Вопреки всему

Последнее, что помнил Сяо Чжань это удар по голове чем-то тяжелым, когда он приехал в порт к этому складу. Но он явился сюда по сообщению недоброжелателя, который хотел обсудить вещи, касающиеся Ибо. Мужчина подумал на того оскорбленного именинника Цзу Гуанмина, поэтому незамедлительно примчался отстаивать положение Вана. Очнулся же председатель уже прикованным к стулу наручниками. -Доброе, Сяо Чжань! – заложник поднял голову на знакомый голос. -Бохай? Ты чего здесь? Или это ты меня сюда вызвалил? Слушай, у меня будто совсем других дел нет, общаться тут с тобой. – начал возмущаться Чжань, - притащил незнамо куда, тем более в круге моей территории. Ты что тут забыл? -Прекращай возмущаться! -Да я только начал! А чего ты в грязных ботинках? Хоть ради приличия новые надел, на встречу же ехал, а не на огород. Точно! Фамилия Ван не знает базовых правил этикета. -Замолчи! А об Ибо ты также думаешь? Он тоже не знает никаких правил? -Он знает правила, которые касаются меня и него, больше и не нужно. Точнее теперь даже это не нужно… - Сяо понизил громкость голоса к концу высказывания. -Вот именно. Наверняка Ибо уже закончил церемонию, и его радостно встречают товарищи и коллеги. Теперь он встал на правильный путь. Почему раньше брат не мог этого сделать, я до сих пор не понимаю. Нет, нужно было покабениться, отказываться, ругаться, бежать из дома. -Он же не из-за вас сбежал… Он сбежал от чувства вины. -А, ты про того его дружка? Тем более обвинять себя в смерти самоубийцы – это тупо. А еще ужаснее обвинять себя в смерти любимого…парня. Фу! Как это мерзотно и тошнотворно. Он мой брат, поэтому остался жив после такого. Хотя бы в Сеуле он вдоволь развлекался с девушками, что меня несказанно радует. А потом ты снова встал у меня на пути. Один раз предал, отдав клятву Морским Волкам и слив им информацию, стал главарём успешнее и богаче меня, взял младшего брата в заложники и насиловал, как вздумается… Какой ты мудила, Сяо Чжань… -Во-первых, Чан не совершал самоубийство, и ты это знаешь. – на этом моменте Бохай напрягся. – Во-вторых, каждый имеет право на любовь и любить, кого хочешь. В-третьих, да, я тебя обманул. Да, я успешнее и круче тебя. Да, я взял твоего брата в заложники, потому что мне нужен был изумруд, а поскольку я ни с кем не общаюсь из преступных кругов других городов из-за своей репутации одиночки и властителя, то не мог знать, что Хуаин уже давно в Китае у моего давнего приятеля, которому я помог сбежать из Хэйвуя, где жизнь далеко не сказка. – Сяо Чжань медленно повернулся влево, так как услышал чьи-то шаги, но не предал этому значение, - В-четвертых, у меня не было цели насиловать, избивать и калечить его. Я хотел его забрать и знать, что он рядом, когда я буду ближе подходить к своей цели, которая может помочь ему справиться с чувством вины и боли. И я обещал, что он никогда не вступит в Хэйвуя. Этого я не сумел выполнить, просто не справившись с собственными чувствами. Я не хотел позволить ему приближаться ко мне ближе, но это было трудно и стало ещё тяжелее после его признания, потому что у него уже есть любовь, которая погибла. Поэтому я издевался над ним, показывая свою худшую сторону, сказал, что убил Чана, лишь бы он возненавидел меня. Но всё равно у меня не получилось… И я верну Чана ради его счастья, иначе со мной и моими внутренними психически тронутыми проблемами он не справится. Ему нельзя связываться с подобными людьми, а суждено было родиться именно в вашей семье… Судьба сыграла с ним злую шутку. -Какое трогательное признание… - произнёс Бохай с сарказмом, - Ибо родился там, где и должен был: в сильной семье, которая и готовила его к трудной жизни. Ничего не бывает легко, и ничего не бывает без платы. Такие, как ты, точно жить не должны, чтобы не портить других. Побудь тут, схожу за кое-чем. – Ван направился вглубь склада. Чжань же понимал, что его прикончат, и разочаровался в себе. Он хотел «поговорить» по-мужски с Гуанмином, поэтому не взял с собой людей на эту разборку, и вообще любил ездить на разборки одному, лишь изредка зовя исполнителей с собой. Это ему и позволило заработать свой авторитет, как устрашающего и жестокого исполнителя, а в последующем – главаря. Он всегда справлялся один. В этот момент он мог выбраться вполне, но что-то его тяготило, поэтому он не двигался совершенно. Однако вдруг услышал чьи-то шаги, которые стали громче позади него, и кто-то начал снимать наручники. Чжань обернулся и увидел перед собой Ибо. -Ибо!? Ты что здесь делаешь!? Ты приехал с Бохаем? -Я приехал за тобой. Шуанг отдала жизнь, чтобы я всё осознал и не вступил в Хэйвуя. -Шуанг… - Чжань тут же поник, - Но она же… - Сяо прочёл всё в глазах Вана. Она не желала более такой жизни, и Чжань её прекрасно понимал, зная все беды и горести, страдания и ужасы, которые пришлось пережить девушке. Лю не остановил даже ребенок внутри неё. -Чжань, прошу, пойдем, - Ибо схватил его за руку и хотел повести за собой. -Нет, - Сяо вырвал свою руку. – Я не могу. Я ужасен, Ибо, и не достоин быть рядом. Я не смогу позаботиться о котёнке, убив его хозяина. -Хватит мне врать! Я знаю, что ты не убивал Чана! Хватит придуриваться, чтобы оттолкнуть меня! Сколько угодно режь, бей, издевайся, ври мне, я не отойду ни на шаг! Возможно, моя тяга к тебе совершенно не здорова, и я просто жаждал острых ощущений, или я влюбился по дурости, увидев в тебе Чана. Я тебе сейчас не скажу, я провёл с тобой мало времени. Поэтому я хочу ещё. Потому что я знаю, что ты меня давно любишь по-настоящему. И тут я должен просить у тебя шанс раз за разом, чтобы понять свои чувства и достигнуть уровня твоих. Я не знаю исток, корень своего неспокойствия и бушующее море чувств при твоём присутствии и близости, но я знаю, что хочу это испытывать постоянно. Я принимаю все твои стороны, зная, что после жестокой придёт заботливая и любящая, которая есть истинный Ты! Мне не нужна твоя рабочая сторона, которую ты складывал годами для жизни в триаде, а другая… в которой Сяо Чжань любит зелёный чай и рассмешит, согреет каждого, кто грустит. И ты сумел сдержать обещание… Я не вступил в Хэйвуя. Я не пролил кровь. -Что!? – крикнул Бохай. Ибо и Чжань обернулись на Вана, который стоял с двумя пистолетами в руке, делая прицел. – Ты не пролил кровь!? -Нет. Но её пролила твоя жена, больше не выдержав этой жизни. Шуанг открыла мне глаза на всё, в особенности на твою личность, Бохай, - уверенно проговорил Ибо. -Что… - Бохай застыл, потеряв сосредоточенность во взгляде, и в этот момент кто-то выстрелил в один из его пистолетов, отчего тот выпал из рук. Цзяо Лин вышел из укрытия и выстрелил Бохаю в ногу, который зашипел от боли, – Так ты здесь не один!? -Господин Сяо! Бегите! – крикнул Лин, - Я справлюсь один! -Нет! – Сяо Чжань взял пистолет Вана, который выпал, и встал с Лином, - Нельзя действовать одному, никогда, - он кивнул подчиненному и навёл прицел на Бохая, заслонив собой Ибо. Главарь Хэйвуя встал на ноги. -Вы думаете, я позволю вам уйти? – он сначала просто стоял, пытаясь отдышаться, а потом резко выстрелил в Лина, в которого пуля попала в бедро. Всё-таки от боли Бохай потерял прицел. К Цзяо подбежал Ибо, но заметив, что брат и Чжань направили друг на друга оружие, встал перед Чёрным Волком. -Ты что творишь? – спросил старший Ван, - Не заслоняй собой грязного, жестокого шакала, будучи гордым и сильным львом. -Я не позволю какому-то крылатому падальщику указывать мне, - ответил Ибо. -Ибо, отойди, - шикнул Чжань, - Не делай хуже. -Ибо, он дело говорит, - сказал Бохай. – Это наши с ним разборки. Ты здесь не причём. Ты жертва обстоятельств. -А мне объяснить не хочешь, зачем убил Чана? – старшего так и передёрнуло, он забегал глазами по лицу Ибо. -Как ты узнал!? – Ван сделал два шага вперёд. -Шуанг рассказала. А ей рассказал Сяо Чжань, который лично присутствовал тогда на заброшке. Предположу, что отец тебя послал на это дело. Вот сукин сын, наш папаша, конечно! Убить мало! -Не смей так говорить! – крикнул Бохай, - Он твой отец, подаривший жизнь. -Ага, который хотел её и отнять, забрав с собой в Шанхай на работу в Хэйвуя как долг семье. Только вот… разве вправе семья решать за меня мою судьбу? Я её владелец. Я распоряжаюсь своей жизнью и свободой. Не ты, не мать, не отец, никто. Я! И если я один раз сказал, что никогда не вступлю в Хэйвуя, это значит, я никогда этого не сделаю. Проще простого! И если я полюбил человека противоположного пола, тебе какое дело? Это мой свободный выбор! Убив Чана, ты убил мой выбор, а значит мою свободу. Это ещё одна причина, почему я сбежал из Китая. В поиске свободы! -Ты ещё маленький ребенок. Ничего не понимаешь. Я пытался позаботиться о тебе, чтобы у тебя была лучшая жизнь. Чтобы ты был уважаемым человек, получал и делал всё, что хотел. Ты мог подняться даже выше меня. Но ты потерял эту возможность, Ибо, и стал жалким любовником.. -Он мне не любовник! – резко перебил Сяо Чжань. – Это ты маленький ребенок, который не знает, что такое любовь и забота, а на девушке женился обманом! Шуанг подобного не заслуживала… А Ибо не является меня человеком для забав и утех. – Ибо, стоя впереди Чжаня, немного повернул голову в сторону. – Он лунный свет посреди ночи, когда на небе ничего нет. Он тепло огня, когда вокруг страшный холод. Он красота цветов посреди зимы. Он движение и ритм, когда все люди стоят столбом. Он самое родное и близкое, что у меня есть. Он моё всё и даже больше. Ибо стоял и старался дышать глубоко, лишь бы справиться с нахлынувшими чувствами. Он поднял глаза на брата, у которого глаза полыхали и сверкали молниями. Казалось, он вот-вот взорвется от гнева и ненависти. -Ибо, прошу в последний раз, - порычал Бохай, - отойди! -Я не позволю тебе убить мой свободу второй раз, - твёрдо стоял на своём Ибо. В это время Чжань заметил, что раненый Лин также целился на Бохая, но отрицательно покачал головой, чтобы тот не совался ради сохранения жизни. А Цзяо же не понимал, где остальные исполнители Хайланг, которые выехали почти сразу за ними. Одновременно с его мыслью в склад ворвались вооруженные люди Чжаня. Бохай, не зная, как реагировать, от нахлынувшей паники сразу начал стрелять. Сяо оттолкнул Ибо к Лину: -Уведи его, не видишь, он ранен! – Ван хотел было поспорить, но послушался. Он положил руку Цзяо на своё плечо, чтобы у того была опора, и повёл к выходу. Уже возле машины он усадил подчиненного на землю и побежал обратно, не обращая внимания на зовы Лина. Оказавшись внутри, Ибо увидел ужасающую картину: все исполнители Хайланг целились в Бохая, который в свою очередь направил два пистолета на Чжаня, у которого не было оружия. Кто бы не начал, другой отреагирует. -Брат! Прошу, прекрати! – крикнул Ибо, - Шуанг была права: ты конченный эгоист. Ты сделаешь лучше только себе, убив ненавистного соперника, который сильнее тебя, и «неправильного» человека, который даже в чувствах превосходит тебя в сотни раз. Хотел стать успешным и уважаемым главарем, который одним словом ставит всю триаду на колени. Получилось? Только тебе подчиняются только из страха за жизнь, а вовсе не из уважения. Но мне плевать, и всегда так было, – парень начал подходить ближе в сторону Сяо, который неотрывно смотрел на блондина, - Мне плевать и на твои слова и приказы. Семья не решает судьбу за меня. Я сам решу, где мне жить, чем заниматься и кого любить. -Как вы меня достали… оба. – Быстро проговорил Бохай и выстрелил. Всё это время он целился в Сяо Чжаня. Но попал в родного брата, который успел толкнуть брюнета в сторону, навалившись всем телом, но не смог отбежать самому. Ван Бохай осознал это, когда сам повалился на землю от ответной пули, прилетевшей от председателя Хайланг. -Ибо! Ибо! – Чжань отчаянно звал парня, приподнял его голову и уложил на колени, заставляя не закрывать глаза. Он осмотрел рану, которая пришлась в бок в районе рёбер, - Ибо, пожалуйста! Ну, ну, скажи уже что-нибудь! Ибо, прости меня! Всё из-за меня! Держись, пожалуйста! Если бы я не увидел тебя тогда в клубе, то и не заявился бы в отель!– Сяо еле сдерживал слёзы. Он никогда не желал видеть подобной картины, при этом сам вытворял похожее. Из-за этих мыслей на него накатила волна вины и отвращения к самому себе. Он накрыл своей ладонью левую щеку парня, – Ибо… Ибо? – мужчина посмотрел на блондина, который ни на что не реагировал и никого не слышал. Чжань, не отрываясь наблюдал за Ваном, ожидая минимального телодвижения, но ничего не происходило. Он медленно убрал руку с лица парня, поднял его на руки и пошел в сторону выхода, - По машинам быстро! Мы должны успеть хотя бы до больницы! Чжань выбежал из склада и передал парня на руки другому исполнителю. Сам он сел на заднее сиденье, а Ибо ему положили так, чтобы голова лежала на коленях председателя. Впереди усадили и Цзяо Лина, также нуждавшегося в медицинской помощи. Водитель незамедлительно завёл машину и поехал по маршруту до ближайшего учреждения здравоохранения. Сяо Чжань долго смотрел на словно безжизненного парня, который ещё хотя бы дышал, а после прижался к нему лбом, чувствуя исходящее тепло. -Ибо, прошу, услышь меня, пожалуйста, - Чжань в открытую в салоне автомобиля перед подчиненными рыдал и сквозь боль выговаривал слова, - Я уже не смогу жить по-иному, разузнав тебя ближе, а не на расстоянии. Есть ли мне тогда смысл существовать, когда я всех подвёл и потерял? Но прошу… стань моим единственным смыслом жить дальше. Прошу, вернись ко мне… Прошу, никогда меня не покидай, как верный пёс. Я обещаю быть тебе лучшим хозяином. Я обещаю тебе быть лучше и никогда больше не показывать свою искусственно созданную личность. Прошу, Ибо! – в округе стояла гробовая тишина и рёв двигателя, было слышно лишь… - Я всей своей грешной и падшей душой признаю, что люблю тебя, мой ангел… -Вы молодец, господин Сяо… Удерживайте его своими словами и близостью, – спросил Лин, - Он обязан выбраться. Но главарь ему не ответил. Он отчаянно всхлипывал, взывая все Небеса и предков помочь ему. Он провёл большим пальцем по порезам на щеке и поцеловал их, а после накрыл родные еле тёплые губы. В следующий миг Сяо Чжань почувствовал, как все органы скрутило, живот сдавило от боли, а конечности отказали двигаться. Он ощутил терзающее чувство страха и непонимания, удивления, отчего слёзы неосознанно покатились горючими каплями дождя. Ему ответили… Мужчина почувствовал, как ему положили ладонь на щеку, вытирая соль. Он не хотел открывать глаза, чтобы не разочароваться в том, что это лишь его сон и воображения, но в последний момент осмелился и увидел перед собой любимые глаза цвета классического противного американо, горького и жгучего рома и тёмного шоколада, что всё прекрасно сочеталось на ангельском лице. Но вдруг Ибо зашипел, осознав, что он ранен вообще-то. -Потерпи, скоро тебе помогут, только будь тут, ладно? – Чжань говорил очень быстро, было видно, что он ужасно нервничал. – Сильно больно? -Да… Больно. Больно, Сяо Чжань. Мне и с тобой всегда было больно. -Я знаю… Прости меня. Я никогда этого больше не допущу, или будь я проклят. -Ты и так моё проклятье, Сяо Чжань. -А ты мой дар Небес…