Сестра Немилосердия

— Ты меня понимаешь? — Чарис помахала деревянным молоточком перед лицом пациента. Карие глаза Крауча оставались на месте, смотрели сквозь чёрную мантию Чарис. Свернув губы в трубочку, целительница задумалась. — Так, попробуй встать. Я помогу. — взяв мужчину за руку, Чарис потянула его на себя. Он поднял голову, уставив на неё свой пустой взгляд. Чарис несмело осмотрела лицо пациента. На лице уставшее выражение горечи, уголки губ опущены, бледный оттенок кожи. Взяв Чарис за руку, Бартемиус осторожно поднялся. — Умеешь ходить сам? — отпустив руку пациента, целительница почувствовала ноющую боль в запястье. Барти с силой вдавливал пальцы, не отпуская руку. — Сам, я сказала! — Чарис не удалось выхватить запястье после нескольких резких движений. — Слушай, Сладкая Зю-Зю! Ты либо сейчас же уберёшь свои лапки подальше, либо я тебя стукну этим чёртовым молотком. — Барти оставался в том же положении, но Чарис удалось высвободиться. Потерев запястье, она бросила на пациента злобный взгляд. — А говорили, ты послушный… щас! — помолчав какое-то время, Чарис продолжила: — Так, ладно. Сейчас время ужина, я приготовила для тебя вкусность. На вкус, как дерьмо, но лечиться надо. Идём на кухню. — взяв Барти под локоть, Чарис направила его прочь из комнаты. Осмотр не дал хороших результатов, пациент действительно находится в вегетативном состоянии с минимальной мозговой активностью. Вместе с обедом Чарис приготовила рябиновый отвар с корнем мандрагоры, он поможет Барти восстановится быстрее. — Сейчас попьём вкусный чай! — Чарис улыбалась во все зубы. — Долгопупсы, кстати, таким же заливаются. Им помог кто-то, и теперь они лежат в Мунго без возможности оклематься. Не знаешь, кто с ними такое сделал? — рассмеявшись, Чарис погладила Барти по предплечью. Жгучее ощущение в пальцах никак не остановило Чарис. — Забавно, что теперь и ты нуждаешься в помощи. Чувствуешь, каково это — быть беспомощным, полностью зависеть от других? Не поверишь, но я тоже их лечила. Хвала Мерлину, что только один день, больше в Мунго не выдержала бы! А теперь должна возится и с тобой. Скажи, разве я так похожа на целителя? — выдохнув на усмешке, Чарис осторожно подвела Барти к стулу. — Сядь, — увидев, что Барти всё ещё смотрит тупым взглядом, Чарис осторожно постучала молотком по коленям, приговаривая заклинание. — Сядь! — уже громче повторила целительница. Под воздействием заклинания Барти сел за стол, опустив голову набок. — Ну вот! Можешь, если хорошо попросить. Запомни, малыш, я — не другие целители. Будешь послушным, принимать лекарства, делать, что я говорю — получишь награду. Возможно, я подумаю над тем, чтобы рассказать тебе о Джонатане Сейре. — отводя взгляд в левый верхний угол, Чарис притворно задумалась. — А если будешь врединой — получишь наказание. Будь уверен, оно тебе не понравится. Я, может, и не лучший целитель в мире, но что-то да смыслю. Ты ещё можешь научиться жить нормально. Так что, — пододвинув тарелку с рисом и куриным филе, политым рябиновым отваром, Чарис взяла вилку, — будь ангелочком и ешь! Давай, я покажу, — Чарис осторожно положила столовый прибор в ладонь Крауча. Чарис не была маленького роста, но даже по сравнению с ней Барти казался великаном. От этой мысли целительнице стало не по себе, однако она быстро отогнала глупости из своей головы, — Зажми вилку в трёх пальцах. Вот так, она должна опираться на средний. Давай, ешь, а то чай остынет. — увидев, что Барти твёрдо держит прибор, Чарис обрадовалась, словно мать за своего ребёнка, делающего первые шаги. Теперь целительница точно знала, что нужно её пациенту. Чарис сделала вывод, что Барти не понимает слов, зато прекрасно реагирует на тактильный контакт. Слова тоже важны, так пациент будет чувствовать себя нужным. — Да, всё правильно! Рис лучше подгребать, вот… получилось. Не всё потеряно. Если понадобится помощь — к тебе привязан колокольчик. — Чарис выпустила из кармана крылатый колокол, летавший вокруг Барти. — Он улавливает импульсы, то есть, сигналы твоего мозга. Когда ты почувствуешь опасность, беспокойство или же просто понадобится помощь — колокол зазвонит сам, не обязательно трясти. Злоупотреблять этим не стоит, но тебе это и так ясно. — Чарис хитро улыбнулась. — У меня есть такой же, если буду далеко — всё равно услышу, что ты хочешь меня видеть. — из кармана, часто махая крылышками, вылетел снитч. Подразнив хозяйку, он покрутился у её носа. — Эй, вернись сейчас же! — снитч улетел ближе к высокому потолку, затем спрятался за одной из картин, насмешливо блестя в полумраке. — Ну-ну, попадись мне только! Угощу тобой первокурсников. Крылья отрежу и скажу, что ты Ферреро Роше. Вернись на место! — Барти поднялся, бегая глазами по комнате. Чарис умолкла. Впервые за весь день Барти двигался самостоятельно. Снитч подобно магниту оказался в напряжённой ладони Барта. Медленно повернув голову, он осматривал яркий шар, вяло двигавший крыльями. Чарис наблюдала за реакцией, обдумывая, что будет писать в его дело. Глаза всё ещё смотрят сквозь вещь, на лице ни единой эмоции, но Бартемиус крутит снитч в ладони, щекоча новую игрушку пальцами. — Барти, отдай это мне, — осторожно коснувшись пальцев Барта своими, Чарис двумя руками пыталась ослабить одну. В голове Чарис созрела ещё одна пометка для личного дела пациента. Барти может ходить, есть, выполнять жизненные функции, однако приступы забвения мешают на пути к выздоровлению. Пациент не помнит, зачем пришёл именно сюда, кто перед ним, в более тяжёлых случаях — забывает, как дышать. При низкой мозговой активности приступы учащаются, мозг перестаёт функционировать и всё сводится к тому, что полученная ранее информация забывается. Чарис точно знала, что Барти не сможет держать вилку так же, как она только что учила, что нужно не раз учить, чтобы Барти запомнил это на подсознательном уровне. По словам Крауча-старшего, Барти умеет ходить в туалет и принимать ванну без помощи посторонних. Этому его научил целитель из Азкабана, лечивший его сразу же после поцелуя дементора. К сожалению, Чарис уже не узнает, как ему это удалось. Спустя пять лет мужчина снова взялся за лечение Бартемиуса, но уже в качестве личного врача и погиб в результате несчастного случая. — я разговариваю с тобой, овощная ты плантация. Не играй со мной, отдай снитч. Живо! — вдавив ногтями в пальцы, Чарис не добилась желанного результата. Пустой взгляд больного был устремлён прямо на неё. Спокойное, умеренное дыхание необъяснимо пугало Чарис, но она подняла взгляд таких же карих глаз, увидев своё отражение в расширенных зрачках. — Эта вещь мне очень дорогá, Барти. Прошу, отпусти её, и я расскажу, почему. — тёплые, практически горячие пальцы Барти ослабились под напором Чарис. Любовно прижав снитч к груди, мисс Сейр положила его обратно в карман. — Больше никогда не оставлю его вместе с колокольчиком. Кстати, у тебя жар! Пей чай, который я сделала специально для тебя, а после него получишь жаропонижающий отвар. Ты обязательно должен всё выпить и съесть! — Чарис ужасно устала, множество вещей приходится повторять раз за разом, руки болят от внезапных приступов Барти. — О снитче расскажу позже, сейчас я на минуту тебя оставлю. Колокол с тобой, я прибегу на его звон мигом. Не скучай, малыш. — смеясь, Чарис выходила из кухни, оставляя больного одного. Барти был на двадцать лет старше неё, а по состоянию, как невинный младенец. Сегоднящний день был самым трудным, приходилось постоянно учить Барти всему заново, повторять то же, что и десять минут назад, и неизвестно когда это даст результат. А даст ли? Пока Барти скрипит вилкой по тарелке и кое-как пережевывает рис, Чарис решила отдохнуть в ванной. Направляясь в комнату, любезно предоставленную мистером Краучем, целительница обдумывала дальнейший процесс лечения. Поцелуй дементора случился пять лет назад. Даже после пары месяцев восстановление равно пятидесяти процентам. На памяти молодой целительницы было немного случаев выздоровления от настолько затяжных болезней. При осмотре Барти не реагировал на молоток, за всё время не произнёс ни звука, временами забывает основные навыки, такие как ходьба или же приём пищи. Едва Чарис дошла до своей комнаты, и сразу же услышала колокол в кармане. Спешными шагами она возвращалась на кухню, не понимая, что могло призойти за минуту. Снитч рвался наружу, Чарис пришлось с силой сжать его в кулак. Она только хотела отдохнуть, всего несколько минут, но должна неотрывно находиться возле Барти. — Ну что стряслось, мой милый? — притворно улыбнувшись, Чарис с нескрываемым удивлением смотрела на пустую тарелку и нетронутый чай. — Как ты… ты же еле вилкой перебирал! Когда успел? — Чарис с остервенением указывала на тарелку. — А чай почему не пил? Он не горький, это всего лишь мандрагора. Давай, так же шустро, как и ел. — махнув рукой, целительница отправила тарелку на кухню. — Сейчас приду. И только попробуй не выпить. Давай-давай! — охватив ладонями Барти кружку, Чарис направилась к серой двери кухни, оставляя пациента в зале. Руки Барти всё ещё пылают, жаропонижающий отвар на основе календулы не навредит и без того принимающего лекарства пациенту. Портреты членов семьи с интересом рассматривали новую гостью, гордо улыбаясь. Краучи молчали, взгляд всё говорил за них. Они смотрели на Чарис, как на прислугу, на человека низшего статуса. Целительница презрительно фыркнула Касперу Краучу, находящегося недалеко от двери кухни. — Заносчивые индюки. Да я десятерых Краучей стою! — бросив белое полотенце на один из котлов, Чарис заметила миниатюрную девушку, моющую тарелку. — Новая целительница? — девушка равнодушно, не оборачиваясь, поставила тарелку к чистой посуде. — Надолго ли? — Чарис с насмешкой ответила вопросом на вопрос. — Два-три месяца. А если повезёт — то целых шесть. Я Кристи Нойманн. — девушка повернула голову, поднимая взгляд на набирающую воду в чайник Чарис. — Чарис Сейр. — девушки пожали мокрые руки. — Только не сближайся со мной слишком сильно. Откинусь скоро — плакать будешь. — Я уже привыкла. — О, нет, обо мне не так легко забыть. — Чем же ты отличаешься? Разве что посуды после тебя меньше. — Потому что я не готовлю сотню отваров сразу. — поставив чайник на плиту, Чарис закатила глаза. — А ещё я вертела эту работу на высоком шампуре. — Работа несложная, даже спокойная. — Кристи вытерла каплю воды со щеки, прядь рыжих волос выбилась из-под шапочки. — Я не знаю, что с Бартемиусом, не смотрю за ним. Не хочу стать следующей. — Думаешь, убийства целителей — это дело рук Краучей? — Не знаю, и проверять не желаю. Просто не попадаюсь никому на глаза и сижу здесь. — Поэтому я тебя и не заметила… — хитро прищурившись, Чарис бросила травы в бурлящую воду. — Ты иностранка? — Нет. — Показалось, значит. У тебя странный акцент. — Я выросла здесь, а отец родом из Канады. — Так ты училась в Хогвартсе. На каком факультете? — Когтевран. Многие говорят, что это факультет блестящих умов, а я — явное исключение из правил. — широко улыбнувшись, Чарис помешивала отвар. — Я пуффендуйка. Говорят, это факультет тупых, а я после пятого курса ушла мыть посуду. — Думаю, мы сработаемся. Когда ты уходишь? — Когда всё будет чисто. Жалование одно и то же. А ты, я так понимаю, будешь здесь жить. Предупреждаю сразу: будь осторожна ночью, потому что… — Потому что это чудо лунатит? — Чарис посмотрела на Кристи, улыбаясь во все зубы. — Я была готова к этому. При поцелуе дементора лунатизм — нередкий симптом. Запру его в комнате, пусть бегает. Утром успокоится — напою ещё какой-нибудь дрянью. — Почему не сегодня? — У него жар. Отвары не совместимы между собой. — Либо ты его, либо он тебя. — смеясь ответила Кристи. — На сегодня всё. — Завтра ведь увидимся? — Я здесь каждый день. — Хорошо, я пойду к своему фикусу. Нужно полить. — наливая чай в чашку, Чарис подмигнула девушке. — До встречи, Крис!