Сестра Немилосердия

— Твою ж мать! — Чарис измеряла шагами сестринскую и размахивала руками под уставший взгляд матери. — Ну почему, почему ты меня не спросила? — А что тут спрашивать? — женщина устало вздохнула. — Отказалась бы. Ты же несерьёзная! — Да? — Чарис воскликнула высокое «ха!», усевшись на стул напротив мамы. — Поэтому ты рекомендуешь меня особо тяжёлым больным? — Доченька, послушай меня и не перебивай. Ты хорошая целительница, Долгопупсам ты очень нравишься, после лечения с тобой заметен прогресс! — А я не хочу никого лечить. Я люблю квиддич! — Это мячиками кидаться, что ли? — Ирма брезгливо скривилась, как от кислого лайма. — Квиддич твой — не профессия вовсе. Вот, замуж выйдешь, детишки будут, а снитчем ты их не накормишь! — Какой ещё замуж? Мам, ты смеёшься? — Чарис закатила глаза, широко улыбаясь. Ровные зубы привлекали внимания, особенно при такой искренней улыбке. Она была лучшим ловцом в Когтевране, ей пророчили великое будущее. Увы, мать закопала его в груде микстур и целебных масел. — А хоть и за мистера Крауча! — старшая целительница победно хлопнула в ладоши. — А что, человек обеспеченный, да ещё и уважаемый, глава департамента! — при этих словах мама важно помахала указательным пальцем над головой. — Детей, может, с ним не получится, зато ни в чём нуждаться не… — Клянусь, ещё одно слово — и я рыгну! — Чарис сжала зелёную ткань на груди, скорчив гримасу задыхающегося человека. — Очень красиво. Чарис, ты же девочка! Ну что за слова? — вздохнув, покачала головой, — Испортил тебя этот квиддич… — целительница махнула полотенцем, поднялась со стула. Бросив на дочь внимательный взгляд, выходила из кабинета, у двери услышав: — Это я ещё в сборной Англии не играла! — хитро улыбнувшись, Чарис посмотрела в окно. Она любит небо. Чистое, беззаботное, где не нужно лечить пострадавших от пыток несчастных. Ещё более безумна мысль о том, что буквально сегодня она отправится лечить того, кто подвергал пыткам этих самых несчастных. Насколько сильно тяжелое у него состояние? Поцелуй дементора, не оставляющий в человеке ровным счётом ничего. Абсолютная пустота в теле, ты больше не человек, а растение в горшочке, находящееся в доме в качестве украшения. Она нервно кивала головой, вглядываясь в окно. Руби уже вписала её в личное дело пациента Бартемиуса Крауча-младшего. Чарис была готова наброситься на неё с обвинениями, но разве привет-ведьма может перечить старшей целительнице? Даже сама Чарис не может дать отпор матери, которая обманом заставила её работать у Краучей, совсем не заботясь о судьбе дочери. Врачи, сиделки пациента Крауча дольше, чем полгода им не служили. Кто-то без вести пропадал, а кого-то находили мёртвым. Люди шепчутся, боятся, однако молчат и всё равно продолжают уважать своего великого судью. Как же Чарис это раздражало! Если что-то случится — это быстро замнут и даже не вспомнят кто она такая. Возможно, бывшие работники узнавали что-то лишнее, и платились за такую ценную информацию жизнями. Из кармана длинной мантии Чарис достала маленький золотой шарик, лениво повесивший крылья. Её любимый золотой снитч, подаренный профессором Трюк по случаю выпуска из Хогвартса. Целительница никогда не расставалась со своим самым дорогим подарком. Она подняла взгляд к потолку, шумно выдохнув. Вечно сильная и отважная Чарис была готова расплакаться от досады. Всего несколько морганий вернуло её в чувство, придавая лицу непринуждённый вид. Нет, раскисать — это не в правилах Чарис Сейр. Она из благородного рода, и должна стойко принимать все жизненные испытания. — Прости, папуль, — Чарис разговаривала с шариком, почувствовав себя умалишённой. Снитч был незаменимым талисманом для юного ловца. Если верить словам мадам Трюк, именно этот снитч поймал Джонатан Сейр на последнем матче, — я неудачница. — опустив уголки губ, она спешно спрятала снитч, услышав приближающиеся шаги. Поправив волосы и одежду, Чарис ровно стала у окна. — Чарис? — Руби манящим жестом подозвала к себе сестру милосердия. Чарис уверенным шагом подошла к привет-ведьме, улыбающейся во весь рот. Это значило, что кто-то пришёл и Чарис должна налепить точно такую же улыбку дурочки. И она не ошиблась: перед ними стоял высокий мужчина в шляпе. — Мистер Крауч, это ваша целительница. Она с отличием окончила Академию Целителей имени Святого Мунго! Плюс ко всему, год стажа в Хогвартсе и личная рекомендация мадам Поппи Помфри! — Не нужно, — подняв руку, Крауч-старший официально улыбнулся, — у меня мало времени, работа не ждёт. — переведя взгляд чёрных глаз на Чарис, мужчина поджал губы. — Пойдём, мисс, свои вещи вы соберёте потом. Я хочу познакомить вас с моим сыном. — развернувшись, мистер Крауч шагал по коридору вместе с Чарис. — Мистер Крауч, куда же вы? К чему такая спешка? — Желательно чтобы вы немедленно приступили к своим обязанностям. Барти болен, ему нельзя надолго оставаться одному. — Разве сейчас ваш сын один? — Нет, с ним горничная, но только до вашего прихода. — Почему не выбрали кого-то опытнее? — губы целительницы тронула хитрая улыбка. — Я хорошо знаком с вашей матерью, мисс Сейр. Она рекомендовала именно вас. — Ох уж эти мамы, для них дети всегда самые лучшие. — закатив глаза, Чарис выходила из больницы, в которой толком и не работала. Перспектива сидеть в четырёх стенах с парализованным серийным убийцей не казалась целительнице радужной, однако она не спешила отказывать. Мистер Крауч и правда состоятельный человек, знаком с главой департамента Магических Игр и Спорта. Чарис не помешало бы познакомиться с самим Людо Бэгменом, возможно, именно этот человек поможет ей вернуться в квиддич. Нужно всего-то немного подлечить Крауча-младшего. — Прошу, — открыв дверь кареты, мистер Крауч улыбнулся, помогая Чарис сесть. От излишней галантности ей становилось дурно, но сначала нужно выслушать все требования мистера Крауча. Про себя Чарис заметила, что судья ужасно волнуется. — Итак, мисс Сейр, — захлопнув за собой карету, мистер Крауч сел напротив. Животное, на которое Чарис не обратила внимания, неспешно тронулось с места, постепенно увеличивая скорость. — Итак, вас зовут Чарис? — мистер Крауч наклонил голову набок. — Так же, как и мою маму! Она была очень красивой и строгой. Чем-то похожа на вас. — На меня? — Ирма говорила, вы остры на язык, мисс Сейр. — мистер Крауч улыбнулся уголком губ. — Не соглашусь. Вы создаёте хорошее впечатление. — Мы знакомы всего десять минут, мистер Крауч. Рано делать выводы. Может, я вам и не подойду. — Чарис улыбалась во все зубы. Ей действительно очень шла искренняя улыбка. — Барти очень любит квиддич. Особенно обожал «Метеоров Мус Джо». — от упоминания команды сердце Чарис защемило, точно от молнии. — Забавно, команда канадская, а сколько болельщиков в Британии! — Отец зарегистрировал команду в Канаде, ещё будучи студентом Ильверморни. — скривив лицо, будто от неприятного запаха, Чарис отвернулась к окну. Меньше всего ей хотелось обсуждать свою жизнь с чужим человеком. — Да, и ради вашей матери Джонатан Сейр переехал в Лондон. — Крауч закивал, — Эту историю знают все, Барти, будучи подростком, все биографии участников до дыр прочитал. — Ничего интересного, — Чарис недовольно фыркнула, — процентов пятьдесят того, что содержится в низкосортных книжках — журналистская отсебятина. — У вас будет возможность рассказать Бартемиусу всю правду. — добродушно улыбнулся Крауч. — Так… на что жалуется ваш сын? — В том-то и проблема, что ни на что не жалуется. — Крауч-младший… парализован? — И да, и нет. — Крауч покачал ладонью, будто удерживал чашу весов. — Мой сын… он овощ. Может целыми днями лежать, а если потянуть за руку — будет идти. Он послушный, но не понимает, что происходит вокруг. Предыдущие целители диагностировали поцелуй демендора, сказали, что это невозможно вылечить. — Не хочу огорчать, но в большинстве случаев так и есть. Если правильно реабилитировать больного — он сможет самостоятельно ходить, есть, ложиться спать. Но на то, что в теле больного проснётся ваш сын, увы, рассчитывать нельзя. — Делайте, что нужно, мисс Сейр. — поджав губы, Крауч медленно кивал. Ему явно не понравился ответ целительницы. — Когда Барти сможет говорить? — Я рассказала о диагнозе, но ещё не видела пациента. Посмотрим по состоянию, ничего обещать не могу. — Если поднимете Барти на ноги — я сделаю для вас всё, что пожелаете! — Чарис ответила лишь улыбкой. Поцелуй дементора не оставляет в человеке ни его чувств, ни воспоминаний. Человек умер, но его тело продолжает жить, и часто не знает что делать с пустой оболочкой, поэтому больным легко управлять, как куклой. — Знаете, а ведь он научился ходить в уборную и принимать ванну самостоятельно! Его прошлый целитель был мастером своего дела. Уверен, что и вы справитесь не хуже. Правда, помощь в ванной не помешает, боюсь, Барти случайно уснёт и утонет. — Я вас услышала. — Ещё нужно кормить три раза в день, сам он пока что не умеет. Обязательно отводите в сад, нужен свежий воздух, вам и ему. С остальным, думаю, разберётесь. Вам приходилось работать с подобным, мисс Сейр? — Да, бывали случаи. После Азкабана привозили больных после поцелуя дементора. Не волнуйтесь, я сделаю всё, что в моих силах. Ваш сын окрепнет и станет более самостоятельным. — А меня, меня вспомнит? — мистер Крауч судорожно кивал. — А вы бы хотели, чтобы ваш сын знал всю правду? — Моё единственное желание — это живой и здоровый Бартемиус. Кроме него и работы у меня нет ничего. Стыдно признать, но департамент забирает у меня куда больше времени, чем ребёнок. — Для этого я и еду к вам. — Чарис высматривала незнакомую местность в окне кареты. — Чтобы ваш сын не чувствовал себя одиноким или брошенным.       Карета медленно остановилась. Чарис с нетерпением открыла дверь, выпрыгнув на улицу. Готический замок, обложенный чёрным каменным блоком, Чарис рассматривала его, словно дворовой мальчишка, не видавший роскоши ранее. Безусловно, семья Сейров была не из бедных, огромного поместья у них не было. Окна не были заслонены, создавалось ощущение, что дом заброшен. — Как вы справляетесь с такой большой территорией один? — Не я, горничные. — поправил мистер Крауч, жестом приглашая войти в калитку с острыми наконечниками. Чарис показалось это место мрачным и угнетающим, но мисс Сейр не привыкла раскисать. Надежда на то, что здесь будет не так уж и плохо всё же теплилась где-то внутри. — Конечно, когда нам служила Винки, всё было намного проще. И дешевле. — мистер Крауч подмигнул, приглашая целительницу в дом. Чарис с улыбкой хмыкнула, ведь знала, сколько получит за работу с Краучем-младшим. — Барти сейчас в своей комнате, вы можете заглянуть, познакомиться. — мистер Крауч зашагал вперёд по коридору, Чарис по пути рассматривала двери. Абсолютно идентичные, их легко спутать и заблудится. Для себя подметив, что на двери Барти-младшего нужно оставить какой-нибудь знак, Чарис следовала за хозяином дома. — Кухня в той арке, что справа. Зал большой, однако готовить вам придётся только для себя и Барти. Остальным занимается Ксандр, наш повар. Я доверю рацион Барти только вам, мисс Сейр. — Хорошо, мне же легче. Смогу втихаря подсунуть лекарство в еду. Больные, знаете ли, бывают настоящими врединами. — Нет-нет, это точно не про Барти. Он сделает всё, что вы ему скажете. — дёрнувшись, словно о чём-то вспомнив, мистер Крауч зашагал к третьей двери от арки. — А вот и Барти. — медленно кивнув, мистер Крауч осторожно открыл дверь, заходя в комнату. — Сынок, к тебе пришли. — радостно указывая на Чарис, мистер Крауч подводил её ближе к креслу, в котором лениво сидел Крауч-младший. Мужчина выглядел достаточно молодо на свои тридцать девять лет, был одет в удобный домашний костюм. Казалось, он вот-вот встанет и выберет что-то из книг, находящихся на высоком стеллаже. — Привет, Барти. Я Чарис, твоя помощница. — карие глаза смотрели в пустоту, казалось, пациент вовсе не услышал, что к нему обращаются. — Это у него бывает, но иногда он даже смотрит вокруг. — шёпотом ответил Крауч-старший. — Барти, Чарис будет жить у нас, вы хорошо проведёте время. Папу ждут на работе, он отпросился только до двенадцати. Не скучай, с тобой будет Чарис. — целительница кивнула, хоть и знала, что пациент ничего не соображает. Пять лет лечения мало помогли бедному Барту, и Чарис прекрасно понимала, что с ним её ждёт тяжёлая работа.