Мёд Эллады

— Ты являешься олицетворением луны в ночном небе, одиноким, но окруженным звёздами. Твоя аура настолько яркая, что затмевает меня. Все мысли пропитаны им. Его голосом, глазами, телом, силой, заботой, действиями. Сложно было не заметить симпатию юноши в течении этих дней. Всю неделю игр дня Единства они находились вместе, сердце Тэхена билось быстро и громко в присутствии Гелиоса. Настали завершающие семь дней, когда нужно сохранить спокойствие и тишину в Олимпе. Дни зачатия. Многие альфы и омеги проводят дни и ночи свои с фаворитами и любовниками, если природа подарит дитя, то будет оно благословенно царём Эллады. Тэ помнил слова как и Зуки, так и Чимина, что горевать не стоит — Чонгук не будет проводить время с Зукой. И вот, шёл уже шестой день последней недели. Послезавтра День Единства, самый любимый и святой праздник греков. Тэхен находился в своих новых, более роскошных и просторных покоях, лежа на своей постели, ткань которой была намного мягче, шелковистая, дорогая. В подушках перья лебединые, в новые ночи сны юноши были ещё лучше. Терраса также присутствовала, но была она в несколько раз больше, а занавесок несколько слоев. Стены украшены узорами, они не пусты, также среди комнаты находилось зеркало с оправой греческого стиля. Стол, стулья, диванчик из подушек, собственный гардероб с новой одеждой. Статус господина позволял действительно многое, но Ким не отказывался от работы. Всё также на рассвете вставал, трудился, дарил сладкое вино и улыбки. В его покоях помимо сей роскоши также за дверью находилась личная баня, ванна, бассейн. Поэтому парнишка не отказывал себе в удовольствии и пользовался всем тем, что предоставил ему Тот. Мудрость... Глубокое мышление уже в который раз спасло омегу. Сей дар необычен. — Интересно, как дела у Чонгука? Резко подумал младший, хоть и время было позднее. Солнце только что зашло за горизонт, что говорило о том, что божество возвращается в собственные покои. Да и Фоса Тэ давно не видел, почему бы не посетить их? Можно Чонгуку подарить засохшие цветы пиона, что он насобирал в саду. Среди лепестков полезно принимать ванную, а она у альфы точно имеется. Также не выходила из головы младшего сцена со дня игр, когда Чонгук и Тэхен вместе лепили из глины кувшин. Гелиос прислонялся массивной грудью к маленькой и худой спине омеги, обогревая дыханием своим шею тонкую. И ах, запах его медовый, мягкие волосы. Чонгук сходил с ума, закатывал глаза от наслаждения присутствия рядом с Тэхеном. Руки его были поверх рук человека, помогая лепить как можно более правильную фигуру. — Твои волосы так прекрасны. — шептал альфа, носом прислоняясь к золотистому. — Спасибо... — погрустнел младший. — Когда-то они были длинными... На самом деле, не смотря на отсутствие умения этих двоих лепить что-либо из глины, у них всё же кое-что получилось. Пусть и криво, но с любовью и вместе. Кувшин сей стоял на полке у Тэ, каждый раз он улыбался, вспоминая тот день. И смущался, когда думал об их процессе. — Чонгук... Это... Не похоже на кувшин... — щеки младшего покраснели до такой степени, и складывалось ощущение, что он сейчас сгорит. — Это... — Это то, от чего ты получишь незабываемые ощущения. — усмехнулся старший, пододвигаясь к спине хрупкой ещё ближе. — Ч-Что?... — повернул свою голову парнишка назад, ведь сидел Чон позади него, прижимался к крохотной спине. Взгляд янтарных глаз был таким звериным. — Как это?... — Тэхен, по истечению время узнаешь, дорасти. — спокойно произнёс Гелиос, намеренно дразня эту крошку. — Но Чонгук. — полу боком развернулся блондин, нахмурив брови. — Я уже взрослый. Ну скажи. — Ещё слишком мал для этого, поясню когда время придёт. До головушки Тэхена дошло намного позже, когда вечером он побежал к Чимину расспрашивать как можно получить от неверной формы кувшина удовольствие, жестами показывая саму же форму, которая поначалу получилась у этих двоих. Эрос не мог переставать смеяться, смело объясняя человеку все прелести половых гениталий, в особенности альф. Тогда же блондин весь вечер кидал в друга подушки, будучи красным, словно помидор. Собрав все нужные лепесточки, омега сложил всё в ткань, которую осторожно завязал и направился к выходу. Благодаря новой комнате, Тэ не приходилось идти через всё царство внутреннего Олимпа, дабы найти комнату Гелиоса. На этот раз новые покои располагались куда ближе, что позволяло ему в течении двух минут дойти до назначения. Но кое-что заставило его остановиться в нескольких метрах от дверей, спрятавшись за угол. Огонь в факелах ясно давал понимать, кто куда идёт, а лунный свет не скрывал ничьих лиц, светя в отверстия оконные коридора. Официально Тэхен и Чонгук не назначали встречу в это время, человек просто желал навестить царя, дав подарок и провести вместе время, поиграть с Фосом. Никаких намерений в виде секса у младшего не было, хоть по правилам Иэринэфси царь должен этим заниматься. Но себе пообещал, что не станет. И Тэ об этом знал. Но пазл отнюдь не складывается, ведь следил Тэхен за весьма интересной картиной, хмуря свои аккуратные брови. — Ничего не понимаю... — шептал как можно тише. У дверей в покои царские находился омега, его же тело минимум было покрытым одеждой, оно украшено золотом, нетипичным фасоном тканью, на ногах его сандали с высокой подошвой, а на голове его цепь из золота и камней. Одет так, будто... Будто пришёл удовлетворять. Ни с кем Тэхен не перепутает сии тёмные волосы и томный, лисий взгляд... — Зука... — сжал зубы блондин, нахмурив свои брови. Ох, как же окутала его ревность и сия несправедливость. Беспокоит альфу в такое время, в такой час, когда ему нужен отдых. На что он надеется? Сейчас Чонгук вышнырнет Зуку, Тэ в этом уверен. — Ч-Что?... Вышвырнет... Смешно. Двери отворились, на пороге же стоял Гелиос, у которого лишь пах прикрыт хитоном. Тело божье, торс его раскрыт и впервые сероглазый узрел татуировки на его груди, которые уже однажды пытался разглядеть. Омега тут же сделал низкий поклон, а Чон... Строгие и опасные очи прямо направлены на того омегу. Не поднял голос свой, не оттолкнул... Почему? Тэхен накрыл рот свой ладонью быстро, как только мог, чтобы не услышал никто всхлипы. Боль пронзила сердце, а слёзы выступали наружу всё больше и больше. Тэхен глуп. Не стоило верить Чимину, всё же плотские инстинкты Гелиоса взяли верх, в это время всем нужно исполнять долг, особенно самому мощному альфе, владыке... Итак держался шесть дней... Это же очевидно? Мысли Тэхена заполняли разум, ему до жути было сложно поверить в то, что даже Чонгук не из тех, кто слушает сердце своё, а идёт по стопам плоти. Как все. — Нет... — упал на свои колени парнишка, примыкая грудью в пол. — Нет, нет... Плачь разносился на всю Грецию. Наивное дитя Эллады. Мешочек с лепестками оставляется на полу, а ноги подняли слабое тело, ведя обратно в покои. *** — Я видела его, всё получилось. — усмехнулась женщина, забросив вальяжно ноги на стол, перелистывая страницы Иэринэфси. — Ты отлично справился, Зука. — кровожадно улыбался Намджун, стоя у полок книг библиотеки своей, уже который раз подсознательно прочитывая их названия. — Целью был именно Тэхен, чтобы он увидел, как Чонгук отворяет тебе двери. Нам даже сошёл на руку образ Гелиоса, на нём была лишь нижняя часть одежды, ха. — Тело повелителя такое сексуальное... — вспоминал сцены из прошлого Зука, подперев лицо рукой, сидя за столом. — Пресвятой Аид, мы в последний раз трахались в ночь, когда только пришёл Тэхен. Представляете, Гелиос втрахивал меня в стену, пока Арес и его войска пытались обессилить этого недалёкого. — Сконцентрируйся, Зука. — закатил глаза Джун, положив ладонь на стол. — Помнишь, что тебе надо будет сделать днём, когда вы с остальными омегами будете украшать внутренний двор? — Помню, мой господин, ещё как помню. — усмехнулся человек, складывая руки на груди. — Что ж, берегись, Тэхен. Надеемся, что ты сгинешь. Мегера повела одной бровью ввысь, переведя взгляд на Тота, наблюдая зловещую улыбку. Собрались же втроём те, доверие к которым царь потерял. Мегера не была глупой, осознавала, что Гелиоса оттолкнула гордыня Намджуна и навязчивость, эгоизм Зуки. Задолго до появления Тота в Олимп, змеиноволосая лишилась своего статуса за счёт шипящего языка и хитрости, подслушивая важнейшие разговоры среди совета и распространении данных в собственных интересах. Добивалась справедливости, что шла на руку не государству, но ей. За эти промахи Басилеус был обязан лишить её жизни, однако предпочёл даровать ей вечные мучения: ни поклоны, ни совместные застолья, ни слуги, ни роскошные покои божественные. Девушка проживала в Олимпе в худших условиях, что даже люди были достойны большего. И Мегера для себя точно решила, что однажды отомстит Гелиосу за всё. А самое главное добьётся справедливости. *** Солнечный день поприветствовал окружающих, подарив тепло своё каждому. Потихоньку все обустраивали свои покои украшениями, притягивая добрую энергию, приглашая силы богов в свои места жительства. Музыканты Юнги репетировали национальные песни, подданные Диониса помогали сегрегировать вино, танцоры Чимина готовились же предоставить танцы и тренировали свою харизму, дабы веселить людей и богов. Воины Хосока приносили дрова для огня, который разорится на завтрашнем вечере. У всех был повод для радости, ибо грядёт. Грядёт святой день греков. Но радость Тэхена покинула его сердце и душу после вчерашнего. Проплакал всю ночь и утро, не выходя из комнаты. К удивлению никто не подзывал его с вином, хотя это было очевидным, ведь завтра все будут напиваться и наслаждаться. Наслаждение... Такое разнообразное понятие. Алкоголь, секс. Тэхен уже видел Чонгука, пьющего при нём бокал вина залпом. Это не ранило сердце парня, но удивило, что мужчина так легко смог опустошить содержимое, в то время как юноша лишь от глотка может скорчить личико, ощущая горькость. Неужели даже занятие любовью для Гелиоса это ничто иное, как обычное удовольствие? И не важно с кем? Ким в это хотел верить в самую последнюю очередь, надеясь на благоразумие своего бога. Грешить блондин не мог, унывая в постеле. Он крепко держал лунный камень и аметист, в надежде обрести спокойствие. Ему следовало подняться, привести себя в порядок и направиться во двор, дабы помочь омегам подготавливать всё к празднованию. Перешагнув себя, своё состояние, он покинул комнату, с опущенным лицом следуя к выходу. Все друзья сейчас заняты, поэтому на этот раз придётся быть одному. Тело хрупкое побледнело, желание позавтракать никак не приходило. Он заметил всех омег у одного дерева, украшая его разноцветными лентами и цветами. Любопытство снова взяло верх, ведь довольно странно, что все собрались у единого дерева. Видимо, кого-то слушали... Но кого? — Правда?! О боги, это прекрасная весть! — радовались люди, Тэхен же сильнее хмурился, проходил дальше. Авторитет господина давал своё, заставляя смертных раздвинуться, даруя место и Тэ. — Что за шум? — столкнулся младший с взглядом лисьим, владельца которого и окружили люди сии. — Разве некоторые из вас не должны быть у Эроса? — Как получил звание господина, так и начал командовать? — улыбнулся Зука. — Просто интересуюсь. — Видишь ли, у меня замечательные новости, которые не могут ждать. Только это наш общий омежий секрет. — давил на больное брюнет, дожидаясь, когда же сероглазый заинтересуется. — Да, да! — запрыгал один из парней. — Мы все так рады за Зуку! — Поведайте же, поделитесь радостью. — нахмурился сильнее Тэхен, сжимая кулаки. Между этими двумя будто пронеслась тёмная аура, символизируя их конкуренцию и ненависть друг к другу. Но Ким не ненавидел, скорее недолюбливал. Зелёная же аура парнишки вмиг разорилась, как только младший услышал следующее... — Я понёс от повелителя, Тэхен. Быть не может. Светлые глаза шире раскрываются от услышанного, а голову медленного опускается ниже. — Я же тебе говорил, глупый, наивный мальчишка. — начал медленно шагать вокруг образа Тэ Зука. — Предупреждал, что Басилеус останется со мной. И природа наградила нас, как видишь. Что ж. — нагнулся брюнет к уху блондина. — Как только я стану царём, первым делом настигнет тебя казнь. Выдохнув тому в шею, Зука и несколько танцоров направились обратно вовнутрь Олимпа, а остальные разошлись дальше украшать двор. Тэхен стоял на месте, тяжело и непрерывно дыша, опустив полностью голову, взгляд в траву, чтобы не было видно слёз. Он был прав насчёт Чонгука. Наибольший страх исполнился. Пропитанный обидой, парень резко удалился со двора, желая убежать как можно дальше, чтобы не нашел его ни один бог, ни один человек, ни одно живое существо. Желал исчезнуть с мира сего, чтобы встретиться с родителями. Они его так не предавали и никогда бы не посмели. Увы, но здравость внутренняя напоминала где-то в подсознании, что не удастся сбежать, как бы юноша не старался. Единственное место, где он может побыть один — это его комната, хотя... Эрос сможет его проведать, чего Тэ не хотел. Одиночество. Сейчас он хочет именно этого. Внутреннее царство Олимпа довольно большое, в нём есть ещё тысяча незаметных комнат, залов. И Тэ побежал вовнутрь, спускаясь по ступеням в подвал, где находились темницы. Именно там и было первое место парнишки, там он провел свою первую ночь в Олимпе. Тэхен задрожал от холода, несмотря на всю горечь в сердце. Были слышны голоса пленников, что отобразилось в его памяти тот ужасный момент, как мудреца вывели из камеры, а страже отрубили ухо из-за непослушания. Вот и вся истина Олимпа. Кровь, пот и слёзы. Единственное, что по истине удовлетворяло всех богов. В особенности Гелиоса. Кровь поданных от жестокости его, пытки лучами солнца и окисления тел людей. Пот в постелях, пока омеги испытывали всю жестокость на себе через половую связь. Слёзы и молитвы, чтобы Гелиос сжалился. Вот, каков бог солнца. Без сердечный садист. Тэхену страшно об этом думать, но Чонгук сам приказывал перестать смотреть на мир через розовую призму. Остается ли владыка Эллады таким же хорошим в сердце сероглазого, как и раньше? Слишком больно. Юноша шёл быстро по подвальному коридору, пока не заметил сияние. Довольно яркое. Тут же его шаги замедлились, подходя ближе. Он обнимал себя, ибо холод от каменных стен давал о себе знать. И узрел младший двери великие, которые горели пламенем вечным, будто... Невозможно туда пройти. Невозможно. Человеку. Но лишь боги и полубоги могут перешагнуть, и пребыть в зале тайном. Тэхен человек и он знал об этом. Но почему тогда... Аура зеленая увеличилась в разы? Парень поднял свою ладонь, замечая характерный цвет вокруг руки своей, что заставило его расширить глаза. Друзья были правы: они видят его ауру. Ладонь самовольно потянулась к горящим дверям, рот же приоткрылся от неизвестности и интриги. И вот... Словно сквозь двери его пальцы уже были под ту сторону. Тело поддалось вперед, Тэхен же закрыл очи серые и смело перешагнул. Ни одного пятна от ожога на коже жемчужной, ни один волос не загорел. Удивление увеличилось, опустил он руки и запрокинул макушку, лицезря статуи высших богов, множество стеллажей с книгами и длинный стол, на котором лежала священная книга Иэринэфси. - Вау... Но не конец удивлению, ибо узрел новое пламя на стене. Стеклянный оберег вокруг сосуда, который горел. «И разобьет он сей сосуд, даруя волю каждому богу и человеку.» - Сосуд из книги... Тэхен понял, где находится. Эта зона намного запретнее любой другой зоны Олимпа. Сведя брови у переносицы, снова простер руку, которая отдавала яркость ауры зеленой. И направил её в сторону огня, сосредотачиваясь. Еще чуть-чуть... - А? — послышался резкий звук. Парень развернулся и заметил, что упала одна книга с полки. Выдохнув, он направился к ней и поставил на место. Ещё раз проанализировав помещение, омега выдохнул и ушёл, оставив тайну нового открытия себе. Думал он. Но существо темное лишь прошипело, выпустив язык наружу, затем поползло, спрятавшись под столом, ожидая хозяйку. *** Вечером Тэхен нашел в себе силы, дабы украсить территорию. Его статус никак не влияет на обязанности, даже если бы влиял — он не стал бы строить из себя кого-то главного. Весь вечер избегал Чонгука, когда альфа приходил проверить, как предстоят дела. Было заметно, как янтарный свет очей искал своего мальчика. Но Тэ было всё равно, он до глубины души обижен. День прошёл. Сегодня день Единства. К закату все должны собраться во дворе, что уже подготовлен и пред всеми Гелиос произнесет несколько фраз, дав благословение и завершит день, при всех опуская солнце за горизонт. Это будет невероятно красивое зрелище, которое можно лишь узреть в день Единства. Невольно богу показывать действия с солнцем в обычные дни средь подданных. Тэ помнил, как родители рассказывали об этом и сами мечтали увидеть, как бог Гелиос управляет солнцем. Увы... Это сможет увидеть лишь сын и чувствами поделиться небесам. Омега украшал собственную комнату, осторожно обводя деревья своего двора разноцветными лентами. Но взгляд его пустой, печальный. Не мог не думать о Чонгуке и его измене, предательстве. Хотя имеет ли право младший судить его, если они даже не встречались? Чонгук царь и главный бог, ему дозволено всё, что в законе, который он создал. - Тц... — уронил ленты парень, схватившись за низ живота. — Ай! Нахмурившись сильнее, ноги не выдержали, из-за чего человеку пришлось упасть на траву, поглаживая свою кожу и успокаивая себя. Боль внизу длилась уже вторую неделю, от чего же она — неизвестно. Но Тэхен знал одно: надо оставаться сильным. Может, отравился? Или стресс? Всякое может быть. Уже в который раз проигнорировав свое положение, парень задрал голову, видя, что вот-вот настигнет закат. Он поднялся осторожно на свои ноги, держась за дерево и ступил обратно в комнату. - Тэхен!!! — из ниоткуда ворвался Чимин в припрыжку, неся в руках своих ткани и украшения. Но резко остановился, увидев состояние друга. — Тэ!!! Что с тобой? Эрос осторожно положил всё, что принес, на кровать, и подбежал к человеку, помогая тому сесть на постель. - Всё хорошо, милый, просто это... Первый праздник без родителей, — выдохнул младший, прикрывая глаза. - Ох, Тэ... Ну, ну... — гладил золотистые волосы омега. — Я тебя понимаю, это сложно принять. Но помни, что у тебя есть я, — взял личико бледное в свои ладони. — Юнги, Джин. Мы всегда тебя поддержим, Тэхен. - Спасибо... — эмоциональности много, из-за чего смертный окольцевал спину Эроса, прижавшись ближе, на что тот нежно гладил затылок. Естественно Тэхен расстроен больше по другой причине. Но не мог рассказать об этом Паку. - Что ты принес? — шмыгнул носиком, стараясь успокоиться и протянул руку к вещам друга. - Ох, это тебе! Я принес на этот праздник, не всегда же носить на себе гиматий, закрывающий все прелести тела! - Ох... — раскрыл одеяния Ким, удивляясь, насколько же это красиво и сексуально одновременно. Такие наряды носили только гаремщики и сам Чимин. — Думаешь, я могу это надеть? - Конечно можешь! Давай, я помогу тебе. - И как тут отказать? Божество любви помогло другу одеться, аккуратно поправляя своими деликатными пальцами ткань. Тэхен не мог поверить своим глазам, как только узрел себя в зеркале... Ткань оголяла полностью спину, а украшение, что было на шее — золотой воротник, в большем случае лежало именно на спине, тонкая, золотая цепь немного охлаждала позвоночник. Низ же украшал хитон, разрез которого вел сбоку по ноге, тем самым подчеркивая стройность ног парня. Живот открыт, но те же тонкие цепи волшебно облегают кожу, а рукава длинные. На пальцах множество колец, на запястьях — браслетов. - И последний штрих... — высунул язык Эрос, будучи очень сосредоточенным. Он расчесал волосы золотые, на которые поверх надел золотой стефан. — Декоративный, не волнуйся. Что ж, а теперь можем идти. - Постой... — остановил его Ким, боготворя друга. Сам же Чимин также замечательно одет, подчеркнута вся красота тела. — Спасибо тебе большое. - Ох, Тэшечка. Они вдвоем искренне улыбнулись и, взяв друг друга под локоть, направились во двор Олимпа, откуда уже доносился шум. Во время служб по пятницам, спереди занимают места боги, сзади же люди. Но день Единства на то и дарован, чтобы помнить плоть общую, сердце единое. Всех охватил адреналин, ибо вышел он. Явился Гелиос, бог солнца и царь Эллады. Встал спиной к дровам и лицом к публике, поднося руки к небу. Все встали на колени свои, низко кланяясь властелину. Чонгук закрыл очи янтарные, а тело его засветилось белой аурой, увеличиваясь в размерах, дабы заставить солнце своё повиноваться. - Подданные! Дети мои! Возвеличим же сердца наши Кроносу и потомкам его! Посейдон, бог морей и океанов, благослови пути наши! Да будет так! Аид, бог преисподняя, благослови заблудшие и погибшие души! Да будет так! Зевс, отец мой и отец брата моего Ареса! Дай благословение на следующий год греков! — голос становился всё громче и громче, как и свет энергии Гелиоса на каждом слове становилась всё ярче. — Мы верим в прибытие будущего царя Эллады, спасителя державы нашей! И я, Гелиос, до момента пришедшего, клянусь защищать и оберегать страну свою! Да будет так! Макари на инэй этси! Солнце повиновалось. Отображение лишь осталось на небе, сумерки начали обогревать Грецию. Все поднялись, устремив взгляд на бога великого. - Настал день Единства! Помните, что все равны, и души, сердца наши едины. Благословляю каждого из вас, братья и сестры мои. А сейчас, дабы напомнить, что огонь внутренний пусть живет веками, да подарит же Арес пламя! *** Языки пламени искрились до небес, осветляя двор своим величием огня, никто не смел спать в сей величественный праздник, ведь будет за это наказания божии. Приказал Кронос в Иэринэфси в писаниях своих: «...и падет человек в сон, и разрушится земля. Боги разливают вина в честь Единства.» Большим грехом был сон в эту ночь, посему всё живое не спит, и люди, и боги, танцуют вокруг огней, а музыка витала среди теплых душ, даря улыбки. Эллада искрилась огнями, возносясь к небу со всем почтением к державе. «Не погибнет Эллада, не сокрушит Её ни один ветер. И через пары тысячи лет будет существовать в сердцах греков.» Счастье и любовь к стране не постигла покинуть ни одну душу. Да будет так. Боги разливают вина, слуги Диониса приносят ещё и ещё, но не лишали себя веселья. Люди играли на инструментах, танцевали, приглашали божества радоваться. Фиолетовая энергия издавалась красочнее, ведь вино его вкусное и приносит радость для души. Ведь день Единства. День, когда все равны и не существует высшей и низшей сферы. Боги с радостью соглашаются на танцы с человеками их территории, откидывая всю память о том, что они их слуги. В этот день божества помогали людям разносить вино, зажигать костры, играли на инструментах. Вот и Аполлон, что светился ярко желтизной, с превеликим удовольствием издавал звуки музыки с помощью кимвалов, пока остальные волшебно владели арфами, флейтами, формингой, кифарой, самбикой. Громкие и мелодичные звуки лишь добавляли смак во всю атмосферу. На длинных столах, покрытых дорогой тканью, располагалось много еды, различных напитков. Никто не стоял в сторонке и никто не смел скучать. Разговоры, шум, танцы, радость — гармония во всём Олимпе. И даже деревья распустились вместе с цветами, показывая свою красоту с помощью листьев и запаха природы. Арес стоял у широкого костра, двигая своими руками вверх, ведь огонь повиновался богу войны, богу крови. Красная аура божества с каждым разом увеличивалась, делясь ею с языками пламени. Люди подносили свои бокалы, выпивая за силы богов, приносившие сейчас ничто иное, как пользу. - За любовь, и раз, и два! Танцуй, пусть радуется мир, забудь то, что злом является! За любовь, и раз, и два! Целуй меня и танцуй, подхватывай бедра мои выше нот! — пел Эрос их божью песню, стоя рядом с Хосоком, а бокал бога с розовой насыщенной энергией опустел тут же, ведь выпил он за любовь всей Эллады. Танцоры Эроса двигали своими идеальными телами в такт, подбадривая каждого присутствующего, соблазняя своей красотой и движениями. Альфы боги не могли оторвать очей своих от этих людей, ведь действительно они были соблазняющими. Ибо это единственный день, когда люди и божества их на равне друг друга воспринимают, и много смертых подходило к Гелиосу, задавая различные вопросы, на что бог отвечал и общался с людьми. Но глаза бога солнца распылялись во всех этих танцах, уставив взгляд лишь на одного омегу. На омегу, который не танцует, стоя в стороне. Грешит. Тэхен очень любил сей праздник проводить с семьей. Помнил он, как его родители приглашали всех соседей на поздний ужин, водя хороводы до окала огня, танцуя и празднуя день Единства, а перед праздником отец всегда читал строки из Иэринэфси, приказы Кроноса всем живым радоваться и не спать в сию ночь.  Обычно Тэхен общался со своими ровесниками, ел священную пищу вместе с ними и танцевал. В этот день все люди чувствами себя наравне со всеми, чего Ким младший совсем не понимал. Зачем чувствовать себя наравне, если люди итак все равны? Один вид. Одна природа. И ни Тэхен, ни его родители никогда не возвышались, несмотря на приличный статус. И сегодняшняя ночь ничем не отличалась... Почти. Казалось бы, вокруг находятся новые обретенные друзья, новая семья. Все точно также плясали, выпивали и радовались, восхваляя богов и дарили друг другу улыбку. Но это первый день Единства, который омега праздновал без своих кровных родных. Всегда после праздника родители и сын уходили далеко от дома, располагаясь на больших лугах, на мягкой и щекотной траве, смотря на ночные комочки света, ища различные созвездия. Адонис, найдя интересную картину, всегда указывал на нее пальцами, показывая мужу и сыну. Семья придумывала различные сказки и небылицы, вдохновляясь окружающей природой. И что могло быть лучше этого всего? Рассвет. Вся семья встречала утреннее солнышко с улыбками и умиротворением. Тэхен обожал рассветы и закаты, безумно любил оранжевые и розовые краски в эту пору. - Да будут танцы, смех и радость! Движения пусть ваши одарят теплом всю Элладу! — провозгласил громко Чимин, после чего музыканты заиграли до боли знакомую мелодию. Народный танец, которого учат с рождения каждого грека. И улыбки на лицах всех присутствующих сложно было не заметить, и как альфы протягивали свои руки омегам, приглашая танцевать. Движения танца сего резкие, чёткие, тело радовалось от любви к державе. Танцоры Эроса разогревали обстановку, призывая всех. Боги и люди, что стояли в разговоре друг с другом начали толкаться, ведь обрели они в сердцах желание танцевать, из-за чего Тэхен, который пытался избавиться от толпы, подошел в самый центр, чего не ожидал, ведь целью его было отойти как можно дальше. И бросился ему в глаза Чонгук, к которому подошел Зука, умоляя танцевать. Так ластился... Не заметив следующих жестов альфы по отношению к омеге, блондин развернулся к нему спиной и сильно нахмурил свои брови, стараясь сдерживать плачь. Ревновал бога солнца. Желал, чтобы к нему подошел Гелиос и вскружил как и тело хрупкое, так и головушку светлую. Янтарные глаза поедали, сжирали образ ангельского Тэхена. Был безусловно по царски одет и никто с ним не сравнится. Чонгук сжимал свои скулы и отодвигал каждого человека, который просил танец. Проходил среди всех танцующих к своему человеку. - Во всех бьется один ритм, души две соединены... — послышалось пение мелодичного и низкого голоса Чонгука так близко... — За любовь же они выпьют, за любовь же они станцуют... Мужские ладони опустились на талию младшего, а сероглазому даже не пришлось оборачиваться, чтобы понять, кто это. В ухо ему шепчут и поют, а глаза человеческие прикрываются, откидывая голову на божье плече. Чонгук гладил и сжимал обнаженную талию юноши, одной рукой ведя прямо к шее, нежно оттягивая воротник золотой, чтобы согреть ладонью жемчужную кожу. - Чонгук... — на выдохе произнес блондин, после чего его резко, будто по зверски, поворачивают к себе и исполняется желание смертного. Вскружил тело и голову. Все в танце подошли к огню, исполняя движения в парах. И заученные с детства движения исполнялись по щелчку, забывая обо всех проблемах и заботах. Альфы крепко держали талии омег, подставляя колено ближе к паху, пока талия нежных созданий выгибалась, а голова откидывалась назад вместе с руками. Затем резко, словно неожиданный ветер, уязвимые тела подносятся ввысь, ноги же их окольцовывают талию сильных мужчин. И Тэхен с Чонгуком не сводили очей друг с друга, кружась вокруг костра, как и остальные. Опустившись на землю, не забывали они что дальше и не стеснялись друг друга. Бог солнца опускается на колени вместе с другими, перед небольшими телами, и хватают за бёдра омег, сильно сжимая в своих массивных ладонях. Тэхен же опускает свои руки на темные волосы и кусает собственные губы, как только Гелиос вжал лицо свое божественное в пах младшего, не переставая водить руками по светлой коже. И Ким резко снова отказывается спиной к Чону, ведь поднялось божество на следующий куплет и прижало небольшое тело к себе, пока сероглазый выгибался, отираясь бедрами своими о мужество бога своего. И пришел момент, когда все омеги, кружась, подходят друг к другу, поднимая руки к луне, после чего машут головой и опускаются вниз, садясь на колени, которые тут же раскрываются брось. Чонгук не переставал съедать Тэхена глазами янтарными, боготворя тонкую талию и округлые бедра младшего. Омеги плавно опускаются на свою спину, при этом делая волну. И подходят к ним альфы, потянув за ладони, сразу же помогая парням сделать переворот назад, тут же оказываясь в объятиях своих партнеров. И снова кружатся на торсах альф омеги. Лица смертного и бога были настолько близки друг к другу, их носы касались, а рты были приоткрыты. Тэхен сходил с ума, настолько жарко ему не было никогда. Страсть, отсутствие стеснения. Казалось, что не существует никого в этом мире помимо их самих. Чонгук же готов был наброситься на своё, сожрать и растерзать, присвоить себе и никому другому. Сумасшедший, околдован этим мальчишкой, его душой, сердцем, движениями. Такой покорный и невероятный. Складывалось впечатление, что никто среди празднующих не ощущал столь сильных чувств друг к другу, как эти двое. И прозвучали последние куплеты, последняя мелодия. Последнее движение. Альфы становятся на колено своё, посадив омег на одно свободное. Последние движение... Поцелуй. Танцоры прильнули друг к другу, одаривая поцелуями взрослыми, совсем не детскими. И забилось сердце Тэхена быстрее после осознания, что должно было сейчас произойти. Смотрел он в глаза напротив, узрев в них душу бога своего. И как желание их велико, насколько же очарованы. Гелиос приблизил свое лицо ещё ближе к Тэ, выдыхая прямо в губы. Казалось, что смерть наступит прямо сейчас. Блондин прикрыл глаза свои, тело тут же обмякло и ослабилось вдвойне, сейчас расплавится от бога солнца. И губы теплые касаются. Касаются же лба человеческого, целуя нежную и потную от танца кожу. И отстранился Чонгук, продолжая всматриваться в туманные, серые глаза. Терзал себя, ненавидел, что не исполнил нужных танцевальных движений. Что не поцеловал губы медовые, оставив Тэхена смотреть на него с ноткой грусти и разочарованием. Танец закончился и разошлись все кто к столу, кто продолжил танцевать, кто к разговорам. А Гелиос с человеком встали на ноги свои, делясь всеми эмоциям одним взглядом, слова не нужны были. - Тэхен, ахах! Пресвятой Аид, я так напился! — подошел смеявшийся Чимин от веселья всего. — Ой, я мешаю? Продолжали смотреть друг на друга, не замечая никого. - Нет, Чимин, — ответил Чонгук тут же, не позволяя себе сводить очей своих.  — Мне пора, нужно поговорить с Аресом. - Даааа, хорошо! Ахах, Тэ! Пошли поедим! Не смог больше Чон видеть разочарование своей синички. Как будто резко наступила зима, морозом окутав сердце. Отвернув свою голову, Гелиос ушел в сторону, покидая банкет. Тэхен лишь посмотрел на луну, чтобы она забрала всю боль и все слезы, что накопились за эти секунды. А Чимин, не замечая состояния этих двух, схватил друга за руку и увел к столу. *** Шум и веселье совсем не мешали одинокому Тэхену, что сел на ступеньку у входа в гору. Он обнимал свои ноги, голову положив на колени и пусто смотрел вдаль. Красота ночной луны освещала его светлые волосы и серо-голубые глаза, очень влажные от недавних слез. Размышлял... Но размышлял ли? Или просто думал и прокручивал недавние события уже сотый раз? Разодетый Зука, пришедший в покои царские, Гелиос, не прогнавший его. Беременность Зуки... Всё очевидно. И, должно быть, Чонгук из-за вежливости станцевал с Тэхеном, делая вид, что ничего страшного не произошло. Но Киму не нужны ложные надежды, не нужны все эти мысли, что никак не покидали. Если бы божество ощущало романтику по отношению к омеге — завершил бы верно танец поцелуем, как и все остальные. Поцелуй в лоб... Для Тэ этого мало. Желал целиком и полностью своего повелителя. Полюбил всем сердцем и душой, которая сейчас разрывалась от боли. Помнил своё первое утро в зале тронном, как встретился с очами янтарными. Никогда не забудет блеск, что он тогда заметил в строгости и жестокости Гелиоса. Можно прировнять к цветку, который раскрылся при виде солнца и готов дальше расцветать. Гелиос... Так прекрасен. И всё, что касается его прекрасно. Но Тэхен никогда не сможет сорвать сей цветок. Он готов поливать и заботиться о нем, давая свободу. Ибо это и есть любовь. Ясно понимал, что нужно отпустить Чонгука и желать лишь всего самого лучшего в дальней жизни с Зукой. Благословить дитя их будущее. - Нет, отец, папа... Я больше так не могу, — сдается парнишка, убивая себя же мыслями и спрятал лицо в ладонях чистых, позволив слезам снова выступить наружу. — Не могу... Худший день Единства. Ни родителей, ни друзей, поскольку заняты, ни... Ни Чонгука. Юноша поднял взгляд обиды на небо, довольно быстро находя звезду яркую. Помнил сон в пустыне, как Гелиос надел на него стефан и сказал, что у него всё получится. - Зачем... — сжал зубы Тэ, медленно поднявшись на ноги. Сжав кулаки, он прошел чуть дальше, с огромным сожалением смотря на природное сияние. — Зачем ты привела меня сюда?! Зачем?! Прокричав, он пал на колени, срываясь на громкое рыдание, хватаясь за маленькое сердечко, что бешено... Бешено билось в груди. Складывалось ощущение, что сейчас же выпрыгнет, вырвется и навсегда покинет хрупкое тело. Чувствителен Тэхен до болезненной степени, но он ли себя накрутил? Явь есть явь. Не выдерживал всего этого, ко всей боли подключились и воспоминания из прошлого, как счастливо он прожил детство, подростковую жизнь с любимыми родителями. Но потом произошло страшное. - Ненавижу... Ненавижу себя, — ненависть питал к своей слабости, к чувствам. — Лучше бы меня убили. Внутренний ребенок кричал о помощи, о любви, о заботе. Вот и привлек Тэхена Чонгук — сильный и независимый альфа, который стопудов не страдает так от чувствительности своей. Но продолжал парень сжимать камни на груди своей, надеясь на спасение. Какова же истина? Если в круге друзей он вечно улыбается, среди богов и людей почтенный господин, но болью пропитано его сердце. И лишь высшие божества видят и следят за этим. Неужели и есть это, так называемая судьба? Навечно стать пленником ощущений и скорби, оставаясь в лесу темном и мрачном? Эрос был прав насчет Тэхена, когда говорил, что омега способен помочь всем, но не себе. И в первый день игр легко рассказывал об ответах на загадки, в то время как сам находится в плене собственного леса. - Слишком, слишком больно... Я не хочу жить, не хочу... Заклинал сам себя на смерть, игнорируя подвиги духа, что не смотря ни на что шел по пустыне, не сдавался. Так ему не хватало иметь ту половинку, что однажды скажет: ну же, не сдавайся. Сейчас парнишка просто проливал слезы горячие, сладкие, словно мёд... Не заботился о всхлипах, позволяя себе испытать и прожить каждое чувство, что аж воздуха не хватало. Его надежда на тепло так велика, что сумел ощутить объятия на себе, чувствуя позади горячее тело, будто солнце обогрело лучами. Руки же крепко держали за талию, а голова находилась на плече омеги. Думая, что всё это иллюзия подсознания, Тэхен опускает руки с лица влажного, резко проворачиваясь к теплу и набросился на неизвестное ему большое тело, забираясь на колени мясистые. Обнял крепко смуглую шею, на ухо ему плача. Рука же мужчины оказалась на затылке блондина, прижимая к себе. Подняв очи ввысь, луна осветила глаза янтарные. Звериные. Не находил себе места Гелиос, как посмел позволить Тэхену плакать и ненавидеть себя за чувства. Эмоциональность омеги это самый великий дар, который боги могли только превознести. Чонгук слышал каждое слово, которое кричал парнишка звезде. Не Тэхен должен ненавидеть себя, а бог солнца. Поклялся себе защищать и оберегать Кима. - Тш... Тэхен... — шептал тому, гладя и нежно оттягивая пряди золотистые. — Мой Тэхен... — юноша не переставал плакать, а даже наоборот, когда понял, кто перед ним. — Прости меня, синичка моя. Мне очень жаль, что я заставил тебя так себя чувствовать. Ты и твоя жизнь это самое ценное, что я получил. Я благодарен родителям твоим за рождение такого прекрасного человека. Твоя жизнь дороже моей в тысячу раз, Тэхен. Ни за что не думай о себе плохо, малыш. Маленький мой... Два сердца бьются в такт. Бешено. Божество нарушило правила воспитания отца своего, разрешив себе ощущать непривычные для него вещи. А Тэхен продолжал лить слезы, но уже от того, что желаемое исполнилось и с ним Чонгук. - Почему... Почему он, скажи?... — снова сжал зубы сероглазый, жмуря глаза. - Не он, малыш, тш... — мужчина осторожно взял парня за плечи, чтобы отодвинуть от себя и посмотреть в кристальные глаза. — Я знаю что сейчас происходит. К счастью, есть положительные стороны пьянства, — он усмехнулся, вспомнив недавнюю сцену. — Омеги напились и пришли меня, скажем так, поздравлять. Я недоумевал в чём дело, но они быстро раскусились, тем более Зука, знающий, что ты будешь присутствовать в тот вечер. Прости, что сразу ничего не выяснил. Да, Зука приходил ко мне с надеждой на исполнение долга, но я прогнал его. И ложь всем поведал о своем зачатии. Я отказался от гарема, Тэхен. И придерживаюсь своих слов. Серые глаза раскрылись, как и пухлые губки, слушая правду. Интуиция с самого начала намекала на здравие Гелиоса, но мысли затмили разум. - Н-но... - В этом случае нет никаких «но», синичка. Зуке выгодно вызвать у тебя ревность, а у меня внимание, — на полном серьезе объяснял альфа, большим пальцем проводя по влажной и мягкой щеке. — И не смей больше никогда винить себя за чувства и ненавидеть себя, понял? Ты моя драгоценность, дарованная жизнью. Драгоценность. Дыхание пришло в норму, как и пульсация во всём теле. - Я понял тебя, Чонгук... — приподнялись уголки губ младшего, смущенно отводя взор. - И прежде чем надумывать негативные сюжеты, ты должен спросить меня так ли это. - Хорошо... Хорошо, — вернул взгляд на очи божьи, приблизив лицо к мужчине ближе. — Почему... Ты не поцеловал меня?... Так близко. Губы Тэхена стали намного пухлее после слез, Чонгук переводил очи то на глаза омеги, то на уста. Пальцы же продолжали гладить перламутровую кожу, дыша тому ровно в лицо. - А ты желаешь поцелуя, синичка? — на выдохе спросил хриплым голосом. Ким не переставал краснеть и легонько улыбаться, пододвигаясь на коленях божьих ещё ближе. - Желаю, мой бог... Сильная рука деликатно сжала тонкую талию младшего, в то время как пальцы, которые находились на лице Тэ, коснулись его подбородка, проходя большим фалангом на этот раз по нижней губе. - Да поднимется же солнце по приказу моему и освещает поцелуй медовых и виноградных губ. Да будет так, — прошептал альфа. Аура Гелиоса заискрилась гармонично с аурой Тэхена, одаривая друг друга красками. Не ослушается бога ни солнце, ни природа, ни все живые существа. И первые лучи космической звезды коснулись нежно вышки горы Олимпа, пока человек с божеством находись друг с другом у ступеней. Тэхен сидел на коленях старшего, несильно сжимая плечи и шею царя своего. Лучи потихоньку доходили до них самих же, освещая две плоти, соединившие уста свои в поцелуе. Губы Чонгука нежно накрыли губы Тэхена, оставляя аккуратные и медленные поцелуи, смакуя медовый вкус. Настолько сладко никогда не было. Блондин начал глубже дышать, оттягивая темные волосы на затылке бога, отвечая такими же длинными чмоками. Но омеге было мало. Набравшись смелости, он приоткрыл свои уста, на что Гелиос поцеловал нижнюю губу Кима, а затем заботливо оттянул её с помощью зубов. Не кусал и на терзал итак покусанные губки. Лишь дарил любовь, нежность и заботу. Чонгук проник в рот медовый языком, встретившись и с языком Тэ. В этот момент парнишка вздрогнул, на что Чон лишь сильнее сжал его талию и начал гладить, давая понять, что всё хорошо. Сероглазый вытянул свой язык, начиная обводить его вокруг божьего, как и сам бог. Человек тяжело выдохнул, как только мужчина засосался снова на чужих губах, осторожно отдалившись. Новый день встретили вместе. Птички начали щебетать, цветы распускаться. Рассвет встретил обоих с теплом. Не переставали лицезреть лица друг друга и улыбаться. Гелиос пробудил солнце ото сна перед Тэхеном, даруя начало утра. А Тэхен пробудил Гелиоса.