Голубые глаза

      Впервые он встретился с ней в детстве. Тот день запомнится навсегда своим ярким осенним солнцем, ясным голубым небом и бескрайним лугом цветов. Птицы щебетали и о чём-то шумно переговаривались, и Миша хорошо помнит, как бегал за белкой. Тогда он потерял свой лапоть на берегу Москвы и пропажу даже не заметил. Приятный тёплый ветер дул прямо в лицо, и Миша улыбался, зная, что эта осень принесёт свои дары.       Когда он вышел на поляну, открылся прекрасный взор на чистое небо, на котором не было ни одного облака. На лугу было так тихо, что Мише хотелось просто взять и разрушить эту тишину своим криком, нарушить спокойствие природы и показать, что ваш прекрасный город Москва сможет многое.       Как только Миша приготовился кричать, то сразу осёкся, увидев посреди поляны одинокую девушку. Та сидела прямо на земле в своём красном расшитом сарафане, касаясь своих длинных светлых, как пшеница, волос. Волосы у неё и правда были длинные-длинные. В косе были красные, зелёные и синие ленты, вплетены живые цветы и ещё маленькие колокольчики. Девушка громко напевала песни, слова которых Миша не знал. Он подошёл чуть ближе к ней и увидел, как ловко девушка плетёт венки из цветов. Рядом с ней была большая корзинка, а в ней лежали ленты, колокольчики, цветы любого размера.       — Да луга мои, луга мои, луга зелёненькие! На тех лугах, на тех лугах шелковая трава, а на той траве, на той траве жемчужная роса, — распевала девушка и плела венок, ловко вплетая колокольчики с лентами. — А на той росе, на той росе молодец коня мыл.       Миша осторожно сел около девушки, наблюдая за ней. Его глаза бегали то на пальцы, которые всё не переставали плести венок, то на круглое, чуть детское лицо с пухлыми румяными щеками. Губы девушки растянулись в улыбке, когда та растягивала слова в песне.       — Что глядишь-то на меня, юнец? Видно, понравилась я тебе, — сказала девушка. Голос-то был у неё глубоким, красивым и очень задорным.       — Ишь чего захотелось! Нет, не понравилась, — воскликнул Миша и встал, сам не зная почему. Сейчас он смотрел на неё сверху вниз, но под её насмешливым взглядом подумал, что чувствует совсем наоборот. Как будто это она смотрит на него сверху вниз. — Венки плетёшь? Как девки местные, ничего не делаешь, венки плетёшь да песни напеваешь? — над его вопросом девушка только заливисто рассмеялась.       — А чего ты так говоришь? Плетение венков и не только очень хорошо помогает для работы. На поле, например.       — И чего ты будешь делать на поле с умением плести венки?       — Как что? Ты думаешь, что только сила нужна для работы? — спросила девушка и дала Мише небольшую ромашку. — А как сеять зерно? Для этого нужно, чтобы твои пальцы были ловкими.       — Говоришь, как моя подруга Василиса, — буркнул Миша, убирая ромашку в карман своих штанов.       — Значит, твоя подруга Василиса права, потому что я плохого никогда не скажу, юнец.       — А звать тебя как? — наконец решил спросить Миша.       — А тебя? — переспросила девушка насмешливым голосом и улыбнулась, отчего на её щеках появились ямочки.       — Это я первым спросил!       — Юноша должен всегда отвечать первым, даже если спросил девицу первый, — ответила девушка и продолжила опять плести свой венок.       Миша громко вздохнул, потоптался на месте. Потом сжал свои кулаки и снова вздохнул.       — Я Миша, Михаил Юрьевич. В честь своего отца назван! Московский Михаил Юрьевич я, — громко произнёс мальчик. Увидев, что девушка не обратила на него ни одного внимания нахмурился. — Если так тебе будет понятнее, то я Москва! Та, которая рядом с Владимиром! — и гордо ударил кулаком по груди. Но поняв, что только что он ляпнул покраснел с ног до головы и затих.       Девушка рассмеялась, встала с земли и надела свой венок из пшеницы, подсолнечника, цветка шиповника и ромашки с красными, белыми и зелёными лентами.       — У меня нет своего единого имени, так что можешь называть, как душе угодно, — теперь девушка смотрела сверху вниз, сверкая своими яркими голубыми глазами. — Но если тебе хочется, то можешь звать меня Мамой, Москва, которая рядом с Владимиром, — улыбнулась она и, собрав оставшиеся ленты в корзину, взяла её и направилась в сторону леса. Её длинная тяжёлая коса качалась из стороны в сторону, отчего колокольчики издавали лёгкий трезвон.       Миша, наблюдая за тем, как уходила девушка, внезапно сделал шаг навстречу к ней, но остановился. Некоторое время он так стоял, пока ветер не подул, и Миша сразу же побежал.       — Эй, подожди, — крикнул он, спотыкаясь об свои ноги. Несколько раз он падал и ударялся лицом прямо в землю, отчего получал ссадины и царапины. Но Миша всё равно вставал и продолжал бежать. — Подожди! — но девушка будто и не слышала его, качая своей длинной косой. — Не бросай меня, мама!       Девушка тут же остановилась и повернулась в сторону мальчика. Она улыбнулась и Мише показалось, что солнце стало светить ещё ярче.       — Мальчик мой, я никогда тебя не брошу, — сказала девушка. — Даже когда ты думаешь, что меня нет рядом, я с тобой. Везде.       Миша не успел моргнуть, даже слова не сказал, как девушки уже след простыл.

***

      От самого себя Мишу тянуло блевать. К самому себе прикасаться не было никакого желания, и если бы он помылся хоть по несколько раз и парился очень долго в бане, всё равно бы не получилось убрать с себя все прикосновения Есугея. Лучше уж заживо с себя содрать кожу и поджечь, чтобы наверняка.       Поясница нещадно горела, а вставать сил не хватало. По всему телу растеклись ужаснейшие гематомы, а недавно зажившие ребра снова болят. Есугей не пожалел сил, чтобы хорошенько ударить парня.       — Миша? — тихо позвала девушка, войдя в палатку.       Толстая тёмная шаль скрывала её лицо, но Миша хорошо помнит её осунувшееся, всё в синяках лицо. В руках девушка держала миску с водой и ломоть хлеба. На изгибе локтя висело полотенце.       — Миша, ты здесь? — спросила девушка, увидев парня, облегчённо вздохнула и направилась к нему. Присев рядом, она дала миску и Миша с жадностью проглотил половину содержимого. — Как ты?       — Будто бы меня отпинали, и я снова не чувствую свои ноги, — пробурчал парень, передавая миску. Приняв ломтик хлеба, он с жадностью стал поедать его.       Девушка убрала грязные длинные волосы с лица и намочила полотенце. Начав оттирать его, она старалась обходить стороной раны, но Миша всё равно шипел и отдергивался от каждого прикосновения.       — Ты не должна была приходить сюда, — сказал он, проглатывая последний кусок.       — Я нужна тебе, как я могу бросить тебя? — спросила девушка и принялась расстёгивать рубашку. Не обращая никакого внимания на раны, большое количество ушибов и засохшие пятна спермы, девушка стала оттирать грязь.       — Это небезопасно. Рано или поздно Орда узнает о том, что ты приходишь навещать меня! — прошипел Миша. Он все это время смотрел в сторону входа, боясь, что увидеть там Есугея.       — Этот ублюдок не узнает, что я бываю тут. Тебе не о чем беспокоится, братец, — усмехнулась девушка. Она быстро закончила свою работу и сложила грязную тряпку в миску.       — Ты не должна быть такой уверенной, сестрица. А если вдруг…       — Меньше думай о плохом, больше думай о хорошем, — девушка улыбнулась, но от этой улыбки никому из них двоих не было спокойно. Несколько светлых прядей упали на лицо из-под платка и Миша поднял руку, чтобы убрать их.       — Мне страшно, сестрица, — прошептал Миша. Девушка сжала руку парня в своей.       — Представь, что ты сам сожжёшь эту палатку, Москва. И что во время этого Орда будет в ней, — она нежно провела второй ладонью по щеке парня. — Это когда-то случится.       — Я не хочу, чтобы из-за моих неправильных действий пострадала Русь. Василиса пострадала, теперь она ненавидит меня, — Миша зажмурил глаза, и перед его глазами всё ещё стояла Тверь, которая с ненавистью наблюдала, как он стоял позади Орды.       Почувствовав нежное прикосновение губ на своём лбу, Миша открыл глаза и увидел нежную улыбку своей сестрицы. Её глаза излучали нежность и надежду. Хоть и под глазом был этот уродливый жирный синяк.       — Ты не подведёшь Матушку Русь, мой дорогой, — сказала она и обняла его. Объятия эти были недолгими, но Мише стало чуть лучше, когда сестрица обняла его, осторожно прикоснувшись к его волосам.

***

      Миша ходил из стороны в сторону. Волосы он собрал в небрежный хвост и взглядом прожигал стену. Святослав молча наблюдал за этой картиной, время от времени прокашливаясь в кулак.       — Это просто невероятно! — слишком резко воскликнул Миша, ударив кулаком по столу. Святослав дёрнулся и посмотрел на Мишу недоуменно.       — Что вы имеете виду? — спросил он, поправляя меч за пазухой.       — Мы доверили жизнь будущего царя обычному крестьянину! — нервно усмехнулся Миша и сел на скамью. Сжав руки в замок, он начал стучать каблуком. — Этот крестьянин точно мёртвым не выйдет, Святослав. И от него не останется ни гроша!       — Но поведёт поляков в лес, где находится болото. Не только крестьянин будет мёртв, но и враги, — сказал Святослав, отчего Миша громко рассмеялся.       — Это очень и очень потешно! Мы и так теряем много времени.       — И что предлагаете делать? Нам надо было как-то защитить царя.       — Чёртов Иван Васильевич. Говорил же ему, что от смерти сына своего ничего хорошего не жди, — пробормотал Миша, и дверь внезапно открылась.       На пороге стоял крупный богатырь, в руках держащий меч, а в другом окровавленный щит.       — Михаил Юрьевич, можно вас? — сказал воин, снимая с себя шлем. Длинные пшеничные волосы попадали на плечи. — Одного.       — Святослав нужен…       — Я лучше пойду, — сказал Новгород, проходя мимо мужчины.       Как дверь за ним закрылась, воин подошёл к Мише, который молча наблюдал за жителями столицы.       — Тяжело в последнее время, — сказал воин, держа в руках шлем. Миша лишь нервно посмеялся.       — В последнее время? Что-то я не припомню дня, когда была легко, — ответил он, наблюдая за толпой обеспокоенных жителе. — Я так устал.       — Ничего, сынок, пробьёмся, — сказал мужчина и положил широкую ладонь на тощее плечо парня. — Из каких только передряг мы не выходили. А наши люди смелые, всегда станут на защиту родины.       — Наши люди глупые, раз хотят лезть в эту опасность, — но про себя Миша знал, что мужчина прав. Какая бы не случилась беда, а россияне встанут на пути врага.       — Не надо так, Мишка. Надо уважать своих людей, — сказал воин и приобнял парня за плечи. Его лицо сияло от улыбки, а голубые глаза смотрели на то, как какой-то мужик ударил кого-то за то, что тот обидел девушку. — Иначе это будет так, будто бы родная матушка не любит своих отроков.       Миша не ответил. Он лишь молился богу о том, чтобы с тем крестьянином было всё хорошо, а царь Михаил Романов в безопасности.

***

      Шумная толпа людей действовала на нервы. Миша старался отвлечься от них, но когда на горизонте появился Пётр, ему становилось ещё хуже. Настроение падало ниже земли. Где-то в толпе обязательно ходит это маленькое недоразумение Петра и смотрит на всех с нескрываемым восторгом. Мише бы так на всех смотреть и ни о чём не думать.       Ему хотелось поехать в свою любимую Москву, погулять по улицам, а ещё лучше поехать в лес, где он чувствует себя дома.       Но нет. Сейчас он в столице Российской Империи, в Санкт-Петербурге, где он должен быть, как первопрестольная столица России. Смехотворно.       Барышни в пышных европейских платьях о чём-то разговаривают и смеются. Машут своими крупными веерами, отчего шлейф духов доносится прямо до Миши. Мужчины в своих камзолах и тростях расхаживают по залу и беседуют о власти. Конечно, что им остаётся делать?       — Вам тоже тошно находиться в компании этих людей? — рядом оказывается молоденькая девушка. Удивительно, но на её голове отсутствует большой парик с разными украшениями, а всего лишь обычный венок из разных цветов и лент, украшенный жемчужинами. Простое, не очень пафосное платье, нынче на которые вели в повседневное ношение. Чёртов Пётр Алексеевич.       — А я смотрю, вам нужна компания? — спросил Миша, не скрывая того, что разглядывает даму. У неё выразительные голубые глаза и светлые волосы, которые убраны в интересную причёску.       — Не отказалась бы от собеседника, — ответила она, аккуратно снимая белые шёлковые перчатки. — Долго здесь находитесь?       — Достаточное количество времени.       — А я только что пришла, — сказала девушка. — Подозревала, что будет скучно здесь.       — Раз подозревали, зачем пришли?       — Хотелось бы посмотреть на нашу новую столицу, — от этого ответа Миша скривился, и как назло на горизонте появился Александр Петрович. Тот оглядывался на всех с интересом, а увидев Москву остановился. Некоторое время он стоял, а после сделал шаг навстречу. Но что-то остановило Александра и он повернулся, уходя в совсем другое направление. — Милый мальчик. Вроде бы наследник Петра Алексеевича?       — Ошибаетесь, — ответил Миша, поправляя полы камзола.       Девушка посмотрела на парня и посмеялась, прикрывая рукой свою улыбку.       Что-то знакомое видел в ней Миша, но не мог сказать, что именно.

***

      Саша только недавно уснул после долгой истерики. После смерти о царской семьи Миша знал, что будет такая реакция. Другого ожидать нельзя было. Слишком уж сильно он привязан был к семье Романовых, но Миша не осуждал поступка Екатеринбурга. Его решение было нужным для будущего своей страны, а ради России Миша готов пойти по головам. Только Сашу отправит в безопасное место.       Голова совсем была совсем расклеенной, и эта слепота Саши совсем выбила его из колеи. Он не ожидал этого. Камалия как-то посоветовала приобрести ему очки, чтобы в случае восстановления зрения тот мог снова жить полноценной жизнью. Хотя, слыша до сих пор эти крики со словами «Я больше не хочу жить», Миша сомневался. Посмотрев, чтобы Саша спал, он накрыл парня пледом, поставил около кровати стакан воды и тихо вышел из дома.       На улице стояла летняя прохлада, больше похожая на осеннюю. Укрываясь от ветра шарфом, Миша пошёл в сторону центра. Он знал, что увидит там, но другого он ждать не собирался. Руки мерзли, поэтому он сжал их в кулак, чтобы сохранить хоть маленькое тепло.       Внезапно он почувствовал лёгкий тычок в свой живот и посмотрев вниз увидел маленькую девочку. Та была одета не по погоде, хотя такое часто можно было встретить на улицах столицы или Москвы. Или в любых крупных городах.       Девочка всё ещё прижималась к мужчине, вцепившись в пальто своими грязными худыми ручками. Её тело прошибала крупная дрожь.       — Долго стоять будешь? — спросил Миша, не желая кому-либо чем-то помогать. Ему бы сначала близкому человеку помочь и своей стране, а потом уже другим людям.       — Холодно, — прошептала девочка и взглянула в лицо Миши. В сердце что-то ёкнуло. На него глядело щекастое детское лицо с широкими голубыми глазами. Её светлые пшеничные волосы спадали, закрывая некоторый обзор на лицо.       — Как тебя зовут? — спросил Миша и сел на колени, чтобы быть наравне с девочкой.       — Холодно, — прошептала девочка. Миша раздражённо вздохнул.       — Я Миша. Михаил Юрьевич. А ты? Девочка покачала головой и прикусила нижнюю губу. О чём-то бормоча, Миша встал и снял с себя пальто с шарфом. Девочка молча наблюдала за тем, как он накинул на неё тяжёлое пальто, намотал шарф, а позже вытащил из кармана кожаный потрёпанный кошелёк.       — Тут лежат деньги. Купи себе поесть, малышка, — сказала Миша, и девочка кивнула.       Робко протянула свою ручку, забрала кошелёк, а после подошла и робко поцеловала Мишу в щеку. После девочка побежала куда-то, не смотря назад.       Встав с дороги, Миша лишь устало улыбнулся и пошёл обратно домой.

***

      — Ты делаешь всё очень импульсивно, Миша.       — Я знаю!       — А почему тогда…       — Заткнись, сука!       Парень улыбнулся и молча наблюдал за тем, как Миша что-то нервно чертил на карте. Короткие лохматые волосы он время от время расчёсывал до крови. Губы были обкусаны и кровоточили, отчего иногда Миша облизывал их, сам того не замечая. По одному радио передавали новости с фронта, с другого радио играла музыка. Всё это и раздражало, и успокаивало.       — Про тебя мне шептали кусты. В белоснежных полях под Москвой, — распевал громко Иван вслед радио и рассмеялся, когда услышал выстрел пистолета.       Миша глазом не моргнул, когда поднял пистолет и направил дуло в сторону мужчины. Конечно, он промахнулся. Иначе бы не простил себя.       Ему стыдно не было, что оружие он направил на Россию. Он ждал этого долгое время, иначе почему прошло около 700 лет, и только сейчас он узнает, что его любимую страну зовут таким странным именем?       — Не зли меня, Россия, — прошипел Миша. Губы Ивана растянулись в улыбке.       — Это ты себя злишь, Москва. Я в добром здравии по сравнению с некоторыми, — усмехнулся он, наматывая шарф по своим плечам.       — Да что ты? — елейно протянул Миша и снова уткнулся в карту. — Я не знал, что злю тебя, мама.       — Это давно в прошлом, а ты до сих пор из-за этого злишься? — спросил Иван, наблюдая за Мишей. Тот ничего не ответил, поэтому он встал и подошёл к столу, где лежала карта Ленинграда. — Влюблённый человек равен глупому человеку, Мишенька.       — Без тебя я не знал, Россия. Давай поймём тот факт, что в Блокаде не только находится Саша, но и мои люди. В первую очередь, я делаю это ради них.       — Врёшь, — сказал Россия. — Имей совесть не врать в лицо своей стране. Потому что я не врал тебе, Мишенька. Всю твою жизнь я не врал тебе. Даже сейчас, я здесь. С тобой.       — Заткнись, и так голова болит, — сказал Миша, и в комнате стало снова тихо. Только тишина нарушалась двумя радио: новостями из фронта и музыкой.

***

      — Ты меня так заебал, Миша. Честно слово, — пролепетал Шура, наклоняясь то вперёд, то назад.       — Я знаю, — сказал Миша, аккуратно перехватывая снова направленный удар в свои руки. Саша что-то простонал нечленораздельное и уткнулся в плечо мужчины.       Миша старался не привыкать к улицам Думской, но всё-таки привык. Особенно к тому, что надо забирать пьяного насмерть Сашу и в который раз слушать пьяный трёп о том, как Миша испортил ему жизнь, как тот его ненавидит и что уж лучше «я подохну, чем буду жить в этой грёбаной стране с грёбаным мудаком».       Ночные улице Петербурга жили своей жизнью, и Миша даже привык к тому, что на каждом углу сидят наркоманы и шлюхи, поэтому не обращал на них никакого внимания. Вот, например тащит одного культурного наркомана в дом.       — Ты знал, что когда я впервые встретил тебя, то возненавидел твой грёбаный подарок? — снова начал бормотать Саша и резко рассмеялся, пугая прохожих. — Это же был намёк о том, что я пустое место? Что я обычная, блядская, пустая оболочка, да, Мишенька?       — Мы уже на месте, потерпи немного, — пробормотал Миша, погладив Сашу по мокрым волосам. Тот вяло ударил его по ладони.       Как только они оказались на районе, где находилась квартира Саши, их ждала пустая детская площадка, чему Миша обрадовался. Видеть и здесь наркоманов он не хотел, а Сашу надо как-то тихо отправить домой. Они удивительно, но тихо зашли в подъезд, и под возмущения Саши Миша поднял его на руки и пошёл по лестнице на четвёртый этаж. Оказавшись на нужном этаже, Миша начал искать ключи в своём пальто, но ничего не нашёл, поэтому стал искать ключи в олимпийке Саши.       — Эй, не трогай меня, слышь! — закричал Саша и стал вырываться.       — Саша, будь добр, помолчи, — сказал Миша, перехватывая руки парня.       — Что-то случилось? — из квартиры вышла пожилая женщина, укутанная в чёрную плотную шаль.       — Здравствуйте, друга просто принёс домой, — поздоровался Миша, но так не найдя ключ выругался.       — Вы что-то ищите? — спросила она, наблюдая за тем, как Миша осторожно облокотил Сашу на стенку и положил на грязный пол, постелив своим пальто.       — Да, ключи кажется потеряли.       — Ох, так вы мне дали дополнительную пару ключей на всякий случай, мальчики! — воскликнула женщина и скрылась в квартире. Через некоторое время она пришла к ключом и отдала его Мише.       Поблагодарив, он открыл дверь и, подняв Сашу на руки, понёс в квартиру. И внезапно Миша обернулся назад, встретившись с яркими голубыми глазами и светлой крупной косой.