Вопреки всему

Ибо проснулся на кровати по ощущениям поздно и уткнулся взглядом в книжный шкаф, пока не почувствовал лёгкое поглаживание по спине, бегущее от левого плеча и дальше вниз по спине и так несколько раз. Ван больше не мог этого выдержать, сделал вид словно только открыл глаза и повернулся к Чжаню. -Зачем притворяешься? – сразу в лоб спросил Сяо. Но парню потребовалось секунд десять на то, чтобы сначала осмотреть главаря в полусонном состоянии. Его чёрные волосы были очень пушистыми и торчали в разные стороны, прикрывая глаза, выражающие усталость с самого утра, словно тот и не спал или очень мало. Шёлковая пижама была застегнута только наполовину, оголяя ключицы, а остальное было скрыто одеялом. – Чего застыл? -А, не, ничего. И вовсе я не притворялся. – Улыбнулся блондин, закрывая свои глаза волосами, словно это маска для сна. Но Сяо Чжань помешал ему баловаться и убрал их за ушко, на котором теперь виднелся прекрасный камень заката, но руку не вернул, оставив ладонь на мягких, как только выпавший снег, волосах. – Господин Сяо… Можно у вас спросить? – Чжань сразу посмотрел на него, словно только выбравшись из раздумий, и кивнул. – Откуда у вас фото со мной и Донг Чаном? Ибо сразу почувствовал, как чужая ладонь моментально отвердела, превратившись в каменный кулак на его голове. Он боялся, что снова сказал не то и получит за свои слова. Но в следующий миг удара не последовало, хотя парень уже зажмурил глаза, и через пару секунд ничего… Тогда он открыл глаза и увидел Сяо… который уже расслабил руку и упёрся взглядом перед собой и ничего не говорил в течение нескольких минут. В это время Ван старался не шевелиться и неистово ждал ответа. -Мне тяжело об этом говорить… Ибо. – главарь медленно поднял взор на блондина, который во всю ширь распахнул глаза от услышанного. «Ибо… Ты сказал «Ибо»? …мне очень жаль, что тебе тяжело именно говорить, хотя язык нам на это и дан, чтобы решать всё словами, а не силой. Прошу скажи…» - думал Ван, пока не заметил, что председатель хочет что-то добавить. -Я не могу сказать, - мужчина развернулся и встал с постели, отправившись наводить себе чашку бодрящего кофе. Ибо так и остался неудовлетворенным ответом и пролежал несколько минут, но всё же победил тяжёлое состояние и пошёл в ванную, чтобы умыться. Парень выдавил на щётку пасту, начал чистить зубы, смотря перед собой в зеркало, и увидел в отражении, что Сяо подошел к нему сзади. Блондин не мог ничего сказать из-за невкусной пасты во рту, поэтому не придал значения вошедшему. Возможно, он тоже хотел умыться. Однако Чжань подошел вплотную, упершись пахом к Ибо, отчего тот удивлённо повернул к нему голову, не прекращая двигать щёткой, и попытался произнести: «Вам чего?» -Не хочу чистить зубы, - проговорил мужчина, поэтому схватил парня за запястье руки, в которой находилась щетка, заставив Вана прекратить гигиенические процедуры. Ибо нельзя было сказать, что что-то понял… Он нихрена не понял. А в следующий момент Чжань уже впился блондину в губы, сразу проникнув языком в рот, собирая невкусную пену с зубов. Парень так и выронил щётку из руки, и главарь в этот же момент подхватил Ибо на руки и усадил на раковину, которая имела квадратную, в общем, удобную форму. Ван уже освободившимися руками схватил мужчину за лицо и сильнее прижал к своим губам, пока руки партнера скользили то по его ягодицам, то по спине под футболкой. Блондин языком собрал остатки пасты со своих зубов и начал водить им по зубам Сяо, распределяя по нижней и верхней челюсти. Чжань дал парню полную свободу действий и оставил свой язык в обычном положении. Но постепенно пена непроизвольно проглатывалась и поэтому уже закончилась, в связи с этим Ибо оторвался от главаря, который улыбнулся во все тридцать два зуба. -Неплохая работа, - заключил мужчина, - тебе надо было в дантисты идти. -Только если вашим личным… - прошептал Ван тому на ухо, а после рукой хотел стереть остатки пены вокруг своего рта, но ему снова не дали. Чжань начал убирать её своими пальцами, балуясь с красными губами Ибо, одновременно осматривая порез. После он взял стакан с водой, который заранее принес и поставил на стиральную машину, отпил некоторую часть и вновь прильнул к губам блондина, делясь с ним жидкостью, чтобы смыть остатки гадкой пасты. Закончив водные процедуры, Сяо снова подхватил свою прекрасную ношу и отнес на кухню, где усадил на барную стойку, чтобы заварить наконец кофе. -Я бы отдал всё, чтобы так чистить зубы каждый день, - проговорил Ибо, ехидно и искренне улыбаясь председателю. Чжань повернулся к нему почему-то с вопросительным выражением лица, - Что? -Правда? -Ты шутишь? – спросил блондин, но понял, что оговорился, - То есть... вы шутите? Конечно, правда. Я не стал бы лгать. -Ты никогда и не лгал, в основном… - мужчина подносил поочередно две кружки к кофемашине, чтобы заполнить их крепким напитком, - Тебе же с молоком, как всегда? – спросил Сяо и понял, что теперь оговорился он, поэтому медленно повернулся к Вану, который уже спрыгнул со стойки и подлетел к мужчине, расположил руки на кухонной столешнице по обе стороны от Чжаня и впился взглядом снизу вверх, поскольку был немного ниже, ожидая ответа. -Откуда… вы знаете… что я пью кофе с молоком… всегда? – ответа не поступало. – Откуда вы знаете меня? И не надо говорить, что от моего брата! Неееет! Вы знали меня гораздо раньше и почему-то настолько близко, что у вас в скрытой комнате стояла фотография меня с моим парнем! То есть… бывшим парнем… Откуда? Откуда вы знаете меня или Донг Чана!? А моё похищение, оно ведь не случайное? Не из-за моего брата и ваших тёрок. Просто всё совпало, как Вам нужно было. Вот только зачем…? – блондин вылил все свои вопросы сразу, поскольку он больше не мог находиться в состоянии абсолютного непонимания и отчаянных догадок. Сяо Чжань молчал с полным спокойствием и сдержанностью, глядя на Ибо, который уже кипел от нетерпения. -Можно я налью кофе и объяснюсь? – получив одобрительный кивок, мужчина налил кофе (один с молоком) и поставил на столик перед диваном. А когда оба уселись и сделали по первому глотку, он решился. -Ван Ибо… Я, я не знаю, с чего начать… -Начните с самого начала. Это будет самый правильный подход. -Что ж… Я, как и ты, родился в Лояне в провинции Хэнань. – на этом моменте Ибо уже удивился, - В чудесном, красивейшем городе, окруженном горами, невероятными видами, известный удивительными историческими зданиями, статуей Будды в пещерных храмах Лунмэнь, где был раз тринадцать за всю жизнь. Благодаря тому, что город расположился в районе слияния рек Ло и Хуанхэ, я приходил часто вечером полюбоваться закатом на берегу и поискать красивые камни, что обычно делал с отцом на прогулках, играя в археологов. Там я познакомился с Донг Чаном в двенадцать лет, когда он ходил по берегу один и держал что-то в руках, разговаривая с этим. Я тотчас подбежал к нему из буйного детского любопытства… *** -Привет! – поздоровался юный Сяо Чжань с мальчиком, которому было на вид лет десять. – Что это у тебя в руках? Ты разговариваешь с предметом? – но мальчик ему не ответил, а убрал рукав своей кофты, представив обзору маленького пищащего белого котёнка с черными ушками и хвостиком. Он отчаянно звал маму, но видимо та была бродячей и оставила детёныша с пониманием, что не сумеет его прокормить. – Какой он крохотный… Он, наверное, голодный! – закричал Чжань и стал звать папу. – Папа! Тут котёнок! Его надо покормить! Давай его сюда, - Сяо обратился к мальчику с целью забрать животное и начал тянуть руки, но тот сделал два шага назад. – Эй, ты чего? Я хочу его покормить. -Не дам! – жалобно крикнул мальчик, - Я первый его нашёл. -Ты даже покормить его не смог за это время. Какой из тебя хозяин? Он вот-вот «уснёт» от голода. Если не хочешь дать мне позаботиться, то иди домой тогда. Пусть твоя мама даст ему молока. -У меня нет мамы… - пробубнил мальчик, зарываясь носом в шерсть. Сяо Чжань понимал его. Он медленно подошёл к тому и положил руку на плечо. -У меня тоже нет мамы. Только отец. Но он хороший и животных не обидит. Я - Сяо Чжань, - он протянул маленькому незнакомцу руку. -Я - Донг Чан, - мальчик обхватил руку нового друга и пожал, на сколько хватило сил. Он стоял в какой-то грязной футболке и старых джинсах, на ногах протёртые кеды, а в тёплую кофту был завёрнут котёнок, хотя на улице было прохладно. Сяо Чжань снял свою ветровку и накинул на плечи Чана, и та ему оказалась немного большевата. Тот хотел уже вернуть её из неловкости, но его остановили. -Не переживай. На мне ещё кофта. А тебе она нужнее. Можешь забрать насовсем. Всё в порядке. – маленький Донг Чан опешил. Он был поражён таким отношением к себе, теплотой и заботой и понял, что не сможет подарить это котёнку. -Возьми его, пожалуйста… - Донг протянул белый комочек Чжаню вместе с кофтой, - С тобой ему будет лучше. Ты сможешь его хотя бы хорошо кормить. – юный Сяо аккуратно взял снежный клубочек с черными пятнами себе на руки и прижал к груди. -Правда? Я буду очень хорошо заботиться о нём, клянусь! У него будет всё, что он захочет. Я даже ночью его не оставлю, чтобы не замёрз, ведь зимой будет холоднее. А ты, Чан, сможешь приходить в гости и навещать его. Как тебе идея? Мой отец не будет против. – Чжань подмигнул своему другу и провел пальчиком по сухому носику котёнка. Донг Чан, действительно, стал частым гостем в доме Сяо. Отец Чжаня нисколько не препятствовал их общению, дружбе, играм с котёнком, прогулкам по берегу реки в поисках интересных камней для запуска их в полёт над водой. Они вместе ходили в магазин за молоком для Сюэрена , которому они дали такую шуточную кличку. Донг Чан был сиротой, так как его родители погибли в аварии по пути домой из Шанхая, куда ездили по работе. Поэтому он жил с бабушкой с девяти лет. Найдя такого верного и доброго друга, как Сяо Чжань, он был неимоверно рад и счастлив. Они стали друг для друга лучшими друзьями, братьями, соперниками по бою на деревянных «саблях-палках», помощниками, хранителями секретов и тайн, сопутешественниками в походах, опорой и поддержкой. Когда Чжань сломал ногу, упав с дерева во время игры в парке, Чан, будучи младше друга на два года и гораздо худее, донёс раненого до дома, до которого было около километра. После этого юный Сяо ещё долго восхищался силой братца. -Ну ты даёшь, братец! Ты что в тайне от меня тягаешь старое колесо от машины? Или лазишь по деревьям каждый день в отличие от меня? – болтал Чжань на спине Донга, держась за его шею. -Ничего из этого. Ты мне помог однажды, приютив Сюэрена, теперь я тебе помогаю. -Ты не должен что-то делать услугой за услугу. Всё, скидывай меня, я сам допрыгаю. Не хочу, чтобы ты помогал мне за что-то, - но Чан лишь сильнее взялся за ноги Сяо, не дав вырваться. -Успокойся, брат! Иначе ноге будет больно. Я помогаю не за услугу, а потому что хочу помогать тебе. А Сюэрену и правда лучше жить с тобой. Я в тебе не сомневаюсь. Так они дружили до того момента, пока Сяо Чжаню не исполнилось семнадцать, а Донг Чану пятнадцать. Первый усиленно учился в школе, уже готовясь к скорому поступлению в университет, поскольку в его семье это было важно. Он хотел пойти по стопам отца на археологический факультет, но с уклоном в информационные технологии, чтобы заниматься наукой с помощью современной техники и программ. Второй же беззаботно ходил в школу, учился средне, а свободное время проводил в дворовых играх со знакомыми и одноклассниками. В один вечер они договорились встретиться на берегу и прогуляться. Чан ждал около часа, но Чжаня так и не было. Парень собирался уходить, но его кто-то окликнул, потому он, поворачиваясь, спросил: «Братец, ты где так долго…» - но Донг не договорил, так как это был не Сяо Чжань. Глава 9. -Донг Чан! – к нему подбежал парень лет четырнадцати с заразительной улыбкой, тёмно-шоколадным цветом волос и серьезно настроенным выражением, - Ты ведь Донг Чан? -Да, - с подозрением ответил юноша. -Круто! Меня зовут Ван Ибо! Я живу тут недалеко. Я просто узнал в школе, что ты посещаешь какой-то кружок современных уличных танцев. Прошу можешь мне помочь туда записаться? Я знаю, что мне нужно ждать ещё год, но может получится?? – парень с самым умоляющим взглядом смотрел на Чана, - Я очень хочу танцевать. Я горю этой мечтой. -Это невозможно. Я не учитель и не могу такое решать. Тебе придётся ждать год. Но… - он немного поразмыслил, - я могу научить тебя основным движениям того же хип-хопа, если ты правда так мечтаешь танцевать. -Правда? Спасибо огромное! Спасибо! Спасибо! Спасибо! – Ибо начал много раз кланяться Чану, но тот схватил его за плечи и остановил, строго посмотрев в глаза. -Всё, хватит! Приходи сюда по понедельникам, четвергам и… субботам. В шесть вечера. Здесь всё равно почти никто не ходит, да и на воздухе лучше учится. Бери с собой воду и что-то на перекус, потому что по началу будешь сильно уставать. И… Ибо же? Ибо, не зови меня так официально. -Хорошо… Чан-гэ! – Ван подмигнул Донгу, который так и не отпускал его плечи. А в этот момент Сяо Чжань стоял неподалеку возле старого мостика, который вёл к берегу, и осматривал незнакомца. Из-за расстояния он не слышал их разговора, кроме «Чан-гэ». На его душу упал камень обиды и ревности, ведь он считал, что их дружбу с Чаном ничего не могло разрушить и даже проникнуть в неё. Но было одно исключение с именем, которое звучало каждую минуту в голове Сяо после тех событий и отзывалось где-то в районе груди. Донг Чан усердно занимался с Ван Ибо по указанным дням и времени на протяжении года. Парень выдавал невероятный результат, танцуя уже наравне со своим наставником, а иногда и вовсе превосходил его, выполняя более продвинутые и сложные движения. Было видно, что он упорно и часто занимался дома, повторяя все элементы по сотне раз. Чан был доволен своим подопечным на тысячу процентов. Их первые тренировки были неловкими, они оба вели себя скромно и скованно, особенно Ибо, который совершенно не умел танцевать. Но со временем парни привыкли и приелись друг к другу, уже зная некоторые нюансы личностей, предпочтения, цели и мечты, любимые песни и блюда. Они могли предугадывать реакцию собеседника, шутили и болтали на разные темы в перерывах и после занятий, когда Чан провожал Ибо до дома, а иногда наоборот. Они стали общаться намного чаще вне тренировок до школы, в школе и после неё. Казалось, что они не могли оторваться от беседы ни на миг. Парни буянили в дворе школы, вместе получали выговор и осуждающие замечания учителей, терпели ругань бабушки Чана и наказания матери для Ибо. Донг Чан часто пытался накормить Вана, всегда носил с собой воду и что-то на перекус, уже зная, что друг снова не успел поесть или его мама ничего не приготовила. Он знал, что Ибо часто мёрз, и поэтому брал с собой или надевал поверх кофты куртку, даже если ему было жарко. Он знал, что Ибо больше всего любит шоколадное мороженое, а самое вкусное было в Шанхае, но не мог его подарить Вану, поскольку принципиально не хотел соваться в этот город. Он знал, что Ибо мечтал уехать из Лояна в большой город, работать в собственной танцевальной студии и обучать детей и всех желающих искусству движения, как его обучили когда-то. Он знал, что Ибо больше всего боялся получить серьёзную травму или ранение, что может ограничить его в движении, поэтому всегда отказывался кататься на роликах или коньках, взбираться на крышу и так далее. Он знал, что Ибо не такой, как его отец и брат, он не жестокий убийца, не преступник, не контрабандист, нарушитель закона, не будущий мафиози и член триады. Да, Ибо поведал ему даже это, а ещё, что он пьёт зелёный чай или кофе только с молоком, которое «смягчает вкус, делая горький и противный растворимый напиток сливочным, нежным, поддатливым и подходящим под любое кушанье или десерт», - эту фразу Сяо Чжань запомнил на всю оставшуюся жизнь. Он запомнил всё, что говорил и рассказывал Донг Чан об Ибо, поскольку это было единственным предметом их редких встреч и разговоров. Чжань уже поступил в университет и был окружен делами и заботами, также дополнительно работал у Сяо Вейжа в архиве, разбирая документы, но всегда находил время, чтобы приехать из общежития в понедельник, четверг или субботу вечером, чтобы посмотреть, как танцует Ибо современные уличные танцы на берегу реки. Парень не изменял привычке и ходил туда для самостоятельных занятий, когда у Чана было много уроков и домашней работы. Ван не знал Сяо лично, и может и не узнал бы никогда в будущем, если бы неконтролируемое обстоятельство, всё больше разгоравшееся в душе студента к пятнадцатилетнему ангелу, который явно мог танцевать и на глади воды, если бы попробовал. Он завораживал старшего каждым движением руки, головы, прыжком, взглядом, но не знал этого и никогда не видел своего поклонника-шпиона. Почему? «Потому что я не могу это сделать, - думал Сяо Чжань, покидая мостик, - я не могу ворваться в их дружбу, не могу вот так ворваться в его жизнь и заявить о чувствах. Пускай он подорвал наши взаимоотношения с Чаном, но я ничуть не жалею об этом. Не жалею, что у меня всё сжимается в животе, когда Донг упоминает его имя, описывает его успехи в хип-хопе, рассказывает новый факт о нём или как они ездили в то или иное место, как аппетитно и мило ест этот парень, как он впервые попробовал алкоголь с Донгом и выплюнул содержимое прямо на штаны друга, поэтому поделился своими. Я не жалею, что могу наблюдать за ним лишь издалека, иначе эмоции были бы не те. Я рад, что он вошёл в жизнь Донга, неосознанно захватив мою душу в плен. Я правда рад… даже за них…» Почему за них? Ибо осознал, что питает к своему лучшему другу уже вовсе не дружеские чувства, и не мог дольше это скрывать. Это произошло через год после их знакомства, в их годовщину. Они пришли на то самое место на берегу реки. -Готов? – крикнул Ибо и, услышав одобрение, продолжил, - Донг Чан! – он подбежал к другу, сделал вид, что запыхался и продолжил, - Ты ведь Донг Чан? -Да, - еле сдерживая смех, ответил Чан. - Круто! Меня зовут Ван Ибо! Я живу тут недалеко. Я просто узнал в школе, что ты посещаешь какой-то кружок современных уличных танцев. Прошу можешь мне помочь туда записаться? Эммм, - вспоминая, задумался Ван, - А! Я знаю, что мне нужно ждать ещё год, но может получится?? – парень с самым умоляющим взглядом смотрел на Чана, - Я очень хочу танцевать и… быть с тобой, Донг Чан! Танцевать и тренироваться с тобой все дни недели, есть мороженое и пить невкусный дурацкий алкоголь, потому что ты его любишь. Ты мне больше не друг, Донг Чан… Ты – моё всё и даже больше. Ты научил меня очень многому, но в первую очередь, ты подарил мне заботу, любовь и добро своего сердца, которое этот мир недостоин… - он остановился и опустил голову вниз, ожидая реакции. Однако Чан аккуратно взял его руки в свои, заставив посмотреть в глаза. -Поверь, достоин… Учитывая, что мой мир – это ты один, Ван Ибо. Я буду счастлив до смерти, если ты будешь рядом. Ибо был на седьмом небе, он кинулся к Чану в объятия, зарывшись в его куртке с мехом, который защекотал нос, отчего парень расчихался, а его новоиспеченный возлюбленный схватился за живот от смеха. Ван хотел уже кинуться в бой за оскорбление чувств чихающих, но Донг схватил его за талию и со всей кротостью и нежностью поцеловал. Пускай они оба стеснялись и делали это в первый раз, но ощущали, что для них всё было правильно. Сяо Чжань не видел этот момент, так как сдавал в этот день экзамен по истории Древнего Китая, но зато это видел другой человек. Донг Чан поведал своему уже единственному другу Чжаню о начале отношений с Ибо спустя три дня, когда тот приехал домой на каникулы из общежития. -Я до сих пор не могу поверить, Чжань! Он первым признался… И у него это вышло так по-детски, но так мило. Он даже готов пить вонючий алкоголь, потому что я его люблю. И да, я люблю Ибо, но вряд ли бы так скоро признался. Сяо Чжань сидел у себя на кухне и не сказал ещё ни слова, лишь слушал, кивал, впитывая информацию, которая пожирала и сжигала все его внутренности. Он наливал уже четвертую кружку чая и никак не мог успокоиться, прийти в разумное чувство: «Как это произошло..? Я не на что не надеялся, но почему так больно?» -Я очень рад за вас… - проговорил Сяо, опустив глаза, и начал рассматривать стеклянную кружку. Однако Донг услышал грустные мотивы в голосе друга и нахмурился из-за этого, словно над его головой появилась грозовая туча. -А такое ощущение, что нет. В чём причина, Чжань? -Ни в чём. Тебе показалось. – парень постарался принять обыкновенный вид. -Я тебя знаю. Когда ты врёшь, то начинаешь кусать губы с самым серьёзным видом. Говори. Проблемы с учёбой? Вымотался? Тебе стоит больше отдыхать, ты совсем с ума сошёл с этим универом и указами отца. Неужели он не видит меры должного количества работы? Ты спишь по три-четыре часа в сутки. Это ненормально! – Чан видел, как друг соглашается с его словами и еле сдерживается, чтобы не пустить слезу. – Чжань… Это из-за нас? – Он вопросительно посмотрел на друга, который отвел взгляд в окно. -Мне очень жаль говорить тебе об этом. Но не переживай, забудь, пожалуйста, словно этого нет. -Я не могу закрыть глаза на это…- прошептал Чан, сам еле сдерживаясь, - Думаешь, я ничего не видел? Я видел, как ты каждые три дня в неделю приезжал на берег явно не воздухом подышать. Ты наблюдал часами за Ибо. А когда я что-то рассказываю о нём, казалось бы, о чужом для тебя человеке, ты бы видел свои горящие глаза... Словно этот тот, кого ты больше всего ценишь в жизни… и любишь. Я всё знаю, Чжань, и плохо, что ты не решался поговорить об этом раньше, до наших отношений. Я желаю своему другу лишь счастья, которое тот слепо упустил, чего-то испугавшись. Так чего? -Я не мог вот так заявить ему и тебе о чувствах, пролезть в вашу дружбу, испортить ваши хорошие взаимоотношения. Тем более это важно для Ибо, который учится танцевать и горит мыслями о мечте. Я бы только помешал. -Поэтому решил молчать до победного? Только вот твоя жертва ничего хорошего не сделала, была принесена непонятно ради чего. Я бы не хотел, чтобы мой брат жертвовал собой бесцельно. Да, теперь я с Ибо, но… он был бы точно таким же счастливым и даже больше с тобой. – Сяо опешил от таких слов, - И я не преувеличиваю, чтобы успокоить тебя. С тобой ему было бы лучше, если учитывать его натуру. Часто у нас с ним возникают споры и разногласия из-за немного разных взглядов на мир. Ты бы смог его хотя бы хорошо кормить. – Чжань не сумел это дальше слушать и зарыдал перед Донгом, вспомнив, как тот с этими словами передал братцу Сюэрена. Только сейчас он не мог никого забрать к себе домой безвольно. Ван всем сердцем любил Чана, и никто больше ему не нужен был: ни отец, ни мать, ни брат. А Сюэ был этим и сокрушён, словно он держал на своих плечах Эверест, который не сможет снять на протяжении всей жизни и пронесёт его до гроба. Поскольку первая любовь – это память и рана, которая никогда на затянется. -Прости меня… - сквозь слёзы и всхлипы шептал Сяо Чжань, - Я не мог это предугадать, остановить, заблокировать, стоило лишь увидеть его…, одиноко стоящего на берегу, вдыхающего прохладный в-влажный воздух, распахнув руки в разные с-стороны, чтобы напитать тело этой свободой, ветром, верой и приступить к тренировке. От него… нет лекарства. -Не извиняйся за свои чувства, но… попытайся принять это и больше никогда не допускать эту ошибку вновь. Никогда больше не молчи о том, что чувствуешь. На то нам и дан язык, чтобы говорить друг с другом и делиться тем, что скрыто от чужих глаз. Сейчас я не могу тебе никак помочь, Чжань, но мне искренне жаль тебя. – Сяо резко встал и отошёл в ванную комнату, где упёрся о раковину и попытался отдышаться, но бушующие волны слёз нахлынули снова и снова, и шторм не собирался отступать. Чжань от бессилия сел на пол и обнял свои колени, положив на них голову, которая ужасно разболелась. Ему казалось, что от нервного срыва он точно сляжет с болячкой или потеряет сознание. Он попытался встать и встал, вышел в коридоре, где его ждал Чан, чтобы проверить, всё ли хорошо с другом. Но Сяо его вид только добил и он начал падать, словно ноги отказали в любом движении. Донг подхватил его на руки и унёс в спальню, уложил на кровать, а сам отправился за мокрой тряпкой. Когда Чжань вернулся в сознание, Чана уже не было, а перед ним сидел отец: «Чжань, ты как? Уже лучше? Голова болит?» Парень был немного разочарован, что Донг ушёл, не дождавшись, когда он очнётся. Однако через некоторое время ему стало абсолютно плевать, поскольку у него совершенно не было сил после наступления жара, температуры, которая несколько дней не сбивалась. Отец Сяо не понимал и не смог определить причину такой серьезной болезни, когда сам больной уже ждал этого. Его организм всегда отвечал на стресс болезнью. Все каникулы студент лечился и восстанавливался, чтобы вновь отправиться на учёбы и уехать в общежитие. Больше он не ездил на берег и свой район, приезжал только к отцу на Новый год, а после снова покинул дом. В следующий раз он приехал лишь летом, и до этого никак не общался и не пересекался с Донг Чаном. *** Сяо Чжань опустил множество подробностей, которые Ибо знать не обязательно. Можно сказать, что он описал лишь своё знакомство с Чаном, начало их дружбы и всё. Блондин сидел напротив него, опустив голову, скрестив руки на затылке, чтобы сделать ощущение тяжести, чтобы напрячь мысли и собрать их воедино, структурировано. -То есть… Вы знали меня до сего момента. Вы знали меня, поскольку ваш близкий друг был моей первой любовью… - проговорил Ибо. «А ты был моей…» - с горечью подумал Чжань. Будь он младше, он сейчас же заплакал бы перед Ваном, но он многое пережил. Так легко его уже не возьмёшь на эмоции. -Ты всё правильно понял. -Почему вы не познакомились тогда со мной? Не хотели влезать в чужое счастье? -Да, я не хотел портить вашу дружбу, да и учёбой был занят. -У меня очень много вопросов. И я осознаю, что вы не ответите на них. -У меня тоже они есть. – Сяо поставил кружку с силой, отчего возник громкий звук, и Ибо подянл голову. – Почему ты уехал в Корею? -Потому что… Я давно хотел туда переехать для учебы и развития в сфере танцев. Чан научил меня основам, и я загорелся этим ещё больше. Не мог оставаться в Лояне с матерью, отбитым отцом и братом, который его копировал. Я желал большего и более достойного, чем они. Я звал Чана, я мечтал уехать с ним, однако Донг не сумел бы оставить бабушку. Пришлось оставить эту затею и радоваться тому, что у меня есть. А после случился инцидент… И мы были вынуждены расстаться. Вернее, Чан не хотел, а я боялся за него. -Я знаю. -И знаете причину его смерти?