На краю желания

      Квартира находилась в новом современном доме в центре города. Они вошли в подъезд и направились к лифту. — Ты вроде жила раньше в районе метро "Парк Победы" или "Московская".       Понизив голос, Арина повернулась к ней: — Переехала около года, — ответила она, заходя в лифт и нажимая кнопку.       Пока Арина доставала ключи и возилась с замком, Вероника начала сомневаться в правильности своих действий. Что она творит? Куда её опять несёт?       Открыв дверь в свою квартиру, Арина включила свет и пропустила гостью внутрь. Заходя, Вероника почувствовала приятное домашнее тепло, после того как немного замерзла на улице. Она сняла обувь, плащ и прошла в гостиную. Комната была просторной и светлой под иллюминацией ламп навесного потолка. Стены, диван, занавески — всё было различных оттенков кофе с молоком. И только панно на стенах — в основном акварели — вносили разнообразие в цветовую гамму гостиной. Вероника остановила взгляд на стилизованном рисунке небоскрёба. Она узнала его. Это был первый небоскрёб Санкт-Петербурга — Лахта Центр.       Кремовый диван и стеклянный столик украшали середину зала. На паркетном полу в центре гостиной лежал белый круглый ковер с большим ворсом. Возле высокого окна, украшенного матовой тюлью и плотными занавесками, стояли два больших горшка с экзотическими комнатными растениями. — Уютно, — протянула Вероника, осматриваясь в квартире. — Спасибо.       Арина подошла к дивану, скинула с плеча сумку, стянула кардиган. — Располагайся, а я пока приготовлю нам горячий шоколад, — предупредила она, удаляясь на кухню, оставляя гостью одну, чтобы та могла спокойно осмотреться. — Но если хочешь, то, конечно, можешь составить мне компанию на кухне. — Подожду здесь, если ты не против.       Вероника подошла к подвесной полке, которая являлась частью интерьерной конструкции, и присмотрелась к одной из фотографий. На ней Арина стояла рядом с Инессой, обняв сестру за плечо. Они выглядели очень юными. «Как же они похожи», — подумала про себя Вероника, продолжив маленькое исследование личного пространства женщины, вызывающей в ней столько бурных чувств. Из гостиной виднелась спальня, дверь туда оказалась приоткрытой. Там было темно, однако Веронике удалось разглядеть широкую кровать, встроенный светлый гардероб, изящное кресло и часть невысокой тумбочки. Через открытые шторы в спальню просачивался тусклый свет с улицы, и удалось разглядеть приятный фисташковый оттенок стен.       Вероника почти решилась заглянуть чуть дальше, но в следующий момент Арина вошла в гостиную с двумя чашками горячего шоколада. Смутившись от неожиданного появления хозяйки квартиры, Вероника быстро повернулась, так, словно её поймали за чем-то неприличным. — Вы очень похожи с сестрой, — выпалила она несколько лихорадочно и показала на фотографию. — Насколько я помню, ты говорила, что она разъезжает по отдалённым уголкам планеты, изучает тех, кто лишен благ цивилизации.       Арина поставила поднос на невысокий журнальный столик и посмотрела на фотографию. Взгляд наполнился грустью. — Раньше ездила, да, — голос как-то резко приобрел несвойственную ей уязвимость. — Теперь Инесса только пишет об этих людях, без экстремальных выездов. — Почему она перестала снимать свои путешествия? — уточнила Вероника, наблюдая, как меняется выражение красивого лица, становясь мрачным. — Из соображений безопасности?       Арина нахмурилась, отведя взгляд. — Вряд ли в словарном запасе моей сестры найдётся такое слово, как «безопасность».       Поначалу Вероника удивлённо вскинула бровь, но выражение изумления на её лице сменилось неподдельным беспокойством. — В одной из таких поездок с моей сестрой произошёл несчастный случай. Она получила тяжёлые травмы, — Арина замолчала ненадолго, — прежде чем встать на ноги, ей пришлось перенести несколько сложных операций. К сожалению, врачам не удалось всё исправить. Повреждения были слишком серьёзными, чего только стоил один перелом бедра. — О, мне очень жаль, — Вероника до боли прикусила губу. — А как она сама, я имею в виду, морально пережила эту травму? — Без депрессии и минут отчаяния тут не обошлось. Не стану скрывать, это был сложный период. Дело в том, что когда Инесса замыкается в себе, достучаться до неё практически невозможно никому. Впрочем, с тех пор как она стала писать, ей гораздо лучше, — Арина покачала головой, размышляя о младшей сестре. — Старается смириться со своим физическим дефектом и жить дальше.       Вероника взяла предложенную кружку с горячим напитком и, вдохнув запах шоколада и корицы, сделала маленький глоток.       Она снова взглянула на фотографию двух сестёр и с неподдельным интересом полюбопытствовала: — Какая у вас разница в возрасте? — Инесса младше меня на три года, — ответила Арина и тоже отпила из кружки.       Вероника присела рядом на мягкий диван и, не упуская возможности, продолжила маленький допрос. — На самом деле я читала её несколько статей. Глубоко, порой остро. Её мини рассказы трогают, практически задевают за живое, — Вероника окинула молодую женщину внимательным взглядом, стараясь заглянуть в глаза. — Как ваши родители относились к её опасному увлечению? Моя мама с ума бы сошла, несмотря на её легкомыслие и свободолюбие.       С тоской на лице Арина опустила глаза, и Вероника поняла, что снова коснулась болезненной темы. — Извини, я, наверное, задаю слишком личные вопросы. — Да нет, — она привычным движением заправила за ухо прядь волос. — Здесь нет никакого секрета. Наши родители погибли в автокатастрофе, когда мне исполнилось шестнадцать лет.       Вероника с задумчивым видом погладила пальцем свою чашку, осмысливая трагедию, и совершенно не знала, что сказать. — Сочувствую. Должно быть, случившееся стало для вас огромным потрясением. Остаться одним в таком возрасте, даже не представляю, каково это, — Вероника вяло подняла руку и уронила её обратно на колени. — Вы были несовершеннолетние. Кто за вами присматривал?       Она заметила, как старая боль отразилась в ясных глазах. Словно увидела перед собой шестнадцатилетнюю девочку-подростка, уязвимую и одинокую. — Мы рано стали жить самостоятельно. Опеку над нами взяла папина сестра. Она хотела, чтобы мы переехали к ней в трёхкомнатную квартиру. Инесса наотрез отказалась переезжать. К тому же у тёти своя семья, двое детей. Да и мне не хотелось покидать нашу квартиру. И так как тётя жила от нас в паре автобусных остановок, мы договорились, что она будет нас проверять и заботиться по большей части дистанционно. В первый год, надо отдать ей должное, она приезжала к нам каждый день, а на выходные забирала нас к себе. — Вы хорошо общаетесь с двоюродными братьями или сёстрами? — Не особо. Брат живёт за границей, сестра уехала в другой город. Мы так и не нашли с ними общих точек соприкосновения. Инесса никогда с ними не ладила, а я старалась просто как-то лавировать в сложившихся обстоятельствах.       Арина откинулась на мягкую спинку дивана и посмотрела на их совместную фотографию, совсем не рассчитывая, что разговор с Вероникой приведёт к столь сокровенным воспоминаниям, которые она прятала ото всех. Она редко делилась чувствами и рассказами о том непростом периоде. Инесса оставалась единственным человеком, с кем она вспоминала и заново проживала боль от потери близких людей. Обычно ей удавалось обходить стороной тему родителей и родственников. А если приходилось отвечать, то говорила поверхностно, увиливая, не вдаваясь в подробности. — Мне Инесса, напротив, показалась покладистой, может, немного взбалмошной, но очень дружелюбной и весёлой. — Прилагательные, которыми ты охарактеризовала мою сестру, имеют место быть сегодня. В четырнадцать-пятнадцать лет, поверь мне, Инесса не была такой уж дружелюбной и покладистой. В переходном возрасте она была довольно-таки агрессивным подростком, обиженным на несправедливый мир, и иногда создавала немалые проблемы, вплоть до разных переделок в неспокойных закоулках. Своего рода, она таким образом выплескивала негодование и злость. Однажды меня дёрнуло подарить ей на пятнадцатилетие видеокамеру, тогда ещё не было многофункциональных телефонов. И понеслось… Она стала снимать на камеру истории людей. Бомжи и обделённые люди вызывали у неё особый интерес, и этим часто навлекала на себя очередные проблемы, — Арина отпила шоколад, обхватив кружку обеими руками. — Безумные были времена…       Она повернулась к Веронике. — А ты одна в семье?       Вероника, похоже, удивилась неожиданной откровенности. Затем она, наконец, собралась с мыслями. — Одна. Возможно, оно и к лучшему, — в голосе прозвучала ирония, которую она скрасила смешком. — Почему к лучшему? — Моя мать слишком любит мужское внимание. Меняет любовников по сей день. Можешь в это поверить? На губах Арины застыла мерцающая улыбка. Она подняла брови и легонько коснулась её руки. — А тебе, полагаю, это не нравится? Вероника покачала головой. — Ну… Как сказать… — она снова выпустила незатейливый смешок. — Знаешь, сколько её ухажёров прошло через мои детские глаза. Кто-то из них даже пытался примерить на себя роль моего отца. Стоило мне привыкнуть к одному, как у моей матери появлялся другой ухажёр. — А твой родной отец? — До шести лет он навещал меня по выходным, пока у него не появилась новая семья. Потом папа переехал на Дальний Восток, и мы совсем утратили близкую связь. Общаемся крайне редко.       Они опять замолчали. Горячий шоколад был допит. Стрелки часов подбегали к трем утра. Сердце Вероники охватило сожаление и непреодолимая грусть. — Спасибо за шоколад, — она поставила кружку на серебряный поднос. — Мне, наверное, пора.       Не говоря ни слова, Арина выключила яркое освещение в гостиной, сменив его на приглушенный свет боковых ламп. Так же молча подошла к стереосистеме, взяла пульт и тихо включила лаунж радио. — Знаю, ты не хочешь ворошить прошлое, — задумчиво произнесла Арина, — а я не могу отпустить тебя, не прояснив ту историю в Венеции.       Вероника попыталась что-то возразить, как Арина тут же смело коснулась пальцем её губ, заставляя замолчать. — О том несчастном случае с моей сестрой я узнала именно в ту ночь в Венеции. Как только мне сообщили, я вылетела ближайшим рейсом в Колумбию, где находилась Инесса. Известие об аварии меня сильно напугало. Я так расстроилась, что не могла думать ни о ком и ни о чём, только о своей сестре. — Она смотрела прямо во взволнованные тёмно-зелёные глаза напротив. — Я не планировала расставаться с тобой, Вероника, таким образом. То есть, в принципе, не планировала. Мне жаль, что всё вышло так скомкано.       От откровенного изумления Вероника застыла, приоткрыв рот. — После того как ты бросила меня одну на станции и не объявилась на следующий день, я посчитала, ты не хочешь иметь со мной ничего общего. Ведь Хитина выставила меня в худшем свете. — Я ушла, потому что разозлилась из-за того, что ты не была со мной полностью честной. Вероника, всё, что касается Хитиной — это отдельная страница моей жизни, притом не самая привлекательная. Мне нужно было время, чтобы остыть и не наговорить тебе обидных слов, — Арина вяло всплеснула руками, отступив на шаг назад. — Поэтому я разыскивала тебя, но ты как сквозь землю провалилась. Когда я увидела тебя в своём офисе, на мгновение я решила, что сошла с ума. Твоё появление казалось абсолютно нереальным, чем-то неправдоподобным.       Глядя в пол, Вероника обняла себя за предплечья. А как она сама-то удивилась, когда узнала, кто её заказчик… — Ты общаешься с ней? — голос прозвучал как-то неуверенно, глухо. — С Хитиной? — Да, с ней.       Арина присела на краешек дивана. — Спустя три месяца после нашей встречи в Венеции Раиса умерла от лейкемии.       Вероника, неподвижным взглядом смотревшая в тёмный угол комнаты, куда почти не проникал свет ламп, наконец обернулась и посмотрела прямо в её мрачное лицо. — О, прости. Я не знала.       Арина усмехнулась проклятой иронии. — Знаешь, сколько раз мне хотелось собственными руками придушить Раису за преследования. Временами она была редкостной стервой. А когда я узнала, что она больна раком, моё отношение изменилось к ней в одно мгновение. Когда люди уходят навсегда, это всегда страшно.       Вероника внимательно слушала молодую женщину, о жизни которой немало узнала за последние несколько минут. Она подошла и села рядом.       Они посмотрели друг на друга в тихом молчании. — Арина, я…       Арина не дала договорить, накрыв губами её рот. Поцелуй вызвал самый настоящий шквал эмоций. Захваченная в плен пылких объятий и опьянённая сладким поцелуем, Вероника потеряла способность трезво мыслить. Обхватив руками голову Арины, она запустила пальцы в тёмные локоны, ощущая их густоту и притягательный аромат. Арина придвинулась плотнее, окончательно захватив её губы. Их языки переплетались в ритме страстного танца. Прикосновения Арины вызывали неуправляемую, совершенно сумасшедшую, невероятную гамму чувств, делая Веронику абсолютно безвольным существом.