Вопреки всему

Оказавшись в номере отеля, они не долго страдали чем-то. Упали спать замертво. Утром Чжань проснулся раньше и перевернулся на бок. Встретившись со спящим Ибо лицами, он невольно провел рукой по левой щеке, удивляясь, насколько нежная и ровная его кожа лицо кроме мест со шрамами. Он придвинулся ближе и потёрся носом о его нос, понемногу заставляя проснуться. Блондин сквозь сон ворчал, что-то бурчал, не желая покидать страну Морфея. Тогда Сяо накрыл его губы своими и, почувствовав чужие руки на щеке, понял, что Ван проснулся окончательно. -Вставай, - сквозь поцелуй говорил Чжань, - у нас самолёт. – В конце концов он оторвался от Ибо и толкнул его, отчего тот упал с кровати, но вовремя сообразив, приземлился в планке. – Коты всегда приземляются на лапы, да? -Очень забавное сравнение. Ты определись, я кот или пёс. -Я знаю, что ты мой. Этого достаточно. – парень ухмыльнулся и направился в ванную, чтобы умыться. Собравшись не без перерывов на обжимания, они собрались, и уже по дороге в штаб в машине, Ибо сказал: «Это была лучшая ночь. Даже с некоторыми неприятностями». Сяо Чжань сидел с ним в обнимку на заднем сидении и водил носом по его щеке: «Согласен. Ты отличился во всём». - Я поеду в Хэйвуя вечером, - заявил Ибо, проходя в квартиру. -Ладно. Что делать будем? -А нельзя сейчас попробовать испытать «Мейю Лианмин»? -Нет. Через два дня будет годовщина со смерти Чана, потом нужно будет взять его вещь, так как труп мы не сможем достать, провести кинжалом круг по земле и воткнуть рядом. А после произнести слова, поясняющие желание вернуть человека к жизни. -Отлично. Звучит несложно. Что случилось? Так выглядишь, словно хочешь поговорить. Но ты знаешь, чем заканчивается такая беседа. -Да, хочу. Я думал об этом во время поездки: почему ты мне помог? Я ведь убил Чана. -Но мы его вернем. Помог, потому что хочу вернуть Чана. -А остальное? -Потому что хотел, как и ты. -Верно, Я тоже просто хотел. Без чувств. -То есть? – Ибо направил к нему шаги. – Ты же сам сказал, что из-за любви ко мне убил Донга. -Я это выдумал. А истинная причина… Я не могу тебе сказать. – Ван смотрел на Чжаня и отрицательно мотал головой. – Не веришь? Я добыл камень, я получил, что хотел. И теперь смогу вернуть отца, который умер из-за меня. Я верну человека, которого действительно любил. А знаешь из-за чего он умер? Из-за тебя в том числе. Он ненавидит тех, кто вступает в однополые отношения. Я не мог терпеть подобных слов, потому что придерживаюсь иного мнения. Но это вовсе не от любви к тебе. – Ибо не мог это слышать. -Как я должен тебя понимать? То я твой, то ты меня и не любишь вовсе. -Я люблю тебя ебать. Вот так, понял? – Ван нервно закивал, словно еле сдерживал слёзы и направился в ванную. Чжань же хотел выйти из квартиры, но услышал звук разбивания чего-то и молнией ворвался в ванную. Ибо сидел на коленях среди кусков стекла, сжимая правую руку, по которой стекало большое количество крови, а зеркало над ним было разбито вдребезги. Парень корчился, шипел от боли. Часть белых волос у лица была измазана кровью, покрасив их в алый. Сяо стоял в откровенном шоке. Мужчина сделал глубокий вдох и выдох, зашёл в ванную, открыл шкафчик, достал оттуда обрабатывающее средство, ватные диски, бинт, всевозможные пластыри, мазь и разложил перед Ваном. Он присел на колени перед Ибо и, взяв его руку, начал лить дезинфицирующее средство. Блондин немного вскрикнул от щипания и боли. Чжань отрезал нужное количество бинта и со всей осторожностью замотал раны, но перед этим аккуратно нанёс заживляющую мазь. Парень встал и начал осматривать обработанную руку, пока Сяо прибирал всё на места. Но после пережитого шока, мужчина понял, что так ничего и не сказал. -Ван Ибо! – парень посмотрел на него и не успел отозваться, как был прижат к стене, зашипев от потревоженной руки, - Ты конченный идиот! Что ты творишь? Что с тобой? Ты обещал найти цель в жизни, а не сто один способ, как покалечить себя. Неужели я за то проведенное короткое время испортил тебя? – Чжань подумал: «Как ребенок, которому подарили игрушку на день рождения, а он её сломал на следующий день». – Ибо… Я не буду к тебе лезть. Я отвезу тебя сейчас к Бохаю, так будет лучше, да. – мужчина с глазами, как на грани сумасшествия, схватил его за левую руку, чтобы вывести из комнаты, но Ван не сдвинулся с места и здоровой рукой притянул к себе Сяо, тут же пленив в поцелуе. Ощущалось, как одновременно сопротивлялся главарь и не желал отпускать. Во избежание боли, Чжань занёс руки блондина над головой, чтобы тот никак их не нагружал. Блондин вальяжно и бесцеремонно гулял языком по рту председателя, чтобы после отпрянув и уже накрыть чужие губы, но уже медленно и с особой нежностью. Снова разорвав поцелуй, Ибо проговорил: «Я же когда-то сказал, что готов терпеть любую боль, потерять любое количество крови, лишь бы вы стали моим исцелителем… Мне не нужны ваши чувства. Просто будьте рядом. Вы нужны мне. Вы мой хозяин». -Грёбанный мелкий мазохист. Сяо Чжань опустил его руки на свою шею, заставляя держаться, и поднял парня на руки, проложив в голове маршрут до спальни. Опустив Вана на кровать, он накрыл его собой, внезапно подался вперёд, приникая губами к припухшим губам младшего, легонько прикусив нижнюю, а затем медленными посасывающими поцелуями начал спускаться к шее. - Чтобы не было больно, - прошептал Чжань и привязал запястья к изголовью кровати галстуком, который лежал в коробке на тумбочке, совсем новый. Со своей рубашкой он расправился так же быстро, оставляя пока лишь брюки на ремне. Приникая губами к выпирающему кадыку, ключице, главарь снова прошептал: - Я бы никогда не сделал тебе больно. Я так думал, но не справился. Прости… -Не то время для извинений, - откинул голову назад Ибо, немного ударившись о железо. Ван застонал и нетерпеливо заёрзал, когда мужчина легонько прикусил его ключицу. Старший усмехнулся и широко лизнул языком по быстро пульсирующей венке на шее. Блондин настолько растворился в ощущениях, что даже не заметил, как чужие ловкие пальцы расправились с его ремнём и молнией на брюках. Ибо громко засопел, когда Чжань, глядя ему в глаза потемневшим взглядом, медленно опустился на колени. Когда Сяо резким рывком стащил с него брюки вместе с бельём, Ван Ибо издал ещё один задушенный стон. Тот словно заворожённый смотрел на уже полностью вставший член младшего, облизывая вмиг пересохшие губы. - Ван Ибо, - председатель посмотрел на парня из-под длинных ресниц. - Ты вообще понимаешь, как влияешь на людей? - Я могу задать вам тот же вопрос, Сяо Чжань, сокрушитель моего свободолюбия, - даже сквозь напрочь сбитое дыхание, Ибо смог ухмыльнуться. Чжань легонько подул на призывно стоящий член парня, не без удовлетворения замечая, как тот вздрагивает. Чтобы Ван Ибо не успел расслабиться, Сяо несколько раз лизнул крупную влажную от смазки головку. Младший дернулся, но застонал лишь тогда, когда мужчина обхватил головку губами, начиная сосать в переменном темпе: то быстро и жёстко, то совсем медленно и лениво. Когда рот внезапно насадился на член практически на всю длину, Ван Ибо так пронзительно вскрикнул, что, казалось, вибрация отдалась в горле Чжаня. Блондин лежал на кровати весь взмокший и полностью обнаженный. Единственным предметом одежды, который остался на теле парня, был чёрный галстук на запястьях и бинт. Он с усилием принял сидячее положение, почувствовав сильное натяжение ткани на руках. От напряжения на крепких руках показались мышцы, а плоский живот расчертили кубики пресса. Сяо Чжань замер в нескольких шагах от кровати, пожирая младшего плотоядным взглядом хищно при этом ухмыляясь. -Так простишь? -Не прощу, пока вы стоите в километре от меня. Или хотите меня в таком виде отвезти к брату? И почему мне вы бы никогда не сделали больно? Лишь из-за того, что я бывший вашего бывшего друга, которого вы за что-то убили? -Можешь считать так. -Это странно. Сяо Чжань? – парень повернул голову и заметил, что старший уставился в пустоту. – Господин Сяо! Сяо Чжань! Чжань-гэ! – только после этого мужчина сосредоточил своё внимание на Ибо. – Да неужели? Может развяжете меня, мне некомфортно. – Сяо подлетел к кровати и разобрался с узлом галстука, после откинув его куда-то. – Вы серьезно хотите сейчас уйти в ностальгию или поговорить? Хорошо, что насчёт… - но парень не успел договорить, как его толкнули, и тот упал на спину. Ибо ухмыльнулся, явно упиваясь нетерпением старшего. - Чжань-гэ такой возбуждённый, мне так это нравится, - прохрипел Ибо, отодвигаясь на лопатках. Когда на полу оказались брюки вместе с бельём, Сяо Чжань задохнулся от открывшейся перед ним картины. Довольный произведенным эффектом, Ван Ибо дикой кошкой бросился на председателя, тут же его седлая. Не теряя времени, будто опасаясь, что в какой-то момент все происходящее окажется сном, блондин подался вперёд, приникая к длинной шее чувственным поцелуем. Один, второй, третий. Он словно ошалелый выцеловывал чужую шею, следом кусая и зализывая места укусов. Всасывал кожу, лизал ключицы, будто странник заплутавший в пустыне и нашедший на своем пути тот самый оазис. Сяо Чжань упивался запахом чужого тела и сладким, местами горьковатым от парфюма вкусом гладкой кожи. Хриплые стоны под ним, отзывающиеся вибрацией на губах лишь раззадоривали, но в какой-то момент главарь все же не выдержал, схватил Ибо за бедра и резко перевернул его на лопатки. -Почему вы убили Чана? – Ван положил раненую руку Чжаню на щеку, а мужчина начал целовать сквозь бинт порезы. – Неужто не хотели портить чужое счастье, а потому уничтожили его источник, чтобы стать заменой? – получив в ответ лишь молчание, парень понял, что так и есть. – Я знаю, что вы были влюблены в меня. – Сяо Чжань резко отстранился от руки и посмотрел на блондина. -С чего ты взял? Ты судишь лишь по тому, что происходит сейчас. -Сейчас – это другое. А тогда? Два года назад. В вашем рассказе есть пару сомнительных моментов, которые Чан не мог вам передать. Он не умел так подробно описывать ситуации. Мои привычки, особенности – да. Но он никогда не помнил те фразы наизусть, которые я ему говорил при первом знакомстве и на годовщину. А вы пересказали дословно, значит вы всё видели, были рядом в те моменты. И зачем постороннему и равнодушному человеку запоминать чьи-то фразы на годы вперёд? – Главарь молчал, опустив голову. -И что с того? Да, это было. Но уже всё прошло. А сейчас… мне нравится лишь трахать тебя. -Вы лгали мне! Вы сказали, что не было чувств! Вы мне постоянно врёте! Вы… - парня снова заткнули губами, которые уже охладели от долгой болтовни. Поэтому ему пришлось говорить сквозь поцелуй: Вы отвратителен мне, мгх… своей ложью. -Рад это слышать, - произнёс Сяо, оторвавшись от чужих губ. Он нашёл в ящичке прикроватной тумбочки смазку и презервативы. После вылил себе на ладонь смазку. Немного помедлил, ожидая пока жидкость нагреется в ладони, а затем аккуратно начал вводить первый палец. Однако, вопреки ожиданиям парня, его палец проскользнул довольно быстро и без каких-либо препятствий. Блондин даже с места не сдвинулся, словно ничего не почувствовал. Второй палец вошёл так же легко, а когда третий тоже не встретил никакого сопротивления, Сяо наклонился над старшим, шепча тому на ухо: - Я не считаю, что поступил плохо, не забрав котёнка себе. -Что? – пока Ван переваривал фразу, то и не заметил, как, раскатав по налитому члену тонкий латекс, Чжань быстро добавил смазки, а затем подтащил парня к себе за бедра. Войдя только головкой, Сяо помедлил, но после резко насадил парня на всю длину, сразу же замирая. Они оба застонали. Мужчине было слишком тесно, а Ибо - охренительно много. Прошло несколько мгновений, прежде чем председатель начал двигаться, медленно и плавно. Парень дышать не успевал от того, как часто его дрожащее тело прошивало волнами концентрированного удовольствия. Из-за стонов Вана старший не выдержал и сорвался на бешеный темп. Он буквально вдалбливал его в кровать, крепко сжимая бедра, скорее всего до синяков, но это сейчас было такой мелочью. Возможно, Ибо в этот самый вечер стал одержим, но вскоре он привык к жёстким быстрым толчкам. Ему снова хотелось большего. Хотя куда уж больше, он и так был заполнен на весь свой максимум. В любом случае, в какой-то момент его стоны стали тише, что не укрылось от внимания разгоряченного Чжаня. Немного замедлив темп, он склонился над младшим, оставляя краткие поцелуи по линии позвоночника, задерживаясь на взмокшем затылке. Блондино снова затрясло от такого контраста ощущений, но он не успел до конца растворится в новых эмоциях, поскольку Сяо перехватил его под живот, резко усаживая к себе на колени, тем самым насаживая на собственный член ещё глубже. Ван Ибо захлебнулся стоном, следом вскрикивая. Вот теперь это точно был его максимум, и это было просто пиздец как хорошо: «Сука… Вот сейчас ты меня убиваешь, Чжань-гэ…» Тем временем главарь продолжал насаживать на себя младшего, постепенно ускоряя темп. Его руки сжимали тонкую талию, осторожно придерживая и следом резко насаживая. Ибо уже чувствовал скорую разрядку, но понимал, что без прикосновений к собственному члену не сможет кончить вместе с Чжанем. Но когда парень уже потянулся к истекающему смазкой органу, главарь вдруг слегка ударил по больной руке. - Бо-ди, если ты сейчас же не начнёшь снова двигаться, я тебя задушу тем галстуком, - прохрипел Сяо Чжань. Ибо дотянулся до близ лежащего тканевого аксессуара и перекинул его через голову мужчина на шею, притянув к себе. -А хотите загрузить свою голову ещё больше? – быстро произнёс Ибо до новой волны. Перед глазами уже все плыло, но не от нехватки кислорода, а от той квинтэссенции удовольствия, что сосредоточилось в его теле. Сяо Чжань, уже не понимая, где находится, забылся в этих ощущениях, откидывал голову назад, позволяя натянуть галстук сильнее, который единственный удерживал и без того тяжёлую голову, поэтому не сразу понял, что кончает. А он кончал. И, о Небо, такой ошеломляющий оргазм у него был в последний раз... Возможно, в прошлой жизни. Когда он толкнулся особенно резко и глубоко, парень не выдержал, разрываясь на всю комнату отчаянным стоном-криком, следом долго и обильно кончая. Ван Ибо почувствовал, как его снова обхватили поперек груди и бережно уложили на ту часть кровати, где белье не было забрызгано спермой. Чжань аккуратно вышел из парня, снял с себя презерватив, завязал на узел и, швырнув куда-то на пол, упал рядом. -Говори. – запыхавшись, сказал Сяо Чжань. -Я влюблён в вас. Чжань, не успев отдышаться, привстал на локти и ударил Ибо по губам: Нет! Побойся Неба за свои слова! – парень был в расстройстве. Он сказал самые прекрасные слова, которые может услышать человека, и за это его… вновь ударили? Однако от подобного Ван не сумел сдержать слёз и присел, прижавшись к железному, холодному изголовью. -Почему, господин Сяо? Почему вы реагируете на слова, который вам может сказать самый редкий человек в жизни, ударом и осуждением? -Теперь ты мне лжёшь. Ты знаешь, какой я, поэтому не способен чувствовать что-то тёплое по отношению ко мне. Ты любишь Донг Чана и точка. -Это не вам решать! Вы что пропускали все мои слова мимо ушей!? – сквозь рыдание крикнул Ибо. Он поднял голову к потолку, чтобы немного успокоиться. Солёные слёзы начали щипать, казалось, зажившие порезы на щеке. – Чана больше нет! Если вы верите, что его возможно вернуть, то замечательно. Нет – я не расстроюсь. Но почему вы не верите, что я могу полюбить кого-то ещё раз? Даже пускай такого мудака, извращенца, насильника, сумасшедшего, как вы. Но это реально – полюбить кого-то вновь. Вы считаете, что есть только первая, самая настоящая любовь и чувства. Однако каждый год приходит зима, весна и снег тает. Не бывает, чтобы постоянно была весна, и не было бы возможности появиться летним цветам, падающим осенним листьям или кристальным завораживающим снежинкам. Это несомненно здорово, когда всегда всё расцветает, радует глаз и душу. И это всё первая любовь. Но некоторым людям не нравится эта прекрасная весна, которая в этом году не подошла, потому что слишком дождливая, сухая, пасмурная или жаркая. Тогда ждут следующую, и если человеку было комфортно, тепло и жизнерадостно, если он сумел расцвести вместе с вишней или сиренью, он запечатлит её на всю жизнь в своём сердце. Я безумно любил Чана, мне было весело с ним и комфортно, это была прекрасная весна, полная нежности, заботы и обожания, солнечного света и ясного неба. Но кто ж знал, что мне по душе дождливая, пробирающая ветром до дрожи, дарящая лишь долгожданные редкие отливы лимонного света среди чёрных туч и тепло, которое так и хватаешь, чтобы скорее спрятать в воспоминаниях. Весна, когда природа просыпается медленнее, а ты веришь в её цвет. Это весна скрывающейся за сером небом любви, согревания телом после холода, вечной простуды и болячек, когда тебя сразу лечат, одаряя невидимой заботой. И именно эта весна останется во мне и будет отзываться всегда. – выговорившись, Ибо поднял глаза и встретился с тёмными, полными слёз, глазами. Он снова плакал при нём. Они оба. Парень двинулся ближе к Чжаню, и тот накрыл их обоих одеялом. Ван с осторожностью положил руку на живот мужчины, повернувшись на бок. Сяо Чжань молчал и долго ничего не отвечал. -Ты совсем идиот. -Это всё, что вы скажете!? Ну, капец, благодарю, что хоть выслушали. -Я не хочу, чтобы так часто болел, мёрз, ловил редчайший солнечный свет, когда ты сам светишь, как Солнце, но недостойным твоего тепла. Когда получится вернуть Чана, ты отправишься с ним в Лоян. И это неизменимое решение. -Сяо Чжань… А зачем вы тогда убили Чана!? М? Если желаете, чтобы я был с ним, зачем убили? -Это было случайно. Мы были пьяны, зависали на крыше, шутили. Когда он меня несерьёзно ударил в шутку, я толкнул в ответ сильнее, отчего он упал с высоты и разбился насмерть. Я быстро скрылся, боялся наказания, тюрьмы. А всё дело посчитали самоубийством. После этого я старался очень редко пить. Ты никогда не был виноват в его смерти. -Но тогда и вы не виноваты. -Виноват, не спорь со мной. И тебе пора ехать обратно. Завтра церемония твоего вступления в Хайланг... -Будем, как Ромео и Джульетта? – улыбнулся парень, но его лицо толкнули рукой в сторону, назвав дураком. Ибо проснулся следующим утром в Хэйвуя с очень странным настроением и чувством. Он должен был исполнить то, что обещал брату и чего пообещал не делать Сяо Чжаню. Во время хороших взаимоотношений с братом, он действительно желал провести ритуал, но, возможно, лишь из-за злости на Чжаня. Сейчас он очень сильно сомневался. По правилам до обряда нельзя было принимать пищу, поэтому он к полудню спустился на первый этаж, где его уже ждал брат. -Здравствуй, Ибо! Готов? – Бохай приобнял брата за плечи и указал на воронов, стоявших в главном холле. – Они будут ждать здесь, чтобы первыми поздравить с официальным вступлением. Теперь пойдем. Пора пролить кровь в общую чашу. Бохай проводил его до той самой комнаты, в которой сам когда-то пролил кровь, отчего остался шрам – гордость для главаря. Ибо встал перед дверью не в силах пошевелиться, но знал, что там была Шуанг, которая его поддержит. Он тихо вошел в тёмное помещение, где горела единственная лампочка над столом, на котором уже стояла стеклянная банка, небольшая железная чашка и нож с высеченном на лезвии изображением ворона. Шуанг вышла из-за темноты, из-за чего Ван немного дёрнулся. Она выглядела чернее тучи, в чёрном платье с руками по локоть, в чёрном платке, а выражение лица выражало грусть и скорбь, словно она хоронила кого-то. -В начале я должна поговорить с тобой о целях вступления в триаду Хэйвуя и основаниях для того, чтобы стать Чёрным Вороном. Но я не буду. Я знаю, что ты не хочешь этого делать. -Я обещал одному человеку не вступать в Хэйвуя лишь по приказу брата. -Ты ведь любишь того главаря Морских Волков, верно? – Шуанг подняла на него взгляд, полный уверенности и серьезности. -Да… Но он меня… видимо нет. Говорит, что я должен быть с одним-единственным человеком, который умер по его вине. Абсурд, да? Сяо Чжань не может принять тот факт, что я полюбил его. Он не верит, что его первая любовь отозвалась на взаимность спустя долгое время, когда он стал ужасным, жестоким, сумасшедшим человеком. Но и я не мог ничего сделать. Меня завораживало каждое его действие, взгляд, движение, слово, заставляло мысли лихорадочно путаться в один комок, а сердце стучать, как на адреналине. Когда он близко, я чувствую, как нахожусь в каком-то ином мире. Удивительно, но с этим извращенцем, лишившемся ума и рассудка, я чувствую себя собой, а не каким-то милым парнем, по уши влюбленным в свою половинку и готовый прожить с ней до старости, завести щенят с котами и гулять с ними вечерами. Нет. Я – его единственный пёс и кот. Я хочу с ним быть с утра и до ночи в объятиях, не выпускать его из рук, ощущать горячее и сбившееся дыхание, готовить ему жареный рис, баловаться шоколадным мороженым, чтобы забить на фильм и утонуть с ним в поцелуях, пить с ним вкусный и расслабляющий алкоголь, но не который он любит, а который мы любим. Надо его найти, кстати, а то шампанское явно не подошло, – посмеялся парень, - Я не стану просить его оставить триаду, это должен быть его выбор и решение. Я просто хочу быть рядом… где угодно… вопреки всему. Шуанг поманила его к столу: «Я тоже тебе признаюсь, но в противоположном. Ты видел, пришедши сюда, идеальную, счастливую семью, в которой царит добро, любовь и забота. Но только не я, а синоним этим словам – ложь, жестокость, равнодушие. Когда мы с ним познакомились осенью… Ты уже находился в Корее. Я работала в кофейне, и в тот день была моя смена. К нам зашел один красивый брюнет в очках и с ноутбуком. Он усердно над чем-то работал, пил зеленый чай с пирогом. После зашел твой брат и подсел к нему. Они о чём-то спорили, долго говорили, стараясь делать это тише, видимо информация была не для чужих ушей. А под конец Бохай оставил этому парню флэшку, кинув какую-то угрозу: «Не будет результата – не будет…» И имя этого брюнета. Бохай подошел ко мне и сказал, что заплатит за этого программиста. Я очень удивилась этому, но приняла наличные из его рук, не сводя с него взгляда. Мне действительно понравился этот странный молодой человек, излучающий лишь негативную энергию, угрозу жизни и сердцу. Однако меня это не останавливало… Бохай не сразу передал купюру, а держа их в рук, обхватил моё запястье, и после поцеловал тыльную сторону ладони. Я опешила, смутилась и чувствовала, как покраснело всё моё лицо. Спустя два дня он снова явился к нам в кофейню, расспрашивая, не заявлялся ли тот программист: -К вам больше не заходил тот очкарик с ноутбуком? -Нет, к сожалению… Он тогда посидел немного и ушёл. -Вот паршивец… - прошипел Бохай, но потом перевел взгляд на Шуанг, - Не хотите немного отдохнуть и устроить кофе-брейк? -Мне запрещено отдыхать, а тем более с посетителями, - девушка продолжила настраивать кофемашину. -Я разрешаю, - Бохай прошел через дверцу для работников за кассу и витрину, где находилась Шуанг. Он схватил ее за руку и развернул к себе. Подхватив девушку на руки, парень отнес ее к столику у окна, где аккуратно усадил и пошёл сам заваривать кофе. Шуанг хотела его остановить, чтобы избежать страшных последствий, например, поломки кофемашины, но её упорно держали за плечи, повелевая сидеть на месте. Мы тогда действительно беседовали пару часов. Признаюсь, он меня покорил своим поведением, отношением, речами и комплементами. Мы встречались три месяца. Это были лучшие отношения в моей жизни, где царила любовь, забота, понимание, помощь, поддержка, смех и радость. Никто так не заботился обо мне прежде. Казалось, что я была центром его жизни. После он сделал мне предложение… Я без раздумий согласилась, не зная, на что подписываюсь. Как только прошла церемония, я переехала с ним в Хэйвуя, совершенно не предполагая, кто он на самом деле. Мне он сказал, что работает в компании по продаже автомобилей. Оказавшись здесь, я потерялась окончательно, потеряла жизнь, свободу, связь с внешним миром, добровольно придя в тюрьму. Две недели я не разговаривала с ним, всё ещё находясь в шоке от сложившейся ситуации и собственного положения: мой муж – главарь триады, убивающий людей, поставляющий оружие, безжалостный и жестокий. Я пыталась умолить его… отпустить меня или перевезти хотя бы в другое место. Но единственное, что сказал мне Бохай: «Теперь это твой дом, где я хозяин. Привыкай». Ему было абсолютно плевать на меня, моё состояние, желания и иные мечты о семейной жизни. Так тянулся год… сквозь слёзы, страдания, издевательства и избиения, когда я не выдерживала и всё ему высказывала. За что получала по рукам, лицу, ногам… Не было дня, чтобы я находилась без синяка. Один раз я сломала руку, в другой ребро, упав прямо на угол столика. Лишь в момент известия о моей беременности Бохай поменялся: стал спокойнее, добрее, аккуратнее, нежнее. Стал заботится обо мне, что-то дарить не ради прощения и заглаживания вины после насильственных действий, а чтобы порадовать меня. Он стал чаще брать меня в город на различные мероприятия, хвалясь, что скоро у него родится воронёнок. Ты должен понимать, чем он хвалился… Будущим настоящим наследником его места. На тебя он оставил все надежды, считая, что «Ибо вообще не из нашей породы. Он витает в другом мире, не воспринимая реальность». Я не могла этого позволить, чтобы моему сыну пришлось проживать такую жизнь, пыталась сделать аборт. Но Бохай прознал и перехватил меня на полпути в клинику. В тот день оры и отчаянные женские крики из квартиры слышала вся жилая часть. Он обливал мои ноги кипятком, после чего я три недели не могла спокойно ходить. Мне пришлось смириться с тем, что я должна родить мальчика…такого же будущего преступника и убийцу. Но сейчас, Ибо, я понимаю, что не могу этого сделать. Я не могу… И ты не должен становиться таким. Ты должен следовать и стремиться лишь к тому, чего сам желаешь. Семья не может за тебя решить твою судьбу, это твой выбор! Тебе нужно бежать, бежать туда, где ты будешь чувствовать себя безопасно и счастливо, свободно и невообразимо. Я прекрасно знаю Сяо Чжаня! Доброго программиста, который на самом деле любит зеленый чай, а не противный кофе, и всегда поинтересуется твоим настроением и здоровьем, когда в последний раз ты гуляла загородом или смотрела любимое кино. Да, я с ним переписывалась ещё до появления Бохая, и мы с ним неплохо ладили, были очень хорошими друзьями. После мы также поддерживали общение, он знал, что происходило со мной в Хэйвуя и.. ничего не мог сделать, от чего входил в бешенство. Чжань мало кого знал в Шанхае, но понимал, что в кофейне ему всегда рада Лю Шуанг, которая способна его выслушать и помочь. Чжань приходил туда иногда просто по тому, что там особая атмосфера, которую я создаю лишь своим светлым присутствием. Возможно, Бохай догадывался о моих взаимоотношениях с Чжанем, поэтому издевался с особым усилием, ведь Сяо его подставил, предал, вступив в Хайланг. Ибо! Пойми, Сяо Чжань своеобразный, поскольку таким его сотворила непростая жизнь. Он винит себя в смерти отца, друга, даже в твоей потере любимого человека. Вот только ни он, ни ты здесь не виноваты. Сейчас послушай и восприми эту информацию со всей серьезностью и спокойствием по возможности… - Шуанг взяла Ибо за руку, - Чан не совершал суицид, и Чжань здесь совершенно не причем. Его столкнул Бохай. Ван Ибо почувствовал, как органы внутри стали скручиваться и крутиться, как барабан в стиральной машине, ноги подкашивались, взгляд помутнился и не хотел сфокусироваться, а руки неистово дрожали. Он мотал головой, стараясь собраться, но не выходило. Тогда Шуанг обдала его ледяной водой. Только тогда Ибо смог прийти в себя наполовину. Он сделал шагов десять возле стола, сжимал волосы, пытаясь вырвать, рычал, произнося непонятные слова. -Ибо, дослушай! – крикнула девушка. Тогда парень встал напротив неё на противоположной стороне стола. – Ты знаешь, что Чан напился в тот день… Как раз-таки после вашего расставания. И блондин вспомнил тот ужаснейший день.