Сестра Немилосердия

— Сестра, принеси ещё одну веточку! — мадам Сейр активно махала рукой. Перед ней лежал раненый в ногу мужчина средних лет, который нуждался в перевязке. — Не устраивай цирк, мам! — рослая девушка нервозно отбросила синий цветок целительнице, встретив её осуждающий взгляд. — А я не устраиваю. Ты на работе, веди себя нормально! И ведь хватает ещё совести так нагло на меня смотреть. Из-за тебя ранен пациент. За него и его жену бешеные деньги платят! Что я скажу миссис Долгопупс? — Что ей пора сменить фамилию? — медсестра улыбалась во все зубы, но её мама шутки не оценила, лишь поджала губу в тонкую нить. — Так причём здесь я? Я здесь, вообще-то, даже не работаю. Это испытательный срок. — Смотри, что ты наделала! — мадам Сейр перебинтовала бедро мистера Долгопупса вместе с синими цветами, проговаривая заклинание. — Ну да, из-за меня ещё и битва за Хогвартс началась. И Поттеров тоже я сдала Волан-де-Морту. — медсестра улыбнулась, закатив глаза. — А ты всё шутишь… за голову бы взялась, помогла бы матери. — маленького роста женщина смотрела снизу вверх на свою дочь, тяжело вздохнув. — Кому я всё это говорю? Одни развлечения на уме. — Эй, я работала в парфюмерии, пока меня не уволили после твоего визита. — И не нужна тебе эта туалетная вода! — целительница махнула рукой, заканчивая перевязку. Пациенты были в сознании, но ничего не говорили, лишь лениво переводили взгляд по комнате. — Ты же целитель, у тебя великий дар. Я так старалась, чтобы ты смогла пойти в академию, всю себя отдавала работе, лишь бы оплатить твоё обучение. И такая благодарность? — Я этого не просила. — сдвинув брови, Чарис одним взглядом заставила маму перевести тему. — Доченька, если ты так не любишь работать — выйди замуж. Вот, позаботься о Долгопупсах. У них, между прочим, сын твоего возраста. Между прочим, профессором стал! Травологию ведёт. — Это тот зубастик? — медсестра снова улыбнулась, помогая Алисе Долгопупс подняться с кресла. — Невилл твой хвалёный — лох последний. В школе я даже близко к нему подходить боялась, вдруг грызанёт — такой же ходить буду. — Хоть бы постыдилась! Перед тобой его родители. — Они всё равно ничего не понимают. — мать помотала головой, цокая языком. — Мне противна эта работа! Вот найду новую, а ты и знать не будешь. — Твоя мама целительница, твоя бабушка целительница, и прабабушка целительница. И ты будешь. — Какая логическая логика! Как же я сразу не поняла? — Мадам Сейр, вы закончили? К Долгопупсам пришёл сын. — А я тебе о чём! — женщина гордо подняла указательный палец перед лицом дочери. — Конечно, пусть приходит. — сестра милосердия скрылась за дверью, где через секунду появился тот самый зубастик. В свои девятнадцать он действительно работал профессором, хоть это не удалось даже Тёмному Лорду. Неизменно чёрный костюм вместо нелепого голубого свитера в ромбик, а от кривых зубов не осталось и следа. Парень ещё какое-то время присматривался к медсестре, затем медленно опустил подбородок. — Сейр? — Вы знакомы? — мадам Сейр едва не плескала в ладоши от счастья, спешно подходя ко двери. — Не буду мешать, профессор Долгопупс. Спрашивайте сестру, если появятся какие-либо пожелания. — осторожно закрыв за собой дверь, женщина оставила всех в неловком молчании. — Так ты здесь работаешь? Я удивлён. Ты совсем непохожа на… сестру милосердия. — И я рада видеть тебя, мой дорогой. Непохожа, значит… хм, почему же? А, наверное, потому что я целитель, не имеющий ничего общего с религией. Расслабься, приятель, я здесь ненадолго. — Невилл коротко кивнул, даже не посмотрев на Чарис. Усаживал маму на место, бережно беря её за руку. С болью в глазах посмотрев на перевязанную рану отца, Невилл поморщился. — Так ты смотришь за моими родителями? Как так получилось, что мой отец ранен? — Долгопупс, которого Чарис сейчас не узнавала, исбодлобья смотрел на неё. Отчитывал так же, как и своих студентов, чего никогда не позволял себе в школе. — Наша песня хороша… — Чарис закатила глаза. — Я здесь только на несколько дней, умник. И ночью, когда всё это случилось, была не моя смена. Прежде чем бросать обвинения, поинтересовался бы для начала. — Невилл словно не слушал её, тихо разговаривал с родителями, а те не отвечали, лишь изредка кивали. Чарис с грустью понимала, что они понятия не имеют, о чём с ними разговаривают, не узнают даже родного сына. В школе они виделись лишь на параллельных лекциях Гриффиндора и Когтеврана, потому Чарис никогда бы не подумала, что именно пережил её странноватый сокурсник. — Мне жаль. Была бы на ночной смене я — этого бы не произошло. — Могу я поговорить с дежурившей вчера ночью сестрой? — Можешь, но не у нас. Она уволена. — С чего такая уверенность, что ты бы справилась с теми подонками, Сейр? — Я, может, не блещу радостью от работы здесь, но свои обязанности знаю. И не спала бы на рабочем месте. — Значит, о маме с папой заботишься ты? — Со вчерашнего дня, — Чарис по-сестрински поклонилась, — однако, ненадолго. Мы играем в развивающие игры. Миссис Долгопупс научилась вставать без чьей-то помощи, а мистер Долгопупс научился говорить слово «сестра». — Это же прекрасный результат за два дня. — удивлённо вскинув брови, Невилл не отводил взгляда от родителей. — Не думаешь остаться? — Нет, Долгопупс… о, простите, многоуважаемый профессор! — Чарис снова поклонилась, но уже с улыбкой. — Я здесь только для того, чтобы временно подменить уволившую Лике. — Но курс сестры ты уже закончила? — Курс целителя. — Чарис окинула взглядом нашивку в виде скрещенных волшебной палочки и кости. Среди остальных сестёр её также выделяла светлая салатовая мантия. — Это ещё лучше. Нельзя тебе быть обычной сестрой. — Сама решу, что можно, а что нельзя, Долгопупс. — Извини, не хотел показаться грубым. Я всего лишь радуюсь успехам. — Оставлю вас, — Чарис улыбалась так, как того требовал этикет. Невилл проводил её взглядом, поглаживая ладонь мамы. Они действительно больше не в школе, устраивать споры и конфликты Чарис считала неуместным.       Тем временем на первом этаже больница святого Мунго принимала незнакомого гостя. Мужчина, оглядывая больницу, учтиво снял мокрую от дождя шляпу. Картины улыбались, приглашая его в приёмную. В карих, практически чёрных глазах не было ни намёка на то, что это был счастливый человек, как и в вечно опущенных уголках губ. Мужчина махнул рукой — и его чёрная мантия мгновенно высохла. Читая нелепые надписи на плакатах о вреде курения, алкоголя и как опасны различного вида хвори, чем грозят укусы и царапины животных. Танцующая на облаках сигара в сомбреро с надписью «Сделай мощную тягу к загробной жизни!» даже заставила его немного улыбнуться. Привет-ведьма Руби тут же отложила бутерброд, ровно сев за регистрационным столом, едва она только узнала этого человека. Медсёстры перешёптывались, созывая целительниц, казалось, один только посетитель не замечал, какой хаос начался с его приходом. — Мистер Крауч? — старая целительница мигом оказалась в коридоре, широко улыбаясь. — Неужели тот самый… — более молодая сестра милосердия прикрыла рот ладонью. — Что могло его сюда привести? — медсестра-брюнетка фыркнула, не найдя в мистере Крауча особого интереса, тут же юркнула за дверь одной из палат. — Добро пожаловать в Лечебницу Святого Мунго! Если у вас возникли вопросы, хотите навестить пациента или же забыли, зачем пришли — привет-ведьма будет рада оказать вам помощь! — огромная пергаментная кипа с пометкой «пациенты» привлекла внимание мистера Крауча, но лишь на секунду. — Здравствуйте, привет-ведьма. — судья вежливо улыбался, усы с сединой стали немного шире. — У меня есть вопрос. Занимается ли ваша больница лечением на дому? — Руби с улыбкой кивнула. Сам глава Отдела Магического Правопорядка пожаловал к ним! Больница получит щедрую оплату, особенно если мистер Крауч останется доволен их работой. — В зависимости от случая, сэр. У нас есть пациенты на домашнем лечении. Конечно, если проблема серьёзная, рекомендую остаться на лечении у нас, в больнице есть доступ к различным зельям и квалифицированная помощь целителей. Вы не останетесь без присмотра ни на секунду. — привет-ведьма нервно поправила светлые, почти белые волосы, мысленно надеясь, что судья не слышал о вчерашнем случае. — Благодарю за заботу. Мой сын болен, я не хочу оставлять его одного. Разумеется, в больнице ему окажут помощь, но я настаиваю на лечении на дому. Все лекарства, что для этого потребуются, может, у целителя будут личные пожелания, что угодно. — Руби нервничала, но не подала виду. — Простите, но я не смогу оставить сына в больнице. У меня никого не осталось, кроме него. — О, я понимаю, вы не первый, кто обращается с подобной просьбой. — привет-ведьма облегчённо выдохнула, махнув рукой. — Как зовут вашего сына? — Бартемиус. Бартемиус Каспер Крауч. — пусть Руби и слышала эту историю ещё в детстве, когда родители пугали её этим человеком, но по телу медсестры пробежали мурашки. Всё, что ей оставалось, — это записывать данные нового пациента. — Дата рождения? — Двадцать девятого августа 1962-го года. Тридцать девять лет. — На что жалуетесь? — вопрос был, скорее, для галочки, ведь Руби и так знала причину поступления Крауча-младшего в их лечебницу. — Поцелуй дементора. После него мой сын стал… хуже, чем овощ. Ничего не говорит, едва ли сам ходить научился, забывает, как есть и даже дышать. Недавно научился душ принимать и ходить в уборную самостоятельно — я и тому рад. — Руби улыбалась, кивая. В мыслях же ей вовсе не хотелось отдавать в дом Краучей одного из целителей, особенно после слухов о смерти его работников. Но что она может, если перед ней главный судья Министерства? Больница обязана помочь и выдвинуть своего человека. — Мне нужен хороший целитель. Мужчина, женщина — это не имеет значения. — Миссис Филлинберг, возможно, подойдёт вам, сэр? Она… — Мистер Крауч, простите, но я не смогу у вас жить. — целительница средних лет с грустью поджала брови. — У меня внучка маленькая, а оставить не на кого. — Тогда, м-м-м… — Руби нервно перебирала списки целителей, в которых указана работа с пациентами. Ей ужасно не хотелось терять такого полезного человека. Одна из старших целительниц спустилась по лестнице, чтобы отметить посещение пациентов, вот только пробраться к привет-ведьме было практически невозможно. — А почему все стали? Дел больше нет или переутомились? А-ну живо за работу! — похлопав в ладоши, мадам Сейр подгоняла работников, стыдливо прячущих глаза. Женщина устало потёрла глаза, не в состоянии справится с дочерью. Подходя к Руби, мадам Сейр даже не заметила стоящего мужчину. — Котёнок, поставь галочки напротив Долгопупсов. — Ирма? — удивившись, мистер Крауч улыбнулся, заметив здесь хоть одно знакомое лицо. — Мистер Крауч, как давно я вас не видела. Простите, сейчас так много работы, я совсем закрутилась. — Ничего, я понимаю. — кивнув привет-ведьме, Крауч-старший жестом просил подождать его, отходя с Ирмой в сторону. — Как себя чувствует Барти? — Неплохо, с Трэвисом были заметны улучшения, но до выздоровления ещё очень далеко. Эх, о чём я говорю? Барти не суждено больше быть здоровым. Я своей рукой стукнул молотком, принимая такое решение. — Не вините себя, сэр. Барти понёс наказание. Мне тоже очень жаль, мы учились вместе в Хогвартсе. Барти был самым умным студентом в школе, я и подумать не могла, что он провернёт подобное! Но вы в этом не виноваты, нет. — мистер Крауч покачал головой, поджимая губы. — У меня одно несчастье на другом. Трэвис трагически погиб, упал с метлы. Некому больше смотреть за сыном. — Я вам очень сочувствую. — Спасибо, — мистер Крауч закивал, опуская взгляд. — Он работал у меня полгода. Вот, ищу достойную замену, только даже здесь мне не могут никого предложить. Все боятся, что могут погибнуть. Разные слухи ходят… — И нечего тут бояться! Это всего лишь грязная клевета. Вы же нашли убийцу, вашей вины нет! — Крауч снова закивал, о чём-то раздумывая. — Ты ведь главная целительница? — мадам Сейр кивнула. — Неужели во всей больнице нет никого, кто мог бы позаботиться о моём мальчике? — Я знаю одну девушку. — хитро улыбнувшись, мадам Сейр уводила судью в свой кабинет.