положи руку в пасть химере

— Ну знаешь, как это бывает, — пожал плечами Билли и улыбнулся. Стив понял, что не знает. Нихрена не знает. Он знает только, как потреблять, и больше ничего. А Билли знает все. Как Бог.

***

Стив помнит все отрывками, картинки заворачиваются мутным снежным комком, подтаивающим у тебя в ладони. После того, как Билли выблевал на него свои внутренности, вроде бы, они пошли в бар. Хотя Стив умолял его пойти в больницу. Все вокруг сжималось и растягивалось, как в мультиках, Стив не чувствовал, как он перебирает ногами по земле. Билли у него на плече смеялся пьяно и горько, размахивал свободной рукой, беспрестанно орал и матерился. Как они пришли домой — Стив не помнит. Зачем Стив положил его в свою кровать — не понимает. И самое главное: он-то почему спал в туалете? Билли проводит рукой по растрепанным кудрям и морщится: — Башка сырая. Ты меня мыл? Какое-то время Стив непонимающе пялится на Билли. Тот вздыхает и, активно жестикулируя, заявляет, что сам он с такими синяками даже не стал бы пытаться стать чище, просто лег бы спать. Стив хлопает в ладоши, и тут же хмурится от вспышки боли в висках. Ну, с другой стороны — одной загадкой меньше. — Похоже на то. Рад, что выяснили, почему я спал в толчке. Билли смотрит на него долгих секунд тридцать, а потом начинает истерически ржать, держась рукой за синие ребра. Он задыхается, запрокидывает голову, волосы струятся по ключицам, а одеяло сползает. На этом, кстати, одеяле, Стив последний раз трахался. Зачем он это вспомнил? — Ты голый? — невпопад перебивает его Стив. Билли замирает, приподнимает тяжелое одеяло и смотрит туда. По его выражению лица Стив все прекрасно понимает. — Пиздец. — Да не парься, малыш, если ты одетый, значит, ничего не было. Плюс, ты спал заблеванный в туалете. Гарантия — двести процентов, надежнее только презервативы от СПИДа защищают, — Билли ложится обратно и потягивается, а после буднично добавляет, — Ненавижу трахаться в блевотине. Стив ошарашенно округляет глаза и оскорбленно глядит на Билли, который растянулся на его постельном большой золотистой кошкой. Тот в ответ опять усмехается кровавым ртом. Одеяло лишь слегка прикрывало низ его туловища и пах, так что Стив мог свободно лицезреть его израненные костистые колени и оцарапанные лодыжки. Стив берет себя в руки, отворачивается и тяжело вздыхает. Он проводит ладонями по лицу и решает: похуй. Насрать. Поебать. Надо работать с тем, что есть. И он решает сначала пойти помыться, потому что вонял Харрингтон — как скотомогильник. Нэнси всегда говорила: если не знаешь, как начать, начни с чего-то небольшого. Конечно. Дело в Нэнси. Он поэтому думает о сексе и простынях. Она его бросила с месяц назад, и с тех пор он не удосужился даже подрочить. Только с отвращением отдирал от себя мокрые трусы пару раз по утрам. Стив глубоко вдыхает. Выдыхает. Идет до шкафа, собирает там кое-какой одежды. Трусы, носки, растянутую футболку и джинсы, в которые, как он надеется, Билли сможет втиснуться — ноги и зад у него были крепкие, «скаковые», как сказал бы Томми. Правда, Томми так обычно про девчонок говорил. Бросает все это в Билли, который зарылся поглубже в его одеяло, и, сцепив зубы, идет в душ. Попытки снять с себя одежду, не прикоснувшись ею к лицу, безбожно проваливаются. Стив едва сдерживает рвотный позыв, хватается за прохладный кафель стены. Судя по звукам, Билли нашел пульт от телика, и начал изучать весь богатый ассортимент платной подписки. Ну и славно. Бормотание программы телепередач заглушит его жалкие попытки тихо проблеваться. Стив опирается на пластик сиденья унитаза и переводит дух. Ему нечего подарить канализации, потому что желудок безбожно, трагически пуст. Харрингтон корчится в сухих спазмах, пока не находит в себе сил на коленях подползти к ванне и напиться воды из-под крана. Сразу после этого он едва успевает отскочить обратно к унитазу — никакой тебе передышки, блять — его наконец-то вырвало. Фоново, Стив продолжает внимательно слушать, чем же занят его новый знакомый: Билли перемещается на кухню и чем-то шуршит в его бездонных шкафчиках, врубив MTV. Смыв за собой, Стив протирает унитаз влажными салфетками, чтобы ненароком не сесть потом в собственные слюни. Ну, или чтоб Билли не подъебал его. Стив не выносит в жизни двух вещей: холодного кофе и чувства стыда. Проведя две охренительные минуты, прислонившись к ледяному кафелю стены горячечным лбом, он находит в себе силы встать и залезть под душ. Да, блять. Наконец-то. Вот так. Стив долго и протяжно выдыхает, слегка застонав от накатившей слабости. Он укладывает локти на стенку перед собой и прижимается к ним головой. Струи прохладной воды бьют по затылку, шее и плечам, разнося по всему телу облегчение вместе с каплями. Слабые, обрывочные воспоминания о прошедшей ночи мелькают перед глазами. Стив морщится, не в силах поверить, что решился вчера на это дерьмо. Он старательно отпихивает от себя все кровавое и мясное, что подкидывает ему подсознание, потому что его все еще мутит, и пытается сосредоточиться на том, что было после. Долгий путь домой, темное пьянство, лишние откровения и чертов душ, где он мыл голову парню, которого впервые видит. Неделька выдалась пизданутая, думает Стив, привычно втирая шампунь в волосы. Хороший, кстати, надо будет в следующий раз попросить у Донны этот же. Она крутая специалистка, всегда знает, какой аромат и текстура подойдут ему идеально. Вот же талант у человека. Нашла себя, пусть и в сфере, которую его отец считал недостойной. Ведь, «есть те, кто пьет дорогое вино, Стивен, а есть те, кто его им наливает». А Стив себя как потерял, так и не нашел. До зубовного скрежета завидовал каждому счастливому недостойному, который был влюблен в свою работу. Интересно, Билли любит драться? У него вообще есть какая-то другая работа? Нормальная работа? Откуда он? Как он туда попал, в этот вонючий подвал, где люди выбивают друг из друга говно и деньги? Он достаточно смазливый, чтобы получить любую вакансию, думает Стив, медленно намыливая тело гелем с запахом черной орхидеи. Язык у Билли подвешен, он сильный, довольно красивый, как для мужика, харизматичный… Стив мог представить его везде. В любой сфере. От бариста с проколотым языком в кофейне новой волны до солидной акулы продаж в дорогом костюме. Как его занесло на ринг? Стив начинает неторопливо смывать с себя пену. Волна размышлений вела его все дальше и глубже в воспоминания. Всплески кровавой рвоты на его рубашке. Удивительный запах утра перед восходом на окраине, у самого леса, или парка, или что это, блять, было. Ощущение, будто ты бесконечен, будто луну можно потрогать, а потом потянуть за краешек неба и укрыться им, как одеялом. Будто можешь все. У Билли глаза были цветом, как небо перед грозой, и он смеялся, поливая раны на костяшках дешевым пойлом из местной блядушни, где они затарились. «Да мне совсем не больно, Харрингтон, смотри!». Он еще в туалете навис над ним, выпытывая фамилию, и с тех пор звал его так, словно они на спортивном поле. Они разговаривали обо всякой чепухе, пока шли домой по рельсам, и Стив никогда не чувствовал себя настолько омерзительно живым. У него болели ноги, он шел босиком, потому что ботинки Билли с него снял, у него в клубе кто-то спер дорогущий бомбер из каталога, а он все хохотал как полоумный и смотрел в прозрачное небо. Стив прибавил горячей воды, не открывая глаз, чтоб не спугнуть видение. Его окатило паром и он вдохнул поглубже, чтоб побыстрее привыкнуть к температуре. Но он почти не замечал того, как жарко стало в ванной, потому что от воспоминаний о прошедшей ночи его пекло изнутри покруче, чем от старины Джека Дэниэлса. Он был живой. Он чувствовал каждым сантиметром кожи, что он больше не в прошлом, разгоняет собственные тени, и не далеко в будущем, планирует, как купит новый столик, он прямо здесь и сейчас. Кипящая, рвущаяся из-под пальцев жизнь, она струилась по венам, как дорогой алкоголь и грела, как теплая шуба. Казалось, прямо сейчас он может свернуть горы. Прямо под руку с этим парнем. С парнем, у которого наглые глаза, бессовестная улыбка, мокрые от водки пальцы, слипшиеся от крови волосы и рваная майка, и… И у него стоит. Стив открыл глаза и уставился в швы между кафелем, прямо перед его лицом была треснувшая плитка. Глаза застилала горячая вода; душно настолько, что тяжело дышать. Стив глубоко вдохнул, но это не принесло облегчения. Член же настойчиво требовал внимания, разбухший, с красной раздутой головкой, он подергивался, прижимаясь к животу. Он замер в нерешительности, прикусив губу. Вообще-то, эрекция была абсолютно нормальна в его положении. Похмелье, месячный целибат, горячий, приятный душ и наконец-то чувство, что в квартире не так пусто и страшно. Просто ему перестало быть дискомфортно, вот и все. К тому же, сегодня он вспомнил про Нэнси. Фантомная дыра в груди даже не заныла привычно от ее имени, настолько он был возбужден. Стив снова опирается одной рукой на стену перед собой, чуть наклоняет голову, чтоб вода не лилась в уши. Тяжело сглотнув, он поморщился от легкой ноющей боли в переполненных яйцах и попытался вызвать в сознании картинки последнего секса. Влажные шлепки, тихие постанывания, белая, почти прозрачная кожа, хрупкие косточки ключиц Нэнси, как она аристократично прикусывает от удовольствия согнутый указательный палец… Что-то было не так. Картинки казались бледными, блеклыми, будто из прошлой жизни. Как Стив не пытался удержать в голове образы, они все время ускользали. И у него упал. Стив раздражённо выдохнул, судорожно сжав кулак на опадающем члене. Что опять не так? Всегда помогало. Сейчас он как никогда чувствовал ту самую неудовлетворенность, о которой всегда гоготали парни в потных вонючих раздевалках. Напряжение сковало все его тело, каждая мышца требовала разрядки. А у него, блять, упал. Он механически задвигал рукой, в надежде бездумно подрочить, но вскоре застонал от досады. Ничего. — Слушай, я поссу? Ебать у тебя тут душно! В комнату врывается Билли, вместе со свежим воздухом, звуками последних хитов, гремящих из кухни, и ароматом яичницы со специями. Стив замирает, как мышь под веником. Он совсем не слышал его шагов. Сквозняк из открытой двери отрезвляюще холодит кожу. — Ты свариться решил? Ты вообще там как, в порядке? — Да, норм, — сквозь зубы цедит Стив. Господи. Слава богу, занавески не прозрачные. — Да мне насрать, дружище, — фыркает Билли и начинает журчать, насвистывая себе под нос. Звучит больно бодро для облепленного гематомами парня, которого вчера отмудохали на ринге несколько раз подряд. Стив неловко разгибается, поспешно выпустив член из рук и крутит краны, чтобы вода стала еще прохладнее. От внезапного сквозняка его и так потряхивает, но ему срочно нужно прийти в себя. — Ты какой-то отвратительно жизнерадостный. Ты на чем-то сидишь? — напряженно выговаривает Стив, растирая себя руками. — Не, у меня просто высокий толер. Но спасибо что спросил, другалек, — хохотнул Билли и смыл за собой. В ту же секунду едва теплая вода сменилась ледяной, и Стив завопил, как девочка в хорроре. Будьте вы прокляты, ебаные старые дома! Билли ржет в полный голос и убегает из ванной прежде, чем Стив успевает кинуть ему в спину мокрой мочалкой.