Искусство защиты от темных искусств

Церемония распределения закончилась и Дейдара с интересом присматривался к сидящим за столами молодым юношам и девушкам. Местные учителя называли их детьми, но с парой девиц со старших курсов Тсукури даже не отказался бы переспать… В своем прошлом теле, разумеется, и если бы они не были его ученицами. Любые романтические отношения между учителем и учеником хоть и не запрещались напрямую, но очень серьезно осуждались и порицались. А если так уж совсем всерьез подходить к этому вопросу — по Кодексу Шиноби любые романтические отношения в принципе были под запретом, так как были запрещены чувства и эмоции. Ведь возлюбленного или возлюбленную могут взять в плен и вынудить совершить предательство… Или даже убить… А что может сотворить достаточно сильный шиноби, если убьют его любимого человека, Дейдара примерно представлял. Например, то же самое, что совершил он. Но он использовал свою технику С0, чтобы показать проклятому Учихе и всему миру заодно, что есть настоящее Искусство! Это было… совсем другое! «В общем, к чему это я, мм?» — спросил сам у себя Дейдара. — «А! К тому, что какие они к демонам дети?! Уже полноценные генины, а некоторые могли бы быть и чунинами, если бы постарались, мм!». Все-таки чуять чакру могли почти все джонины А-класса, а он не без причин занимал почетное место в S-ранге, так что примерные силы студентов он уже прикинул. Зал искрился чакрой («Тут это называется магией, привыкай, Дейдара, мм!») и сбивал с толку даже такого профана в области сенсорики, как Тсукури. Настоящий сенсор тут бы точно словил временную чакро-слепоту. Как если долго смотреть на костер, а потом взглянуть в темноту леса, увидишь лишь непроглядный мрак. Тряхнув челкой, Дейдара переключил внимание с учеников на преподавательский стол. По прибытии его встретил маленький домовой эльф — в памяти Локхарта были эти крошечные, но дьявольски опасные, если бы не сдерживающие клятвы, существа. Эльф проводил преподавателя в замок (просто предложил с поклоном взяться за его руку, а потом какой-то особой пространственной техникой перенес сразу в зал!) и указал его место за столом. Так что до начала ужина с другими учителями Тсукури познакомиться не успел, довольствуясь лишь воспоминаниями Локхарта. Директор кратенько сообщил, что третий коридор снова доступен для посещений, а в Запретный лес ходить не стоит («Обязательно посетить, мм! Завтра же!»), напомнил о списке запрещенных предметов («Взрывающиеся карты?! ХОЧУ-ХОЧУ-ХОЧУ!!!») и представил нового преподавателя. — Прошу любить и жаловать! В этом году Защиту от темных Искусств, — Дейдара существенно дернулся, услышав свое любимое слово, — будет преподавать Гилдерой Локхарт, известный всем нам, как бесстрашный борец с тьмой! Дейдара привстал со стула, кивнул куда-то в середину зала и вернул пятую точку обратно на мягкую сидушку. Дамблдор плеснул в ладоши и в тарелках магическим образом возникли горы еды. Не просто горы — настоящие завалы. Рот подрывника мгновенно наполнился слюной. Несколько секунд в нем боролись привычная для опытного нукенина паранойя (Сасори-доно порой чисто для развлечения подливал напарнику в еду то слабительное, то парализующее, из-за чего Тсукури чаще всего приходилось есть подальше от кукольника, а в походах ограничиваться пищевыми пилюлями) и голод. Победило второе — вкупе с аргументом, что «после ядов Сасори-доно я отраву распознать сумею, мм!» и «Да кому сдался этот напыщенный писака, чтобы на первом же пиру его травить, мм?!». И Дейдара набросился на еду, как голодный тигр, дав себе обещание, что завтра он встанет в шесть, нет, даже в пять утра и начнёт тренироваться так, как никогда не тренировался. То есть в стиле бешеных Зелёных Зверей Конохи — впечатлений от встречи с этими психопатами Кисаме получил столько, что все Акацуки знали: увидишь коноховца в зелёном трико — не убивай. Покалечить можно, и даже желательно, но не убивай. Это добыча Кисаме. Учиха, немного знакомый с Майто по своей жизни в деревне, после пламенной речи напарника со скучающим видом пояснил, что Зелёные Звери занимаются исключительно тайдзюцу. Нормальная для них тренировка — пять тысяч приседаний, по тысяче ударов ногами и руками по деревянному манекену, две тысячи отжиманий и кросс на руках длиной десять километров. В тот момент Дейдара подумал: «Вот идиоты!» — но сейчас дал себе обещание, что будет заниматься именно по такому графику. Иначе дряблое и медленное тело может в самый неподходящий момент подвести. Пока подрывник лакомился тем и этим, к столу быстро приблизился мужчина в тёмной мантии. Профессор Снейп, если верить воспоминаниям Локхарта, про него было меньше всего информации, а ещё он был зельеваром. Что сразу поставило его в графу: «Подозрительный и опасный». Снейп что-то прошептал на ухо тощей, как вобла и такой же «жизнерадостной» тётке, которую Локхарт опознал, как профессора МакГонагалл. Дейдара без проблем услышал это змеиное шипение: «Эти… ученики (на этом месте судя по интонации и перекошенному лицу зельевара должно было стоять какое-то сильно непечатное выражение, но он держал себя в руках) прибыли в школу на летающем автомобиле! Разберись немедленно!» — и тут же заинтересовался личностью провинившихся, но вида не подал. Минерва изменилась в лице, извинилась и ушла из-за стола вместе с директором. Вернулись они — за исключением чернильного пятна на ножках, которое тут называли зельеваром — лишь к десерту, и тему провинившихся студентов больше не поднимали. А жаль, Тсукури было интересно. Но сладости… Какие тут были сладости… Дейдара любил данго, но то, что было на столе… Мороженое, пирожные, фрукты, печенье, шоколад… Дейдара ненадолго пропал для мира. — Профессор Локхарт, вам не будет плохо? — Участливо спросила у него полная женщина с аккуратной шапочкой кудрявых седых волос на голове явно лет за пятьдесят. Внешность у неё была самая располагающая, но неприятные ассоциации с бабкой Чиë, умудрившейся прикончить его напарника, заставили Дейдару слегка напрячься. Самую малость. По крайней мере достаточно, чтобы перестать пытаться попробовать абсолютно все поданные лакомства и отложить десертную вилочку (тело было привычно есть ножом и вилкой — и хотя Дейдара предпочёл бы палочки, но проблем с чуждой кухонной утварью не возникло). — Нет, профессор Стебль, мне будет хорошо, мм! Женщина захихикала его немудреной шутке, но глаза у неё остались настороженными и внимательными. Дейдара понял, что не ошибся в своих выводах и сделал себе заметку — придумать легенду, в которой бы объяснялось его изменение характера. Вести себя, как напыщенный дурак Дейдара не собирался. Ему тут ещё жить! Ну кто возьмёт на работу наёмника, который шляется повсюду в лазурном плаще?! Эту тряпку, ходившую у Локхарта в любимых предметах одежды и потому уже доставленную в замок, Дейдара порешил завтра же вывесить вместо флага на какой-нибудь из башен Хогвартса. Просто так, из хулиганства. Наемник должен быть незаметен и аккуратен. — Последняя ваша книга вышла год назад, дорогой мой Локхарт… — Обратился к подрывнику и директор, который вызывал еще больше опасений. — Когда порадуете общество новой частью ваших приключений? — О, я готовлю одно потрясающее произведение искусства, которое взорвёт общество, мм, — ни единым словом не соврал подрывник, деликатно не уточняя, что под произведением искусства он понимает бомбу, и взорвёт — тут совершенно не иносказательное выражение. — Вы почти год отсутствовали, а потом снова появились и сами предложили свою кандидатуру на роль преподавателя защиты от тёмных искусств, — задумчиво отметила местный ирьенин — мадам Помфри. Дейдара выгадал пару секунд, откусывая пирожное. Последний год Локхарт провёл в барах, преимущественно в маленьких, забытых самим Рикудо деревушках, где он отчаянно искал новый «подвиг» для своей книги, который поднимет выдыхающегося писателя в тираж. Популярность Локхарта неумолимо снижалась, качество произведений тоже. Фанатеющие домохозяйки приносили стабильный заработок, но Гилдерою хотелось Всемирной славы героя, а не того, что происходило в его жизни. Впрочем, это было и к лучшему. Для Дейдары, разумеется. — Я провёл это время в монастыре в Японии, осваивая восточную магию, и преисполнился настолько, что пожелал поделиться своими знаниями с теми, кто пожелает пойти по моим стопам, мм! — Выдал Дейдара, снова практически ни в чем не соврав. Он действительно провёл последний год (и предыдущие восемнадцать) в Японии — так в этом мире называли объединившиеся страны Огня, Ветра, Земли, Молнии. Иначе откуда бы такое сходство языков и письменности — ведь Тсукури легко прочитал имя своего меча, написанное японскими кандзи. Про монастырь — тоже правда, логово Дейдары до вступления в Акацуки было в заброшенном монастыре. А поделиться знаниями с теми, кто оценит красоту и мимолетную прелесть взрыва Тсукури был готов хоть сейчас! Директор похмыкал загадочно и вернулся к своей чашечке чая. Дейдара же усилием воли отодвинул тарелку. Локхарт был хорош в заклинании, стирающем память, значит, теоретически, тут могли быть и другие маги, использующие гендзюцу и способные распознать ложь. Лучше быть осторожнее и не врать без крайней необходимости. Просто Дейдару очень заинтересовали взрывающиеся карты. Вдруг тут есть и ещё что-нибудь, что можно взорвать? Если бы на руках Тсукури были бы рты — они бы жадно облизнулись в предвкушении. Но ртов не было, поэтому подрывник лишь ухмылялся, направляясь к своей спальне следом за домовиком, приставленным к профессорам.