Искусство защиты от темных искусств

В кабинете Дамблдора. — Итак… Что вы узнали? — Хммм… — Мужчина выкладывает на стол директора подвижный колдо-снимок. На нем Локхарт сидит в какой-то забегаловке рядом с каким-то явным азиатом. — Вы были правы, господин директор. Никакой Японией тут и не пахнет. — Излагайте. — Локхарт весь этот год болтался по всей Британии в поисках приключений… Но по большей части — в поисках выпивки. И вот, в одном из баров, которые он посетил, я услышал прелюбопытную историю и даже смог выкупить этот снимок — у фанатки, которая там же сделала это фото. Директор с интересом изучает фото, а его осведомитель продолжает размеренным голосом. — Итак, четыре месяца назад, летом, в небольшом заведении — в «Веселом Леснике», в Хосе, если интересно — Локхарт знакомится с японцем, Утихой Ичачи. Этот спившийся и изгнанный из японской школы волшебства японец уже больше двух лет живет в Англии, работая дворником в той же забегаловке. Работает даже не за деньги, а за выпивку и еду. За кружечкой Локхарт и Ичачи начинают разговаривать и Ичачи рассказывает ему о своем обучении в японском монастыре и о японских монстрах. Локхарт записывает, решив, что это станет основой для его следующей книги. Дальше — все по классике. — По классике? — Локхарт никогда не совершал своих подвигов. Находил местечковых героев, оглушал их, чистил им память с помощью Обливэйта, и описывал их подвиги от первого лица, — спокойно сообщает информатор. — Неприятная история… — Именно. Но в этот раз все пошло не по плану. Локхарт был пьян, Ичачи тоже — в итоге между ними возникла дуэль, из-за которой оба получили магически-психологические травмы. — Такое вообще возможно? — Оказалось, что да. Их личности смешались. Так что, может быть, в какой-то мере и можно считать, что Локхарт посещал Японию. Правда, делал это не он сам, а та часть его личности, которая прежде принадлежала Утихе. Дамблдор понимающе кивает и откидывается на спинку кресла. Этот ответ его вполне устраивает. — Так как вы с ним поступите? — Помолчав пару секунд, спрашивает информатор. Директор пожимает плечами. — У нас нет законных доказательств мошенничества Локхарта. А преподает он хорошо. Так что пусть все идет, как идет.

***

В подземелье Хогвартса. Снейп видел и чувствовал, что что-то изменилось в старом, добром Хогвартсе. Хотелось бы ему сказать, что подростки совсем обнаглели. Но это было только половиной правды. Они стали серьезней, собранней. Они действительно пытались постичь искусство Магии, в том числе и искусство Зельеварения. Даже Поттер, который весь первый курс очень громко мечтал, чтобы профессор наконец, отстал от него со своими придирками, теперь вполне серьезно учил рецепты и варил! Добросовестно, самостоятельно варил эликсиры и зелья. А Невилл… Ох, эта Головная Боль профессора зельеварения, этот антиталант… После пары дополнительных занятий… Локхарт лишь каким-то чудом (или это было чутье? Но откуда у этого напыщенного япониста такое чутье, которое появляется лишь у опытных вояк?!) избежал шестнадцати порций слабительного в самых разных блюдах за профессорским столом за то, что подсунул Снейпу этакого ученичка… Но ведь Невиллу эти дополнительные занятия пошли впрок! Он перестал трусить и со страху кидать в котел все, что увидит. Плоды его усилий стали похожи на зелья. Пожалуй, в работе учителем появился какой-то… смысл! Но эти проклятые растяжки по всем лестницам и коридорам, натыканные безумным Гилдероем… Даже бывший Пожиратель пару раз попадался! А впрочем — ничего так тренировка. Мало ли как жизнь повернется…

***

В больничном крыле. Помфри устало варила тридцатую порцию Заживляющего бальзама. Оторванные после взрывов пальцы и уши надо было чем-то обрабатывать, чтобы они отрастали заново. Хорошо, что у юных волшебников такая сильная регенерация!

***

В Малфой-мэноре. Люциус читал письма наследника со смешанным чувством ужаса и удовлетворения. С одной стороны, возросшие, несомненно возросшие навыки и позитивный настрой подростка радовали. С другой — методы тренировки были… Специфическими. Конечно, Люциусу было приятно узнать, что Драко увлекся творчеством и получить в качестве подарка глиняную фигурку павлина, в которую наследник вложил часть своей Магии. Теперь эта незаурядное произведение искусства работало лучше, чем высококлассный вредноскоп, предупреждая хозяев Малфой-мэнора о любой опасности пронзительным криком, к тому же указывая в ту сторону, откуда исходит опасность. С другой — было бы приятнее, если бы этот подарок не сопровождался восторженным описанием того, как их Сенсей (так и было написано — сенсей! Не учитель, не наставник, не профессор!) контролирует и взрывает подобные глиняные фигурки одним усилием воли! А это великолепное описание того, как Драко чуть не подорвался на растяжке, но в последний момент «как прыгнул, как увернулся! Локхарт-сенсей это даже видел и прибавил мне балл за внимательность и хорошую реакцию!». Чувства были смешанные — но даже старый друг Северус неохотно признавал, что в Хогвартсе стало жить гораздо интереснее. Но сам Люциус при этом все время вспоминал любимое проклятье Долохова — «чтоб тебе в интересные времена жить!».

***

В девчачьей спальне Гриффиндора. Том Реддл, запертый в дневнике, сожалел только о том, что вселенный в дневник дух не может повеситься. Подумать только, когда-то он думал, что самое страшное, что может случиться — это смерть под немецкими бомбами! Но нет! Лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Такой, как бесконечный поток сиропных восторгов маленькой гриффиндорочки в адрес «ну просто ми-ми-ми, вау, какого замечательного» профессора Локхарта. И ведь этому приходилось поддакивать! Ведь нужно было украсть душу рыжей дурехи, и занять ее место… Но как же было обидно! Когда-то Том сам хотел стать профессором, чтобы им тоже так восхищались…

***

Дейдара был собой доволен. Он знал, что он гений. Как он изящно обманул Дамблдора! Отловил сову, с помощью которой директор общался со своим информатором, сделал с помощью пары теневых клонов и хенге под Учиху «компрометирующий снимок». А потом заявился в Хогвартс под хенге того информатора и изложил… Почти правду. Дейдара отлично знал, что люди охотно верят, если им рассказать про того, к кому они относятся с подозрением какую-нибудь примитивную гадость. Главное: директор принял правильное решение — оставить Дейдару-Локхарта на его прежней должности. И даже не пришлось прибегать к взрывчатке и внушению! Ведь оказывается, что Дейдара не просто гений, он еще и гениальный учитель! Детишки впитывали новые знания (и убеждение что «Искусство — это взрыв!») прямо как глина чакру. У наиболее способных уже неплохо получались простые сигналки из глины. Дейдара сначала сомневался, стоит ли учить детишек чему-то большему, чем просто академические дзюцу вроде хенге и хождения по стенам. Но потом подумал — его родная деревня осталась где-то в другом мире. Но может быть, он сможет создать — сам — свою новую деревню? Сосарикаге — звучит неплохо!