Сестра Немилосердия

— Kiedy to zobaczyłam… myślałam, że wymiotuję. — изобразив тошноту, девушка в форме едва не пролила воду из лейки. — Ale po co szłaś tam? — вторая девушка мотнула головой, поправляя простынь в гостевой комнате. — Девочки, вы болтаете или работаете? — Кхм… — переглянувшись между собой, горничные заучено поклонились. Чарис впервые в северной части дома. Пришлось ждать прихода Регулуса, чтобы познакомится с остальными работниками. Горничные заговорили на английском, не без интереса смотря на целительницу. — Прошу прощения, мы не заметили, что кто-то пришёл. — Ничего, я всего-то хочу познакомиться. — улыбнувшись, Чарис осмотрела обоих. — Чарис Сейр — целительница. — Константина Вронская. — Ярослава. Мы сёстры. — Чарис кивнула. — Не в обиду сказано, но меня удивляет, что ты всё ещё не хочешь отсюда убежать. — Константина наконец покончила с кроватью. — Вы тоже не спешите. — У нас нет выбора, — младшая сестра пожала плечами, — негде жить и негде работать, кроме как здесь. — Слава! — старшая сестра шикнула, искоса глядя на малознакомую Чарис. — Откуда вы? — Из Польши. — продолжила Ярослава. — Я учусь в Хогвартсе, на Гриффиндоре, шестой курс! В Колдовстворец далеко, Дурмстранг не принял, вот и из Хогвартса письмо принесли. Сначала Тине, а через три года — мне. — Слава, у нас ещё много работы. — Да подожди ты! — раздражённо махнув рукой, Чарис не дала девушкам пройти. — Что я, не человек, по-твоему? — Кто же тебя знает… — Вот именно, — улыбнувшись, Чарис заслонила собой дверной проём, — поэтому не смотри на меня такими затравленными глазами и поговори нормально. Работа подождёт, на эти три недели домом заведую я. Так сколько вам лет? — Девятнадцать, малой — шестнадцать. — выдохнув, Тина уселась на заправленную ней же кровать. — Так мы ровесницы, Тати. — подняв брови удивилась Чарис. — Ты из какого факультета? — Когтевран. — Гриффиндор, ушла после пятого. А я думаю, чего у тебя лицо такое знакомое! — Я была в составе квиддичной команды. — Ой, не особо следила за спортом. — махнув рукой, Константина покачала головой. — А мне нравилось! Я тебя узнала. — Да тебе, малая, всё нравится. — Как так получилось, что вы остались одни? — Родители остались в Польше. Что тут рассказывать? — Они волшебники? — Да, к сожалению. Дед тот ещё спортсмен был, а я… я ничего не хочу, кроме как поднять Славу на ноги. — Сестрёнка, ну что ты! — Малая, полей цветы в коридоре, я скоро вернусь. — девушка с сожалением вздохнула, взяв зелёную лейку, вышла вышла из комнаты. — Слава впечатлительная очень, не хочу, чтобы слушала. — помотав головой, Тати поджала губы. Это была красивая девушка с голубыми глазами, в которых читалась заметная усталость. — Пять курсов я отучилась, её на шестой отправила. Она так хотела на семь курсов. А за них, как ты знаешь, доплатить нужно… детям из таких семей, как мы, помогают редко. Они, в основном, после пятого уходят. Не хочу, чтобы Слава корила судьбу, как я. Она так хочет выучится, стать вратарём. Вот я и работаю, чтобы сестра ни в чём не нуждалась. — Ты очень хорошая сестра. Может, тебе помочь чем-то? — Нет, я справляюсь. — махнув рукой, Тина айкнула. — И Слава помогать приходит, когда может. Не хочу, чтобы она чувствовала себя должной. — Вы очень похожи. — Да, нам часто такое говорят. — улыбнувшись краем губ, Константина гордо кивала. — Крауч, хоть и копейки, а платит, и крыша над головой есть, и на еду не тратимся. Жаловаться можно только на его громкого сына, бегающего по ночам. Хорошо хоть притих. — Я у Гампа лопату беру — и он мгновенно засыпает. — на улыбке закатив глаза, Чарис смотрела на удивлённую горничную. — Правда, что ли? — Да шучу я. — обе прыснули от смеха. — Не смешно, если и есть способ угомонить Крауча-младшего — то только такой. От него же все целители… ну, того… — проведя большим пальцем по шее, Тина клацнула языком. — И ты следующая. — О, нет-нет, меня даже мама выжить не смогла, уж у него-то точно силёнок не хватит. — Это сейчас он вегетативный, а что было ещё раньше! — хлопнув в ладоши, горничная продолжила: — Из Азкабана бежал, к Сама-Знаешь-Кому! Людей до такой степени пытал… до такой же, как он сам сейчас. За это и поплатился. Поделом ему! — Слышала. Жестокий человек. — А ты лечишь его. — активно кивая, Тина сложила руки на груди. — Не знаю, может, и получиться, пока не умрёшь. Уж извини, называю всё своими именами! Так вот, если и выйдет — он может вернуться к прежнему образу жизни, а то ещё похлеще. — Не думаю. Он идёт на поправку, психика пока стабильна. — А что, правда может выздороветь? Даже покойный Трэвис этому не верил, да упокоится он с миром. — Пусть спит спокойно. — Не пожалел ведь даже его! Трэвис самый первый, кто лечил Бартемиуса. Грех так на больных говорить, но я почти уверена, что он убийца. — Я делаю всё, что в моих силах. — У тебя получится. — кивнув, Тина поднялась с кровати, смотря на Чарис немного снизу вверх. — Я вижу, ты неплохая. И мне неприятно, что господин Крауч-младший болен. Род Краучей на нём и закончится, дом продадут, а что с нами будет — страшно подумать. — О чём вы? — Слава распахнула дверь, с улыбкой оглядывая девушек. — Подожди, — Регулус свернул губы в трубочку, прикусывая щёки изнутри, — хочешь сказать, что Чарис всё знает, а я, как пациент пятого этажа, плакался, как сильно тоскую по тебе? — Именно так. — А… м, — запнувшись, Блэк мотнул головой. — Зачем, ведь она будет болтать. — Посмотри на эту грубиянку. Кто её послушает? — сморщив нос, Барти принюхался к сигарете. Недолго думая, прикурил от рядом стоящей на камине свечи. — Я не защищаю мисс Сейр, дружище, однако и ты не розовый пони, изрыгивающий радугу. — А почему я должен быть к ней добр? — мотнув головой, Барти растрепал волосы на глаза. — И хвостик этот достал меня. Клянусь, я все ленты в доме сожгу, лишь бы она не завязывала мне эти тупые волосы. — И не трогала не менее тупую голову. — Регулус хохотнул, выдыхая кольца из белого дыма. — Не смешно. Она трогала меня! — Барти дёрнул сигаретой, отбрасывая пепел настолько резко, что в его ладони что-то хрустнуло. — Не постеснялась и рассматривала моё голое тело. — Бедная девочка, — помотав головой, Рег поднял брови, — надеюсь, твой папаня выплатил ей заслуженную компенсацию и новые глаза. — Хватит с неё. Я всё слышал, отец обещал оплатить ей академию и заплатил двойную ставку. — Пф-ф-ф… у-ха-ха! — Рег! — стервозно дёрнувшись на кресле, Барти наблюдал за тем, как его друг стучал кулаком по столу, сгибаясь пополам от смеха. Регулус набрал воздуха, едва не задохнувшись от смеха, расхохотался ещё сильнее, задрав голову назад. — Перестань, ты уже красный весь. Умрёшь — прислуга опять меня обвинять будет. — Хух… — вытирая слёзы с глаз, Регулус поднял сигарету с пола, ничуть не брезгуя, зажёг её снова. — Насмешил, Барти, насмешил. А что, разве не правы? Ты всех убирал, кто застукивал тебя живым, а Чарис, стало быть, чем-то особенная. — Барти обозлённо выпучил глаза, сжимая губы в тонкую линию. — Нет, я даже рад, что ты оставил её в живых, и даже согласен принять её к себе в дом. Будет моей целительницей, и я, как хороший друг, лично прослежу, чтобы она не проболталась о твоём состоянии, — выдыхая дым, Регулус гордо кивнул, — обещаю, буду проверять её воспоминания каждую ночь. Как хороший друг. Что скажешь? — Скажу, что ты обнаглел, Регулус. — брезгливо подняв губу, Барти облизывался. — Посмотри на себя, ты же старый для неё! Кому и что ты хочешь доказать? — Мы однокурсники, спешу напомнить. И да, — потушив сигарету в пепельнице, Регулус слегка наклонился, — я не старый, а опытный. Чарис интересная девушка. Грубоватая, как и множество спортсменов, но стержень у неё есть. И мой стержень ей тоже понравится. — Что за гадости! — нервно выдыхая облако дыма, Бартемиус закатил глаза. — Говорю, и у меня характер что надо, ей понравится. А ты о чём подумал? — засмеявшись спросил Регулус. — Ничего ей не понравится. Это моя целительница, и я не отдам её тебе. — потушив сигарету о змеиный череп в виде импровизированной пепельницы, Барти ядовито облизывался. — Она ещё нужна. — Хорошо, а где тогда снитч? — с притворной задумчивостью спрашивал Блэк. — Почему я один должен о нём думать? — Потому что я сомневаюсь, что Чарис вообще осведомлена о нём. Хочешь сказать, ради этого ты её держишь? — Да, именно ради этого. — А как же остальные? Трэвис ведь всё знал, зачем ты попутал его метлу? — Да не убивал я его, Трэвис умер по неосторожности. Думаешь, я обрадовался, когда узнал? — Барти смахнул волосы с лица. — И потом, я лишился не только хорошего приятеля, но и моей правой руки. Чарис лишь продолжает начатое им дело. — И только? — И только. — Ты меня пытаешься надуть? Меня? — указав на себя пальцем, Регулус глупо улыбнулся. — Я же вижу, как ты покраснел. — Да она выводит меня из себя! Её выходки просто поражают. Вместо того, чтобы собирать мне травы, стоит и болтает с моим недалёким садовником. — Угу, — кивнув, Блэк внимательно смотрел на дёргающего языком Бартемиуса, — Итак: перекинулась несколькими словами с Луисом в саду вместо того, чтобы опекать живого и здорового тебя и тем самым совершила до ужаса страшное преступление. Ух, какая опасная! В отдельную камеру Азкабана, срочно. Нет, даже от нас подальше. Я просто встану и вручу ей свои золотые кандалы. — Ты можешь хоть на минуту быть серьёзным? — Когда дело касается твоих тараканов в голове? Определённо нет, моя серьёзность вставила кинжал в сердце ровно во время того, как ты жаловался на красивую девушку, увидевшую тебя голым. — Да она не просто увидела, а таращилась! И трогала мой торс. Хорошо хоть ниже не спустилась, потому что я не дал. — Так ты дай. — Барти молча моргал, не отрывая абсолютно спокойного взгляда. — Беги, Блэк, просто беги. — расхохотавшись, Регулус притворно убегал, помахав рукой. Барти устало потёр глаза, убирая пепельницу подальше.