Слушатель

            Не сказать, что Эндрю был в диком восторге от места, в которое его направили Кевин с Аароном, но заведение и не было его первоначальной целью. Его первоначальной целью были два парня, расположившиеся за столиком у панорамного окна с видом на оживлённую улицу.             Мэттью Бойд и Нил Джостен.             Теперь-то он знал, как его зовут. В руке Эндрю до сих пор сжимал телефон вместе с проводными наушниками.             Аарон записал ему эфир в тот день, когда Эндрю потерял телефон и был вынужден отправиться за новым. Он записал ему радиоэфир, в котором полюбившийся ему ведущий пересказал события вечера, подозрительно схожие с вечером, когда Эндрю столкнулся с тем рыжим парнем на крыльце бара и, чёрт возьми, назвал его симпатичным.             И даже не допустил ни единой мысли, что у рыжего парня не только симпатичное лицо, но и слишком уж знакомый голос. Просто не искажённый записью.             Ладони немного гудели и стали влажными, на лбу выступила лёгкая испарина; Эндрю почувствовал, как его обдуло прохладой кондиционера, и понял, что зачем-то спешил, шёл быстро, будто боялся, что если не успеет прийти вовремя, то больше никогда не увидит проклятого Джостена.             Проклятый Джостен сидел напротив Мэтта с всё тем же невыразительным лицом, потягивал напиток из белой чашки и облизывал губы, что-то читая в телефоне. Мэтт тем временем оглядывался по сторонам, будто выискивал кого-то среди посетителей, либо персонала и грустно вздыхал. Впрочем, Эндрю не хотелось знать, что могло служить причиной грусти этого здоровяка.             Эндрю сделал вдох-выдох, взъерошил волосы и направился в противоположную сторону, к свободному столику. Неторопливо присел, положил телефон с наушниками рядом с собой, и почти в ту же секунду ему принесли меню со стандартным выбором напитков и безумно скучными десертами, ценник на которые почему-то был неоправданно завышен.             Он заказал себе американо с ореховым сиропом и двумя кусочками льда навынос, ткнул пальцем в какое-то пирожное, сразу расплатился и откинулся на мягкую спинку стула в ожидании. Милая девушка-официантка забрала меню, улыбнулась, сказала, что ориентировочно через шесть-семь минут всё будет готово, и удалилась к стойке.             Эндрю не знал, что ему делать. Было бы странно прямо сходу направиться к Джостену, сказать, что он всё про него знает и что, вообще-то, ты мне нравишься, придурок, твой голос делает со мной что-то нереальное, я подсел и теперь не могу нормально спать.             И не потому что ты мне нравишься, а потому что я буквально страдаю от бессонницы, но твои радиоэфиры делают мою жизнь немного лучше, так что давай сходим куда-нибудь.             Не слишком ли мелодрамно? Или глупо? Или, может, Эндрю просто выпьет свой сраный кофе, съест сраное пирожное, напишет сраному Аарону пару ласковых и пойдёт домой?             Он ведь ещё тогда всё решил для себя: он во что бы то ни стало должен отыскать ведущего, познакомиться с ним и, в качестве благодарности, пригласить куда-нибудь. Только вот в чём заключалась забавность ситуации: он давно знал этого ведущего, однажды забрал последнюю пачку сигарет прямо у него из-под носа, натравил его на собственного брата-близнеца, а потом неумело сделал комплимент возле бара, потому что пиво развязало ему язык.             Эндрю автоматически пропускал первые два пункта с поиском и знакомством.             С него — приглашение в какое-нибудь крутое заведение (но не наподобие тамблеровского ужаса, в котором они оба сейчас находились), с Джостена — согласие либо отказ. Правда, последнее бы не вызвало дикого восторга — оно бы вообще ничего не вызвало. Это так, иллюзия выбора, Эндрю был настроен исключительно на первое.             Когда ему принесли американо, Эндрю снял крышку со стаканчика, и ему в нос ударил пряный ореховый запах. Он взял одну из деревянных палочек рядом с зубочистками, размешал сироп вместе со стремительно таящими кубиками льда и сделал пару глотков.             Кофе был неплохим, а времени оставалось всё меньше и меньше, и вряд ли Нил Джостен задержится здесь ещё хотя бы на полчаса, просто потому что в его выражении лица читалось лишь искреннее желание свалить отсюда поскорее.             Впрочем, Эндрю целиком и полностью разделял его желание, особенно после того, когда из колонок приглушённо заиграла песня Арианы Гранде. Если бы Кевин увидел его искривлённые в этот момент губы, то сразу же обвинил бы в отсутствии вкуса и самолично выгнал из заведения.             Когда американо приближался к середине стакана, Эндрю заметил, что Джостен действительно начал собираться, и едва подавил в себе порыв вскочить с места и тем самым привлечь внимание не только Джостена, но и всех посетителей. Пришлось аккуратно закрыть кофе крышкой, неспеша подняться с места, напрочь проигнорировать так и не тронутое пирожное и двинуться следом.             Что-то ему это напоминало.             Джостен сначала его не заметил, но они снова — трижды ха-ха — столкнулись на выходе.             Эндрю мог бы пошутить, но вместо этого сделал невозмутимое лицо и громко отхлебнул кофе.             И только ему одному было известно, что, на самом деле, его мозг был грёбаным браузером с двадцатью пятью открытыми вкладками, семь из которых не реагировали, а ещё откуда-то фоном играла музыка, но внешне он был абсолютно незаинтересован в происходящем и действительно просто вышел в одно и то же время с парнем, на которого совсем не ловил никакого — упаси боже — краша.             — Ты меня преследуешь, что ли? — рыжий со стабильным равнодушием посмотрел на него. Тоже принял правила так называемой игры.             — Нет, но я знаю, где ты работаешь, и слушаю почти всё, что ты выпускаешь, — Эндрю был на грани того, чтобы вылить себе остатки кофе на голову. — Когда ты начнёшь сохранять выпуски? Не вручную же записывать из раза в раз.             Джостен дёрнулся, как от удара, но внешне сохранял спокойствие, только расширенные зрачки выдавали в нём лёгкую тревогу. Оно и неудивительно: слишком много столкновений на один квадратный километр в течение недели, а тут ещё и такая откровенная информация.             — Я не удивлюсь, если у тебя нет друзей, грёбаный ты сталкер.             — Как раз они догнали до меня, что чувак из универа и чувак с радио — один и тот же человек, — Эндрю рассмеялся, когда маска равнодушия на лице Джостена окончательно треснула.             — И что теперь? — в этом вопросе было столько обречённости, что можно было собирать, упаковывать и бесплатно раздавать прохожим. На целый штат бы хватило — и то, с запасом.             Эндрю всё-таки воздержался от того, чтобы вылить остатки кофе себе на голову.             Вместо этого он их допил и выбросил пустой стаканчик в урну, пружинисто перекатился с пяток на носок и убрал руки в карманы штанов. На улице было слишком хорошо, чтобы так просто завершать в кои-то веки начавшийся диалог и разбегаться по домам — за зубрёжку, сериалы или ещё бог знает что.             — А теперь, Нил Джостен, — парня повторно дёрнуло, стоило ему услышать собственное имя. — Я представлюсь тебе и приглашу тебя куда-нибудь. Думаю, мы найдём, о чём поговорить.