В любви никогда не говори никогда

С этими словами она бросилась вниз по лестнице. Уставившись на нетронутый суп, я погрузилась в свои мысли. Я родилась, не получив в своей жизни много любви и внимания, и “так называемая” любовь, которую я встретила, была почти такой же. На самом деле, я никогда не испытывала особой семейной любви, не говоря уже о романтической любви. Следовательно, я мало что знала о любви и так и не научилась любить кого-то. Бабушка удочерила меня, и она показала мне, что такое любовь и забота в те короткие годы. Я рассматривала ее и ее заботу как олицетворение любви. Напротив, экстремальное поведение Джона, его негибкость и апатия означали для меня упрямство. В то время как защита и поддержка Мэйси означали для меня дружбу. Что касается Эштона, то за два года нашей супружеской жизни он редко относился ко мне хорошо. Я не осмеливалась рассматривать эти редкие моменты как романтическую любовь. В мои намерения не входило неправильно истолковывать это как любовь. Мне нравился Эштон, и именно поэтому я могла молча терпеть его холодное обращение со мной. Однако это не означало, что я могла притворяться дурочкой, которая считала его дешевую любовь настоящей. Небо становилось все темнее, и я была измотана. Тем не менее, я не могла заснуть, несмотря на то, что довольно долго лежала на кровати. Я уже привыкла спать с Мэйси. Прямо сейчас, лежа на кровати в полном одиночестве, я чувствовала, как будто в моем сердце образовалась пустота. За окном завывал ветер. Вскоре начался сильный дождь. Я взглянула на часы на стене. Был уже час ночи. Слишком расстроенная, чтобы больше лежать неподвижно, я вместо этого направилась на балкон. Поскольку я промокла под дождем в последний раз, когда была на балконе, Эштон приготовил несколько изменения на балконе. Теперь капли дождя не могли долететь до меня, только холодный ветерок. Все еще расстроенная, я вместо этого спустилась по лестнице в сад. Миссис Эриксен посадила в саду много растений. Теперь, когда шел сильный дождь, растения наклонялись в сторону под действием дождевых капель. Их вид отражал мое настроение. Я не могла не думать о том, как много общего у нас с растениями. С этой мыслью я вышла в сад и позволила дождю обрушиться на меня. Моя летняя пижама была тонкой, и через несколько секунд я промокла с головы до ног. Дождь не был холодным, но находиться под ним было приятно. Я прятала в себе печаль и присела на корточки, чтобы дать слезам тихо пролиться. Никто не мог продолжать жить, никогда не выплескивая свои эмоции, поэтому дождь был моим шансом свободно выразить свою агонию. Когда миссис Эриксен нашла меня, я была в слезах. Она с тревогой подошла ко мне с зонтиком, пытаясь затащить меня обратно в дом. Однако она была не так молода, как я; если бы я не хотел уходить, она никак не смогла бы сдвинуть меня с места. Не имея выбора, она отбросила зонтик в сторону и побежала в гостиную. Когда она вернулась, в руках у нее был плащ. Надевая его на меня, она утешала: “Летти, ты не можешь так поступить с собой. Даже если вы не думаете о себе, подумайте о ребенке внутри вас. Что мне делать, если с тобой что-нибудь случится?” Для меня ее слова затерялись в вое ветра. Все, что я хотела сделать, это присесть на корточки и заплакать, надеясь, что смогу выплакать всю свою обиду и страдание. Хотя дождь в середине лета не был холодным, я все еще была беременной женщиной. Даже если бы я была в самое лучшее для здоровья, мое тело не смогло бы принять это после того, как пробыло под дождем в течение часа. В этот момент мир закружился вокруг меня. Как раз в этот момент я услышал восхищенный голос миссис Эриксен: “Мистер Эштон, ты вернулся!” Я инстинктивно обернулась и увидела Эштона в черном костюме у двери. Затем он направился ко мне с яростным выражением в глазах. После того, как он поднял меня на руки, он вошел в дом. Мои глаза болели от продолжительного плача, и я видела, что у него было мрачное выражение лица. Затем я закрываю глаза, потому что больше не хочу его видеть. С тех пор как Эштон вернулся, миссис Эриксен больше не вмешивалась в наши дела. Закрыв дверь спальни, Эштон снял с меня одежду и отнес в ванную. Поскольку он ничего не сказал, я тоже держала рот на замке. В ванной стояла мертвая тишина. Время шло, и мое замерзающее тело наконец-то обрело немного тепла. Даже моим воспаленным глазам теперь стало лучше. Я медленно открыла их, меня приветствовал каменный взгляд Эштона и его пронзительный взгляд. Через некоторое время он произнес: ”Разве это весело - мучить себя?" Услышав это, я нахмурила брови. Чувствуя себя неловко в ванне, лежа совершенно голой на виду у него, я попыталась встать и выйти из ванной. Однако он быстро втолкнул меня обратно в ванну. “Оставайся на месте”. Я нахмурилась еще сильнее и бросила на него угрюмый взгляд. “Я хочу спать”. “Ты планируешь спать на улице?” Он снова прижал меня к воде, все еще не улыбаясь. “Почему ты пошла под дождь?” Я натянула полотенце, чтобы прикрыться, и ответила: “Я была в плохом настроении”. “В плохом настроении?” Он усмехнулся: “Если бы все пытались умереть всякий раз, когда у них плохое настроение, то улицы были бы усеяны трупами. Скарлетт, ты мучаешь себя или мучаешь меня?” Когда я подняла голову, чтобы посмотреть на него, я увидела свое отражение в его глазах. “Могу ли я вообще это сделать?” После паузы я рассмеялась: “Верно. В это время вы должны быть вместе с любовью всей вашей жизни, но вам пришлось вернуться сюда, потому что миссис Эриксен попросила вас об этом. Конечно, ты мучаешься.” Не обращая внимания на его суровый взгляд, я без особого энтузиазма извинилась: “Прости. Я гарантирую, что это больше не повторится. Становится поздно, так что будет лучше, если ты вернешься и будешь сопровождать свою любовь. Я сейчас собираюсь отдохнуть.” “Скарлетт Стоволл!” - процедил он сквозь зубы. “Тебе обязательно говорить так саркастично?”