Шёпот ветра

Кадзуха доковылял до противоположной стены и сполз на пол. Лодыжка разбухла, повязка на ней сочилась кровью. Интуиция подсказывала Хэйдзо, что дело плохо, но зная характер пострадавшего, решил сначала удостовериться в своей правоте. Предстояло только решить, как разузнать обстоятельства, если вместо диалога на тебя прыгают с ножом. Наследник рода Каэдэхара всегда отличался некой отстранённостью и настороженностью по отношению к другим. В прошлом, добродушно беседуя с кем-то на званных ужинах, он всё равно держал едва уловимую дистанцию. Этот парень вообще редко кого подпускал близко, будто бы с малолетства готовился к жизни в бегах. Встреча разыскиваемого преступника с человеком, имеющим все полномочия его задержать, даже близко не походила на светский вечер. Поэтому детектив был уверен, что в сложившейся ситуации его ждёт ещё большее сопротивление. Однако где-то глубоко в сердце всё же таилась надежда на маленькую толику снисходительности в счёт давней дружбы. - Эй, что с твоей ногой? – прервал тишину Хэйдзо. Его привычно игривый тон сменился серьёзностью. Сердце гулко отдавало в ушах, кровь стыла и под грудью щекотала тревожность. Он тихой поступью подошёл ближе, обеспокоено щурясь в попытке рассмотреть рану. Его встретил мутный угрожающий взгляд. Из-за костра и мокрых прядей чёлки глаза Кадзухи будто сверкали лихорадочной агрессией. Казалось, в это немое послание было вложено огромное количество сил. Весь его облик сообщал, что помощь посторонних не понадобится. Но эта угроза сочилась тщетно скрываемым отчаянием и долей паники. Хэйдзо знал Каэдэхару много лет, личность каждого формировалась на виду друг у друга. Поэтому он мог примерно предсказать все возможные реакции и манеру поведения. Растущие рядом дети как правило подсознательно сохраняют мельчайшие подробности о своих друзьях – будь то складочка в уголке рта при ухмылке или скованность шагов в периоды расстройства. Хэйдзо верил, что люди – необъятное пространство с красками. И для тех, кто внимателен к другим, не составит труда понять, что к чему. Все мысли, мечты, ценности, страхи, интересы, печали, радости, всё-всё - в открытых трансформациям подростках высвечивается ярко, словно основные цвета палитры. Уже потом все отдельные краски смешиваются, растекаются, переливаются одна в другую, соединяясь в различные оттенки и создавая неожиданные сочетания. И так на твоих глазах рождается самостоятельная личность. Чем дальше, тем больше узоров, многочисленных тонов и полутонов характера. Вот тут человек пережил горе. Оно оставило в нём вязкую мазутную лужу. А вот уже рядом видно, как он пришёл в новые обстоятельства, и краска рядом с этим озером печали пестрит самыми разными оттенками любви, счастья и смеха. А дальше - оттенки меланхолии и тоски по прошлому: сочность сменяется приглушённостью и монохромностью. Проходят года, и каждый – это карта многоцветья своей жизни. Ни одного одинакового, хоть и много схожих. Чем разнообразнее опыт у человека, чем больше красок в его душе, тем сложнее становится разложить весь красочный вихрь жизни на те изначальные, основные цвета. За годы работы в Тэнрё Хэйдзо не раз сталкивался с людьми, которые дошли до точки невозврата. До момента, когда все их чувства и эмоции смешивались в одну непроглядную тьму, а та в свою очередь подобно чёрной дыре затягивала их изнутри. Хэйдзо точно осознавал все границы в своей душе, гулял по их краю вдоль и поперёк, вглядывался в таинственную, зовущую бездну. Он сознательно удерживал себя от желания сделать шаг навстречу этой неизвестности, каждый раз напоминая себе о том, что назад дорогу будет не найти. Поэтому детектив смотрел издалека. Это помогало видеть общую картину, уподобляться тем, на кого он ведёт охоту, но не становиться ими. Его часто обвиняли в чёрствости, мол как так, разве Вам не жалко того, разве Вы не понимаете чувств этого? Часто задавались вопросом: «Как Вы можете так хладнокровно относиться к тому, чьи печали Вы узнали?!». Это непонимание создало ему репутацию бесчувственной ищейки, идеального оружия комиссии Тэнрё. Но Хэйдзо не пытался развеять слухи и домыслы, на всё отвечал туманно и смеялся. «Эмоциональная гигиена» - шутил детектив на каждый из подобных вопросов. Он знал, что если переступит черту, если позволит себе раствориться в эмпатии, разрешит чужим чувствам и эмоциям завладеть собственным разумом, это приведёт к краху. Эта тьма утащит его на самое дно. Поэтому всегда, с кем бы то ни было нужно держаться на расстоянии, чётко разграничивать то, где твои чувства, а где – чужие. Он не знал, совпадают ли мотивы отчуждённости у них с Кадзухой, но уважал эту черту его характера. Однако сейчас она сильно мешала и ставила под угрозу жизнь своего обладателя. - Мне кажется, сложившаяся ситуация к молчанию не располагает, нет? – раздражённо улыбнулся Хэйдзо. Кадзуха ухмыльнулся и с наигранной издёвкой произнёс: - Только не говорите, что Вы настолько хороши, уважаемый детектив, что Вам под силу стало и лечебное дело? Или Вы раскрыли все дела Инадзумы, изловили всевозможных преступников, отобрали Глаз Бога у народа и решили теперь стать врачом? Так Вам самая дорога в Сумерскую академию! Ах да, одного преступника Вы всё же не поймали… - Ну, во-первых, приказ об изъятии Глаз Бога уже отменён… - Хэйдзо устало потёр переносицу, - А во-вторых… а, не важно. Раз Вы столь красноречивы, значит, всё не так уж и плохо, – улыбка делалась всё шире и агрессивнее, - Что ж, не хотите о своём состоянии, давайте поговорим о чём-нибудь другом. Я пока что не собираюсь Вас покидать, а выгнать Вы меня, кажется, не можете. Почему бы нам не побеседовать? Скажем, о вашем… - он оглянулся по сторонам, - новом месте жительства? Однако…интересный выбор апартаментов… «Он же ответит? Или будет молчать?», - Хэйдзо нервно сглатывает, - «Ну же, Кадзуха, не будь бараном, тебе явно нужна помощь!» - Выбор не велик, когда ты преступник в бегах… и дождь… он помешал, - последовал тихий ответ. «Дождь? Последние осадки были сегодня ночью…» - Хмм? Тоже верно… Наверняка и при других обстоятельствах найти приют сложновато. А как соседи? Не мешают своими песнями и плясками? - Нет, они… Мы с ними не пересекались… - То есть десять минут назад Вы просто хотели посмотреть на их представление? Заглянули, так сказать, на огонёк? Кадзуха смотрел на костёр и ничего не отвечал. В глазах отражались огни, а сам взгляд ничего не выражал. Парень глубоко ушёл в себя, тело его застыло и не подавало признаков жизни. «Хм, не реагирует…» - Алло! Тейват вызывает Кадзуху! – Сиканоин хлопнул в ладоши, чем привлёк слабое внимание собеседника. Тот вздрогнул и растеряно перевёл на него взгляд. «Сознание заторможенное, взгляд мутный и сильно уставший. Пот можно было бы списать на жару, но здесь прохладно. Да и судя по его рассказу, он здесь с ночи, что довольно долго. Скорее всего это результат активных действий, сюда же можно отнести чересчур глубокое дыхание. Его явно трясёт, а когда он стоял, его заносило. Из-за ноги? Или головокружение?» - Повторяю: что с ногой? – начал терять терпение Хэйдзо. - Не твоё дело, Сиканоин! Я сам могу о себе позаботиться! «Кажется, если сложить все симптомы, это перелом. А раз есть кровь, значит он открытый…» - Так, ладно, - выдохнул он, вытирая ладони о шорты, - Поиграли и хватит. А ну быстро выкладывай что с тобой! - Я… не нуждаюсь в помощи… в твоей помощи..., - хриплый шёпот сбивался неровными вздохами, - То, что мы когда-то были приятелями, не… друзьями… в общем… сам могу… - Хейдзо уже сидел напротив него, с раздражением отмахиваясь от попыток оттолкнуть его руки. «Чёрт. Он слишком быстро теряет сознание.» - прикасается пальцами к сонной артерии, считает пульс, - «Во сколько начался дождь? Где-то в полночь? Значит, он здесь где-то около 15 часов…» - Да сиди ты смирно! «Так, при переломе…надо…нужна шина… доска, деревяшка…ну хоть что-нибудь.» Руки тряслись, в горле пересохло. Хэйдзо бегал глазами вокруг себя. Снова подкатывала тошнота. - Эй, детектив, - тихий голос, прикрытые глаза Каэдэхары напомнили Хэйдзо вечер, когда тот за считаные минуты напился до беспамятства, – Ты так и не рассказал, чем кончилось…ну, дело… со сверчками…и… - Что..? Хэйдзо в растерянности уставился в глаза напротив. В голове всплыли картины прошлого. Вот он увлечённо рассказывает о каком-то деле. Вечер весны, нежные порывы ветра, голубое мерцание цветов и шум прибоя. Он со смехом оборачивается к Кадзухе. Тот сидит на траве с чашкой вина и слушает рассказ. На его лице лёгкая улыбка, тёплый и расслабленный взгляд. Они ещё совсем юные. Им не надо скрываться, им не нужно выбирать сторону. Им просто можно жить. - Помолчи… Сейчас… Помолчи, Каэдэхара, - паника так и норовила взять дело в свои руки. Она уже спутала мысли, сбила дыхание, отбирая драгоценное время. Вдох-выдох, вдох-выдох. «Так, возьми себя в руки! Надо вытаскивать его отсюда, иначе помрёт.» - Ааах.. всегда ты… «Шина. Вернёмся к ней. Это подобие бинта уже насквозь в крови. Боюсь его разматывать…Может стоит обмотать чем-то сверху?», - снова скользит глазами по полу, крутится, пытаясь зацепиться взглядом за что-нибудь полезное. Бьётся локтем о что-то твёрдое и прохладное, шипит от неприятных мурашек, - «Или нет? Надо сперва остановить кровь» - Хэйдзо по крупицам собирает своё сознание. Ощущение удушья заставляет его рефлекторно дотронуться до горла. - …кто бы мог подумать, что ты выберешь… «Точно!», - Хэйдзо судорожно снимает ошейник со своей шеи и использует его в качестве жгута. - …помню, в тот день… «Может всё-таки чем-то ещё перевязать?» Руки шарят по телу и находят ещё влажный от пота платок. Нежное сияние молочного шёлка почему-то даёт мимолётное ощущение надежды и спокойствия. Хэйдзо не решается размотать окровавленное полотно и накладывает свою импровизированную косынку поверх. Бурые пятна незамедлительно проявляются на её блестящей поверхности, полностью поглощая изначальный цвет. «Теперь шина.» В очередной раз его локоть больно задевает что-то. Он раздражённо бросает взгляд на мешающий предмет. В голову ударяет идея. «Точно!» Пока горе-пациент продолжает что-то бормотать, Хэйдзо выхватывает свою рабочую дзюттэ и примеряется к повреждённой голени. «Сойдёт! Но чем же её перевязать? Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, чёрт!!!» Он хватается руками за голову и крутится по сторонам. Глаза щиплет от наворачивающихся слёз, всё больше тошнит. Он размашисто смахивает влагу с глаз, неосознанно делая вид, что убирает волосы за уши. Пальцы цепляются за шнурок в хвосте, он тут же хватается за него, развязывает узел и приступает к наложению шины. Раненный прерывает свою бессвязную речь, закричав от боли. Хэйдзо будто сам ощущает её каждой клеточкой своего тела. В висках стучит собственное сердце, слёзы застилаю глаза. Он крепко фиксирует ногу коленями, не давая ею шевелить. Не хватает ещё одной верёвки. - Вот чёрт! – психует Хэйдзо. В ту же секунду он наклоняется вперёд и тянет ленту с хвоста Кадзухи. Пряди белых волос опадают на плечи, а детектива обдаёт жаром. Он заканчивает с наложением шины и скрупулёзно её осматривает. Затихшее на мгновение беспокойство начинает скрести рёбра с новой силой: что-то изменилось. Он поднимает взгляд своего пациента и оторопело моргает. Прикрытые глаза, падающая на грудь голова. Хэйдзо в нерешительности прикасается к его щеке. Горяченная. - Кадзуха… - тихо зовёт его, но тот не отвечает, - Кадзуха! Эй! Ты как? -трясёт, - Кадзуха, скажи что-нибудь! Парень тяжело дышит, поднимает на него осоловелый взгляд и едва слышно произносит: - Поспать…надо… - Нет-нет-нет-нет-нет! Не теряй сознание, слышишь?! – Хэйдзо треплет его по щеке, но Кадзуха лишь тяжело дышит и время от времени приоткрывает глаза. Нога зафиксирована, теперь нужно срочно выбираться отсюда и звать на помощь. Небольшой поток воздуха, вызванный Анемо элементом, поможет им выбраться, а там, снаружи, нужно просто найти хоть кого-нибудь. Хэйдзо тянет Кадзуху на себя, взваливает обмякшее тело на спину и пытается встать. Ноги не слушаются, он оседает назад, теряет равновесие, но страх задеть пострадавшую ногу помогает устоять на ногах. - Всё хорошо, ладно? Мы сейчас выберемся отсюда и там доктор… он поможет. Всё будет хорошо. Давай. Ещё раз. Всё получится, - он делает второй рывок, призывая на помощь Анемо элемент. Вес Кадзухи и собственного тела становится в разы легче. Эта маленькая победа отзывается волной облегчения в мозгу. - Холодно… Хэйхэй, холодно.. - Вот видишь, какой ты счастливчик, Кадзу! Среди изнывающего от жары населения, ты – единственный, кому холодно! - Хэйдзо уловил движение воздуха. Он мысленно благодарит Архонта Ветров за данный ему Глаз Бога. Что было бы, если бы он обладал другой силой? Что было бы, если бы сил не было бы совсем? По шее скользит горячее дыхание, до ушей доходит вялый смешок. - ... Сиканоин… ты вечно… бред какой-то несёшь. - А ты даже в таком состоянии многословен. Ну-ка, может ты мне что-нибудь расскажешь? Из своих стихов. Я постоянно среди людей приземлённых, даже заскучал за твоими философскими рассуждениями. Слёзы застилают глаза, мозг отчаянно пытается сгенерировать ответ, вопрос, хоть что-нибудь, чтобы растормошить ускользающее сознание Кадзухи. Попутно он пытается понять, что делать, куда тащить его тащить, где искать помощи. - Стихи... Как же там было? Листья цвета огня... тропа в горах? Лучше ты... Расскажи что-нибудь... Я так скучал по твоему голосу, Хэйдзо… Сумрак пещеры рассеивается беспощадным солнцем, которое сияет на максимуме своих возможностей. Внезапный всплеск эйфории от успешного нахождения выхода сменяется новой волной паники. «Куда идти? До города слишком далеко.» Тело горит. Тёмные волосы липнут к щекам, попадают в рот, лезут в глаза. С тела ручьями стекает пот, солнце палит, цикады трещат, голова гудит. Сиканоин инстинктивно сворачивает в лесную рощу. «Ему не станет хуже на солнце? Чёрт! Забыл, что нужно с ним говорить!» - Эй, ты как? Эй! Ответь что-нибудь! Слышишь? Ну пожалуйста! – голос срывается. Ещё чуть-чуть и он перейдёт в рыдания. Слабое движение руки, тихий хриплый стон в его шею подают знак о том, что их обладатель ещё жив. Хэйдзо рвано глотает воздух и прибавляет шаг. Тень деревьев помогает осознать, как устали его глаза. Едкая резь от яркого света, солёных капель пота, лезущих всюду волос и бесконечных слёз сопровождается мушками и витиеватыми зигзагами. В голове ухает собственное сердцебиение. Оно сдавливает виски, кружит сознание, опасно провоцирует рвоту. Этот день вдруг кажется ему нескончаемым калейдоскопом выжженных картин. Границы реальности размываются, на мгновение утаскивая парня в тонкие складки бытия, где не существует ни времени, ни гравитации. Всплесками обретая трезвость, хочется снова провалиться в эту изнанку мира. Но страх проясняет на секунду рассудок выбросом адреналина. Мир вокруг него вращается, деревья хороводами бегают вокруг. Волосы Кадзухи тоже мешают: щекотят открытые плечи и шею. Обмякшее тело на спине будто тяжелеет с каждым шагом. Мышцы работают на износ, мозг в агонии от урагана эмоций и решаемых задач. Слёзы от паники, страха и бессилия. И вокруг никого нет: ни людей, ни самой реальности.