Класс D-4: Подлинники

На кухне, на удивление, было людно уже с самого утра. Когда я вошла, за столом сидели Лагран и Тимория. Они играли в карты. Грекойя недовольно хмурилась, а Лагран хитро ухмылялся, стреляя в нее ехидным взглядом. — Доброе утро, госпожа Верум, — не глядя на меня, поприветствовал бывший Глава Третьего подразделения. Или не совсем бывший. Мне не хотелось в этом разбираться. — Здравствуй, Кантарина, — Тимория отвлеклась от разглядывания своих карт, повернула ко мне голову и слегка улыбнулась. Я пробормотала что-то вроде «угу» и подошла к шкафу, чтобы достать свою кружку. Лагран в это время приподнялся со стула, чтобы заглянуть в ее карты, но женщина вовремя развернулась, как будто знала о его намерениях, и с силой заехала веером из карт по его лбу. Мужчина схватился одной рукой за голову, недовольно скривил губы и уселся обратно. — Как был мошенником, так им и остался, — в сердцах воскликнула Тимория. — Да ладно тебе. Кто старое помянет — тому глаз вон. — Тогда я радостью куплю себе повязку, — ехидно проговорила Грекойя, швырнув карты на стол рубашкой вверх. Лагран с неловкостью посмотрел на них и тоже отложил свой веер. — Я очень злопамятная, поэтому все еще не забыла, как ты пытался меня шантажировать и угрожал. — Мне казалось, мы зарыли топор войны, когда встали на одну сторону. — Вынужденно, — она подчеркнула это слово, — встали на одну сторону. Не переиначивай, Лагран. Я краем уха слушала их мелкую ссору, наливая в кружку только недавно вскипяченную воду — судя по горячему чайнику. — Тебе припомнить, как еще во времена моей службы прошлому Главе Третьего подразделения ты пытался сместить меня с моего места? — спросила Тимория со злорадством. — Это было сто лет назад! — вспыхнул Лагран и только подлил масла в огонь, потому что Грекойя возмущенно воскликнула: — Ты хочешь сказать, что я старая? Мужчина уронил голову на руки, очевидно, желая хоть как-то выпутаться из назревающего конфликта. Он здраво рассудил, что если замолчит, то уже не скажет очередную глупость, чем еще сильнее разозлит Тиморию. Я гадко ухмыльнулась, налила кипяток в чашку, где лежал пакетик чая, кинула в нее кусок лимона и присела за стол напротив враждующей парочки. Мне безумно захотелось разжечь огонь вражды между ними чуточку сильнее. Ну, или меня просто заинтересовала фраза Тимории. Кто ж разберет мои эмоции? — Разве господин Лагран изначально не был следующим претендентом на роль Главы Третьего подразделения? Я слышала, что вы его родственник. Или это не про вас? Зачем же вам нужно было место помощника? — Тебе правда интересно? — в один голос спросили они: Тимория — с недовольством, Лагран — с энтузиазмом. Такой контраст их интонаций показался мне забавным, а синхронность удивила. На самом деле, интерес — это последняя причина. Я даже успела пожалеть, что вообще завела разговор. Стоило посмотреть в горящие глаза Лаграна — я поняла, что просто так меня уже не отпустят. Вздохнула и сдалась. — Ну, допустим. Мужчине этого хватило. Тимория поморщилась и опустила плечи, опираясь локтем левой руки на стол. — Бывший глава Третьего подразделения был моим братом. У нас одна мать. Хотя мы никогда не были близки… — Нам не интересно слушать про твою семью, — оборвала Грекойя раздраженно. — Давай ближе к делу. Лагран закатил глаза. — Вообще-то, это напрямую связано с тем, почему я стал Главой. Так что замолчи и дай мне закончить. Вредная старушенция. Тимория гневно вскочила со своего места, схватила со стола графин с водой и плеснула ее в лицо мужчине. Я раскрыла рот от изумления и даже некоего восторга. — Еще раз скажешь, что я — старая, получишь в лицо уже кулаком, — пригрозила женщина, эффектно взмахнула красными волосами и уселась обратно на стул, закинула ногу на ногу. Лагран сидел, замерев, несколько секунд, после чего достаточно спокойно вытянул руку и провел ею перед своим лицом. Капли воды, словно под действием какого-то магического магнита, направились к ладони Лаграна. Через несколько секунд мужчина уже был полностью сухим, словно ничего и не случилось. Над его ладонью парило облако воды причудливой формы. Лагран легко махнул пальцами, и жидкость упала в раковину, растекшись лужицей. Тимория дернула бровями, в ее глазах отразилось разочарование. Впрочем, я была точно уверена в том, что она знала о способности Лаграна. — Не постесняюсь спросить: господин Лагран, вы младше профессора? — Грекойя метнула в меня такой же мрачный взгляд, а мужчина рассмеялся. — Ненамного. На три года. Когда я закончил академию, госпожа Грекойя уже была известна как «оловянный солдат», — женщина поморщилась при упоминании ее прозвища. — Но мы не об этом. Когда мой брат стал Главой, я только-только переродился. На самом деле, я думал, что этот пост он передаст мне, но ошибся. Мне казалось, что он передается, скажем так, по наследству. Именно поэтому я собирался стать его заместителем, а потом перенять пост. Я думал, это будет правильнее, но Тимория разрушила мои планы. — А оказалось, что именно Димитрий был твоим главным соперником, — влезла Тимория и злорадно улыбнулсь. Лагран пожал плечами. — Он никогда не был моим соперником. Димитрий был моим близким другом, и я знал о его нежелании получать такую власть в свои руки. — Но признай, ты его опасался, — настаивала женщина. — Димитрий мог с легкостью отобрать у тебя пост, если бы захотел. Держать такого человека в качестве правой руки — рискованно. — Не спорю, рискованно. Однако, повторюсь — я знал Димитрия очень хорошо. Он бы не поступил так со мной, особенно, когда знал о моей маниакальной жажде власти. Тимория покачала головой. — Моим главным противником, все же, была Тимория. Обычно именно заместителей выдвигали на роль следующего Главы. Мы с Тиморией боролись за этот пост. Не буду скрывать, она была намного успешнее. — И что случилось потом? — спросила я уже более заинтересованно. — Меня выкинули с верхушки Ордена после неудачи в экспериментах. Ты должна знать эту историю, — я кивнула. — И он занял мое место. — А потом брата убили, — Лагран говорил об этом так безразлично, словно его это мало волновало. Я помнила, как он сказал о том, что они не были близки. Хотя я все же считала, что смерть близкого родственника должна была хоть как-то его затронуть. Может, просто со временем он уже начал забывать об этом. — Но вопреки всем моим ожиданиям, пост Главы предложили Димитрию. Ох, как я был зол. Вопреки своим словам, Лагран говорил со смехом, будто бы эта ситуация действительно казалась ему забавной, но в глазах я увидела глубокую печаль. — Как я и ожидал, он отказался от поста, и меня, как самого влиятельного после Димитрия, предложили на роль Главы Третьего подразделения. Так или иначе, я добился своего. — Да ты просто везунчик по жизни, — выплюнула Тимория. — Если бы я не совершила ту ошибку, ты бы так и остался на посту заместителя. Только прислуживал бы уже мне! Я бы, без сомнений, заняла этот пост. И справилась бы сама, а не пользовалась Димитрием. Именно эти слова задели Лаграна. Он помрачнел. Тимория не чувствовала себя виноватой, наоборот, ей было в удовольствие наблюдать за таким Лаграном. Она явно считала, что мужчина это заслужил. Это была ее маленькая месть за угрозы и шантаж. Но эмоции Лаграна быстро сменились — маска непринужденности накрыла его лицо и крепко приклеилась. Я даже удивилась тому, как натурально он притворялся. — Если ты так считаешь, то ладно. Не буду переубеждать. Тимория выглядела удивленной. — С чего это? — Ты меня совсем не знаешь, — Лагран покачал головой, улыбаясь снисходительно и немного грустно. — Даже если брошусь говорить тебе о том, что я не такой, на тебя это никак не повлияет. Мы друг друга едва знаем. И я не могу судить о тебе только из этого разговора. Хотя, вывод был бы таким: ты агрессивная и мелочная женщина. Уверен, госпожа Верум утверждала бы обратное, — мужчина бросил на меня вопросительный взгляд. Я едва заметно кивнула. Он прав. — Просто так ты относишься ко мне. Из этого я не могу понять, кто ты на самом деле. И осуждать или поддерживать тебя тоже не могу. Тимория явно почувствовала себя неловко. Его слова имели смысл, и на секунду мне показалось, что это слова Димитрия. Мой отец был мудрым человеком, а Лагран, который провел с ним много лет, мог нахвататься от него. Может, этому мужчине и не доставало управленческих качеств, но дураком он точно не был. Не сказать, что я являлась поклонницей Лаграна, но и слишком отрицательных чувств по отношению к нему не имела. У меня складывалось впечатление, что этот мужчина — амбициозный, но инфантильный человек. Он желал многого, но так и не получил того, что хотел, даже став Главой. Вернее, он получил не то, чего хотел. Власть, попавшая в его руки, по сути даже не принадлежала ему, ведь за него почти все делал Димитрий. Он не вынес никакого урока, все в его жизни давалось ему легко, без усердий. Лагран так до конца и не вырос. Но в чем-то он все же был прав — никто из нас обеих не знал его настоящего. О нем мог судить лишь его близкий друг, но он его покинул. По сути, у Лаграна не осталось никого, кому он мог бы доверять также, как моему отцу. Я подумала о том, что теперь он просто чувствовал себя одиноким, поэтому пытался быть милым с Тиморией, хотя та так и не простила его за шантаж и угрозы. Неоднозначная ситуация. Я раздраженно скривила губы — так и не избавилась от привычки анализировать людей и все вокруг. Когда-то это было полезно, но в такие моменты, как этот, только бесило и мешало. Тимория вдруг выдала: — Это слова Димитрия. Резко дернув головой, я смерила ее изумленным взглядом. Лагран в ответ лишь улыбнулся. Я задумчиво посмотрела на мужчину и сказала: — Господин Лагран, не желаете помочь дочери своего драгоценного друга? *** У стены большого тренировочного ряда, выстроившись в линию, стояли Тимория, сложившая руки на груди, Артур, довольный тем, что сегодня не придется водиться со мной, Ариста, готовая защищать своей силой остальных, и пришедшие посмотреть на очередной бой Ардаган, Теодор, Синелис, Сиэль, Рикс и Ректус. На противоположной от меня стороне находился Лагран. Он выглядел так, словно ему было неловко находиться здесь. Однако, мужчина не мог проигнорировать мою просьбу. Хоть я уже и говорила ему, что не держала на него зла за поступок отца, но Лагран все равно не мог не винить себя. Рядом с Лаграном стояло шесть металлических чанов с водой, от взгляда на которые меня начинала бить мелкая дрожь. Воспоминания о том, как меня раз за разом топили, вспыхивали в памяти, как искры, и обжигали неспокойное сознание. Я упрямо отводила взгляд, но глаза то и дело возвращались к ним. Я использовала всю свою силу воли, чтобы оставаться в относительном спокойствии. Лагран, казалось, чувствовал мое состояние, потому что его взгляд, прикованный ко мне, с каждой секундой становился все беспокойнее. — Давайте начинать, — поспешно сказала я и отошла на достаточное расстояние от мужчины. Слегка развела руками и призвала силу. На кончиках пальцев вспыхнуло пламя, постепенно окружая ладони. Лагран вздохнул и выпрямился, словно струна. Я недоуменно смотрела, как он на несколько мгновений прикрыл глаза, а после неуловимо изменился. С его лица исчезли все эмоции, как если бы кто-то дернул переключатель в его голове. Острый взгляд уколол меня — он присматривался ко мне, то ли выжидая, когда я первая начну атаку, то ли выискивая наиболее подходящую позицию для удара. Его пальцы невесомо прошлись по воздуху, словно по клавишам рояля, и вода в чанах задрожала, завибрировала. В каждом из них находилось не меньше пяти литров жидкости. Лаграну не составляло труда контролировать такой объем воды. Краем глаза я заметила, как Ариста создала плотный, прозрачный барьер вокруг ребят, стоявших у стены. Я медленно выдохнула, наблюдая за Лаграном. Он поднял руки, вода подчинилась его действиям. Капли жидкости разделились, собираясь в десятки одинаковых сфер, парящих рядом с мужчиной. Глава Третьего подразделения невесомо шевельнул пальцами, и сферы неожиданно вытянулись, превращаясь в длинные острые иглы. Вода словно приняла твердую форму, но это был не лед. Я сделала вывод, что Лагран использовать свою энергию, чтобы придать жидкости прочность. Он окружил воду силой, как бы заключая ее в твердую оболочку. Меня не могла не изумить подобная техника. Она наверняка требовала колоссального количества концентрации и силы. Лагран поднял руки, сделал быстрое движение запястьями вперед. Водяные стрелы резко сдвинулись с места и направились в мою сторону. Невероятная скорость почти сбила меня с толку. Я едва успела поднять руки и скрестить их перед своим лицом, окружая себя стеной из огня. При столкновении с пламенем некоторые стрелы испарились, другие, немного удаленные от эпицентра, просто растеклись лужами неподалеку. Я резко махнула рукой, убирая огонь, и едва не попала под очередной град из стрел. Ловко извернувшись, уклонилась от одной, второй, а третья врезалась прямо в руку, пробивая костюм и задевая кожу. Я ощутила, как из открытой раны потекла кровь. Пламя вовремя окружило меня, защищая от оставшихся стрел, но из-за этой стены я не смогла проследить за Лаграном. И очень зря! Едва огонь исчез, я ощутила присутствие за спиной. В панике попыталась обернуться, но не успела. Волна ударила меня в спину с такой силой, что выбила из легких весь воздух. Я повалилась на пол, едва успев выставить руки, чтобы не впечататься лицом в пол. Лагран смотрел на меня сверху вниз безразличным взглядом. В отличие от меня, он не запыхался, не вспотел, и на нем не было ни царапинки. Против него я чувствовала себя младенцем. Такое сравнение меня не устраивало. Как и то чувство, что одолевало меня каждый раз, когда я падала. Слабость. Ничтожность. Поражение. Я упрямо нахмурилась. Резко вскинула руки и, не сдерживаясь, выпустила огонь. Пламя вырвалось из ладоней, словно лава из жерла вулкана. Я думала, что удар такой мощности, если не навредит, то хотя бы собьет его с ног. Или с толку. Ошиблась. Я услышала шипение, какое бывало, когда вода сталкивалась с огнем, повалил дым. Я закашлялась, быстро вскочила на ноги. Когда дым слегка рассеялся, я с изумлением увидела целого и невредимого Лаграна. Его окружал тонкий, но плотный водный барьер, при столкновении с которым мой огонь начал гаснуть. Какими должны быть сила и контроль, чтобы удержать мое пламя? С такой легкостью сдержать меня могла лишь Ариста — по понятным причинам. Теперь я начинала в полной мере понимать, почему Лагран был влиятельным человеком даже с отсутствием нужных управленческих и личностных качеств. Он был настоящим монстром на поле боя. Оказалось, что Лагран — не лидер, а боец. В отличие от Артура, который больше специализировался на боевых искусствах, Лагран идеально управлял своей способностью и в битве полагался только на нее, а не на рукопашный бой. Также, учитывая особенность его силы — стихию воды — он идеально подходил мне в качестве противника. С Артуром было проблематично драться, но Лагран в этом плане был для меня настоящим спасением. Научиться можно только одним способом — сражаясь с более сильным противником. Лагран перешел в наступление. Вода охватила его ладони, повторяя их форму. Сам мужчина не шел в рукопашную, предпочитая держаться на расстоянии, чтобы контролировать ситуацию, но сгустки жидкости, подчиняясь ему, словно фигуры в руках кукловода, атаковали меня. Удар в плечо, лишающий равновесия, в бок и в живот, заставляющие сгибаться пополам, в ноги. Он действовал быстро и четко, без лишних сомнений и жалости. Словно запрограммированный робот. Я не успевала защищаться от его атак, что уж говорить о нападении. Меня просто избивали, не давая возможности даже ответить. Тогда я четко ощутила разницу в наших уровнях — пусть моя сила и была мощнее, но техники Лаграна — совершенны, он умел ими пользоваться. Я же была еще неопытной, зеленой девчонкой. И это, к моему удивлению, очень меня злило. Кровь начинала кипеть в венах, мышцы напряглись, концентрация увеличилась в разы. Я взяла себя в руки. — Господин, осторожнее..! — выкрикнул Теодор, обеспокоенный тем, что меня просто избивали. Но не успел договорить: я резко вскинула руку в его сторону, призывая замолчать и не отвлекать меня. После падения я приподнялась на руках, чувствуя ноющую боль во всем теле. Но она ни шла ни в какое сравнение с той, которая появлялась во время пыток у Себастьяна. Я могла стерпеть ее, не моргнув и глазом. Но продолжить бой я не смогла. Мир вокруг сгустился, отрезая меня от реальности. — С таким уровнем ты не то, что победить меня… Ты даже подобраться ко мне не сможешь, — привычный звук его смеха уже не пугал, а бесил. Себастьян присел передо мной на корточки и грубо схватил пальцами за подбородок, заставляя меня приподнять голову и посмотреть в его страшные, черные глаза. Я вдруг с удивлением заметила, что лишь одна радужка была темной, другая же переливалась уже знакомым мне цветом — золотистым. Из-за этого раньше я постоянно сравнивала его глаза с лисьими. На глаза упала прядь волос — белый смешался с темным. Мои волосы тоже были наполовину светлыми. Как и его глаза — наполовину темными. Это было доказательством того, что мы равны. Что в нас одинаковое количество силы. Что мы связаны, даже находясь так далеко друг от друга. Я стиснула зубы с такой силой, что услышала их скрип. Горячее дыхание участилось, превращаясь в дым. Вокруг заискрились языки пламени, появляясь словно из ниоткуда. Казалось, что воздух вокруг — это энергия, частица невидимой силы. Я осознала, что эта энергия принадлежала мне — я выпустила ее из тела и рассыпала вокруг, преобразовывая в пламя. Ранее мне была недоступна подобная техника — вычленение энергии из ядра и физической оболочки. Но если сконцентрировать эту силу в одном месте, можно создать кое-что помощнее простой вспышки огня. Однако, это требовало стопроцентной концентрации. И в этот момент я достигла такого уровня. Я отстранилась от реальности настолько, что не осознавала, что происходило вокруг — от внешнего мира меня отделяла плотная черная стена. Вдох. Выдох. Кусочки энергии витали в воздухе, как частицы пыли, беспорядочно парили вокруг, отталкиваясь друг от друга. Я прикрыла глаза, пытаясь ощутить каждый из них, взять под контроль, понять, что они из себя представляли. Направить их туда, куда хотела я. Мои невидимые руки кропотливо собирали один кусок за другим, сплетали в один большой комок, крепко связывая их друг с другом. Я с триумфом ухмыльнулась ему и вскинула руку, едва ли не касаясь его лица. Если понадобится, я превращу воздух в огонь, чтобы сжечь тебя изнутри. Сноп искр, невидимых для Себастьяна, парил перед моей рукой. Я сплела этот клубок с особой тщательностью и напоследок прошептала: — Гори в аду. Последнее, что я увидела перед собой за секунду до, непонимающее лицо ублюдка. А после раздался оглушительный грохот взрыва. Волна отбросила меня назад. Я прикрыла лицо руками. Черный, едкий дым заполонил легкие, заставляя меня закашляться. Я прижала ладонь ко рту, а когда отняла ее, с неудовольствием заметила капли крови на коже. Перенапряглась. Тело дрожало, начала появляться легкая боль, но у меня получилось подавить ее и подняться на ноги. Ничего, силы еще есть, я была уверена в том, что справлюсь. Поспешно вытерла окровавленную ладонь о черную ткань костюмных штанов. Никто не заметит. Я махнула рукой перед собой, еще раз и еще. Когда дым немного начал рассеиваться, я заметила проблески защитного барьера Аристы и силуэты прильнувших к нему вплотную ребят. Чуть дальше от меня едва стоял на ногах Лагран. Его лицо выражало ужас, вытянутые вперед руки были обожжены даже несмотря на то, что он плотно укутал их водной броней. Его одежда в некоторых частях была обожжена, и до сих пор догорала. Приподняв голову, я присвистнула: на почерневшем потолке виднелись вмятины, металлические пластины разошлись и висели на каких-то проводах, грозясь в следующую секунду упасть нам на головы. Даже несмотря на то, что потратила огромное количество энергии и ранила Лаграна, я осталась довольна результатами сегодняшней тренировки. Потому что создала свою собственную технику. Для меня это невероятный результат. Оглядываясь на прежнюю меня, которая не была способна даже на простые приемы, я хотела расхохотаться ей в лицо. Та Кантарина теперь казалась мне еще более слабой, чем я думала. Мне стоило перестать оглядываться на нее. Та Кантарина уже в прошлом. Дым почти спал, когда я неожиданно увидела Артура. Он рванул ко мне, и поначалу я даже задумалась о том, что успела натворить. Кроме того, что ранила Лаграна — но это же поле боя, это вполне естественно. Но когда брат подбежал и схватил меня за плечи, я не увидела злости в его глазах. Они сияли странным восхищением и воодушевлением. Артур улыбался мне. — Кантарина, ты создала новую технику! Ты понимаешь это? — он вел себя ужасно странно — радовался, как ребенок, реагировал слишком эмоционально. В тот момент я действительно почувствовала между нами родственную связь: брат гордился своей сестрой. Мне казалось, что Лейц едва сдерживал порыв стиснуть меня в объятиях. — Прекрасно понимаю, — я чувствовала себя неловко, когда он обращался ко мне с такой теплотой. Я сделала шаг назад, вынуждая его убрать руки с моих плеч, и обернулась к своему сопернику. — Господин Лагран, вам стоит поспешить к целителям. Мужчина немного растерянно посмотрел на меня затуманенными глазами и кивнул. Он уже собирался развернуться, но я снова окликнула его. — Господин Лагран! Глава Третьего подразделения вопросительно приподнял брови. Я глубоко поклонилась. — Спасибо за хорошую тренировку. Без вашей помощи я бы не справилась. Давайте еще как-нибудь сразимся. По выражению лица Лаграна я поняла, что он вряд ли еще раз согласится биться со мной. Забавно. *** Вечером ко мне зашел Теодор, чтобы поговорить на тему, которую уже десять раз обговаривали. Это начинало изрядно надоедать. Я только пришла с тренировки и собиралась сходить в душ, когда в дверь вдруг постучали. На секунду мне захотелось притихнуть и притвориться, что меня нет в комнате, но пришлось быстро отмести эту мысль. С усталым вздохом, попутно разминая плечи, я направилась к двери и открыла ее, даже не спросив, кто за ней. Мне неловко улыбнулся Теодор. Его руки были сложены в замок за спиной, его поза также казалась скованной. Мы медленно, в течении месяца, забыли о том, что произошло в его комнате, но до конца его страх и опасения так и не исчезли. Хотя это не отменяло того факта, что брат очень старался помочь мне. Я думала, что ему просто не хотелось видеть меня такой, какой я была в тот день, посмотревшись в зеркало. Это не та Кантарина, которую он знал, которая заменила ему солнце в тяжелый период жизни, и Теодору сложно это принять. Он не хотел этого делать. И не хотел меня терять. Я понимала его состояние, но сделать ничего не могла. Это не в моих силах. Я молча отошла от проема, чтобы Тео мог зайти. Он пересек комнату неторопливым, прогулочным шагом. От него все еще веяло какой-то смущенностью, нерешительностью. Теодор присел на кровать, выпрямил спину и скромно положил ладони на колени, словно прилежный ученик. — Я пришел поговорить. — О чем? — с подозрением спросила я, но в глубине души уже понимала, о чем пойдет речь. Впрочем, за последний месяц у всех близких мне людей было лишь две темы для разговора со мной: мое желание умереть и мои тренировки. Хотя, с Аристой мы иногда говорили и об их отношениях с Артуром. И с Лейцем соответственно. Он поднял на меня глаза, как-то устало, вымученно вздохнул и, едва решившись, проблеял: — Ты правда хочешь умереть? Я цокнула языком, закатила глаза и сложила руки на груди. Но он не дал мне и слова вставить — ведь знал мой ответ. — Что тебе даст этот выбор? Подобный вопрос ввел меня в ступор. Несколько секунд я хлопала ресницами, думая о том, почему он вдруг повел разговор в этом направлении, и как мне выпутаться из него. По правде говоря, такого я не ожидала, поэтому сразу же ответить попросту не смогла. Мне пришлось подумать, аккуратно подобрать слова, надеясь на то, что это не слишком заденет Теодора — бессмысленная надежда. Я еще не задумывалась о том, что случится, когда умру. Да и зачем мне это? У меня просто отсутствовала воля к жизни, меня не волновало ничего вокруг, кроме сжигающей ненависти к Себастьяну. — Что будет, когда я умру? — рассуждала вслух. — Все просто. Я перестану существовать, найду покой и все. Теодор будто бы ожидал этих слов. Он кивнул, давая понять, что услышал меня. Но кое-что все же посеяло смуту в моей голове — то, как спокойно он реагировал на эти слова. Не может быть, чтобы это было из-за того, что он уже знал ответ. Здесь что-то другое. Мне казалось, что в его глазах зажегся какой-то огонек. Искра надежды. Такую же я видела в глазах Ардагана, когда он осознал, что еще не все потеряно. О, нет. Похоже, мой ответ дал Теодору возможность что-то изменить. Брат осознал что-то такое, с помощью чего мог на меня надавить. Я ощетинилась, резко сжала руки в кулаки. Ожидала его следующих слов, но Теодор почему-то медлил. Не мог решиться? Сомневался в своих же словах? В чем дело? — Тогда я попрошу тебя подумать. — О чем? — тихо уточнила. Он поднял на меня прямой, уверенный взгляд. — О том, чего ты могла бы достичь в будущем, — я хотела возразить, сказать, что это бессмысленно и меня совершенно не интересовало то, что могло бы произойти, но брат властно поднял руку, призывая меня замолчать. Он еще не закончил. — И о том, что твоя смерть будет значить для Себастьяна. Я застыла на месте, будто бы приросла к полу. — Что ты имеешь в виду? — Именно то, что сказал. Ты хочешь убить Себастьяна, но нет стопроцентной гарантии, что у тебя получится. В случае, если он выживет, что ты будешь делать? Умрешь? Тогда подумай о том, что будет с ним. Станет ли твоя смерть для него мучением? Или подарком? Он явно будет доволен, что ты опустишь руки и перестанешь бороться, ведь именно этого он и добивался. Как бы мне не хотелось запротестовать, я понимала, что Теодор прав. Он тем временем продолжал уверенно давить на больное место. — Да даже если ты и умрешь. Вы встретитесь на той стороне. И он рассмеется тебе в лицо. Скажет, что ты слабачка, раз уж не выдержала и сдалась. Смерть — это не выход. Самоубийство — это проявление слабости. Лишив себя жизни, ты не сделаешь лучше ни себе, ни нам. Только Себастьяну. Он же спит и видит, как ты покинешь этот мир. Тебе хочется отомстить или дать ему очередной повод считать тебя слабачкой? Мои губы дрогнули. — Отомсти ему по-другому. Покажи ему, как ты можешь быть счастлива. Чего ты сможешь добиться. Что ты сможешь забрать у него. Не торопись умирать, Кана. Мы еще успеем перейти на ту сторону. На моем лице читалось безразличие, и Теодора это разочаровало, как и мое молчание. Он со вздохом поднялся. — Это то, что я хотел тебе сказать. Подумай об этом, Кана. И вспомни о том, что здесь тебя не хотят отпускать, а там — не ждут так рано. Спокойной ночи. Он вышел. Я даже не проводила его взглядом. Замерла на месте, как ледяная статуя, смотря перед собой, и отмерла лишь тогда, когда услышала тихий хлопок двери. Я осталась в комнате одна, наедине со своими мыслями. И сомнениями, что брат смог посадить в моем сердце. Я понимала, что через Себастьяна и мою месть он давил на мою волю к жизни, и мне нельзя было сдаваться, но все же… Невольно я прислушалась к тому, что он говорил. И начала вникать в суть. Я хотела умереть, уйти на покой, чтобы больше не участвовать в битвах, чтобы не доставлять никому проблем, не быть оружием, способным или спасти, или истребить всех перерожденных. Но если я действительно погибну, что станет с Себастьяном? Его счастью не будет предела. И его печали не будет конца. Так или иначе, это мне не подходило. Я знала также, что моя смерть станет нестерпимой болью для многих моих близких. Прогнившие струны моей души болезненно ныли при мысли о том, как меня будут оплакивать те, кому я небезразлична. Тео был прав и в том, что на той стороне меня не ждали. Отец наверняка в ярости из-за моих намерений. Он не ждал меня там — уверена, Димитрий сделал бы все, чтобы насильно вернуть меня к жизни. И в итоге, моя смерть устраивала только меня. *** В тускло освещенном кабинете, перед рабочим столом Себастьяна на коленях стояли несколько человек. Головы опущены, испуганные взгляды направлены в пол, а напряженные тела застыли, словно все они были каменными изваяниями. Себастьян молчал, и это пугало намного больше, чем если бы он сразу же выдал приговор — он словно задумался о том, какое бы наиболее подходящее, кричащее наказание им назначить — такое, которое послужило бы уроком всем остальным. От него веяло силой, безграничной властью и уверенностью. В глазах читалась лишь жестокость, никакой жалости. Они понимали: пощады не стоило ждать. И все же, теплилась надежда на то, что их головы не полетят с плеч. Кристиан стоял рядом со столом Главы, его взгляд бегал по бумагам, которые он сжимал в руках. Спустя несколько минут молчания он все же решился нарушить тишину. Прочистив горло, Кристиан равнодушным голосом начал зачитывать информацию, содержавшуюся в документах. — Четверо Посвященных нарушили второе и третье установленные вами правила, Глава. За этим их застал назначенный недавно инспектор новообразованного девятого сектора — бывшей северо-западной части Первого подразделения, — упомянутые перерожденные разом дрогнули. По спинам покатился холодный пот. — Чтобы сохранить данный факт в тайне, Посвященные передали крупную сумму инспектору и замяли дело. Однако, заместитель инспектора, случайно обнаруживший записи о взятке, а также установивший факт нарушения правил, немедленно сообщил об этом в штаб. Информацию сразу же передали мне. Как прикажете поступить, Глава? — Глава, прошу, пощадите! — вдруг истерично выкрикнул один из перерожденных. Он наклонился еще ниже, его лоб столкнулся с полом. Мужчина мелко задрожал. Себастьян запрокинул голову назад, задержался в таком положении на несколько секунд, а после посмотрел на опущенные головы нарушителей. Скривил губы. Недовольство проскользнуло в его голове мимолетно, едва заметно, тон остался ровным и спокойным. — Изгнать. Я не потерплю нарушений на своей территории. И пусть об этом знают все. Установленные мной правила — не пустой звук. Каждый, кто нарушит их, столкнется с последствиями. — Принято, — Кристиан кивнул стоявшим у дверей наемникам и те поспешно вывели нарушителей из кабинета. — От подобного мусора лучше избавляться сразу, — высказался Себастьян, откинулся на спинку кресла. — Любое неповиновение будет жестко караться. Ты тоже помни об этом, Кристиан. Глава метнул в подчиненного предупреждающий взгляд. Худощавый советник устало кивнул. — Есть еще что-то полезное? — Конечно, — Кристиан горделиво кивнул. — Процесс «зачистки» проходит более чем успешно. Трое шпионов в пятом секторе были ликвидированы. Еще двое — в четвертом. Пятеро коррумпированных советников из бывшего Первого подразделения были понижены в должностях. — Этих муравьев как грязи, — поморщился Себастьян. — Чем вообще занималась верхушка Ордена все эти годы? — Очевидно, гребли деньги лопатами и пользовались своей властью. — Это был риторический вопрос, — фыркнул Глава. Кристиан пожал плечами. — Мне прекрасно известно, что они делали. Забыл? Именно из-за тебя мы здесь и оказались. — Я лишь подтолкнул вас к тому будущему, что вам уготовано, Глава, — советник слегка склонил голову, выражая свое почтение. Себастьян ничего на это не ответил. — Придется долго вычищать мой Орден от этой грязи. Хоть и начали с малого, но результаты уже неплохие. — Вы правы. Организация перевернулась с ног на голову. За сотни лет Главы Ордена не могли сделать того, что вам удалось за несколько месяцев. — И это только начало, — Себастьян довольно ухмыльнулся. — Как только я верну себе свою силу, Орден ждут серьезные перемены. Я верну Посвященных на тот путь, по которому они должны были пойти изначально.