Класс D-4: Подлинники

Я снова стояла напротив Элизы, решительно смотря в ее равнодушные, хрустальные глаза. Уже сбилась, какой это по счету тяжелый разговор за последний месяц. В мыслях все еще звучали ее слова о том, что она знала о смерти Алехандро еще до того, как все случилось. Даже после всего этого, моих криков и истерик, в ее глазах по-прежнему не было ни намека на теплые чувства ко мне, даже банальной жалости. Впрочем, от нее мне ничего не надо — я бы приняла это за самое страшное оскорбление. В этот раз настроена решительно — она не отберет у меня брата. — Я тебе его не отдам, — уверенно сказала я, сжимая руки в кулаки. В тот момент казалось, что могу сделать все, что потребуется — даже свернуть горы. Элиза знала, что я приду за этим. Снисхождение отпечаталось на ее лице плотной тенью. — Он часть нашего мира, — парировала Глава Отступников, очевидно, считая, что я ей не соперница. — Если он и будет его частью, то только как Независимый, — отступать я не собиралась — только не в этот раз. Раздражение Элизы можно было почувствовать кожей, оно словно витало в воздухе, как дым. Уголки ее губ искривились, несколько секунд она рассматривала мое усталое лицо, выискивала что-то, но, видимо, так и не нашла, потому что вскоре тем же ледяным, твердым тоном проговорила: — Его способность либо будет служить нам, либо обернется против нас. Сказала, как отрезала, лишая меня дара речи. Ее голос, поза, взгляд, даже аура, витающая в кабинете — все это так четко дало мне понять, что мои слова не имеют никакой ценности. Я словно кричу в стену. Элиза и до этого не прислушивалась ко мне, но почему-то в этот раз осознание словно ударило в голову и стало последней каплей. У меня нет силы, чтобы противостоять ей, чтобы заставить слушать меня. У меня нет власти, чтобы подавить ее. У меня нет ничего, что можно использовать. — Мы даже не знаем, какая у него сила, — вмешался Артур. Он так отчаянно пытался метаться между двумя сторонами, поддерживая и ту, и другую, что мне стало его жаль. Я стиснула зубы. На двух стульях нельзя усидеть, господин Лейц. *** — Что? У него нет способности? Слова целителя сбросили с моих плеч огромный, тяжелый камень. Наконец, в этой пучине негативных эмоций появился маленький, такой крошечный, но значимый и заметный просвет: я ощутила облегчение и легкую радость. Но вместе с ними почувствовала злорадное удовлетворение, особенно, когда взглянула на недовольное лицо Элизы. Как жаль, что ты не получишь очередного перерожденногор в свою копилку, Глава. Артур выглядел растерянным, но совершенно не расстроенным. Он выдохнул, наши взгляды пересеклись. Лейц стремительно отвернулся, будто испугавшись, что я увижу его эмоции. Лекарь покачал головой, переведя полный сожаления взгляд на моего брата. Алехандро растерянно смотрел на меня, но облегчение так четко читалось на моем лице, что он сразу же все понял и улыбнулся. Целитель тем временем продолжал объяснять Главе Отступников причины отсутствия дара у нового Посвященного: — Переродиться-то он переродился, а дар не получил. Скорее всего, это из-за нарушения баланса. После произошедшего перерожденных стало в три раза меньше, и теперь становится все хуже. Похоже — он первое поколение Посвященных, лишенных дара при перерождении. Похоже, удача еще не до конца покинула нас. Элиза долго задумчиво смотрела перед собой, а я — на нее. Оторваться от этого чувства мимолетного превосходства и злорадного удовольствия оказалось слишком трудно. Внутри словно разрасталась тьма с каждой секундой, пока я ощущала это. Теперь он бесполезен для нее. Не имея дара, Алехандро автоматически потерял ценность как перерожденный. А я получила возможность почувствовать превосходство и выйти из этой ситуации победителем. Это чувство так сильно понравилось мне, что захотелось еще. Моя первая победа над Элизой, маленькая, но такая сладкая. Глава Отступников внезапно отдала приказ: — Вы не могли бы привести сюда господина Уоллена? Целитель, также, как и мы с Артуром, на секунду растерялся, а после выскочил за ширму. Не трудно догадаться, зачем она вызывала его. Я не удержалась от усмешки. Сложила руки на груди, негромко спросив: — Думаешь, я подкупила целителя? Сама же не чувствуешь его энергии, как перерожденного. Еще на что-то надеешься. Элиза отреагировала не так, как я ожидала, — слишком спокойно и холодно: — Я лишь хочу убедиться. Мне важен каждый перерожденный. С моих губ сорвался скептичный, несколько истеричный смешок. Алехандро молчал, предпочитая не вмешиваться в наши разговоры, но взгляд то и дело возвращался к Элизе. Будь мы одни, налетел бы с вопросами. Уверена, по нашим одинаковым глазам он все понял. Не знаю, что он подумал о ней, увидев в первый раз, но наши плохие отношения были видны невооруженным взглядом — думаю, именно поэтому он молчал и вел себя очень тихо. Через пару минут к нам подошел целитель, ведущий за руку медленно шагающего Стефана Уоллена. Тот старательно перебирал ногами, оглядываясь по сторонам. Его восторженный взгляд выдавал в нем ребенка, которому интересно все вокруг. — Простите, что выдернули вас, господин Уоллен, — вопреки словам, в ее голосе не было ни капли сожаления. Не знаю, заметил ли это сам Стефан, но он немного неуверенно улыбнулся, присев на стул, любезно подвинутый к кровати Артуром. — Что вы, я наконец-то вышел за пределы своей ширмы. Нужно тренироваться ходить. — Вы только недавно проснулись, не торопите события, — вежливо проговорил целитель. Я приветственно кивнула Стефану, он ответил тем же, а после посмотрел на Алехандро. — Полагаю, меня вызвали для дела? Буду рад помочь. — Скажите, господин Уоллен, какая энергия у этого человека? Мужчина несколько секунд тщательно рассматривал что-то рядом с Алеком, не обращая на него самого почти никакого внимания, а после недоверчиво посмотрел на Элизу. — Если я скажу, что не вижу ничего, вас же такой ответ не устроит? Если уж вы позвали меня, значит, этот человек необычный. Только вот я ничего не вижу. — Это мой брат, — наши взгляды столкнулись. — Он переродился несколько часов назад. Стефан вскинул брови. — Вы шутите? — снова повернулся к Алеку. — Я никогда с таким не сталкивался… Ничего не вижу. Не может же быть, что у перерожденного непробужденная энергия? Нет, это невозможно. — Значит, у него и правда нет дара, — протянул Артур. Целитель поморщилась, почти обиженно пробурчав: — А я вам что говорил? — Что ж, — я шагнула к кровати брата, присела на край и подняла голову. Злорадная ухмылка так и лезла на лицо, но мне приходилось изо всех сил сдерживать ее. — Раз уж мы разобрались со всем, вам стоит убраться отсюда, да поскорее. Мой брат тебе не нужен, так что оставь его в покое, Элиза. Глава молча развернулась и, громко цокая каблуками, вышла из-за ширмы, словно резко потеряла к нам всякий интерес, Артур, кивнув нам на прощание, последовал за ней. Я еще долго смотрела им вслед, сдерживая ухмылку, пока Уоллен не отвлек меня. — Мне жаль, — искренне проговорил Стефан. — Перерождение — очень тяжелое испытание. Вы удивительно сильны, раз уж смогли его пройти. Я помрачнела и отвернулась к стене, чтобы не видеть выражение лица брата. Похоже, в этот раз я действительно выиграла. *** Алехандро чувствовал себя потерянно. Первый шок начал медленно проходить, но осознание того, что он умер и вернулся к жизни, никак не приходило. Он словно находился в каком-то вакууме, то, что творилось вокруг, его мало волновало. Порой он замирал на несколько секунд, рассматривая свои ладони, ничуть не изменившиеся. Не изменилось его тело, личность, но что-то было не так. Будто бы мир вокруг стал другим. Так меняется мировоззрение тех, кто переродился? Все же, пройдя через Смерть, трудно остаться прежним. Его сестра тоже не осталась. После обеда он остался один — целитель ушел к другим пациентам, Кантарина тоже убежала решать свои дела. Однако, ненадолго. Его покой нарушила незнакомая девушка, вдруг нырнувшая за ширму. Алехандро удивленно рассматривал ее, она — его в ответ. Он подметил, что никогда прежде не встречал кого-то красивее. Впечатление портили лишь потухшие, полные вины и сожаления светлые, как морская гладь, глаза. — Могу я присесть? — вопреки ангельской внешности, голос девушки был холодным и твердым, уверенным и мощным. Недоуменно моргнув, он торопливо покивал. Девушка изящно прошагала до стула, все еще стоящего рядом с кроватью, и присела. — Мы не знакомы лично, — начала она, прямо смотря ему в глаза. От такого напора Алехандро слегка смутился, но взгляд не отвел. — Меня зовут Ариста Женерия, я… подруга твоей сестры, — она запнулась, неуверенная в том, может ли все еще называть себя так. — А, — Алек оживился, — Кантарина рассказывала о тебе. Очень приятно. Ариста кивнула и снова замолчала. Он не понимал, почему она здесь. Не было бы странно, если бы они пришли с Каной вдвоем, но все выглядит так, словно сестра не в курсе происходящего. Почему ее подруга пришла к нему, да еще и с таким видом, словно виновата в чем-то очень серьезном, ведь они даже не были знакомы до этого момента? — Так, — неловко начал он, коснувшись ладонью затылка. — Почему ты здесь? — Пришла увидеть результат своих трудов, — горько усмехнулась она и тут же помрачнела. — В каком смысле? — Я хочу извиниться. Понимаю, что простые слова не изменят того, что случилось, но мне правда очень жаль. Ариста поднялась и глубоко поклонилась. Алек вскинул брови — он все еще до конца не понимал, за что она просит прощения. — Я не понимаю… — Это моя вина, что ты умер, — в ее голосе столько боли и вины, что Алек дрогнул, а девушка затихла. — Не ты же скинула меня оттуда… — хотя утверждать он не мог. От стресса все воспоминания размылись, и все же он точно помнил, что его держал над пропастью какой-то мужчина. — Я выстрелила в того человека, что держал тебя. Мне нужно было догадаться, что он упадет вниз и потянет тебя за собой, но в тот момент я думала только о том, как помочь Кантарине спасти вас. Звучит, как глупое оправдание… — Ариста снова усмехнулась, прикрывая лицо рукой. — Мне правда… правда очень жаль. Алехандро не знал, что ей ответить. Да, ее вина в произошедшем действительно есть, но… она этого не хотела. Он мысленно усмехнулся, сетуя на свою мягкосердечность. Кана права, когда-нибудь его доброта его погубит. — Знаешь, у нас обоих есть право злиться, как у меня, так и у Каны, — Ариста сжалась, словно его слова причиняли ей физическую боль: били по самым слабым местам. — Но сестра сказала мне, что я слишком добродушный. Я понимаю, что у тебя не было намерений навредить мне. Никому из нас. Я приму твои извинения, но только если ты пообещаешь мне кое-что. — Что? — Я стал одним из вас, да только дара у меня нет, — Алехандро неуверенно улыбнулся, чем обескуражил ее. Почему он такой… сияющий? Аристе показалось, что она смотрит на ангела — всепрощающего, светлого и чистого. — Мне не дали возможность быть рядом с сестрой и защищать ее. К тому же, у меня все еще есть обязанности — на мне трое детей. Даже после смерти отдохнуть не дают, — он коротко посмеялся, но Женерии шутка показалась жуткой. — Кантарина уже взрослая, у нее своя дорога. Я горжусь тем, что смог ее вырастить, даже если не был идеален в качестве родителя. Что бы она не думала, она сильная, но очень беспокойная. Она запуталась, сейчас ей очень больно. Я понимаю, что тебе может быть тяжело выполнить это обещание, учитывая то, что Кана, вероятно, сильно злится на тебя, но… Он вздохнул. — Прошу тебя, не бросай ее. Ей нужен кто-то, на кого можно положиться, иначе она погрязнет в своем чувстве вины. И какой бы сильной она не была, оттуда уже не выберется. Ариста вздрогнула, кивнула и решительно потянулась к нему. — Обещаю, — проговорила она, беря его ладонь в свою, будто бы этим жестом закрепляя свои слова. Оба ощутили что-то необычное. Тело Аристы охватил холод, ее вдруг накрыла усталость, словно ее лишили части силы. Алехандро едва не вскрикнул от неожиданности, когда его ударила легкая волна электричества. Температура поднялась настолько, что ему казалось, будто бы кровь в венах закипела. Это продолжалось лишь несколько мгновений, а после все пришло в норму. Кроме одного. Ариста ощутила энергию еще одного перерожденного, а вокруг них образовался полупрозрачный защитный купол. Девушка вскочила, оглядываясь по сторонам. Что это? Откуда взялось здесь? Это не ее работа! Алехандро раскрыл ладонь, на которой появился маленький шар, по структуре напоминающий стеклянный. Женерия с ужасом смотрела на проявление способности, неожиданно появившейся у брата Кантарины. И что-то ей подсказывало, что в этом виновата она. *** Мои надежды, также, как и блестящая победа над Элизой, рухнули, когда в комнату ворвался Теодор, сообщивший мне страшную новость — у Алехандро пробудилась способность. Не веря в происходящее, я побежала в лазарет, чтобы увидеть это собственными глазами. У его кровати уже собрались все знакомые лица: Элиза, Артур, Стефан Уоллен, теперь смотрящий на Алека с изумлением и некоторым недоверием, Ардаган и Лукас и даже Дарья с Аристой. За мной прибежал и Теодор. Элиза, в глазах которой я увидела удовлетворение и превосходство, стоило мне появиться в поле ее зрения, задавала моему брату вопросы, но в суть я не вникала. От прежнего облегчения не осталось и следа, ведь я знала: теперь она точно не отступится. Не только потому что у Алехандро проявилась способность, а чтобы насолить мне, уже предчувствовавшей вкус победы. Меня возвысили и тут же бросили на землю, так жестоко, что при падении я словно сломала позвоночник. Стало так больно, ноги едва держали, а легкие сжались, будто бы иссохли. Мне нужно это чувство насыщения, того удовлетворения, когда я почувстовала, что могу победить. Теперь оно нужно мне, как воздух. Иначе умру. На очередном вопросе я вынырнула из своих мыслей и прислушалась: — Как она пробудилась? Алехандро ответил почти сразу: — Просто вдруг появилась. Меня накрыло куполом, я ощутил что-то странное. Сразу же позвал лекаря. Он врет. Меня захлестнул необъяснимый ужас, когда я осознала, что брат нагло лжет. Алехандро всегда потирал костяшки пальцев левой руки, когда говорил неправду. Что он скрывает? Мне хотелось тут же встряхнуть его и заставить рассказать все до малейшей детали, но я сдерживала себя, лишь из-за того, что здесь много людей. Он явно не хотел, чтобы об этом знали другие. Но почему? — Меня ужасно нервирует эта неопределенность, — раздраженно проговорил Артур, покачивая головой. — Ты был один, когда это случилось? — мягко спросила Дарья. Алехандро ответил быстро, даже слишком: — Да. Кажется, никто больше не замечал этой очевидной мне лжи. Мы не были близки в детстве, и мне казалось, что я его совсем не знаю, но ошиблась. Его жесты и выражения лица могли многое сказать мне о его состоянии. И я уж точно знала, когда он лжет. — Аномальный Посвященный, — протянул Лукас со странной, неопределенной интонацией. Я не могла понять, в смятении он, зол или просто расстроен. — Куда мы катимся… — Напомнить, кто все это начал? — встрял Ардаган, оскалившись. — Ваш любимый Орден. — Ардаган, — грозно начала Дарья. — Он прав, — вдруг вступил в разговор Стефан Уоллен. Его задумчивый взгляд уперся в стену, казалось, он вспоминает о чем-то важном, но болезненном. — Амбиции Ордена оказались слишком велики. Сообщество не выдержало такого давления. — А жажда власти Себастьяна — еще больше, — тихо сказала я, вздохнув. — В любом случае, он бы не справился, не будь в Ордене таких же недовольных, как мы с вами, — парировала Дарья. Как бы тяжело не было, но я не могла не признать, что Себастьян — хороший лидер. Нет, даже не так. Он — искусный манипулятор и хороший оратор. Он всегда умел вести за собой, на это велась даже я. Было в нем что-то такое, властное, могущественное, из-за чего противиться порой становилось сложно. Думаю, после перерождения все его эмоции и амбиции усилились, жажда власти и богатства стала целью его жизни. Он добился невероятных высот, в то время как я пряталась от самой себя, дрожа и плача в холодном углу. Только от одной этой мысли мне тошно. — Что ж, в любом случае, для нас это хорошая новость. В наших рядах пополнение, — все затихли, когда заговорила Элиза. Я шагнула вперед, выставляя руки вперед, и загородила сидящего на постели Алека. Он растерялся, услышав слова Главы. — Ты не слышала меня? Я повторюсь: он тебе не достанется. В воздухе повисло напряжение. Ее голос словно пропитался раздражением: — Сегодня вечером будет собрание. Хочешь как-то повлиять на его судьбу — приходи. Зачем она заманивает меня туда? Чтобы показать, что у меня нет никакого права голоса? Я это и так знаю. Хочешь унизить меня, ткнув носом в мою беспомощность? Ардаган, вдруг оказавшийся рядом, слегка ущипнул меня за внешнюю сторону ладони и будто бы говорил: «не соглашайся, хуже будет. Ты опозоришься». Я ничего не ответила, прекрасно понимая, что он прав. Впрочем, Элиза знала, что я ни за что не соглашусь на это, потому что не хватит мужества. *** Ариста заметила это еще в первую их встречу — взгляд Стефана Уоллена, немного размытый и прикованный к ней, казался ей странным. Узнав о том, какой способностью обладает этот человек из прошлого века, она ухватилась за эту возможность — он точно увидел в ней что-то необычное, и Женерии хотелось знать, что именно. Что-то в ней, а вернее, в ее силе, не так, девушка осознала это, когда впервые пропали способности у всех перерожденных, кроме нее. На этом странности не закончились. Стоило ей коснуться Алехандро, лишенного дара после перерождения, как у него внезапно проснулась способность. Это не могло быть простым совпадением. Ариста понимала, что аномальный перерожденный, — это не Алехандро, а она. Но говорить кому-то о ее энергии, ведущей себя крайне странно, девушка… не то, чтобы боялась. Хотя нет, именно боялась. Ситуация нестабильная, любое отклонение могло повлечь за собой необратимые последствия. Кто знает, чем это для нее обернется. Женерии пришлось долго решаться на то, чтобы пойти к Стефану Уоллену за ответами. Возможно, придется лгать, чтобы не выдать себя. Однако, если он уже знает о том, что с ней не так, и до сих пор никому не сказал, ему можно верить. В конце концов, Ариста не была бы собой, если бы не рисковала. Она пришла в лазарет глубоким вечером — стрелка часов близилась к одиннадцати. Пациенты медленно готовились ко сну, отгораживая свои кровати ширмами. Никто не обратил внимания на девушку, что тенью проскользнула между рядов и скрылась в самом конце помещения. Стефан Уоллен бодрствовал: читал книгу, хмурясь. Аристу не интересовало, что же такое в тексте расстроило или разозлило его. Как только он услышал шаги, опустил книгу страницами вниз, чтобы не потерять момент, на котором остановился, и вопросительно посмотрел на зашедшую девушку. — Добрый вечер, — он казался таким невозмутимым, словно для него это самая обыденная ситуация. Впрочем, Стефан наверняка привык к тому, что каждый второй так и норовит поглазеть на него — на человека из прошлого века. — Добрый, — Ариста не удержалась от усмешки. Она подошла ближе к кровати, чтобы лучше видеть эмоции на его лице. — Меня зовут Ариста Женерия. Возможно, вы знаете, по какому делу я пришла. — Ко мне заходят только по одной причине — энергия, — хмыкнул Стефан, ни капли не удивившись. — А ваша достойна отдельного разговора. — Значит, я не ошиблась. Вы что-то увидели. Скажите, что со мной не так. — Вы чувствуете в себе изменения? — Уоллен перешел к наводящим вопросам, словно оттягивая момент, и Ариста почувствовала недовольство. Зачем тянуть? Она все же решила честно ответить. Вдруг это поможет лучше понять, что с ней случилось. В конце концов, это он специалист по энергетике перерожденных, а не она. — Не то, чтобы чувствую. Я просто знаю, что со мной что-то не так, — она замялась, размышляя, стоит ли говорить ему о том, что ее способности не пропали во время всеобщей паники из-за волны странной энергии. Про то, что, похоже, именно она пробудила силы Алехандро, и они оба договорились умалчивать, чтобы не подставляться — Женерия даже представить себе не могла, что с ней сделает Кантарина, если узнает об этом, ведь Ариста так жестоко ее подставила, сама того не желая. И уже во второй раз. Все же, Ариста не решилась рассказать ему правду. Стефан видел по ее напряженному лицу, что девушка упорно умалчивает что-то важное, но не собирался давить. Если она молчит, значит на то есть причина. К тому же, Женерия не обязана ему доверять. Поэтому Уоллен поделился своими мыслями, не ожидая правды в ответ: — Ваша энергия действительно отличается от той, что у обычных Посвященных. Она… слишком чистая. — Что это значит? — недоуменно приподняла бровь Ариста. — Хотите сказать, я — мутант какой-то? Стефан слегка улыбнулся, не обращая внимания на легкую нервозность в ее холодном голосе. — Может быть. Я не знаю точно. Просто говорю, что вижу. Ваша энергия больше напоминает реку, в то время как у остальных это дым. Ваша сила кристально чистая и мощная, она едва различима глазу, не имеющая цвета, но я хорошо ее чувствую. Признаться честно, никогда раньше с подобным не сталкивался, поэтому не могу сказать, что с вами не так. Но это явно не плохой знак. — Почему вы так думаете? — удивилась девушка, заинтересованно склонив голову на бок. — Слишком уж… — он задумался, подбирая нужное слово, которое точно передало бы его ощущения, — хорошая энергия. Она не темная, как в случае с «Подлинником», даже не имеет цвета. Она, как бы сказать попроще… нейтральная. — Если бы я понимала, о чем вы говорите, — в светлых глазах блеснуло раздражение. Стефан снова не удержался от снисходительной, покровительственной улыбки. — Не переживайте. Порой я сам себя не понимаю, так что ничего удивительного в том, что вам сложно уловить смысл моих слов, нет. — Все же, меня это пугает, — призналась Ариста, сложила руки на груди и вцепилась пальцами в ткань своей кофты на локтях. — Время сейчас тревожное. Аномалии на каждом шагу. Женерия согласно кивнула, задумавшись над его словами. — А вы что думаете по этому поводу? Про нарушение баланса, — уточнила девушка, увидев непонимание на лице Стефана. Мужчина тяжело вздохнул. Было заметно, что эта тема ему не особо приятна, однако, он поддержал разговор: — Ордену изначально не следовало пересекать черту и гневать Богиню жизни. С годами ситуация становилась все хуже. Я, конечно, не одобряю действий того человека, что нарушил баланс, но… в какой-то степени благодарен за то, что он остановил эти пытки над людьми. Мне пришлось работать «доставщиком материала» для Ордена — и поверьте, совесть грызет меня. — Может, он и остановил эксперименты, но чем это отличается от того, что делал Орден? — с легкой злостью спросила Ариста. — Теперь сообщество перерожденных разделилось на два лагеря. Эта бойня повлечет за собой множество последствий. Мы уже можем увидеть некоторые из них. Орден хотел власти над миром и Себастьян тоже хочет. В чем разница? Только в том, что вместо целого ряда диктаторов, мы получили одного, который опаснее всех их вместе взятых. Получив последнюю стихию, он перестанет иметь слабость. Тогда все уже точно будет кончено — мы все попадем под его власть. — Кто знает, каким станет наше общество под его управлением, — пожал плечами Стефан Уоллен. — Я плохо разбираюсь в том, что происходит, поэтому, возможно, мой взгляд объективен. А ваш затуманен злостью и ненавистью. Ариста не стала отрицать: она не могла и подумать, каким станет сообщество Посвященных в руках Себастьяна. Загубит ли он их? А вдруг восстановит мир? А ведь никто из них на самом деле не знал Себастьяна. Кто он такой? Чего он хочет? За чем гонится? Единственный человек, кто мог об этом знать, теперь ненавидит его каждой клеткой своего тела. *** Я сидела на кровати, уставившись на свои руки, и думала о том, как лучше поступить. Решимость покидала меня с каждой минутой, а страх раздирал сердце своими когтями, ковырял гнойные раны на душе. Что я скажу, если приду туда? Буду истерить, умоляя Элизу оставить брата в покое, унижаясь перед ней и теми, кто когда-то хотел ставить на мне эксперименты? Какой бы слабачкой не была, ни за что не опущусь до подобного. Вскочив на ноги, я бросилась к зеркалу, схватилась за раму и вгляделась в отражение. Кого надеюсь там увидеть? Сильную, независимую девушку? Дочь самого Димитрия Верума и Элизы Хорст — двух могущественных Посвященных? «Подлинника», когда-то мечтавшего выбраться из-под гнета собственной судьбы? Кем я стала? Не то что брата, я и себя не в состоянии защитить! В пустых глазах отразилось разочарование. — Только и можешь, что ныть, — прошипела девушка в отражении. На ее лице появилась злость, она приникла к зеркалу по ту сторону, пытливо рассматривая меня. — Слабая, слабая, слабая… Прекрати повторять это! Чем больше говоришь, тем сильнее веришь в это! Кто тебе сказал, что ты слабая? В первую очередь, я убедила в этом сама себя. Стоило этой мысли проскользнуть в голове, как отражение ухмыльнулось. — Тогда теперь убеди себя, что могущественнее тебя в этом месте никого нет. Тебе необязательно рушить города, чтобы стать сильной, и не нужно быть такой на самом деле. Убеди в этом остальных — тогда поверишь и сама. Она посмотрела мне в глаза, выжидая ответ. Кто я? Убеди себя в том, что ты могущественна. Я сосуд для величайшей силы «Подлиннка». Я та, кого боится Себастьян. Я… та, кто стала последней надеждой Посвященных на восстановление баланса. — Никому никогда не позволяй видеть в тебе слабость. Отражение застыло, а после снова стало повторять за мной, показывая… меня. Хочу быть, как она. У нее нет слабостей. Выживает только сильнейший. У нее нет эмоций. Я посмотрела на отражение. Слабая, хрупкая девушка, убитая горем. Лёгкая, измученная улыбка скользнула по губам. У нее нет страхов. Я коснулась пальцами отражения и прошептала, без капли сожаления и грусти: — Прощай, Кантарина Ноэлли. Сгинь во тьме. Призрачные, знакомые до отвращения и боли руки обхватили меня со спины, пальцы коснулись бледного лица, шепот раздался прямо над ухом: — Правильный выбор, Тари. Я не успела даже вскрикнуть. Он утащил меня во тьму, резко и безвозвратно.