Легенда морей

Alexander Jean — Stampede       Громкие крики членов команды, которые таким образом хотели подбодрить мечников, всё же устроивших спарринг, могли распугать даже глубоко плавающие косяки рыб. А птицы, что только успевали садиться на борт корабля, чтобы отдохнуть и, возможно, найти что-нибудь съестное, тут же улетали прочь, будучи напуганными шумными матросами, что наблюдали за сражением.       Не все из команды поддерживали капитана, как можно было бы подумать, ведь и второй мечник являлся искусным бойцом. И это подтверждали дружеские бои с Аратаки, которого из раза в раз заставляли потеть, особенно к удивлению самого демона. Но он с каждым разом сражался с большим азартом и учился новому, как и его оппонент, для которого данный опыт являлся не менее ценным. Ведь не каждому выпадет возможность тренироваться с демоном, чьи физические возможности превосходят человеческие. Да и всегда интересно проверить свои силы с противником, который больше тебя. По крайней мере молодой Рагнвиндр это любил, а однотипные соперники его не впечатляли.       Но сейчас седовласый стоял рядом со штурманом и кричал громче остальных, порой заставляя Горо прижимать уши к голове и коситься на него с небольшим упрёком во взгляде. Но Итто этого не замечал, будучи поглощённым зрелищем. Он так и не выбрал за кого именно болеть, так что поддерживал обоих, выкрикивая имена друзей и отпуская какие-то комментарии. Ему лучше других известны уловки и приёмы капитана корабля, который давным-давно оставил все правила честного рыцарского боя, ведь в реальных сражениях это только мешает. Горо же смотрел с не поддельными интересом, когда его не оглушали, и слушал Они, который порой ему что-то пояснял. И оба не замечали сидящего неподалёку на бочках алхимика, который их зарисовывал. Тому уж больно понравилось, как они смотрятся вместе и гармонируют, хотя разные от и до.       Альбедо наконец-то выбрался из каюты, в которой провёл пару дней, проводя различные эксперименты над неизведанным для него существом. Но счёл разумным взять перерыв, особенно после новости о том, что новоиспечённая парочка решила устроить долгожданный для многих поединок, и оставил злое создание в одиночестве. Алхимик в принципе старался больше времени проводить в компании людей, чтобы лучше их понимать, да и здесь он чувствовал себя вполне комфортно, чего не было в городе. Это ставило блондина в небольшой тупик, ведь и там, и здесь люди, так в чём же дело? Это было ещё одним вопросом, на который мечник хотел найти ответ. Ну, а пока он зарисовывал весьма колоритную пару.       Кто-то даже делал ставки и в их число входил Тома, — хоть и находился сейчас у штурвала вместо Итто и Кэйи, — поставив на капитана. Сделал он это не из-за дружбы, а потому что знал грязные трюки Альбериха так же хорошо, как и Итто. Может в честном бою Дилюк и мог бы выиграть, но не в случае с Кэйей, который чуть ли не буквально танцевал вокруг винодела, парируя удары и ловко уходя от атак.       С лица синеволосого не сходила азартная улыбка, а взгляд блестел от радости, ведь он никогда не думал, что ему выпадет возможность сразиться с тем, от кого он без ума. Да, оба серьёзно настроены, но это счастье никак не получалось скрыть, хоть пират и не пытался, порой замечая удивление в пламенных глазах, когда тот оказывался непозволительно близко. Хотя Кэйа просто позволял приблизиться тому, ослабляя свою защиту, но и не думал поддаваться. Он считал это оскорблением противника, а Дилюка Кэйа уважал и признавал его мастерство, поэтому выкладывался на полную, как и сам мастер.       Однако было видно, насколько непривычно пиро-мечнику стоять против такого противника, как Альберих. Да, тот тоже когда-то являлся рыцарем, но от этого мало что осталось, лишь грация, с которой он двигался, и отточенные когда-то до мельчайших деталей движения. В них не было ничего лишнего, как и в движениях самого мастера, но у пирата в запасе было много грязных приёмов и хитрых уловок, которыми тот не гнушался пользоваться. И плюсом ещё шло то, что тот совершенно не замечал качку корабля, чего нельзя сказать о Дилюке. Хоть Аратаки и пытался научить его тому же, но получалось пока не очень, молодой мастер лишь привык к ней и мог нормально передвигаться.       Корабль шёл полным ходом, волны шумно бились о борта и ветер дул попутный. Хотя это сейчас скорее мешало, ведь отросшие пряди лезли в глаза, застилая обзор, пусть их и собрали в низкий хвост. А следить нужно было за каждым движением, ведь немного зазеваешься и упустишь хитрого мечника из виду. И это заставляло Дилюка пребывать в постоянном напряжении, что довольно сильно выматывало.       Кэйа сражался будто играючи, изучая своего оппонента, но при этом даже находил время поглядывать на открытую грудь в вырезе собственной рубашки, которую он вновь одолжил Рагнвиндру. Тот уже даже шипеть перестал на вульгарность чужой одежды, признав, что так мало что сковывает движения во время боя. А Альберих любовался своим парнем даже сейчас, порой чуть не пропуская удары, отражая их в самый последний момент.       — Мастер Дилюк сдерживается? Мне даже как-то обидно, — протянул Кэйа, отпрянув в сторону от деревянного двуручника, и перешёл в контратаку.       — А капитан слишком болтлив, — рыкнул молодой мастер, метнув в пирата полыхающий недовольством взгляд.       По бледной коже уже стекали капельки пота, блестя на солнце, чёлка липла ко лбу, ведь бой их прилично затянулся, а уступать ни один не хотел.       Пламенные глаза расширились от шока, когда его противник ловко поднырнул под двуручником, уходя в бок от атаки. Если бы не врождённая гибкость, то он точно не смог бы такое провернуть, но Альберих отлично знал и пользовался преимуществами своего тела. Но и Дилюк мог похвастаться быстрой реакцией и скоростью, хотя от данной проблемы страдают большинство мечников, которые выбрали владение клеймором, ведь оружие это довольно тяжёлое и требует прикладывать больше сил.       Перехватив меч одной рукой, Рагнвиндр взмахом по дуге хотел достать проворного пирата, но тот вновь отскочил в сторону. Чужая улыбка немного выводила из себя, провоцировала. Складывалось ощущение, что только Дилюк тут прикладывает усилия, а Кэйа лишь играет, словно кот с мышкой. Но смуглая кожа также блестела от пота, а грудь часто вздымалась, что подсказывало молодому мастеру, что капитану с ним отнюдь не просто.       Слишком разные. Отличаются от вида оружия до манеры вести бой.       Однако оба лишь сильнее распалялись и заставляли матросов отступать дальше, давая разошедшимся мечникам больше пространства, и никто не мог оторвать от них взгляд.       Стук дерева о дерево уже звенел в ушах, а мышцы рук немели. Ноги гудели от напряжения. Во рту пересохло и дыхание сбивалось. Дилюк понимал, что сможет протянуть ещё совсем немного, поэтому решил поставить на кон всё.       Собрав последние силы, он прекратил защищаться и перешёл в агрессивное нападение, чем вызвал тихий смех капитана, но не удивление, будто тот ждал этого и специально провоцировал и выматывал соперника. Альберих не нападал и ушёл в глухую защиту, с восхищением ловя каждое движение Рагнвиндр, который в эту самую секунду напоминал ему то самое неудержимое пламя, что горит в его сердце.       Приложив усилия, Дилюк выбил меч из чужих рук и уже готов был приставить тренировочный меч к чужой груди, чтобы завершить этот бой своей победой, как и его двуручник неожиданно рухнул на пол, выбитый из дрожащих рук парой сосулек. В сторону растерянного молодого мастера была направлена рука пирата, в которой находился ледяной меч, которого не было ещё пару секунд назад, но чьё острие находилось в паре сантиметров от бледной груди.       Оба мечника тяжело дышали, глядя друг другу в глаза, которые лихорадочно блестели. Один пытался осознать, как всего за мимолётные секунды исход сражения так кардинально изменился, второй же победно улыбался, будучи полностью довольным собой.       Бой был завершён.       По палубе прокатились огорчённые вздох вперемешку с радостными воскликами и поздравлениями в сторону капитана, после чего матросы стали расходиться, обсуждая данный поединок и деля выигранные деньги между собой. Нечасто они наблюдали спарринги Альбериха, поэтому каждый раз являлся событием.       — Ты нечестно играл, — выдохнул Рагнвиндр и убрал мокрую чёлку со лба, недовольно глядя на капитана, который развеял клинок.       — А никто не говорил о том, что я должен играть по правилам, — усмехнулся пират, подойдя к аристократу и приобнял того за талию. — Учись хитрить в бою, потому что дальше ты будешь встречать лишь мерзавцев, которые о чести и не слышали, а любая уловка может спасти жизнь, огонёк.       — Знаю, — Дилюк закатил глаза.       Он попросту не удержался от этого жеста, хоть и понимал, что Альберих абсолютно прав. Там, куда они держат путь, рыцарей точно не будет, поэтому действительно стоит брать пример с того, кто стоит перед ним, ведь ему лучше остальных известен этот мир. Явно лучше, чем самому Дилюку.       — Тогда, думаю, мне понадобится больше твоих уроков, — лёгкая ухмылка коснулась губ винодела и тот посмотрел на застывшего пирата из-под ресниц.       — Это ты со мной так флиртуешь? — мурлыкнул бывший кавалерист, отойдя от шока. — Не могу тебе отказать… И мне очень понравилось, спасибо за такой прекрасный поединок.       — Спасибо за оказанную честь, капитан Кэйа, — Рагнвиндр провел руками по чужой груди и запахнул белую рубашку, получив в ответ тихий смешок. — Когда мы прибудем в Сумеру?       — Завтра к полудню уже будем на месте. Так что сегодня последняя ночь, когда спим в комфортной капитанской каюте, — в голосе синеволосого слышались нотки разочарования, ведь вскоре им придётся сойти на сушу и неизвестно насколько они застрянут в землях Архонта мудрости и что их ждёт дальше.       — Я буду скучать по этой удобной кровати, но это не значит, что я буду спать отдельно от тебя, — переборов смущение, последнее винодел шепнул крио-мечнику на ухо, вновь заставив того замереть ледяной статуей.       — Что ты…       — Эй, папочка и мамочка «Рассвета», если вы в ближайшие пару минут не вернётесь к штурвалу — команда останется без сытного обеда, ведь кок какого-то заменяет рулевого! — послышался недовольный крик Томы сверху.       Он всё так же ненавидел стоять у руля, хоть иногда и случались моменты, когда он подменял Кэйю и Итто, если те были слишком заняты. И пусть рушить такой момент не хотелось, но пришлось, ведь ему действительно пора на кухню!       — Ха-а… Кажется мне и правда пора возвращаться к своим обязанностям, — огорчённо протянул Альберих, выпустив аловолосого мечникам из объятий и пошёл к штурвалу.       Рагнвиндр же направился за боцманом вниз, так как ему нравилось наблюдать за тем, как тот готовит, и сам учился новому. На этом корабле Дилюк уже узнал для себя столько новых вещей, что сложно было даже сразу вспомнить всё, но такая жизнь ему всё больше и больше нравилась.       Особенно перспектива находиться рядом с одним синеволосым пиратом.

***

James Young — Infinity       В каюте царил приятный полумрак, давая глазам долгожданный и такой нужный отдых. Горело всего две настольных лампы, а остальные уже затушили.       В воздухе витал запах мыла и душистого масла с ненавязчивым цветочным ароматом, что говорило о том, что Альберих уже помылся, — сам же Рагнвиндр принял ванну днём, после помощи Томе. Виноделу нравилось, что Кэйа не брезговал пользоваться различными маслами, как большинство мужчин, и не считал это только женскими атрибутами. Тому нравилось следить за собой, а Дилюку нравились ароматы, которыми пользовался пират, да и сам пользовался подобным. Так что в этом их взгляды сходились, что радовало обоих.       Капитан нашёлся возле окна, смотря на морскую гладь и звёздное небо и расчёсывая лазурный хвост. Но не это заставило юношу замереть на месте, а любые слова застрять в горле. Лишь взглянув на пирата, Дилюк уже не мог оторвать взгляд от него. Пряди красиво переливались серебром в лунном свете, а смуглая кожа казалась бронзовой в свете ламп. И этот же самый свет выгодно подчёркивал рельеф тренированного тела.       Кэйа выглядел изящным, пряча крепкие мышцы под свободной рубашкой, хоть и подчёркивал узкую талию корсетом. Хоть благодаря глубокому декольте можно без труда разглядеть грудные мышцы, но лишь сейчас Дилюк получил возможность всё детально рассмотреть. Пусть они и ночевали в одной каюте, но Кэйа всегда ложился позже и вставал раньше наследника винной индустрии, поэтому… Поэтому сейчас Рагнвиндр почти жадно рассматривает своего молодого человека.       Дилюк следил за каждым движением рук, на которых красиво поступали вены через кожу и можно было отлично рассмотреть крепкие мышцы. Уже не раз доводилось убедиться, что они отнюдь не для красоты и хвастовства перед дамами и другими мужчинами. Нет, это результат тяжёлых, возможно даже изнурительных тренировок и совсем не лёгкой жизни в море. Дилюк не мог не засмотреться на это. Не мог не скользить взглядом по прессу и изгибу спины, опускаясь ниже, к крепким бёдрам, всё ещё обтянутых узкой тканью штанов.       Рядом с Альберихом винодел чувствовал себя настоящим мальчишкой, будто впервые видя полураздетого мужчину и смущаясь из-за всяких мелочей. Но с Кэйей всё происходило словно впервые. Хотя отчасти это правда, ведь Дилюк никогда не засматривался на других рыцарей, будучи ещё на службе в ордене, в подобном ключе. Там он был капитаном кавалерии, а они — его подчинёнными, и никак иначе. Тогда молодого рыцаря волновали лишь его обязанности и защита родного города. Только этот человек разжигал в нём подобные чувства и желания.       — Нравлюсь? — тихий мягкий смех нарушил тишину, и в ответе капитан не нуждался.       Аловолосый вздрогнул от неожиданности, так как совершенно не ожидал быть пойманным в такой момент, и поднял взгляд к лицу. Кэйа по-лисьи щурился, глядя на смущённого юношу, но во взгляде не было ни намёка на насмешку. Нет, там было что-то другое. Что-то, что заставляло нервничать и вместе с тем разжигало пожар в груди аристократа. Этот взгляд гипнотизировал.       Положив гребень на стол, Кэйа медленной походкой направился к стоящему посреди комнаты мечнику. Тот не шелохнулся и не разорвал зрительный контакт даже тогда, когда пират встал настолько близко, что Дилюк мог чувствовать горячее дыхание на своей коже.       Глаза напротив будто полыхали настоящем пламенем в теплом приглушённом свете. Это завораживало. И Кэйа не мог налюбоваться этим, хоть уже не раз видел подобную картину.       — Если тебе хочется, ты можешь коснуться меня, — Альберих сам взял Дилюка за руку и приложил ладонь к своей груди, медленно опуская к прессу. — Тебе можно всё.       Это подействовало как спусковой механизм, отключая любые запреты и руша все замки.       Мастер первый сократил расстояние между ними и накрыл чужие губы своими, сминая их в неторопливом поцелуе. Его рука слегка дрожала, но всё ещё касалась гладкой кожи, оглаживая кончиками пальцев несильно выраженных, но заметных кубиков пресса, поднимаясь обратно к груди. К месту, где билось сердце дорогого человека.       Пусть Кэйа много говорил, но Дилюк любил чувствовать. И сейчас сумасшедший ритм сердца говорил лучше любых слов о том, что на самом деле испытывает капитан корабля, находясь рядом с Рагнвиндром.       И пусть в плане действий руки развязали именно Дилюку, но и Альберих не отставал, расстёгивая пуговицы чёрной рубашки, стягивая её и отбрасывая подальше. Винодела он вёл к кровати, не прекращая целовал и покусывать столь желанные губы, ловя чужие рваные вздохи и тихий скулёж.       Рухнув на кровать, столкнувшись ногами с каркасом, аловолосый неуверенно посмотрел на капитана, нависшего над ним.       Заметив этот взгляд, Кэйа ласково погладил того по щеке и убрал огненную чёлку с прекрасных глаз, тихо заговорив:       — Если ты не готов или не хочешь, мы ничего не сделаем сегодня и остановимся лишь на поцелуях.       Пусть Альберих давно хотел своего парня, но уважал его и терпеливо ждал, когда тот сам будет готов переступить черту и перейти на другую ступень отношений. Просто после взгляда, которым не так давно на его смотрели, его рассматривали, Кэйа решил, что тот хочет, вот и не сдержался.       — Я хочу, просто немного боюсь, — честно признался мастер, сжав широкие плечи крио-мечника, но не отталкивал. — Обещай быть нежным.       — Обещаю, огонёк, и остановлюсь, если ты попросишь. Главное не молчи, — губы сами растянулись в улыбке стоило услышать положительный ответ. Сам факт того, что Дилюк ему доверяет себя и хочет его, Кэйю, уже согревал сердце и сильнее разжигал огонь, превращая его в настоящий пожар.       Припав губами к манящей шее, Кэйа с довольным урчанием оставлял на нежной коже влажные поцелуи, несильно прикусывая и борясь с желанием оставить на ней алые метки.       Рука скользнула по талии, от чего по телу Дилюка забегали мурашки, к бедру и подхватила под коленом, прижав к своему боку. Винодел отчётливо чувствовал чужое желание и от осознания, что это из-за него, голова шла кругом, как и от ощущения горячей кожи и нежных губ. Юноше казалось, что он сойдёт с ума ещё до начала основных действий, ведь никогда не ощущал ничего подобного.       — Ай! — тихий крик сам сорвался с губ, когда Альберих всё-таки не удержался и оставил небольшой засос на фарфоровой коже.       — Прости, но мне очень захотелось оставить на тебе метку, — в ласковом голосе ни намёка на вину, а сам парень любовался проделанной работой. — Ты так прекрасен, Дилюк, такой невинный, такой притягательный. Кружишь мне голову.       — Ты делаешь со мной то же самое, — пробормотал винодел, смущаясь ещё сильнее от внимания к своей персоне и их позы.       Кэйа никак не мог насмотреться на разметавшиеся по простыне огненные всполохи кудрей, на томный, подёрнутый пеленой желания взгляд карминовых глаз из-под ресниц, на покрасневшие от поцелуев губы. Холодный и серьёзный наследник винной индустрии Мондштадта сейчас перед ним такой открытый и отзывчивый. Выгибается и тихо стонет от каждого прикосновения и поцелуя. Разрешает делать всё, что Альбериху придёт в голову, доверяет и отдаёт себя всего без остатка. И пират понимает, что это точка невозврата, что он окончательно и бесповоротно тонет в этом человеке. И ни о каком спасении и речи идти не может.       Вновь склонившись, Кэйа прижался всем телом к партнёру, ощутимо наваливаясь, и втянул того в ещё один поцелуй, но в этот раз жадный, страстный. И он чуть не заурчал от удовольствия, почувствовав длинные аристократичные пальцы в своих волосах, которые сжали лазурные пряди.       Двое юношей прижимались друг к другу, словно пытались слиться воедино, почти отчаянно цеплялись, пытаясь показать то, как нуждались в этой близости и как давно этого хотелось.

***

      Луна заглядывала в окно женской спальни, возле которого находилась хозяйка комнаты, наблюдая за редкими прохожими, спешащими домой к семье. На девичьем лице застыло отчуждённое выражение, а во взгляде можно было прочитать всё негодование и даже толику отвращения к человеку, который пришёл её навестить. Хотя раньше капитан испытывала к нему лишь уважение, преданность и благодарность за охрану родного города, но не сейчас. Не после того, что он сделал. После случившегося даже слышать этот голос стало невыносимо.       — Джинн, я не понимаю для чего ты это сделала. Ты с таким трудом добивалась всего и поднялась от рядового рыцаря, до капитана отряда, — магистр смотрел на девушку, стоящую у окна, с искренним недоумением.       Гуннхильдр для него являлась образцовым рыцарем, который беспрекословно следует приказам и чтит рыцарский кодекс, который сделает всё ради защиты Мондштадта. И тут внезапно помогает бежать осужденному. От сына Рагнвиндра можно было ожидать подобной выходки после того, как тот со скандалом покинул ряды рыцарей из-за случившегося с его отцом. Хотя всё равно Варку поверг в шок доклад подчинённых о том, что капитан Джинн выпустила Альбериха, а младший Рагнвиндр напал на рыцарей и сбежал вместе с пиратом. Однако, ни одну, ни второго наказать особо он не мог из-за их положения в обществе и заслуг пепел городом. А на бизнесе Крепуса и вовсе держалась основная экономика Мондштадта, поэтому при всём желании Дилюка тронуть было бы проблематично даже с показаниями рядовых.       — И вот так просто всё потеряла. Ради чего? Ради чужой свободы? Он преступник! — продолжил мужчина, пройдя из стороны в сторону.       — Ради справедливости, — блондинка посмотрела на мужчину, оторвав взгляд от улицы, где бегали и веселились дети, но которых уже звали родители ужинать. — И вам, как никому другому, известно, что Кэйа не преступник и не крал лиру. Ему это попросту незачем делать.       — Тот Кэйа, который был моим подчинённым, может и не пошёл бы на такое, но этого парня мы не знаем. Он сбежал со службы и подался в пиратство вместе с Томой, — хмыкнул мужчина, удивляясь наивности юной леди. — Как ты можешь им верить? И как мог наследник Крепуса так вопиюще поступить? Не просто помог бежать, но и напал на рыцарей.       — А как я могу верить человеку, который без расследования приговорил человека к смертной казни лишь из-за предрассудков? — холодно отметила Гуннхильдр.       Ей было противно говорить с тем, кого она считала человеком высокой морали и чести, но кто поступил настолько бесчеловечно, наплевав на любые законы и ценность жизни. Если пират, так сразу преступник и заслуживает смерти. К тому же она была уверена, что у Альбериха были причины тогда покинуть стены родного города и уйти в море. Пусть он о них и не рассказывал, но девушка уважал это, ведь у каждого могли быть вещи, которыми не хотелось ни с кем делиться.       — Джинн, ты ещё слишком молода, чтобы понять и ясно видеть картину. Тебе мешают ваши дружеские отношения. Ты должна понимать, что чувства в нашей работе совершенно неуместны. И ты понимаешь, что тебя ждёт суровое наказание, если он не вернётся до конца этого месяца? Ты примешь наказание за него, как пособница. Подумай об этом, — мужчина направился к выходу из комнаты, в которой держали временно отстранённого капитана, но замер в дверях, вновь услышав голос Гуннхильдр.       — А вы настолько забыли, что это такое, что перестаёте быть человеком, магистр, — закончив мысль, Джинн вновь посмотрела в окно, но в этот раз на небо.       Послышался хлопок двери. Толь после этого она позволила себя тяжело вздохнуть и нервно сжать ткань платья, в которое была одета.       Девушка прекрасно понимала своё положение и то, что её ждёт, если Кэйа не успеет. Она знала это с самого начала, когда только шла освобождать друга из камеры. Пусть и не показывала, но блондинка боялась того, что будет и что сейчас происходит, ведь теперь совершенно не представляла, чего ждать от магистра. Но она искренне верила Кэйе и ждала его с Дилюком возвращения. Ни один, ни второй не из тех, кто просто сбегает, нужно лишь дождаться…       — Надеюсь, с вами всё в порядке… Да хранит вас Анемо Архонт, — прошептала блондинка и прислонилась лбом к холодном стеклу, прикрыв глаза.