает за плечи и подталкивает обратно к столешнице. - Хватит, - похолодевшим тоном требует Найнс. - Именно. Хватит. Говори. - Говорить что? - Какая муха тебя укусила. Вздох. - Я в порядке, Гэвин. Правда. Прости, если вёл себя как-то не так в последнее время. Наверное, я просто устал. Простишь? Ричард ласково кладёт ладонь на чужую щёку и виновато улыбается. Гэвин усмехается. - Ричард, Ричард... Штука в том, что я чуть умнее кота. Меня недостаточно просто погладить, чтобы я забыл обо всём на свете. Попробуй ещё раз. Хотя попытка была милой. Найнс фыркает раздражённо, восхищённо и побеждённо одновременно. - Это из-за линз. Рид поднимает бровь. - Ты же говорил, они работают. - Работают. Но мне тяжело с ними возиться. Каждый вечер я торчу на кухне один по двадцать минут, пытаясь их надеть. У меня всё ещё не получается делать это быстро и с первого раза, хотя прошло уже две недели. Если я вставляю линзу неправильно, глаз начинает слезиться, и это мешает её выровнять. Потом я должен помыть контейнер и положить его сушиться. Утром я трачу по сорок минут, потому что сначала долго снимаю линзы, потом долго мою их специальным средством, потом долго вытираю контейнер салфетками, если он не просох до конца, потом наливаю раствор и кладу туда линзы. Ах, да, за два часа до сна я должен заложить в глаза гель, а утром закапать капли. А ещё надо постоянно мыть руки и следить, чтобы никакая соринка не попала на линзу или в контейнер. И угадай, что? У нас кошка. И она линяет! Я устал. Я не хочу идти спать и не хочу, чтобы наступало утро, потому что мне опять придётся заниматься этой ерундой. Это так глупо. Неужели все люди с ночными линзами так мучаются?! Или это я идиот, который всё делает неправильно?! Выплеснув из себя накопившееся негодование, Ричард замолкает и отводит взгляд. Через несколько секунд бурчит. - Не могу поверить, что потратил на них триста долларов. Лучше бы я купил очки. - А я сразу голосовал за очки, - машинально отшучивается ошарашенный неожиданной эмоциональной тирадой Гэвин. - Ты в них секси. Найнс смурнеет ещё больше. - Не-не-не, - спешит исправиться Рид, беря его руки в свои, - ты всё сделал правильно. Надо было попробовать. И сейчас надо. - Но я не хочу, - отчаянно шепчет Ричард. - Это отнимает так много времени. По кусочку от наших утр и вечеров. Гэвин смотрит ему в глаза. - Детка, всё окей. Это нормально, что у тебя пока получается медленно и хреново. Даже через две недели. Без этого можно было бы подумать, что ты идеал, поэтому Господь просто сжалился над нами и поссорил тебя с линзами. Ну, знаешь, чтобы наша гордость страдала чуть меньше. Найнс слабо улыбается. Рид отпускает его руки и хлопает по плечу. - Давай договоримся так. У тебя будет ещё месяц на то, чтобы привыкнуть к этим чёртовым линзам. И если после этого ты всё ещё будешь так страдать, мы выкинем их нахрен. Насрать на эти три сотки. Не стоят твоих мучений. Ричард чувствует яркое облегчение и улыбается шире. - Спасибо, конечно, но мы их не выкинем. У тебя первого рука не поднимется. - Уверен? Поднимется, и ещё как. Уничтожу всё, что причиняет тебе боль. - Гэвин, когда речь идёт о тебе, уверенным нельзя быть ни в чём. Найнс отвинчивает крышечки контейнера и уже подцепляет пальцем одну линзу, когда Рид заходит на кухню, достаёт питьевой йогурт и садится рядом напротив него. - Мне казалось, ты пошёл спать. - Ну, как видишь, нет. - Я понимаю, что ты хочешь помочь. Но мне неуютно, когда ты смотришь. - Почему? - Я не знаю. - Зато я знаю, Рич. Ты ненавидишь, когда у тебя что-то не получается, особенно если у этого есть свидетели. Но я - не все остальные. Можешь косячить передо мной, я не буду разочарован и не буду насмехаться. С этого дня ты не останешься один. Усёк? - Гэвин, я вожусь с линзами, готовлю завтрак и только потом бужу тебя. То есть, я встаю на час раньше. Поверь, ты к этому не готов, - насмешливо парирует Найнс. Рид фыркает. - Ты совсем в меня не веришь. Уж как-нибудь справлюсь. Ричард становится серьёзным. - Пожалуйста, не надо. Я буду переживать. - Ты хочешь сказать "чувствовать себя виноватым"? - Гэвин. - Ричард. - Умоляю, забудь про это. Утром я просто немного вспылил. Сейчас всё уже в порядке. Рид молча открывает йогурт и принимается пить, глядя в окно. Найнс вздыхает и капает на подсохшую линзу немного физраствора. - Почему ты вообще к этому прицепился? - бурчит он. - Эта проблема и выеденного яйца не стоит. Гэвин демонстративно зевает. Почему? Наверное, потому, Ричи, что ты всё время говоришь, будто я тебе не доверяю, но сам не доверяешь мне тоже. Ты никогда не жалуешься, редко злишься. А вчера вдруг взял и взорвался. И теперь тебе стыдно, правда? Из-за такой ерунды. Ведь тётя учила тебя быть удобным. Но я-то, Ричи... Я тебя... Когда Найнсу наконец удаётся засунуть по стекляшке в каждый глаз (или из чего они сделаны, эти линзы?), он принимается ополаскивать контейнер и крышечки. Рид слезает со стула, выкидывает бутылку из-под йогурта и целует партнёра в макушку. - Молодец. Ричард обречённо прикрывает глаза. Докатился. - Я не ребёнок. - И всё-таки обожаешь, когда тебя хвалят, - весело заявляет Гэвин. Найнс тихо стонет. - Не переживай, всем это нравится. Просто кому-то больше остальных. - Я ненавижу тебя. - Ты меня любишь. - Да, я люблю тебя, очень сильно, но и ненавижу тоже. Рид усмехается. Утром Ричард тихо соскальзывает с кровати и тащится в ванную, чтобы закапать специальные капли. Когда он заходит в кухню, Гэвин уже сидит там, зевая. - Не могу поверить, что ты правда подорвался в семь утра ради того, чтобы на меня поглазеть. - Давай-давай, Рич, шевелись. Ты всегда так много болтаешь? Тогда понятно, почему всё это занимает столько времени. Когда Найнс наклоняется и оттягивает вверх ресницы, чтобы линза выпала на специально подложенные салфетки, с другой стороны стола раздаётся полузадушенное хрюканье. - Это не смешно. - Прости, - просит Рид без капли раскаяния. Не с первого раза справившись со снятием линз, Ричард капает на одну из них белёсой жидкостью. - Что это? - спрашивает Гэвин. - Шампунь. Во сне на линзах откладывается всё, что есть в моём глазу. Надо очистить их перед тем, как надевать снова. - А раствор тогда зачем? - Чтобы не попали новые микробы, уже извне. Надо же где-то хранить линзы. - А что будет, если их просто положить в контейнер? Без раствора. - Я читал, что так можно делать, если не собираешься использовать линзы в течение долгого времени. Но если часто их сушить, то они вроде как начнут трескаться. Рид закатывает глаза. - Ну какие цацы. Помыв линзы, Найнс принимается вытирать контейнер и крышечки. - Нахрена их вытирать? - В инструкции сказано, что если они не полностью высохли ночью, надо вытереть их салфеткой. Но они никогда у меня не досыхают. Как минимум, вот в этом месте. Гэвин присматривается. - Ну конечно, эта часть не высохнет. Особенно если переворачивать их, как сделал вчера ты. - В инструкции написано, что лучше переворачивать, чтобы на них не собиралась пыль. - Ладно, ладно, ковбой, только не плачь. Я понял, великая инструкция и все дела. Ричард заливает в контейнер новый раствор и опускает туда линзы. - Зачем ты моешь руки перед каждым новым действием? - Очевидно, чтобы они были чистыми. - Ты уверен, что их надо мыть вот прям настолько часто? - Нет. Но я мою. - Окей. Как только крышечки оказываются закручены, Гэвин встаёт и целует партнёра в щёку. - Ну вот и всё. Отлично справился. - Всё время теперь будешь это делать? - А тебе не нравится? Не буду тогда. - Мне нравится. - Ну и всё. С тех пор у них бывают разные утра и вечера. Иногда Найнсу не удаётся надеть треклятые линзы по пятнадцать минут, и от раздражения роговицы начинают слезиться глаза. Рид промакивает их чистой салфеткой. Несколько раз в свежий раствор попадает шерстинка, и дотошный Ричард начинает всё заново - выливает, вытирает, заливает новую порцию. Он тихо бесится и чувствует, что тратит слишком много времени, но Гэвин говорит: "Нашёл, на что профукивать настроение. Я подожду. И Фаулер подождёт. Похуй". Однажды Найнс уходит в ванную, а Рид отвлекается на турку, и Шейла ложится прямо на линзы, беспечно оставленные на салфетке. Если бы кошка наступила на них, поцарапала или смахнула на пол, им пришёл бы бесславный конец. Но, к счастью, линзы, будучи влажными, просто цепляются к пузу Шейлы, и в четыре руки их легко удаётся снять. Под хохот Гэвина побелевший Ричард, у которого едва не случается сердечный приступ, спешит отмыть свои драгоценности от шерсти. Меняется и их договорённость по приготовлению еды: теперь Рид готовит завтраки, а Найнс встаёт к плите по вечерам. Гэвин часто шутит: "Эй, Соколиный глаз, что там написано?". Ричард демонстративно вздыхает, как будто общается с тяжелобольным. Так и проходит месяц. Найнс заходит на кухню и видит, как Рид привычно достаёт из шкафчика две кружки. - Гэвин? Ты чего встал? - А чего б нет? - Но месяц прошёл. - А я когда-то говорил, что буду рядом только месяц? Это был срок для тебя. Ричард сглатывает. Сжимает в ладони капли для глаз. - А ну-ка падай сюда. Найнс садится, не уверенный в том, что хочет сказать и что услышать. - Если хочешь, я перестану сидеть у тебя над душой. Я пойму, если бубнёж под руку мешает. Но я просто... Мне...типа...понравилось тусить с тобой. Ну, знаешь... У нас обычно не так много времени, чтобы, ну... просто попиздеть. А тут подвернулась возможность... побыть с тобой. Блять. Рид с силой растирает лицо ладонью. Он редко бывает таким смущённым, но всегда - когда говорит о чувствах. - Знаешь, Гэвин... Иногда я думаю, что знаю о тебе всё. Что уже невозможно любить тебя сильнее. Однако ты постоянно находишь, чем меня удивить. - Так мне можно с тобой сидеть или нет? Ричард улыбается. - Да, Гэвин. Тебе можно. - О, прекрати так произносить моё имя! - Как, Гэвин? - Я передумал и иду досыпать.