Шёпот ветра

Первое, что Кадзуха увидел перед своими глазами был белый потолок. Он моргнул пару раз, восстанавливая фокус, и обратил внимание на то, как размеренно клубится лёгкий дымок. Ещё нетвёрдое сознание зацепилось за терпкий аромат, связывая одно с другим. Глаза осторожно проследили за движением белёсых зыбких нитей в воздухе. Палочка благовония около кровати мирно доживала свой век. Она выглядела так, будто вся суть мира, времени и пространства содержится в ней одной. Она не издавала ни звуков, ни шорохов, но при этом представлялась чем-то живым. Всё, что слышал Кадзуха - было его дыхание и биение сердца. В голове махнула хвостом тревожная мысль: надо оглядеться, узнать, где он, что-то предпринять. Но она также мгновенно пропала, растворяясь в плотном сладком запахе. Шевелиться не было ни сил, ни желания. Внутренний голос молчал, полностью принимая настоящее и грядущее. Спросонья, сознание зацепилось за созерцания догорающего рыжего уголька. Расслабленное тело тонуло в мягкой постели, дыхание синхронизировалось с плавными струйками благовония. Поддавшись размеренному ходу времени, Кадзуха вновь прикрыл глаза, растворяясь в ощущении спокойствия и безмятежности.

***

- Уважаемый досин, прошу Вас, перестаньте так нервничать! Это нормально, что он много спит. Вы же знаете, что оказанной ему элементальной помощи было недостаточно. Без неё организму нужно время на восстановление естественным путём. Размеренный женский голос вытянул Кадзуху из забытия. Лёгкая натянутость и холодность звучали незнакомо и сбивали с толку. Он очнулся в полной темноте. Тело свинцовой тяжестью было приковано к постели и дрожало от холода. Капельки пота стекали со лба, отчего щипало и без того слезившиеся глаза. Он попытался напрячь разум и дать оценку своего положения, но разрозненные мысли этого сделать не позволяли. «Это… Что?… Досин?!» - Я знаю… Извините, госпожа Камисато. Вы и так нам здорово помогли. Просто я волнуюсь, что без нормального лечения ему станет хуже. «Это Хэйдзо! Кажется он…» Острый слух Кадзухи подмечал мельчайшие детали тембра голоса, изменения при смене настроения, самочувствия его владельца. Долгий срок знакомства с человеком играл только на руку: разнообразие ситуаций способствовало расширению репертуара звучания. Обычный голос Хэйдзо был одновременно звонким, мягким и энергичным. Будучи детьми, Кадзуха как-то сказал, что, если бы солнечные блики на лесном озере могли бы разговаривать, у них был бы голос Хэйдзо. В то время Каэдэхара редко делился мыслями о своих ощущениях, потому что людей его слова приводили в некоторое замешательство. Но услышав, как заливисто смеётся этот деревенский мальчик, он, сам того не осознавая, проговорил свои мысли вслух. Группа малознакомых детишек, которой он это внезапно выдал, с пару секунд в недоумении пялилась на него, а потом, как это часто бывало, подняла его на смех. С красным от смущения лицом, Хэйдзо шикнул на них: «Прекращайте смеяться! Кадзуха просто гораздо умнее всех вас, поэтому ничего вы не понимаете! И вообще, он тут всего пару часов, а вы его уже обижаете!». Он был бойким, и мало кто пытался вступить с ним в конфликт. Так, по-сути, и началась их дружба. С задорного смеха и неловкого смущения. Сейчас же знакомый голос звучал непривычно низко и неустойчиво. Он то и дело срывался, переходил в шёпот. Память об их недавней встрече в пещере начала восстанавливаться, но фрагментарно: вот они перепираются из-за ноги, а вот он уже здесь в темноте слышит его голос. - С переломом мы разобрались, но он потерял много крови. Да и кости ещё не срослись… На реабилитацию уйдёт около трёх месяцев, может больше. К тому же, его организм сильно истощён, поэтому повреждения восстанавливаются гораздо медленнее, чем хотелось бы. Для ускорения процесса, нужна элементальная медицина. Я бы с радостью помогла, но, боюсь, такой мощный выплеск энергии засекут. Пострадаем не только мы, но и невинные люди, – вздохнула девушка. На лице всегда безупречно выглядящей Камисато Аяки пролегла тень. Она не спала уже вторые сутки, пытаясь уладить всё необходимое в новых обстоятельствах. Убедиться в приватности события, организовать лечение без свидетелей, придумать план действий на случай провала. Самая молодая представительница комиссии Ясиро строго поддерживала свою репутацию Принцессы Белой Цапли Инадзумы – произведения искусства в человеческом обличии. Она сохраняла холодный нейтралитет с членами обеих комиссий, будь то Тэнрё или Кандзё, хотя относилась к ним с большим недоверием и долей неприязни. Поэтому когда она увидела еле живого представителя одной из организаций с их разыскиваемым подопечным за спиной, весь её шаткий хрустальным мир тотчас оказался под угрозой полного краха. «Камисато? Камисато Аяка?» - Я понимаю. Всё в порядке, я и так вам очень благодарен за помощь. Спасибо, правда. Кадзуха попытался пошевелиться. Тело не слушалось. Оно было тяжёлым и онемевшим. Спина, шея, руки – всё затекло. Двигаться совсем не получалось. Губы высохли, очень хотелось пить, голова болела. Он глянул на место, где ещё недавно горело благовоние, однако в кромешной тьме разглядеть ничего не получалось. Ощущение тела постепенно возвращалось, но оно скорее отдавало болью в и без того раскалывающуюся голову. С трудом разомкнув губы, которые тут же лопнули по едва зажившим трещинкам и снова начали кровоточить, Кадзуха собрал все силы, чтобы привлечь к себе внимание. Из горла вышел только хриплый стон. Ощущение беспомощности наполнило глаза слезами, по позвоночнику расползалась паника. Однако к его удивлению, дверь тут же распахнулась. Свет ударил в глаза и оглушил новой режущей болью. Кто-то подошёл к кровати и тихо присел. Прохладная рука мягко легла на лоб, прошлась по щеке. - У него опять жар, - вполголоса сказал знакомый голос. - Сейчас растворю лекарство. Или лучше Вы? Я пока могу использовать свой Глаз Бога чтобы снизить температуру. - Да, хорошо, сейчас, - человек немедля подскочил и направился к двери, - Надо две ложки на стакан или три? – в проходе обернулся он. - Можно две с половиной. Думаю, хуже не будет. - Понял, - дверь тихонько щёлкнула. - Эй, Кадзуха, меня зовут Камисато Аяка. Мы лично не знакомы, но позволь тебе помочь. Сейчас станет легче, - на лоб снова опустились чужие руки. Короткие тонкие пальчики были точно изо льда. В темноте синевой блеснули два глаза, а голову словно поместили в крио-ящик. Кадзуха словил странные ощущения мурашек по телу, то ли от холода, то ли от страха, но его состояние заметно улучшалось, особенно это касалось глаз. Кадзуха снова начал проваливаться в забытие, наслаждаясь возможностью передохнуть от агонии. Через какое-то время он ощутил, что его тянут на себя и помогают сесть. Губы прикасаются к чем-то прохладному. Но сил открыть глаза или держать голову прямо не было. - Ну давай, Кадзу, приди немного в себя. Надо это выпить, - голос звучащий над ухом кажется чем-то далеким и неправдоподобным, будто никак не получалось ухватиться за реальность. Держать обессиленное тело оказалось крайне сложной задачей. Посадить его было трудно, но удержать в таком состоянии было почти невозможно, не то, что параллельно что-то в него вливать. Хэйдзо быстро сориентировался и проскользнул в кровать за спину Кадзухи, не давая ему снова упасть на подушку. Облокотившись о стену, он подтянул бесчувственное тело к себе, зафиксировав так, чтобы оно не скатывалось. Теперь руки были свободны, однако поить человека без сознания казалось чем-то очень рискованным. - Госпожа Камисато, пожалуйста, попробуйте привести его в чувства. Только будьте осторожны, у него вся одежда мокрая. Только голову… Хотя подождите, волосы тоже влажные. Мне кажется, мы только хуже сделаем… - Я аккуратно, - отмахнулась девушка. - Кадзуха, эй, Кадзуха, очнись! - Может не… - Хэй… - сиплый хрип прервал спор. - О, получилось! Так, стой, не говори! Просто выпей, я помогу. Не дёргайся, лежи как лежал, стакан я держу, просто пей. Керамический бортик ударился о зубы. Столкновение волной прошло по мозгу, провоцируя лёгкую дурноту. В нос ударил вязкий запах содержимого, и Кадзуха инстинктивно попытался отпрянуть, но было некуда. Хэйдзо продолжал аккуратно наклонять стакан, щекой помогая своей руке поддерживать голову больного. За глотком какой-то травянистой жижи последовала новая волна тошноты, на сей раз вызванная отвращением. Стараясь не думать о подкатывающей рвоте, он поторопился побыстрее разделаться с лекарством, но тут же подавился и закашлялся. - Так, тихонько. Надо всё выпить, - Хэйдзо отнял стакан, вытер стекающий по подбородку раствор рукавом своего кимоно. Остатки варева оказались особенно мерзкими и вместе с дрожью вызвали обречённый скулёж. - Вот. Всё, ложись. Надо его переодеть. У меня не получится просто высушить одежду. Тут вся постель мокрая. - Тогда не вставайте! – перебила его Аяка. - Чтобы лишний раз его не поднимать и не тревожить ногу. Тома должен принести сменное бельё, и вы вместе его переоденете. Он будет с минуты на минуты. Пойду проверю. - Ладно, - выдохнул Хэйдзо и откинул голову обратно к стене. Девушка проскользнула в льющуюся светом щель и всё снова затихло. Комната снова погрузилась во тьму. Хэйдзо прикоснулся к влажному лбу, пытаясь измерить температуру. Он убрал прилипшие к щекам пряди волос, мягко собирая их в косичку, которую оставил неперевязанной. Кадзуха тяжело дышал и тихонько скулил. Его сильно лихорадило: всё тело беспрестанно дрожало, глаза то и дело слезились. Он едва понимал, где он, и что происходит. С внезапно образовавшейся тишиной нахлынуло ощущение полной беззащитности и одиночества. Страх закрался под кожу и казался огромной неуправляемой бездной, в которой он тонул. Наощупь Каэдэхара находит чужую руку и отчаянно в неё вцепляется. Хэйдзо перехватывает её поудобнее, а свободной рукой гладит больного по голове, баюкая в своих объятиях. - Чшшш, всё хорошо, - Хэйдзо шепчет в темноту, тихонько покачиваясь, - Температура сейчас спадёт. И ты уснёшь. Всё в порядке. Ты в безопасности и скоро поправишься. Чшшшш, - он уже сам не понимает, кого пытается утешить - себя или Кадзуху. Но эти действия, словно магическое заклинание, успокаивают их обоих. «...в безопасности...так должно ощущаться это чувство?» - путано проносится в тяжёлой голове. Жаропонижающее начинает действовать и постепенно Кадзуха перестаёт дрожать. В объятиях Хэйдзо он впервые за долгое время и правда ощущает себя защищённым. Тепло чужого тела согревает его собственное, он чувствует себя ребёнком в руках надёжного взрослого. Мерное дыхание Хэйдзо задаёт ритм, сердцебиение выравнивается и Кадзуха проваливается в крепкий сон. Хэйдзо, убаюканный сам собою, под тяжестью тёплого и мирно дышащего Кадзухи, начал клевать носом, то и дело пытаясь себя одёрнуть. Температура больного пришла в норму, поэтому волнение, цепко утвердившееся в его сознании за эти несколько дней, смолкло и дало зелёный свет необъятной усталости. Навалившись мёртвым грузом, она всё-таки утаскивает Хэйдзо в беспокойную дремоту.

***

- Господин Аято, почему Вы помогли Сиканоину Хэйдзо? Я понимаю, что Вы очень благородны, но вся эта ситуация выглядит очень запутанной. Где это видано, чтобы досин пытался укрыть самого желанного преступника Инадзумы, да ещё и бывшего члена Ясиро! Разве это не разрушит всё, над чем Вы так упорно трудились? - Хм, мой дорогой Тома, ты беспокоишься о клане Камисато или лично обо мне? – Аято спрятал ухмылку за дымящейся пиалой с чаем. - Мой господин… сейчас не время шутить... - выдохнул Тома, - Мы не знаем, какие мотивы у Сиканоина. Да и в целом, он – ящик Пандоры, никто не знает, что у него на уме! - Не знаю, что у вас с Аякой за претензии к Сиканоину, но могу вас заверить, что прозрачнее мотивов, чем в данной ситуации, у него ещё не наблюдалось. Хэйдзо и Кадзуха – друзья детства. Не сказать, что они очень много времени проводили вместе, всё-таки статусы их семей сильно разнятся. Но, будучи постарше, незадолго до указа Сакоку, они общались достаточно плотно. Аято с упоением разглядывал в своей чашке маленькую чаинку и удовлетворённо улыбался. Она встала вертикальной палочкой в чае и забавно покачивалась вверх-вниз. - Что!? Как так вышло? И откуда Вы это знаете? - Как тебе известно, род Каэдэхара находился в подчинении у Камисато уже долгое время. Кадзуха подавал большие надежды, поэтому отец, а затем уже я, всегда держали его в поле зрения. Позже я пытался разузнать о нём побольше, так как эта их связь с человеком из простой семьи настораживала. Время было неспокойное, не хотелось, чтобы единственный наследник клана оружейников пострадал. Но выяснилось, что они и правда просто друзья. Хэйдзо тогда начал работать с Санго в городе, поэтому они с Кадзухой стали видеться чаще. Да и в целом, господин Каэдэхара куда более проблемный, чем Сиканоин. И, возможно, эта их дружба уберегла молодого наследника клана от… ммм... многочисленных авантюр…? Пожалуй, можно назвать это так. - Подождите. Но Каэдэхара Кадзуха известен своей учтивостью и воспитанностью. Говорят, что он мягок и уступчив в отношении людей. - Нет, Тома. Это всеобщее заблуждение вызвано тем, что Каэдэхара просто молчалив и не заинтересован в светском обществе. Я столько лет наблюдал за ним и понял, что он абсолютно не показывал свой настоящий характер. На самом же деле он упёртый, любопытный, местами даже наглый. Тома смотрел в насмешливое лицо своего господина и пытался переварить новую информацию. По Аято было видно, что неприязни к Каэдэхаре он не испытывал, скорее некоторую гордость. В нём читалась доля превосходства от своих уникальных познаний, прямо как в те моменты, когда люди отмечали таланты его младшей сестрёнки. Глава дома Ясиро согласился на помощь практически мгновенно, тогда как и Тома, и Аяка были в полной растерянности и намеревались отказать. Аято сориентировался быстро: отпустил лишнюю прислугу под предлогом приближавшегося фестиваля Ханаби, чётко объяснил дальнейшие действия по спасению умирающего и сочинил правдоподобную историю о причине присутствия Хэйдзо в поместье комиссии Ясиро. - Я не вижу угрозу в Хэйдзо. Может быть, он и пугает людей своей непредсказуемостью. Но за те годы, что я наблюдал за ним, он никогда никому не навредил. Кстати говоря, вот тебе забавный факт, дорогой Тома, - Камисато с хитрым прищуром улыбнулся своему слуге. - Он единственный, кто осмелился открыто выступить против приказа об изъятии Глаза Бога внутри Тэнрё. Ох, и наделал он шума. Кудзё Сара просто завалила его работой, чтобы тот не отсвечивал. - Он не участвовал в изъятии Глаза Бога?! - Нет. Ходят слухи, что даже бывали случаи, когда он помогал потенциальным жертвам скрыться. - Как же так вышло, что его не наказали за это? - Ну, Сара умная женщина. Она прекрасно видит, насколько хорош Сиканоин в своём деле, и всеми силами постарается его защитить. В общем, он не так плох, как кажется, Тома. В целом, мы с ним похожи: вынуждены скрываться под маской вежливого равнодушия ради защиты своих идеалов. Хочется верить, что не делает нас злодеями, - Аято подул на чай, отталкивая маленькую веточку к противоположному бортику чашки и вновь сделал глоток, - Твой чай как всегда чудесен, - довольно промурчал он.

***

Тома зашёл в комнату один. В его руках была охапка пурпурных астр. Цветы наполнили комнату мягким свечением, не нарушая интимности и спокойствия пространства. В тусклом свете он увидел, что оба парня уснули. Задержав на них взгляд, он обдумывал слова Аято. Теперь случившееся открылось ему совершенно с другой стороны, и хоть эта новизна была непривычна, но успокаивала росшую тревогу. Он принёс обезболивающие благовония из Сумеру, сменную одежду и бельё, как и просила его Аяка. Госпожа была раздражена их текущим положением и держала себя в руках только из-за брата. Она относилась к Сиканоину с опаской и до этого, но теперь она была в бешенстве из-за его внезапного вторжения в их относительно размеренную жизнь. Больше всего её возмутил поступок Аято, и в глубине её души происходила настоящая борьба из-за обиды, непонимания и отсутствия права выбора. Она встретила Тому у дверей поместья и, всеми силами сдерживая своё негодование, попросила его самого разобраться с оставшимися делами этих двоих. Сославшись на плохое самочувствие, она тут же проследовала в дальние покои своей семьи. Тома легонько потрепал Хэйдзо по плечу. Тот резко распахнул глаза, машинально сжимая в руках чужое тело. В смятении он оглянулся по сторонам и, увидев сопящего на себе Кадзуху, постепенно пришёл в себя. Тома украдкой наблюдавший эту маленькую сцену, сделал вид, что слишком занят сменой благовония и ничего не заметил. Уже оклемавшийся Хэйдзо шёпотом окликнул его: «Тома, пожалуйста, помогите мне его переодеть». Благодаря тому, что Кадзуха был в кимоно, они легко справляются с переодеванием. Трудности возникают тогда, когда дело доходит до смены постельного белья. Держать спящего Кадзуху на руках, пока Тома меняет постель, было сложно. Хэйдзо сам еле стоял на ногах от усталости, так ещё и был примерно того же роста и телосложения что и Каэдэхара. Дабы сильно не тревожить пострадавшую ногу, ему пришлось снова задействовать свой Глаз Бога. Терпкий запах благовония расслаблял переутомлённое тело: в глазах снова начинали сверкать звёздочки, руки предательски дрожали. К его счастью, Тома справляется со своей задачей всего за пару секунд, и он аккуратно возвращает Кадзуху в уже свежую тёплую постель. Он накрывает его одеялом, убирает прядь волос со лба, касается щеки, вновь справляясь о состоянии здоровья. «Температура в норме, дыхание свободное, кажется, он крепко спит. Значит, всё хорошо…?» Хэйдзо с сомнением вглядывается в лицо спящего друга, пытаясь как можно точнее понять его самочувствие. Он не замечает то, как оказывается поглощён своими мыслями: замирает над больным, беспокойно хмуря брови. Тома, озадачено выжидавший неподалёку, спустя некоторое время кладёт руку на плечо детектива. Вздрогнув, тот невидящим взором посмотрел сквозь него, и стало ясно, что внезапное улучшение дел уверенности детективу не внушало. - Уважаемый досин, Вам тоже следует отдохнуть. Оставайтесь на ночь здесь. Я приготовлю для Вас соседнюю комнату. - Нет… Спасибо, Тома. Но вдруг ему станет хуже? Нужно остаться рядом и подождать, пока его состояние не нормализуется, - Хэйдзо напоминал зациклившегося на своей идее фанатика. Он упрямо не желал покидать помещения, из последних сил борясь с потерей сознания. Руки сжимали полы одежды, стеклянные глаза на посеревшем измождённом лице смотрели в пустоту. - Но Вы едва находитесь в сознании!.. Ответа не последовало. Тома начал было терять самообладание. Хотелось взять за шкирку этого упрямца и как можно скорее затолкать в соседнюю комнату, пока не пришлось ещё и его с того света вытаскивать. Он устало потёр глаза. Это был слишком длинный день. - Что ж, в таком случае, я принесу Вам футон сюда.