Класс D-4: Подлинники

Через три месяца наступило лето. Я окончательно встала на ноги и медленно шла на поправку. Ни о каких тренировках речи не шло, но я почему-то надеялась, что в будущем смогу вернуться к ним. Именно тогда я узнала о том, что в Ордене до сих пор нестабильная власть. В конце концов, мое возвращение стало толчком к определению политического курса. На общем собрании Отступников и Ордена было принято решение: то подобие монархии, что царило в Ордене из-за особой способности Юлия, передававшейся особым перерожденным, должно быть отменено. Настало время демократии. Теперь перерожденные сами могли выбрать себе следующего Главу. К моему удивлению, Элиза не стала влезать в это. Отступникам больше не нужно было скрываться, однако, они все еще оставались влиятельной организацией в мире Посвященных, поэтому Элиза предпочла остаться на своем привычном месте. Ее организация разрасталась и становилась влиятельнее с каждым днем, и ей это нравилось. К началу второго месяца лета перерожденных огорошили неожиданным заявлением: пришло время выбрать нового Главу. Кандидатами выступили следующие лица: Лагран, до сих пор являвшийся действующим Главой Третьего подразделения, некоторые другие Главы подразделений, впрочем, не имевшие большой власти в Ордене, а также, к моему удивлению, Тимория Грекойя. Они с Лаграном снова вступили в напряженную борьбу, но в этот раз Тимория одержала победу. С небольшим отрывом она вырвалась вперед и стала новой Главой Ордена. Известная своей силой и мудростью, Тимория Грекойя казалась посвященным хорошим вариантом, также сыграла на руку и ее непринадлежность ни к какому подразделению — а значит, она не развращена властью. Это положительно сказалось на мнении народа о ней. Я не вмешивалась в выборы, не склоняясь ни к одному кандидату, но в итоге была рада, что именно Тимория станет новой Главой. Своими силами. Поддержав ее открыто, я могла бы сразу же дать ей огромное преимущество, однако, мы обе приняли решение отказаться от этой идеи. Новый Орден — новый порядок. Но мне, как «подлиннику» также выделили особое место на церемонии и дали возможность вставить свое слово. Я не стала отказываться от этой возможности. Мне нужно было вернуться в свет. И это была самая подходящая возможность заявить о себе. Как Глава Отступников, Элиза сидела в первом ряду. Там же находились я, Лагран и остальные Главы Подразделений. Церемония проходила на территории Первого подразделения. Это место чем-то напоминало штаб, однако, было немного меньше. Перед зданием была поставлена сцена, а перед ней — несколько рядов стульев для особых людей, а за ними, на широкой зеленой равнине собрались тысячи перерожденных. После длительной и немного утомительной церемонии, Тимория произнесла речь. — Я благодарю каждого, кто выбрал меня. В эти нелегкие времена только сплотившись мы сможем восстановить честь Ордена. Нам предстоит нелегкий путь, долгий и запутанный. Важна роль каждого из нас, и сильного, и слабого. Я даю вам обещание: я сделаю все, что в моих силах, чтобы Орден процветал, но и вы в ответ должны трудиться ради этой цели. Это не работает только в одну сторону. Орден — это прежде всего люди, а не Глава. Я направлю вас, а вы поддержите меня! Над равниной прокатилась волна аплодисментов. Все приветствовали новую Главу Ордена. — Сплотившись, мы одолели Себастьяна, каждый внес свой вклад в победу. Мы всегда будем благодарны тем, кто погиб ради свободы, и ради них будем счастливы. Большую роль в этой битве сыграл «подлинник», — взгляд Тимории, теплый и гордый, обратился ко мне. — Сильнейший перерожденный в нашем сообществе. И я бы очень хотела дать ей слово. Прошу, госпожа Верум, поднимитесь на сцену. Странно ощущать на себе столько взглядов. Даже руки задрожали. Я крепко сжала их в кулаки и вздернула подбородок. Я больше не боялась. Никого и ничего. Я нашла свое место в мире, и больше никто не сбросит меня с него. На мне был недавно купленный бордовый брючный костюм, громко стучали по сцене высокие толстые каблуки черных туфель. Легкий ветер теребил собранные в высокий хвост белоснежные волосы. Впервые за столько лет я чувствовала себя уверенно, поднимаясь на большую сцену, готовясь выступить перед огромным количеством народа. У меня даже не было заранее подготовленной речи. Я просто знала, что должна сказать. Тимория протянула мне руку, я ее пожала и развернулась к трибуне. Чья-то способность усиливала звук и позволяла ему распространяться по всей равнине, так что меня точно услышали даже те, кто стоял невероятно далеко от сцены. — Меня зовут Кантарина Верум, и я — «подлинник», обладательница способности четырех стихий. Оружие, которым изначально хотел владеть Орден. И вот я здесь — после освобождения этого самого Ордена. Я не оружие и не пленница. Меня всегда разочаровывало то, что Орден отклонился от своего пути, от своей истинной цели — от защиты людей. Ведь каждый из нас был создан именно для этого. Теперь командование взяла на себя госпожа Тимория Грекойя, и я уверена, что она сделает все правильно. А я — «подлинник» — буду выступать советником и защитником. Моя сила будет служить на благо Ордена и людей. Каждый, кто будет искать защиты, получит ее. Нет больше вражды между перерожденными, каждый из вас волен выбирать: станете вы свободными и будете жить обычными жизнями, вдали от всего этого, или же поможете нам сохранять мир и покой. Орден вступает в новую эру, и я, как советник, как защитник, уверенно поведу нас всех в светлое будущее. Я на секунду прервалась, а после мой голос ужесточился. — Но каждый, кто посмеет нарушить наше главное правило и тронет невиновных людей, будет жестоко наказан. Мы — защитники. Не воры, не насильники, не убийцы. Я уверяю вас, каждый, кто служил Себастьяну, понесет самое жестокое наказание. И каждый, кто навредил простым людям, также не останется в стороне. Моя сила на стороне справедливости и мира. Я буду уверенно направлять вас на тот путь, по которому мы должны были идти изначально. Однажды Орден вновь станет великой стеной, которая защитит мир от опасностей! Я сделала шаг назад и поклонилась. Под звуки аплодисментов я спустилась со сцены. Моя позиция крепка и нерушима. Моя воля железная. Моя уверенность непоколебима. Настал день, когда больше никто не посмеет мной манипулировать. *** После церемонии меня неожиданно подозвала к себе Элиза. Она не стала бы делать этого просто так, я знала это, поэтому попрощалась с друзьями и направилась к ней. — Я хочу кое-что тебе показать, — сказала Глава Отступников, указывая на свою машину. Я посмотрела на нее с некоторой долей скептицизма. Мы ехали в полном молчании довольно долго — часов шесть. Я недоумевала: зачем она это делала? Но как только мы приехали, я сразу же поняла, чего она от меня хотела. Все встало на свои места. Мы находились на обычной улице простого города. Элиза подняла голову, разглядывая крышу непримечательного на вид здания. В ее глазах отразились глубокое сожаление и печаль. Прежде чем навсегда исчезнуть из моей жизни, Элиза привела меня в место, которое стало самым значимым в ее жизни. Там она встретила моего отца. Без всякого предисловия она начала рассказывать мне о первой встречи с Димитрием. Мимо неторопливо проходили люди, они не обращали на нас никакого внимания. На город уже медленно опускались сумерки. Ветерок стал немного холоднее, но я не ощутила этого. Да и Элизе, похоже, было все равно. Она сложила руки на груди. На ней было длинное обтягивающее темное платье из хлопка, на плечах покоился красный пиджак, на ногах короткие сапожки черного цвета. — Я впервые увидела его здесь: на крыше этого здания. Он ходил по краю, распевая какие-то старые песни. У меня в руке был крендель, с тех пор он называл меня девушкой с крендельком. Я молчала. — Я любила его. И до сих пор люблю. — Тем не менее, ты не стала искать его, когда забеременела, — парировала я. — Тем самым обрекла всех нас на страдания. Элиза качнула головой, будто бы соглашаясь, но сказала совсем противоположное. — Мы бы не были счастливы. — Ты этого не знаешь. — Знаю, Кантарина, — настойчиво сказала она. Я ощутила легкое раздажение, крепко сжала руки в кулаки, сдерживая свой порыв нагрубить ей и уйти. Мне не хотелось слушать ее. Но что-то все равно удерживало меня. То ли желание узнать больше о том, как они познакомились, то ли я просто… хотела еще немного побыть с ней. С матерью, что бросила меня. Я мысленно усмехнулась, сетуя на собственную глупость. Горбатого могила исправит. Если бы. Меня она не исправила. По крайней мере, в моих чувствах к жестокой матери. — Тогда Димитрий не хотел связывать себя чем-то серьезным. Я знала, что просто привяжу его к себе, лишу той свободы, о которой он мечтал. Я перебила ее: — Знаю. Ты это уже говорила. Но я снова скажу: ты этого не знала наверняка. Это лишь твои догадки. Ты с ним не говорила, ты его не спрашивала. Ты даже не пыталась! Ты просто пустила все на самотек. И вот что из этого вышло. Она снова посмотрела на крышу того здания. Я знала, что у нее перед глазами стоял образ молодого Димитрия, расхаживавшего по краю и распевавшего песни во все горло. Мне… тоже хотелось это увидеть. Хотя бы на мгновение почувствовать тот момент. И я ожидала, что Элиза снова начнет спорить со мной, но она неожиданно призналась, тихо и печально: — Да, это моя вина. Я ничего не сделала для своего счастья, для твоего. Я и правда просто бросила тебя. Оставила Димитрия, хоть и знала, что буду сожалеть всю жизнь. Но все же, я и правда считаю, что мы не были бы счастливы. Да, теперь мы этого не узнаем. И я знаю, что поздно просить прощения. Но все же… Я горжусь тобой, — слова Элизы на мгновение покоробили меня, но я быстро взяла себя в руки. — Несмотря на все, что произошло, ты победила. И прежде всего выиграла борьбу с самой собой. Я усмехнулась. Когда-то я хотела, чтобы она сказала мне это. Чтобы на каждое мое достижение она говорила: «я горжусь тобой». И когда мне все же удалось услышать это, я уже не чувствовала того, что должна. Мне все равно. Я больше не желала слышать это от нее. Я сделала свой выбор. — Что ж… Мне нет до этого дела. Мне не нужен кто-то, чтобы гордиться мной. Я сама горжусь собой, и этого мне достаточно. Я последний раз посмотрела на крышу того дома, улыбнулась и развернулась. — Теперь мы точно никто друг другу. Даже если мы встретимся, давай сделаем вид, что никогда не были знакомы. Прощай, Элиза. Я не успела уйти. Она задала вопрос, из-за которого мне сначала хотелось истерически рассмеяться, а потом дать ей пощечину: — Тебе совсем не жаль? Не оборачиваясь, я отрезала: — Нисколько. Я же говорила: я дала папе обещание. И в мою счастливую жизнь ты не входишь. Живи так, как хотела — в окружении верных подчиненных, богатства и своей силы. Я завернула за угол и пошагала по другой улице. Теперь у меня на сердце спокойно. *** Мы решили вернуться в академию Третьего подразделения Ордена. Все же, мы так и не смогли нормально закончить обучение. А после него я планировала официально занять место советника Тимории. Ардаган, как и всегда, был рядом со мной. Он с удовольствием согласился вернуться в академию. Как и Ариста с Теодором. Церелию с Виллитером пришлось поуговаривать, но, в конце концов, Риксу и Синелису удалось убедить их. Сиэль, казалось, радовался больше всех — особенно из-за девушки, которую он встретил на поле битвы. Она тоже подала заявку на обучение в этой академии, и ее безоговорочно приняли. Я даже узнала, что живой и здоровый Михаил под давлением своего лучшего друга тоже решил поступать с нами. Анастасия, Мальбор и Николас остались у Отступников и отправились в академию на их территории. Мы поддерживали с ними связь и часто встречались в свободное время. Цезарь тоже остался у Отступников, но теперь перешел под командование Элизы — ходили слухи, что он намеревался занять место ее заместителя. Мы могли лишь посочувствовать ему. Теодор отправил Беатрисе сообщение с новостью о том, что мы решили вернуться в академию, но ответа от нее не получили. Лукас, возглавляющий семью Дигнита, не вернулся с нами. У него теперь куча дел. Я была рада, что он наконец-то принял себя как наследника своей семьи. Может, он и не избавился от своих демонов до конца, но я знала, что рано или поздно он выберется из тени Эдварда и станет великим человеком. Мы не стали менять класс. Решили остаться «D». Как напоминание о том, кем мы были когда-то. Теперь это не класс отстающих. Это класс друзей, прошедших через многие испытания, оставшихся вместе после ссор и смертей близких. В составе девяти человек мы вернулись в наш дом Ранга. Моя спальня оказалась нетронутой. Переступив порог комнаты, я улыбнулась и любовно коснулась дверного косяка. Вспомнила, как в первый раз пришла сюда в сопровождении Ректуса, как в первую ночь выбралась на кухню поесть и встретила Цери и Трису, как впервые увидела Ардагана и Аристу за завтраком, как наблюдала за Тео, пока тот дрых на диване, как Сиэль и Синелис носились по дому во время уборки. Эти стены помнили наши ссоры, наши мелкие радости и громкий, искренний смех. И вот я снова вернулась сюда. Уже другая я. Более сильная, более отчаянная и жаждущая счастья, любящая и любимая. Я коротко посмеялась и зашла в комнату, втащила чемодан и закрыла дверь. Мой взгляд упал на наручные часы, и я спохватилась. Церемония через два часа, а я только с дороги! Приняла душ, переоделась в форму, которая лежала на кровати, заплела белые волосы в длинную косу и слегка накрасилась. Выскочила из комнаты и сбежала по лестнице. Остановилась на последней ступеньке. Одноклассники сидели в гостиной и явно ждали только меня. — Наконец-то! — Рикс возмущенно стукнул тростью по полу и встал с дивана. — Я думал — состарюсь. — У нас еще есть час, — Ариста недовольно зыркнула на него. — Не драматизируй. — Если мы не появимся на церемонии, декан с нас три шкуры спустит, — поддакнул Риксу Синелис. — Кантарина просто капуша. — Если ты не заткнешься, получишь по голове, — Женерия показала Зиковьену кулак. — Ой как страшно! — Синни состроил притворно-испуганное лицо. Ариста уже собиралась броситься на парня, но Сиэль перехватил ее за руку и удержал на месте. Уже так привычно. Сказал: — Вы дольше спорите. Давайте выходить. Все начали подниматься со своих мест и, переговариваясь, направились на выход. Я улыбнулась и спустилась с последней ступеньки. — Чего это ты лыбишься? — подозрительно спросил Ардаган, остановившись рядом со мной. Я еще шире улыбнулась, взяла его под руку. — Просто мне очень хорошо. Ардаган ничего не сказал. В его взгляде, обращенном на меня, отразилась нежность. Мы вышли из дома последними, сели в его машину и поехали следом за остальными в сторону главной площади по знакомым улицам. На центральной площади уже было много народу. Как и на первом году обучения, от нас разбегались. И в этот раз не только суровый взгляд Ардагана был тому причиной. Мы заняли опустевшее место прямо перед сценой. Ариста, стоявшая рядом с нами, положила ладонь на сердце. Я возволнованно спросила: — Все хорошо? — Что-то я волнуюсь, — прошептала девушка. Острый слух Синелиса уловил ее слова. С хитрой усмешкой он развернулся, открыл рот и тут же получил по лицу снежком от Сиэля. Рокуле грозно сдвинул брови к переносице и жестами приказал другу развернуться. Обиженный Синелис все же послушался. Ариста победно ухмыльнулась. В следующее мгновение зазвучала громкая приветственная музыка. Началась церемония. Знакомые и не очень учителя выходили по очереди, давали какие-то наставления, поздравляли с началом нового учебного года. В самом конце речь должен был произнести директор. На сцену вышел высокий мужчина с длинными черными волосами, собранными в низкий хвост. Он улыбнулся, окинул взглядом толпу. — Доброе утро, ученики и преподаватели. Меня зовут Артур Лейц, и я — новый директор академии Третьего Подразделения. Я посмотрела на стоявшую рядом Аристу. Ее светлые глаза сияли радостью, она не могла оторвать взгляда от Артура, а мне было слишком тяжело сдержать улыбку. Я прижалась ближе к Ардагану и продолжила слушать речь нового директора. После окончания церемонии мы остались на площади, чтобы поговорить. Большая часть учеников разошлись, кто-то побежал в ученический городок, кто-то вернулся в дом ранга, другие прогуливались по зеленой зоне. Мы о чем-то говорили, когда Сиэль неожиданно указал в сторону входа на площадь. — Ребят. Смотрите. Мы дружно обернулись. По площади, громко ругая свои туфли на каблуках и поправляя растрепавшиеся вишневые волосы, бежала Беатриса. Увидев нас, она остановилась. — Ой, я опоздала… — просто сказала девушка и развела руки в стороны. Мы стояли в ступоре. Я громко расхохоталась и первая бросилась ее обнимать. Остальные едва не раздавили нас. Рикс привлек в нашу компанию и вопящего Ардагана, который явно был против коллективных объятий. Мы многое потеряли, многих лишились. Мир изменился, мы — тоже. Неизменным осталось лишь одно. Отстающие своих не бросают.