Первая секунда тяги

Лиза, будучи подростком, не до конца понимала тяжесть ситуации. Но она была проницательная, прямолинейна и понимала многие вещи, которые не понимали её сверстники, будучи в этом возрасте поддавались инстинктам. Брюнетке же такого не надо, она не готова и уж точно альфы казались ей слоями всех бед. Её отец бросил её мать, тем самым показывая каков на самом деле. Конечно после этого у маленькой индиго сложилась некая ситуация в голове. Все альфы бросают, изменяют и создают проблемы. Но почему-то, Кристина и Кира показались ей не такими кончеными на голову, с самооценкой высше неба альфами. Молодой организм влекло, хотелось узнать какого это, переступить запретный плод, но не могла. Идя по больнице, запах фенола бил в нос, а белые стены казалось, резали глаза. Медсестры суетились, не успевая доделать свою работу. Кажется, брюнетка скоро начнет принимать таблетки, шум становится все сильнее, а состояние все хуже. Появилась одна маленькая проблемка. Что делать с больной матерью? Что если назначат лечение? Денег у нее нет и вряд ли возьмут в таком возрасте на постоянную. Отец тоже вряд ли поможет, у него новая семья в виде жены и детей, а она просто мусор. Ненужный мусор, но беспокоится за последнего родного человека. А может ей это навязали и на самом деле Лиза ничего не чувствует? Женщина всю жизнь указывала как ей жить, с кем общаться и указывала только на её недостатки. Пришло время платить по счетам, но разве к этому готова индиго? Нет, она определенно не готова довести свою мать. И все таки, плюсы она нашла за эти дни, она познакомилась с тремя замечательными девушками, пусть и не до конца доверяла им, но это дело времени. Время никого не щадит, показывает кто с тобой до конца, а кто просто играл свою жалкую роль. — Елизавета! Вам срочно нужно пройти со мной. — не успевает Андрющенко что-либо ответить, как медсестра утаскивает её в направлении других палат. Доходят они до палаты старшей Андрющенко, приоткрывая дверь, женщина указывает на больную. Она в коме, это конечная. Лиза больше не выдерживает, слезы льются, но она не всхлипывает, вообще никаких звуков не издает, лишь опускает голову смотря на кафель здания. — Мне очень жаль что так произошло с вашей матерью, но болезнь дает свои плоды. Мы понаблюдаем за ней пару дней, а затем свяжемся с вами и скажем что требуется в дальнейшем. Есть риски смерти. Уходит Лиза с опухшими глазами, на душе уже ничего. Эта женщина много для нее значила, хоть та и пыталась воспитывать её самими ужасными методами. Каждая семья живет как может, поэтому не стоит её винить в таких безрассудных действиях. Приходя домой, девушка ощущает сырость. Было слышно как капает вода, а распахнутое окно так и открыто, делая холодную комнату ещё холоднее. Она валится на кровать, без сил. Звонить Виолетте она не решалась, голос выдает всю печаль и татуированная по-любому будет спрашивать что же такого случилось. А Лиза то и не знает, что надо будет ответить: ложь или правду? Глаза смыкаются и брюнетка погружается в сон. Во сне она видит счастливую маму, которая на поляне накрывает скатерть для предстоящего пикника с дочерью, вокруг летают бабочки и поют птицы. Но резко она проваливает в глубь бездны. Пучины которая её засасывает без остатка на существование и счастливое будущее. Омега просыпается вся в мокром поту, тяжелое дыхание проносится эхом по пустой комнате, а это одиночество душит Лизу. Не выдержав, кидает подушку в стену, выплескивая все, что накопилось, но этого оказывается мало, эмоции не уходят, а лишь овладевают. Течка так приходит не вовремя, тело окутывает жаром, а дышать тяжело, не смотря на открытое окно. Девушка скулит, стискивая маленькие клыки, зажмуривает глаза, молится чтобы эта боль быстрее ушла, но не уходит, а зуд внизу становится только сильнее. Разум рисует извращенные картины, которые бы Лиза, в здравом рассудке, вряд ли бы представляла. Рука ползет ниже, останавливаясь на головке клитора который пульсирует. Водит круговыми движениями, сжимает простынь, а перед глазами татуировки блондинистой бестии, её глаза, что постоянно горят пламенем. Лиза чувствует скорую разрядку, поэтому проходится пальцами ниже, входя сначала одним. Она задыхается, но этого мало, поэтому добавляет второй, грубее толкаясь. Вспоминает последний раз острые черты лица и венку на шее, кончает с немым стоном. На время этого хватит, но девушке страшно, что это за мысли? К чему приведет эта сущность. Она надеется на скорейшее выздоровление и уход этого ненужного природного полового цикла. Звонит она Вилке под ночь. Та ведь тоже омега и должна понять её? Так же ведь? По крайней мере, Лиза на это надеется. Гудки идут долго, но в скором времени, по ту сторону телефона слышится "ало?". — Вил привет, это Лиза. — Лизок привет! Ну как ты? Я уже распереживалась. — по ту сторону были слышны нотки грусти и волнения. — Пожалуйста, прости, но как бы тебе сказать…В общем, помнишь я тебе говорила что у меня цикл сбит?.. — Да, мы об этом вчера говорили. — У меня сегодня он начался. — брюнетке было стыдно. Ведь на такие темы она ни с кем не говорила. — Маинький мой, может тебе привести чего? — обеспокоилась подруга. — Нет Вил, ты отдыхай, со мной правда все в норме. — Держись маинький, если что я всегда на связи! Пока-пока. — Пока Виол, спасибо. Малышенко положила трубку, Андрющенко выдохнула, а затем опять вздохнула от осознания того, какая ей предстоит трудная ночь, а также все последующие дни.