Класс D-4: Подлинники

Через несколько дней я окончательно встала на ноги и возобновила свои тренировки. Мне хотелось понять, как действовала способность, чего она хотела, и как правильно быть ее проводником. Артур, как мы и договаривались, выступал не моим учителем, а партнером по спаррингам. В первый же день его изумило количество силы, которую я могла призвать. — Гораздо сильнее, чем было раньше, — признался он, едва увернувшись от потока племени, и обернулся. В стене позади него появилось огромное черное пятно, металл помялся, недвусмысленно намекая на огромную мощь ударной волны. Артур дернул бровями, небольшой испуг появился в его глазах. Родственник здраво рассудил, что такая сила могла стереть его с лица земли. — Точно хочешь меня убить? — Вообще-то, я хочу, чтобы ты помог мне. Ты перепутал слова. — Не думаю. Одно неверное движение — и я стану пеплом. Я, незаинтересованная его нытьем, просто пожала плечами. — Продолжим? Или дать тебе передышку? Артур махнул рукой и направился к стене, где стояла бутылка с водой. С моих губ сорвался раздраженный вздох. Я направилась следом за ним. Лейц привалился к стене, открыл бутылку и залпом выпил почти половину. После этого он задумчиво уставился перед собой. Проведя с ним на острове достаточно долгое время, я научилась распознавать эмоции, вспыхивающие на его лице. Когда он едва заметно хмурил брови, а в черных глазах появлялся едва заметный мутный отблеск, что-то беспокоило Артура. И в этот момент на его лице застыло именно такое отрешенное выражение, и мне было прекрасно известно, что именно волновало его душу. Я не хотела лезть к нему. Мне не было до этого дела. Но Артур даже не ждал вопроса. Будто бы привык к тому, что я многое замечала, и решил сделать первый шаг, чтобы излить свою душу. — Я запутался. Я не знаю, что делать. Я закатила глаза. И за что мне это? Желая поскорее избавиться от разговора, грубо пробубнила: — Я плохой советчик. Тебе лучше обратиться с этим к даме своего сердца. — Ариста не будет меня слушать. Вздохнула. — Ты слишком плохо о ней думаешь, — укорила я. — Несмотря на ее характер, она выслушает и даст хороший совет, при этом не обратит внимания на свои чувства. Если она посчитает, что для тебя будет лучше остаться с Элизой — она тебе это скажет, даже если ей будет больно. — Я уже сам не понимаю, как лучше поступить. Я… сомневаюсь в госпоже. — Проснулся, — я злобно усмехнулась и сложила руки на груди. — Что ж, поздравляю. Ты растешь, дорогой родственничек. Артур покачал головой. — Я совершенно не вырос. С того момента, как она нашла меня, я нисколько не изменился. Я застыл. Совершенно не хотел что-то делать. Я считал, что уже достиг совершенства — верный, сильный и устрашающий. — Ты не слышал такую фразу: нет предела совершенству? — Слышал. — Просто Элиза хотела видеть тебя преданным псом. Она никак не мотивировала тебя — ведь ее все устраивало. А благодаря Аристе ты начал выбираться из этого кокона. — Я не думал, что это может перерасти во что-то серьезное, — признался Артур. Он слегка приподнял голову, длинные черные волосы соскользнули с плеча и заструились по спине. Глаза, полуприкрытые веками, переливались десятками полутонов, от серебристого, хрустального, до светло-серого. Я поняла, что впервые видела, как его радужки так долго были светлыми. — Вспыхнувшая между нами симпатия казалась лишь игрой. Завлекающей, для меня — запретной. Госпожа всегда говорила, что чувства — это не для меня. Они опасны. Но когда есть запреты, появляется дикое желание их нарушить. Мне хотелось знать, каково это — чувствовать симпатию, может, даже влюбленность. Что-то светлое и теплое. Я хмыкнула, с неудовольствием подмечая некоторую правоту Элизы. Иногда чувства действительно убивали. И не раз, и не два человек в своей жизни обязательно столкнулся бы с этим. Потерял бы всю веру в любовь и преданность. Это нормально, ведь такова жизнь. И из-за этого не стоило бросаться громкими словами, уходить в себя и терять желание любить. Любовь губительна, но иногда… Иногда она становилась спасением. Без боли не было бы счастья, а без счастья — боли. Также и со светом и тьмой. Одно — дополнение другого. Они оттеняют друг друга. В противном случае жизнь стала бы пресной и неинтересной. Везде должен быть контраст. — Но игра оказалась слишком затягивающей. В конце концов, половину моих мыслей заняла Ариста. А другая… все еще принадлежала госпоже. Даже сейчас, когда мы с Аристой расстались, она никуда не исчезла. Она все еще в моей голове. Она отравляет все мысли, сеет сомнения. Я… чувствую, что уже не могу быть прежним. Я заливисто расхохоталась, откинув голову назад. Было в этом жесте что-то истерическое и неестественное. Я смеялась, не потому что мне было весело, скорее, от абсурдности той мысли, что меня посетила. Артур действительно влюбился. Даже человек, подобный ему, способен на чувства. Чувства столь глубокие, которые в силах пошатнуть даже те установки, что Элиза укрепляла в его голове годами. Человеческие эмоции способны на непостижимое. Мне вспомнились слова Мортема. Люди способны на многое, но они сами загоняют себя в рамки, потому что боятся своего могущества. Что ж, я начинала понимать, что он имел в виду. — Ариста — потрясающая девушка. Умная, верная себе и уверенная. Такой, как ты, ее не достоин. — Знаю, — на мгновение я увидела, как он разочарованно выдохнул и сцепил зубы. Я снова невольно закатила глаза. Знал он… Конечно. Но когда людей останавливало нечто подобное? — Но раз уж она выбрала тебя, значит есть в тебе что-то, стоящее ее внимания. В конце концов, это ее выбор. Ответь мне, Артур Лейц, чего ты хочешь в этой жизни? Никогда прежде я не слышала большего сожаления, чем в его голосе в тот момент. — Я живу ради Главы Отступников. Я — ее главный помощник, первый преданный ей человек. Я яростно дернулась, наклонилась к нему и резко выбила из его рук бутылку. С громким звуком она покатилась по полу. Артур изумленно смотрел на меня, когда я схватила его за ворот водолазки. — Я спросила, чего хочешь ты, а не она! Скажи мне! — Я не знаю… — прошептал он. Я с силой тряхнула его, рявкнула, почему-то чувствуя ужасную злость, то ли на него, то ли на Элизу, которая превратила его в робота. — Скажи, Артур! Я не отпущу тебя, пока ты не признаешься! Прекрати думать, как она! — Не знаю. Говорю же! Я не знаю! — Лейц попытался оттолкнуть меня, но я снова дернула его за воротник, приближая его лицо к себе, чтобы видеть эти пустые, почерневшие глаза. — Скажи, сейчас же! Артур попытался отвернуть от меня голову. Я резко схватила его за щеки, заставляя смотреть на меня. Мне было так важно убедить его в том, что он — не пес Элизы, что он такой же человек, как и все мы. Я хотела, чтобы хоть кто-то уже наконец вразумил его. Мне не хотелось уходить, зная, что Артур так и останется в ее лапах. Моя ярость столкнулась с его отчаянием. Его ресницы задрожали, когда он опустил веки. Лишь бы не смотреть в мои глаза. Он боялся этого давления. В глубине души Артур знал, чего хотел. Но он боялся. Страх быть отвергнутым миром, который вдолбила в его голову Элиза, останавливал его. Артур просто знал, что единственный человек, который принял бы его, это Глава Отступников. Я же хотела показать ему другую сторону этой медали. Мир, где есть люди, которым он дорог. И Элиза вовсе не входила в их число. — Хватит это отрицать! Артур, ты должен признаться самому себе. Прекрати бояться. Ты же не такой! Я вдруг увидела, как из-под его век вырвалась слеза. Опешила. Артур Лейц не был похож на человека, который умел плакать. Сломленный, хриплый голос вдруг вернул меня в детство. Давно позабытое воспоминание отрывками пронеслось перед глазами. «Это не я разбила вазу! Это Артур! Это Артур! Врунишка!» «Ты сама ее сбила со стола! Я здесь ни при чем!» «Ты меня толкнул!» «Я… Я…» Прямо как в детстве, Артур, будто бы пойманный на лжи, дрожащим голосом признался: — Я… Я… хочу жить. Я хочу жить, как обычный человек. Я устал. От госпожи. От постоянных битв. От всего мира Посвященных. Я хочу быть обычным человеком. Хочу простой жизни, хочу пойти учиться в университет, хочу стать чьим-то возлюбленным, хочу приходить домой после долгого рабочего дня и знать, что завтра выходной и можно просто расслабиться. Я не хочу быть Заместителем Главы Отступников и перерожденным. Я… не хочу быть Артуром Лейцем. Вся моя злость исчезла, как потухшее пламя свечи, осталось только очередное сожаление. Я обхватила его затылок руками и прижала к себе. Пусть мои объятия и холодные, но, возможно, Артуру они нужны больше, чем я думала. Брат едва заметно прижался ближе ко мне. Его не била дрожь, он не рыдал взахлеб, но что-то было в его скрюченной позе такое, что пробирало до костей. Все же, было странно видеть Артура Лейца таким. Сейчас он больше всего напоминал мне обычного человека, брата, пришедшего к сестре за советом. И как бы я не пыталась убедить себя в том, что теперь мне не было дела до других, не могла оставить его в таком состоянии одного. Это даже казалось мне удивительным — я так до конца и не растеряла свою человечность. Какая-то часть моей чувствительности спряталась в глубинах души и выжила. Абсурд. *** Вопреки моим ожиданиям, огонь оказался податливее, чем мне казалось раньше. Он поддавался управлению легче, чем тот же ветер. Возможно, дело было в том, что именно его я чаще всего использовала, наша связь была крепче, чем с остальными стихиями. Я помнила о том, что когда-то мне удалось использовать огонь не только через руки. Тогда я направила энергию в стопу и обожгла Посвященного, напавшего на меня. Мой интерес резко подскочил, азарт бурлил в крови, как кипяток. Мне хотелось знать, способна ли я на большее. Могла ли я объять огнем все свое тело и превратить его в чистое пламя? Самая большая проблема была не в огромном количестве энергии, которая должна была окружить мое тело, а в контроле. Такая мощь запросто могла спалить дотла все вокруг. Именно над этим я начала усердно работать. Все мои попытки взять силу под контроль заканчивались весьма плачевно. Артуру приходилось терпеть многочисленные ожоги и каждый день находиться едва не на грани смерти — каждый раз, когда я готовилась к очередному удару, он напрягался и готовился бежать к выходу. Так было и в этот раз. Артур стоял на другом конце тренировочного зала, приняв боевую стойку — вряд ли она могла бы помочь ему отбиться от огненного вихря, но ему так было спокойнее. Я подняла руки и направила энергию по телу. Мощный огненный поток потек по венам, как раскаленная лава, и хлынул в ладони. Усилием воли я попыталась уменьшить силу, но волна энергии захлестнула меня и вырвалась из тела. Пламя сорвалось с кончиков пальцев, а после обхватило всю ладонь. И запястья. Объяло всю руку до локтя, сжигая рукава моей тренировочной кофты. Я сцепила зубы и полностью сконцентрировалась на стихии. Жар огня опалял кожу, но не вредил, воздух вокруг раскалился до предела, даже дышать стало тяжелее. Пытаясь удержать силу, я нащупывала ту самую невидимую нить связи, но раз за разом упускала ее. Пламя разрасталось — еще немного, и оно охватило бы весь зал. А заодно и поглотило бы Артура. На лбу выступил пот. Руки задрожали от напряжения. — Кантарина, — сквозь треск пламени я услышала взволнованный голос Артура. — Кантарина, стой! Сила продолжала расти, у меня складывалось ощущение, что энергия, находившаяся в моем ядре, неиссякаема. Артур закашлялся, я задохнулась горячим воздухом и отдернула руки. Огонь загнал Артура в ловушку. Я снова раскинула руки, уже собираясь призвать пламя обратно, но неожиданно в зал кто-то ворвался. Высокая фигура словно стрела пронеслась через зал и выскочила перед Артуром. Полупрозрачный барьер окружил их, и, как ни странно, огонь не смог прорваться через него. Я сразу же поняла, кто это. Ариста выглядела уверенно. С поднятой вверх рукой она твердо стояла перед Артуром, нисколько не сомневаясь в себе и своей силе. С моих губ сорвался выдох, то ли раздраженный, то ли облегченный, и я наконец призвала силу обратно. Про недавнее использование пламени намекал только горячий воздух и темные следы на полу и стенах. — Кантарина, аккуратнее! — Ариста махнула рукой, и барьер исчез. Она не обернулась, чтобы взглянуть на растерянное лицо Артура. В его глазах плескалось непонимание — почему она так безрассудно бросилась его защищать? Я пожала плечами. — Я это не контролирую пока, — задумчиво посмотрела на девушку. Ариста выдохнула, немного нервно провела рукой по лицу, убирая упавшие на глаза светлые пряди. — Тебе стоит присутствовать на наших тренировках. Женерия удивленно вскинула брови. Артур находился в таком же недоумении. Я кинула на него взгляд, и Лейц лихорадочно замахал руками, как бы отговаривая меня от этой затеи. Ему очень не хотелось, чтобы причина его страданий мельтешила перед глазами. Уверена, и сама Ариста была не в восторге от этой идеи. Но я прекрасно понимала, что только она способна защитить Артура от моей силы. Лучше пусть будет недовольным, но живым. — С чего такие перемены? — Потому что ты способна сдержать мою силу. Если не хочешь, чтобы он здесь слег — постарайся быть рядом. Артур кашлянул, привлекая к себе внимание. Я глянула на него, но Женерия даже не дернулась, продолжая стоять к нему спиной. — Почему Ариста может так легко сдерживать твою силу? Что особенного в ее способности? Я легкомысленно бросила: — Да кто ж его знает? Солгала, даже глазом не моргнув. И сразу же столкнулась с вопросительным взглядом подруги. Почему я соврала? Все просто, Ариста. Хоть у Артура и начали расти зерна сомнений, он по-прежнему наполовину предан Элизе. На все сто процентов доверять ему нельзя. Если бы вскрылась правда о ее способностях, не было гарантии, что Лейц не побежал бы докладывать об этом госпоже. А та в свою очередь могла придумать, как использовать эту силу. Конечно, вряд ли Артур попытался бы подставить девушку, в которую так сильно влюблен, но мало ли. Нужно перестраховаться. Мне было легче никому не доверять. Впрочем, если Ариста захочет, сама ему расскажет. Я лишь намекнула на возможный исход. С тех пор Женерия неизменно присутствовала на наших тренировках, внимательно следя за безопасностью Артура. Прошло почти две недели, но они так и не смогли нормально поговорить. Их хватало только на сухие приветствия, и то не всегда. Я не лезла в их отношения, полностью сосредоточившись на освоении стихии. Чуть позднее на тренировки начали приходить и остальные, и уже через три недели зал был полон народу. Но я неожиданно подметила, что это к лучшему. Находясь под надзором нескольких пар глаз, я думала о том, что не могла просто сдаться и опозориться. Почему-то это было очень важно. Я тренировалась целыми днями, прерываясь лишь на приемы пищи и сон, за которыми очень тщательно следили мои надзиратели. Я желала утопить в тренировках все свои переживания, пугающие мысли и неизрасходованную энергию, подпитываемую жаждой мести. Но вскоре начали проявляться новые проблемы, о которых я никому не могла рассказать — это пресекло бы на корню все мои попытки вернуться в строй. В какой-то мере это было ожидаемо. Я совсем не хотела, что этот мой секрет раскрыли, а особенно, если бы это сделал он. Однако, это случилось в самый неожиданный момент. Спустя месяц после начала тренировок я уже сделала большой шаг вперед — теперь я могла контролировать ту огромную силу, что скрывалась в моем ядре. Это заметили и остальные. — Ты делаешь успехи, — Ариста гордо улыбнулась. Подруга радовалась каждому моему достижению, ведь оно означало, что я не стояла на месте, а двигалась вперед. Пусть она и знала, что в конце этого пути — месть и смерть. Каждый из них надеялся, что этот путь заставит меня понять, какой ценной была моя жизнь и как сильно они хотели, чтобы я оставалась рядом с ними. Я промолчала и выдавила из себя ухмылку. Понадеялась на то, что никто из них не заметит, насколько натянутой и пустой она была. — Раз уж такое дело, давайте закончим сегодня раньше, — предложил Теодор. Я сглотнула и спокойным голосом протянула: — Идите без меня. Я останусь и еще немного потренируюсь. — Уверена? — с долей волнения в голосе спросил Синелис. — Может, все-таки с нами? Я отрицательно качнула головой. — Тогда ладно, — Зиковьен не стал настаивать. Никто из них не хотел давить на меня, поэтому они быстро сдались. — Только не перенапрягайся. Тебе это противопоказано. — Приходи после тренировки ко мне, — Ариста указала большим пальцем на выход из зала, как бы имея в виду свою комнату в штабе. Я издала неопределенный звук, не соглашаясь, но и не отказывая. Девушка не стала выпытывать у меня четкий ответ, смерила легкой, дружелюбной усмешкой и развернулась, первая направляясь к выходу. За ней последовали Теодор, Синелис, Рикс и Сиэль. Ардаган дождался, пока они скроются за дверью, и повернулся ко мне. С сомнением спросил: — Уверена, что хочешь продолжить? Моя спина стала неестественно прямой, но голос почти не поменялся, разве что стал немного холоднее и строже. — Уверена. Мне это нужно. — Остаться с тобой? — ненавязчиво уточнил Филеро, приподнимая черные брови. — Иди, — коротко бросила я, медленно отвернулась от него и мысленно взмолилась, чтобы он побыстрее ушел. — Если что, ты знаешь, где меня найти. Не переусердствуй, сбрендившая. Его тяжелые шаги начали отдаляться. Эту поступь я узнала бы из тысячи. Я держалась из последних сил, и когда услышала громкий хлопок двери, упала на колени. Ноги не держали. Ужасная боль пронзила тело, в меня словно воткнули сотни острых кинжалов. Все, о чем я могла думать, — это как от нее избавиться. Крик застрял в горле, мешая дыханию. Я крепче стиснула зубы и ощутила, как по губам потекло что-то теплое. Кровь. Она хлестала из носа безостановочно. Я захрипела, согнувшись так, что лоб едва не касался пола, прижала ладони к груди, будто бы это могло как-то облегчить мою боль. Несколько капель крови упали на колени, запачкав костюм для тренировок. Волосы упали на лицо и тем самым закрыли мне обзор. Голова слегка кружилась, в ушах начал появляться тихий, но надоедливый звон. Я опасалась, что могла потерять сознание в этом зале. Не хотелось, чтобы кто-нибудь нашел мое тело здесь и поднял тревогу — я не желала, чтобы остальные знали о моем состоянии. — Кантарина? — знакомый голос был как ушат холодной воды. Я распахнула глаза, медленно поворачивая голову в сторону источника звука. Сквозь растрепанные пряди волос мне удалось увидеть удивленное лицо Лукаса, который смотрел на меня сверху вниз. В его глазах отражалась странная смесь чувств: от изумления и легкого страха, до отвратительного, едва заметного удовлетворения. Я усмехнулась, упрямо вытирая кровь под носом костяшкой большого пальца левой руки — она мелко дрожала. Мне была унизительна даже сама мысль о том, что именно он видел меня в таком состоянии, и, как ни странно, именно это чувство придало мне сил. Всеми силами игнорируя боль, пронзившую все тело тысячами острых игл, я начала подниматься на ноги. Со стороны казалось, что мое тело сделано из дерева: такими неловкими и скованными были мои движения. Поднимаясь, я хриплым голосом, с жесткой усмешкой спросила: — Нравится видеть меня такой? — в полной тишине тренировочного зала мой голос звучал громко, даже если я говорила совсем не так. Ни разу за все время он так и не пришел ко мне. Лукас изо всех сил избегал меня эти два месяца. Была ли это трусость или ненависть с его стороны — мне все равно. Я больше ничего к нему не чувствовала. Зачем мне знать причины отсутствия его интереса? — Какой? — Слабой, сломленной, — перечисляла я. Выпрямившись, осознала, насколько сильно боль затронула мое тело — мне едва удавалось держать спину ровной. — Тебе ведь нравится знать, что я отплатила за то, что причинила тебе боль? Лукас молчал и просто смотрел на мое бледное лицо, будто бы пытался что-то найти, какую-то эмоцию, за которую можно было бы зацепиться. Но, очевидно, не нашел — в его глазах промелькнула тень разочарования, уголки губ опустились, щека дернулась, словно он хотел прикусить ее изнутри. Но на мой — пусть и частично риторический — вопрос он так и не ответил. Вместо этого сказал: — Слышал, у тебя появилось маниакальное желание умереть. Лукас не приближался, мы стояли на расстоянии десяти шагов друг от друга. Я не двигалась, потому что не могла сделать даже лишнее движение, да и не очень-то хотела подходить ближе к нему. А Дигнита не горел желанием быть рядом. Мы словно снова на разных сторонах, на двух берегах одной реки. Как тогда, в Ордене. Только вот отличие в том, что теперь между нами нет теплых чувств. — Тоже попытаешься спасти меня? Отговорить и заставить жить? — от абсурдности ситуации хотелось истерически рассмеяться. Боль в теле просто не позволяла. Столько раз за последние недели я слышала «нужно жить», «ты не можешь умереть», что становилось тошно. Я была преисполнена уверенности, что Дигнита попытается — хотя бы раз. Но мне стоило подумать и о другом — о том, что между нами случилось на острове. Какие чувства я ему внушила. Какая пустота появилась в его глазах, когда он посмотрел на меня. — Не собираюсь, — ответил он. Это меня удивило. На несколько секунд даже боль притупилась. Я посмотрела на него по-новому — словно передо мной стоял незнакомец. Или человек, который разбил мне сердце, и которому я разбила его в ответ. Мы стоили друг друга. — Тебе лучше умереть. Я резко втянула воздух сквозь сжатые зубы и уставилась на него в шоке. Лукас никогда за все время нашего знакомства не выглядел таким… опустошенным. Жестоким. Холодным. Когда-то давно я называла его солнцем, что грело меня в холодные дни в академии Ордена. Тем самым солнцем, что заслоняло настоящее — потому что сияло намного ярче в моих глазах. Теперь от того парня не осталось ничего, кроме золотистых, как лучи звезды, волос и голубых, словно безоблачное небо, глаз — впрочем, и они потускнели и теперь напоминали грязный лед. Лукас, которого я любила, никогда не сказал бы такого. Ни мне, ни кому бы то ни было еще. Шок, пронзивший меня, не позволял отвести от него глаз, я толком не дышала, неожиданно ощутив ком в горле, образовавшийся не только из-за боли. Честно признаться, от него я такого не ожидала. Как бы не старалась, мне не удавалось заставить близких мне людей ненавидеть меня, и в какой-то степени я это знала, ожидала этого, и Лукас был именно в их числе. Почему-то его слова показались мне слишком жестокими. Но разве не этого я желала? Чтобы меня ненавидели, чтобы у меня не осталось сожалений. Тогда почему? Я снова начинала привыкать к тому, что вокруг меня множество людей, готовых сделать ради меня многое. Из-за этого я становилась жадной, даже не подозревая об этом. И в какой-то мере я даже принимала их заботу и нежелание отпускать меня как данность. Слова Лукаса подействовали как пощечина. — Неожиданно, — призналась я, сжимая руки в кулаки. Никаких сожалений, да? Тогда почему мне стало так противно и горько? Как бы не старалась убедить всех ненавидеть себя, не ожидала, что в реальности это чувство окажется таким отвратительным. Мне хотелось услышать от других — «умирай, нам все равно», но когда мне сказали это в лицо, я ощутила обиду и разочарование. Я почувствовала себя беспомощной. Верно, я слишком привыкла к любви окружающих меня людей. Слишком жадная. «Вся в Себастьяна». Скривила губы, понимая, что мысль, проскользнувшая в моей голове, действительно правдивая. Я стала такой же жадной, как он. Даже находясь вдали от него, я все еще его отражение. Лукас пожал плечами, бросив на меня равнодушный взгляд. — То, во что ты превратилась сейчас, — уже не Кантарина. Та девушка, которую я любил, давно сгинула в огне. К сожалению, ты была права — я этого даже не заметил. Но сейчас это уже не гложет меня. Я считаю, что будет лучше, если такой тебя не станет — ни у кого больше не будет проблем. Больно. Вот это действительно было больно. Как удар металлической стрелы прямо в сердце. Лукас прошел мимо меня, негромко бросил: — Может быть, тогда мой брат наконец очнется и перестанет бегать за тобой как преданный пес. — В отличие от тебя, он всегда рядом. Когда я улыбалась, когда я плакала, когда была в отчаянии, — Ардаган был рядом. Где бы я не была, и кем бы я не была. Ардаган принимает меня любой. Он видит меня. Меня, а не образ, который построил в своей голове, — я ощутила, как Лукас остановился позади, но также стоял, развернувшись спиной. — Ты любил не меня, Лукас, а ту маску, которую я тогда носила. То, что я позволяла тебе видеть. А остальное ты додумывал сам. Не я виновата в том, что ты не смог решиться спасти даже этот образ. Ты не захотел не помочь мне, не попытаться узнать меня лучше. И теперь ты желаешь мне смерти. Как интересно все обернулось, не правда ли? Мерзкое чувство прилипло ко мне так крепко, что мне казалось, будто оно уже никогда не исчезнет. — Мне интересно, правда ли тебе будет легче, когда я умру? — я усмехнулась сквозь проступившие на глазах слезы обиды. Я не позволила им пролиться. Ведь меня это больше не волновало. Осталось лишь разочарование. — Если так, я с радостью сделаю это для тебя. Это будет мой последний подарок тебе, Лукас. От девушки, которую ты когда-то хотел любить. Но так и не смог этого сделать. Превозмогая физическую и душевную боль, я направилась к выходу, по пути стирая кровь, почти засохшую под губой. — Подожди немного. Когда все закончится, я сделаю то, что должна. Молчание было мне ответом. *** Однажды я сидела за столом в тихой кухне нашего корпуса, ожидая, когда закипит чайник, и слушала характерные звуки. Мне не хотелось тратить время впустую, поэтому даже в такой ситуации я умудрялась тренироваться. Пусть и не так серьезно, как в зале. Я скучающе наблюдала за тем, как на кончике указательного пальца вспыхнул огонек. Перепрыгнул на средний, на безымянный, на мизинец. Я игралась с этой искрой, как с маленьким мячом. Пока что мне не удалось до конца овладеть желаемой техникой. Я медленно училась использовать огонь разными способами, в том числе через разные части тела. Но охватить себя огнем полностью пока не получалось. Артур и остальные позволяли мне тренироваться с ними, вернее, использовать их как груши для битья. В любом случае, Ариста успешно страховала их, развивая и свои силы, доставшиеся ей от Виты, поэтому все проходило более или менее хорошо. Махнула рукой, огонек исчез. Склонила голову, несколько темных в перемешку с белыми прядей упали на глаза. Я покрутила между пальцев кончики длинных волос и ухмыльнулась. Я открыла рот и выдохнула: сначала был лишь пар. Мне пришлось добавить еще немного силы. С губ снова сорвалось пламя. Оно, словно повторяя изгибы языка, изящно коснулось кончиков волос. Оранжевый свет бросил несколько отблесков на мое лицо. Я довольно ухмыльнулась. Дыхание огнем — вещь очень полезная, особенно, если тело сковано. Использование силы всем телом — потрясающая и очень сложная техника. Она доступна только при огромном количестве энергии, а также при достаточном контроле. Как бы не бахвалилась, мне все еще не доставало последнего. Я могла частями использовать силу, но при этом не была способна распределить ее по всему телу равномерно, так, чтобы огонь покрывал его, как броня. В основном я собирала энергию в какой-то отдельной части тела, в руках, ногах, или, как в этот раз, во рту. Однако, для меня, которая три года стояла на месте, это огромный прогресс. Неужели мне для понимания собственной способности нужно было лишь подвергнуться многочисленным пыткам и встретиться с Богом Смерти? Всего-то! Какая мелочь! Я фыркнула, откинула упавшие на лицо пряди, и услышала, как закипела в чайнике вода. Со вздохом поднялась, выключила плиту и подтянула к себе чашку, уже собираясь залить кипятком пакетик с чаем, но услышала подозрительный шум из коридора. Достаточно громкий, чтобы проникнуть через закрытую дверь и потревожить меня. С раздражением скривила губы и решила проигнорировать. Мало ли кто что там делает? Меня это никак не касалось. Хотя, шум бесил, спорить не стала бы. И я бы даже не дернулась с места, если бы не услышала знакомый злой голос Ардагана. Удивленно приподняла бровь, кинув опасливый взгляд на дверь. Что он там устроил? Еще несколько секунд я колебалась, решая, выйти и посмотреть или дать ему разобраться самому. В итоге тяжело вздохнула, отставила кружку на стол и направилась на выход. Выйдя в коридор, я с неудовольствием и некоторым удивлением увидела двух братьев. Лукас и Ардаган сцепились прямо в холле. Повезло, что в такое время здесь никого не было. — Что здесь происходит? — понизив голос, спросила я. Меня проигнорировали. То ли не услышали, слишком поглощенные дракой, то ли намеренно решили делать вид, что не заметили меня. Вздохнув, я выставила руку вперед и метнула в них огненную стрелу. Не намеревалась их задеть, поэтому собиралась остановить ее прямо перед ними, но эффект получился стоящим: братья вовремя заметили пламя и отскочили друг от друга. Лукас привалился спиной к стене, вытирая с губы кровь, Ардаган выпрямился, на его щеке наливался синяк. Я решила спросить еще раз, уже подходя ближе к ним. — Что это значит? Что на вас нашло? — Его спроси, — огрызнулся Лукас. Ардаган снова дернулся в его сторону. Я остановила его изящным, легким движением руки, ладонь уперлась в его грудь. Филеро не стал идти напролом и почти послушно остановился, только крепко сжимая руки в кулаки. Его яростный взгляд метал в брата молнии, казалось, он в следующую секунду бросится на него и придушит. Филеро наконец обратил на меня все свое внимание. И вдруг спросил: — Что он тебе сказал? Непонимающе моргнула. — Ты о чем? За него ответил Лукас. Усмехнулся, выпрямляясь. — Я случайно рассказал Ардагану о нашей встрече в зале, — вопреки словам, интонация была другой — он явно сделал это специально. Чтобы побесить брата. — И не слишком приятном разговоре. Но не успел пояснить, о чем именно мы говорили. Наш драчун снова полез махать кулаками. Как раньше. Поначалу я напряглась: он рассказал о том, что видел? Но через несколько секунд волнение улеглось. Узнай Ардаган о моем состоянии, набросился бы на меня в первую очередь, но никак не стал бы устраивать драку с братом. Похоже, Дигнита даже не собирался болтать лишнего. Я закатила глаза. — Не стоит быть таким мелочным, Лукас, — посоветовала я, упрямо удерживая Ардагана на месте. Повернулась к нему. — Не надо, молодой господин. Это того не стоит. Но Лукас, смотря на нас, становился злее и жестче. Словно его бесило то, как хорошо мы ладили. Дигнита так желал всковырнуть рану, причинить как можно больше боли. В его голосе звенела ярость и злая насмешка, когда он, в упор смотря на меня, проговорил: — Не стоит? А я думал, тебе не слишком понравилось, когда я сказал тебе побыстрее умереть. Ардагану сорвало крышу от услышанного. Глаза вспыхнули алым, злость отпечаталась на его лице ужасной гримасой. Он ринулся вперед, замахиваясь кулаком, но я снова оказалась прямо перед ним и настойчиво оттолкнула его. — Ты же не собираешься стерпеть это? — негодующе воскликнул Филеро и махнул рукой на усмехающегося брата. — Он перешел все границы. Я это так просто не оставлю. Без лишних слов я шагнула к нему, обхватила его запястье пальцами и мягко опустила руку. Покачала головой. Ардагана переполнял гнев, но стоило ему посмотреть на мое спокойное лицо, как он выдохнул и последовал моему немому совету. — Пусть остается при своем мнении. Филеро недовольно скривился. — Посмотри на себя, — выплюнул Лукас, обращаясь к Ардагану. Яд сочился из его слов, как гной из раны. — Слушаешься ее, как пес. Решил подражать Лейцу? Имей хоть каплю достоинства! Я поджала губы, продолжая крепко сжимать сильное запястье Ардагана. Тот так и порывался снова броситься на брата, и только я была препятствием на его пути. — Уж не думал, что ты, братец, когда-нибудь будешь перед кем-то пресмыкаться. Лукас намеренно выводил брата из себя. Филеро давно бы кинулся на него, слепо ввязываясь в драку, но мне было бы жаль видеть его красивое лицо подбитым. Именно поэтому я игнорировала любые выпады Лукаса и удивлялась тому, насколько легко мне это удавалось. Потому что было плевать. — Ты еще помянешь мои слова, когда это все закончится. — Если это по твоему мнению «пресмыкаться», — негромко сказала я и слегка повернула к нему голову, — то мне тебя жаль. — Я ухмыльнулась и добавила: — Ведь когда-то ты также хотел «пресмыкаться» передо мной. Где же было твое чувство собственного достоинства? Я развернулась и потянула Ардагана за собой. — Счастливо оставаться, белобрысый, — бросил Филеро напоследок, сжимая мою ладонь. И вдруг добавил: — Если понадобится, я и на коленях буду ползать перед ней. Я сердито шлепнула его по руке, на что он разразился громким, язвительным смехом. Откровенно говоря, меня смутила его шутка. Да и шутка ли это была? *** Хотела попить чай, и то не дали. Пришлось вернуться в свою комнату — время было уже достаточно позднее. Ардаган молча последовал за мной. Мы зашли в спальню, я тихо прикрыла за собой дверь. Филеро присел на кровать и окинул меня внимательным взглядом. Я осталась стоять. — И только попробуй мне сказать, что тебя не задели его слова. Я подошла ближе к нему, аккуратно приподняла его подбородок, рассматривая наливающийся на щеке синяк. Сердито стиснула зубы, мысленно проклиная Лукаса. Задумчиво ответила. — Какие? Про то, что мне стоит поскорее умереть? — я сделала двухсекундную паузу, прежде чем ответить. — Задели. Лгать не буду. Потому что от него я этого не ожидала. Да и от вас всех, признаться. Я просто знаю, что никто из дорогих мне людей не скажет такого, хоть мне и хочется это услышать. Ардаган сжал челюсти — и снова разговор о моей смерти. Подобное выводило его из себя. Я отошла к тумбочке, открыла ящик, пытаясь найти что-то полезное: например, мазь. — Ты специально это делаешь? — Что? — устало вздохнула я. — Так легко говоришь о том, как хочешь умереть, даже зная, какую боль мне причиняешь. Намеренно пытаешься вывести меня из себя? — Если бы я хотела это сделать, то нашла бы другой способ, — честно призналась я. — Я просто не скрываю от тебя свои намерения. Или ты бы предпочел, чтобы я лгала тебе в лицо? — Нет, — неохотно пробурчал Ардаган. — Тогда давай закроем тему, и я перестану давить тебе на больное. Филеро закатил глаза. — Тогда поговорим о твоих тренировках. Я удивленно приподняла брови. Легкое беспокойство закралось в сердце — вдруг Лукас все же рассказал ему о том, в каком состоянии я была, когда мы встретились в зале. Больше всего мне не хотелось, чтобы именно Ардаган узнал об этом. Ему хватало проблем, которые я создавала. Мне не хотелось тревожить его еще больше. К тому же, сделать с этим мы ничего не могли. — Ты про что? — Эта сила может тебя поглотить. Будь осторожнее. Он сидел, буравя меня внимательным взглядом. Я сжала губы, раздраженная его излишней наблюдательностью, и решилась на ужасно дерзкий поступок. У меня возникло непреодолимое желание поддразнить его. Я развернулась и уверенно направилась к нему. Брови Ардагана дернулись вверх, выражая недоумение, но изумление ярко проступило на его лице несколькими секундами позже, когда я уверенно поставила колени на кровать по обе стороны от него и обхватила его за плечи, чтобы не упасть. Поглотить? Давай посмотрим, кто здесь кого поглотит. Филеро слегка откинулся назад, словно испугавшись этой внезапной близости, но я упрямо качнулась вперед, почти всем телом прижимаясь к нему. Ардаган инстинктивно обхватил ладонями мои бедра, то ли пытаясь удержать меня от падения, то ли защищаясь от меня. Краем глаза я заметила, как он нервно сглотнул. Его глаза вспыхнули ярким огнем и приобрели насыщенный кровавый оттенок. Я снова слегка наклонилась вперед, чтобы наши лица оказались очень близко друг к другу, и приоткрыла рот. Высунула язык. Боже мой! Этот взгляд! Ардаган смотрел так, словно перед ним было что-то нереальное, что-то потрясающее и восхитительное. В его глазах было… обожание? По крайней мере, именно в этот момент мне так показалось. Он будто бы разглядывал божество, перед которым готов был преклоняться. От подобного взгляда у меня внутри все перевернулось. — Прекрати, — даже его шепот прорезала хрипота. Голос стал низким, почти утробным. Я ласково провела по его плечам вверх, к шее, и мягко обхватила ее, едва ощутимо касаясь пальцами кончиков черных волос. Ардаган едва не задохнулся. Лишь капля силы, и мой язык охватило жаркое пламя. Филеро распахнул глаза, едва заметно дернувшись, но явного страха в глазах я не видела. Возможно, испуг перекрывали те самые эмоции восхищения и желания. Я видела отражение огня в его ярких глазах. Через несколько секунд я отозвала силу и ухмыльнулась, встречаясь с его прямым взглядом. — Видишь? Я отлично контролирую ее, — отняв от шеи парня одну ладонь, я приподняла ее на уровень наших лиц, и ее охватило пламя. — М-да? — Филеро хищно прищурился и неожиданно наклонился вперед, подставляя лицо под мою руку. Я испуганно отпрянула, отзывая огонь, и гневно вскрикнула: — С ума сошел? На меня он не действует, но тебя же обожжет! Придурок, совсем с ума сошел? — С тобой сойдешь, сбрендившая, — Ардаган усмехнулся, но его взгляд ни на йоту не изменился. — Я не боюсь твоего пламени. — Почему? — Потому что ты умеешь его контролировать, ты сама так сказала. А значит, ты не причинишь мне вреда. Я замешкалась. До этого меня переполняла уверенность в том, что я полностью контролировала силу, но когда на кону стоял Ардаган и его безопасность, мне было страшно. Опустила руку и покачала головой. — Ни за что. Одной рукой Ардаган все еще ненавязчиво поддерживал меня за бедро, а другой обхватил мое запястье, прижал мою ладонь к своей холодной щеке. — Давай. Докажи мне, что ты полностью уверена в своем контроле. — Сейчас это похоже на то, что ты уверен больше меня, — прошептала я, невесомо погладив пальцами его кожу. Ардаган слегка опустил веки, будто бы наслаждаясь моими прикосновениями. — Может, и так. Давай. В его словах скользило что-то большее, нежели банальная уверенность. Я бы сказала, что это было… стопроцентное доверие. Я вздохнула, положила на его лицо и вторую ладонь. Ардаган слегка приподнял уголки губ. Я направила совсем немного силы, огонь охватил ладони, и мне стоило больших усилий не отдернуть руки в ужасе. Филеро не дернулся, когда пламя коснулось и его лица. — Тепло, — только и сказал он. Когда я отозвала огонь обратно, быстро приподняла его лицо и оглядела со всех сторон, проверяя, правда ли не нанесла ему никаких травм. Но на ровной белой коже было лишь едва ощутимое ощущение тепла от моих ладоней. Я правда… не навредила ему. Облегченный вздох сорвался с моих губ. Ардаган снова усмехнулся, поднял руку и положил ее на мой затылок. А после довольно резко привлек меня к себе и коснулся моих губ. Его пальцы впились в мое бедро, сжали так сильно, что я была уверена — останутся следы. Но мне до этого уже не было дела. Я ответила на поцелуй, обхватив его за шею, прижалась к нему еще ближе. Мне не хватало. Я желала поглотить его, сделать своим, так, чтобы это ощущение тепла больше никогда не исчезло. Чтобы он никогда меня не покидал. Было в Ардагане что-то удивительное, привлекательное, очаровательное, что заставляло мое сердце из раза в раз пропускать удары, а потом нестись с такой скоростью, словно оно стремилось вырваться из груди и упасть в руки Филеро. Я бы хотела, чтобы Ардаган навсегда сохранил его у себя. Именно в нем я была уверена — он бы никогда не уничтожил его. Нет более бережных рук, чем его. Я отстранилась, потому что дыхания не хватало. Ардаган оставил невесомый поцелуй в уголке моих губ, коснулся пальцами шеи и мягко провел вниз до ключицы. Его прикосновения оставляли на моем сердце обжигающе холодные следы. Такие же холодные, как его токсичный лед, поглощающий все на своем пути. И он пожирал — и мое сердце, и мою душу, всю меня. — И что это было? — тихо выдохнула я ему в губы. — Ты меня вынудила, я же говорил прекратить, — хищный взгляд Ардагана прошелся по моему лицу. — А я не умею сдерживаться. Уж прости. Я слегка ухмыльнулась, почему-то чувствуя себя довольной из-за его слов. И едва-едва смущенной.