В любви никогда не говори никогда

“Как? Он не может отпустить Ребекку и не хочет давать мне развод. Скажи мне, Мэйси, как я должна вести с ним дискуссию?” “Тогда ты разводишься с ним. Четко запишите это на бумаге и делайте четкие сокращения, когда будете разрывать с ним отношения. С этого момента никто не имеет права вмешиваться в личную жизнь друг друга”. Я хотела, но теперь это было бы уже не так просто. Отбросив полотенце в сторону, я села в кресло и вздохнула: “Я встретила Джона на вокзале, и он ушел оттуда вместе со мной. Затем я встретила Эштона на выходе с железнодорожного вокзала. Эштон теперь думает, что у меня есть что-то с Джон, поэтому он отказывается разводиться.” “Черт возьми”, - выругалась она. “Что это за гребаная удача такая?” Ты спрашиваешь меня? “Что ты собираешься теперь делать?” Схватив телефон, я пробормотала: “Я не знаю. Теперь я могу только надеяться благополучно родить ребенка”. Мой живот уже был такого размера, и я никак не могла сейчас изменить свое мнение о беременности. Джон был прав. Я была одиноким волком, которому нигде не было места. Этот ребенок был бы единственным человеком, которому я могла бы полностью доверять. У меня не было причин не рожать ребенка, так как этот ребенок был не для Эштона. Этот ребенок был моим единственным спасением. После окончания звонка Мэйси солнце село. Кто-то постучал в дверь. Я открыла дверь и обнаружила, что это миссис Эриксен. В руках у нее была миска горячего куриного супа, и она сказала мне: “Ты, должно быть, голодна. Мистер Эштон сказал мне приготовить для тебя куриный суп”. Я пообедал ближе к вечеру, и Джон заставил меня съесть большую порцию, чем я обычно так и было. Следовательно, в тот момент у меня не было аппетита к еде. Однако, глядя наулыбку миссис Эриксен, я поняла, что никак не могу ей отказать. Таким образом, я ответила: “Хорошо. Спасибо вам, миссис Эриксен.” Протянув руку, чтобы забрать у нее миску, миссис Эриксен поспешно сказала: “Не надо! Я сделаю это. Здесь слишком горячо, и я боюсь, что ты можешь ошпариться.” Поставив миску на стол и вытирая руки, она спросила: “Вы поссорились с мистером Эштоном?” Для нее было нормально слышать наш громкий спор снизу. Поэтому я кивнула и села на край стола. "да." Она вздохнула, по-видимому, раздраженно. “Вы, молодые люди, всегда такие вспыльчивые. Почему вы не можете вместо этого спокойно все обсудить? Вам обязательно было вступать в спор?” Я улыбнулась, но ничего на это не сказала. Я лучше всех знала, что произошло между нами двумя, а не Миссис Эриксен. “Летти”. Она села рядом со мной и взяла меня за руку. “Ты была с Фуллерами почти три года. Я практически сама вырастила мистера Эштона. Он вспыльчивый и тихий человек, поэтому многое сохранит в своем сердце”. Затем она вздохнула: “После того, как вы пришли к Фуллерам, мистер Фуллер подумал, что мистер Эштон откроется и станет добрее, если вы двое проведете время вместе. Однако вы двое продолжали спорить день и ночь. Поскольку вы оба женаты, почему бы вам не попытаться облегчить себе жизнь?” Я знала, что миссис Эриксен сказала это с добрыми намерениями, поэтому я похлопала ее по руке и утешила: “Миссис Эриксон, самое страшное, что кто-то может сделать, - это попытаться изменить человека. Я не буду пытаться изменить Эштона, да и не могу, в любом случае. Это моя судьба. Отныне я буду стараться изо всех сил воздерживаться от споров с ним. Не волнуйся.” С покрасневшими глазами она мягко покачала головой. “Ты молода, и ты должна помнить, что нужно ценить те дни, когда вы двое были вместе. В противном случае, когда вы состаритесь и оглянетесь на свои воспоминания, вы поймете, что слишком легко отпустили этого человека — что вы отпустили свою любовь на полпути. Когда ты достигнешь сумеречных лет, ты поймешь, что твоя жизнь полна сожалений. Сожалеть - это нормально, но если это все, что у вас есть, вы будете чувствовать себя ужасно из-за своего поспешного решения”. Я кивнула, не зная, что ей сказать. Теперь, когда я подумала об этом, стена между Эштоном и мной не казалась большой. Это была маленькая стена, воздвигнутая множеством незначительных вопросов. И все же, когда все эти тривиальные вопросы свалились воедино, для меня было невозможно не взорваться от гнева. Я не могла четко перечислить все, что меня беспокоило, потому что обиды в моем сердце давно слились в одну. “Спасибо вам, миссис Эриксен”. Я знала, что она хотела, чтобы мы жили лучшей жизнью, чем эта. Однако она, казалось, почувствовала, что я не собираюсь прислушиваться к ее словам, поэтому она вздохнула: “Ты просто слишком упряма.” У меня вырвался смешок, и я кивнула. “Ты права”. Чувствуя себя беспомощной, она сделала паузу на секунду, прежде чем продолжить: “Летти, не думай, что тебе нет места в сердце мистера Эштона. Прошлой ночью он несколько раз спрашивал, где ты была после того, как он вернулся домой. Ты сменила номер своего телефона, и он подумал, что ты ушла навсегда. Он был так встревожен, что сделал все, что мог, чтобы выяснить, где ты находишься. Когда он узнал, что ты в Кью-Сити, он чуть не бросился тебя искать. Вы знаете, что он только что вышел из больницы и еще не полностью восстановился; предполагается, что он отдыхает. Доктор Крэст боялся что с ним что-то может случиться, если он пойдет искать тебя, поэтому он остановил его. Вот почему он уехал сегодня рано утром, чтобы забрать тебя.” Через она снова вздохнула. “Я вижу, что мистер Эштон очень заботится о тебе, и ты явно тоже заботишься о нем. Почему вы оба не можете просто мирно оставаться рядом друг с другом?” “Миссис Эриксон, ты была в середине приготовления?” Я прервала ее. Она тут же остановилась и вдохнула воздух. Затем она вскочила на ноги. “О нет! Я готовила рагу для мистера Эштона!”