Мёд Эллады

Не секретом уже является для всех то, что восстание против Олимпа и живущих в нём началось довольно давно. Не многие, правда, задумывались, насколько давно, но выписывая в Иэринэфси будущее Эллады, Кронос четко давал понимать, что грядет важное время, когда равновесие придет в страну благодаря тому, кто рос в благополучии и любви, но был возненавиден среди народа за доброту и красоту свою. Да восхвалят же все прошлые да будущие поколения спасителя Греции! Маранафа! Да прозвучат трубы из уст ангелов в честь него! Маранафа! Да преклонятся же все львы и зайцы пред престолом спасителя Эллады! Маранафа! Победу одержит равновесие, чувства и разум, ничто не является вышей и нижней степенью на земле, где обретают люди. Словно грифон объединят в себе силу земного и небесного, заключая вечный лад. Пребудет гармония после слияния двух тел и обретет Олимп покой. Ночь брачная, наполненная любовью, подарила двум душам истинное осознание своего могущества и последующие дни средь царства проходили с полным умиротворением. Короткие поцелуи переходили в нечто большее, призывая алую страсть, что не угашала ещё многие часы, наслаждение и восхищение телами, и душами друг друга вселилось по самое горло, что порой омега пускал слёзы от осознания любви своей к повелителю. Уже который день доносятся стоны пения с покоев царских? Не сосчитать никому. Святые дни провождения вместе не надоедали, лишь вдохновляли продолжать. - Царь мой, господин мой, — на выдохе произносил Тэхен, прикрывая глаза серые от толчков жадных позади себя, пока ладони его до костяшек сжимали занавеску, разделяющая покои с террасой. — Люби меня... Гелиос не упускал талию тонкую и мягкую, руками поглаживая бока жемчужные, а губы солнечные целовали светлую макушку. Брови густые хмурились от узости, не понимая, как его муж остается таким же крохотным после стольких дней занятия любовью. Одна мысль о Тэхене заставляла грудь тяжело подыматься от томных вздохов, а мужеству стоять, словно камень. Сумасшедший. - Люблю до потери пульса, люблю, словно закат и рассвет любит небо, — шепот альфы доносился до уш блондина, которому с каждой секундой все тяжелее было держаться на ватных ногах, ибо колени дрожат. — Ты моя Эллада. Опустив ладонь смуглую к бедру младшего, мужчина сжимает его, а голова Тэхена облокачивается на плече любимого, стараясь словить зрительный контакт. Слияние тел и душ, очей цветом неба и мёда, заставили и устам вновь сойтись, уже в который раз благословляя друг друга, отдавая себя полностью. Ладонь Чонгука постепенно перешла к паху Кима, пальцами обогревая красную головку, дабы помочь младшему достичь звезд. Его же движения тазом ускоряются, шлепки о половинки омеги заставляют старшего нежно вонзить зубы в шею, дабы оставлять свои следы на белой коже. Тэхен чувствует, что вот-вот, и подойдет к долгожданной разрядке. Рот раскрылся, позволяя голосу протяжно простонать и излиться в ладонь повелителя, который ровно также пришел к окончанию, выпустив семя вовнутрь своего мужа. Тяжелые вдохи сократились, как и телесные силы, поэтому, как только Гелиос покинул тело Тэхена, в его руки пало сие чудо, ибо ноги его отнюдь не держат. Чонгук поцеловал лоб любимого, перенося того в постель. Все подданные знали, что царь и омега его в покоях творят вместе нечто новое, и даст Зевс, появится на свет дитя святое. Все эти дни каждый молился богам о прибытие в свет новую душу, что создана любовью. И закон гласил: «Молитесь же за наследников царя Эллады». Макари на инэй этси. *** Традиции говорят о многом, являются же они частью каждого народа и соблюдению правил обязан повиноваться каждый. И после ночей долгих, жарких, положено же было поместить в воду того, кто впервые отдал себя любви, над ним же читались молитвы и возгласы прославления. Тэхен, находясь в бассейне Олимпа, в одеяниях белых, лежал расслабленно, а глаза же серые прикрыты. И стояли вокруг подданные царства горы, склоняли голову, возвышая руки к Зевсу. - «Тот, кто поклялся в любви своему мужу, да пребудет же покой и мир в сердце его, видит Зевс сердца влюбленных. И уши пусть несут в себе драгоценности после созидания двух тел.» — читал писание Намджун, исполняя свой долг, стоя над головой омеги, как бог мудрости, хоть и довольным он не был. Брак этих двух рушит все его планы, он видит, как с каждым днём растет их любовь, насколько же они счастливы вместе. Сжав зубы, мужчина поднял голову и приподнял посох, прикладывая окончание совы на светлую макушку. — Макари на инэй этси! - Макари на инэй этси! — кричали окружающие. - Макари на инэй этси! — повторил. - Макари на инэй этси! - Макари на инэй этси! — трижды твердит синеглазый, за ним же снова слышатся голоса жителей. Тот кивнул Гелиосу, стоявшего по правую руку возле своего мужа и подносят же слуги Асклепия нужные острые предметы для совершения традиции. Царь Эллады, тепло улыбаясь, нежно прикасается к щеке младшего, который поднял на него свой взгляд, опасаясь боли. - Я буду осторожен, — прошептал властелин глаз янтарных, дотрагиваясь до уха своего мужа, с особой заботой отодвигая в свою сторону мочку мягкую. Тэхен сильнее прикрыл глаза, стараясь расслабиться в теплой воде, готовясь пролить положенную кровь. Чувствует, как острая игла вонзается в ухо, делая нужный прокол. Кровь течет по жемчужной шее, Чонгук наверняка потом будет извиняться и целовать его уши, дабы ослабить неприятную пульсацию. Мигом, прямо после острого предмета, вонзается золотой метал вовнутрь, серьга в форме небольшого кольца. Гелиос гладил щеки Кима, стараясь облегчить боль. Те, что лишились девственности, имели проколы в ушах, ибо таковы были традиции. Тэхен часто засматривался на уши своих друзей, насколько же восхитительно смотрелись украшения на их теле. Гелиос, повернув осторожно блондина к себе, превозносит ему парную серьгу, которую обязан муж надеть на собственный прокол. У царя уже были проколы, и видел их Тэхен всегда, но в последнее время, когда их чувства стали взаимными, Гелиос снял всё золото с ушей своих, ибо теперь намерен носить лишь парные серьги со своим мужем. Сероглазый сделал всё, как и требовалось, и теперь сердца их скованы друг с другом, душа, как и тело, едина. - Сэ эвйого, Гелиос, — улыбнулся Тэ, склоняя пред ним голову. - Сэ эвйого, маранафа, Тэхен, — поцеловал волосы его Чон и взял мокрую руку из воды. Намджун сделал вид, что кашляет, но этим самым дал понять, что все нежности этой пары сейчас ни к чему, держа строгий взгляд на омеге. - Во имя царя Эллады, Гелиоса, благословите их, — громко сказал бог мудрости, слыша молитвы существ. Эрос закатил глаза, следя за поведением Тота, но всё же молился и возвышал ладони только ради друзей, у которых всё получилось. Аполлон, увидев реакцию друга, усмехнулся уголками губ и нагнулся к нему. - Действительно кажется подозрительным. - Еще как, ты только посмотри, как он фыркает! — старается тихо говорить божество любви, хоть и злости у него накопилось. — Он съедает взглядом Тэхена. - Думаешь, что Гелиос этого не замечает? — задумался Юнги, следя за мужьями. - Ему сейчас нет дела до него, для него сейчас важнее Тэ. Небольшой диалог прервал Арес, который встал сзади и услышал все слова, ровно также подмечая поведение Намджуна. - Возможно, вы правы, — кивнул огненный бог, тем самым напугав Чимина, который подскочил от неожиданного голоса. - Пресвятой Аид! — запищал омега. — Хосок! Юнги опустил голову и посмеялся, обожает, когда над Чимином так любезно издеваются. Естественно по дружески. Музыкальный бог повернулся к брату царя и поклонился ему, поднимая взгляд в яркие, красные очи. - Чаще так появляйся, Эросу нравится. - Еще чего! — несильно ударил по плечу товарища младший. — Я чуть кучу не навалил! Арес не сдержал улыбки на подколы коллег, он был доволен миром среди всех, ибо любил, когда всё хорошо. И, может, никогда этого не покажет, но до смерти рад за брата, уверен в Тэхене, уверен в победе Эллады и всего Олимпа. Переведя взгляд свой на Намджуна, подметил, как увеличилась аура синяя, как только Гелиос достал из воды тело младшего и крепко обнял. Вокруг послышался радостный шум в честь этих двоих. - Будем молиться, что появится наследник престола, — прикрыл глаза Арес. — Тэхен уже знает, кем является? - Вряд ли, — перебил Чимина Юнги, который готов уже был ответить, ибо рот раскрылся. — Думаю, что если бы Тэхен узнал, его энергия обрела бы более зеленый цвет, как и его уверенность в себе. - Теоретически, Тэхен уже многое пережил, он стал действительно увереннее, — задумался божий омега, надув пухлые губы. — Боюсь представить его потенциал, когда он точно поймет, что является спасителем. - Тише, — прошептал Арес, заметив взгляд некоторых богов и людей. — Пока никто и ничего не должен знать, если Гелиос посчитает нужным, тогда сам провозгласит об этом каждому. Ребята кивнули, соглашаясь с мнением друга. Эрос приятно улыбнулся, ибо ощущал, что чувства Хосока по отношению к нему ослабли в плане любви, видимо, та ночь дала свое. Заметив взгляд Юнги на брате повелителя, его улыбка увеличивается и подходит, становясь спереди божества музыки. Нарочно поскользнувшись, Эрос толкает друга прямо в объятия Ареса, который, в свою очередь, крепко удержал альфу. - Я такой неловкий, ой! — старался не наигранно вести себя Чимин. Юнги, пребывая в сильных руках Хосока, смущено отводит взгляд от очей алых, в ответ получая объятия сильнее. Эрос усмехнулся и нашел взглядом Диониса, который подошел к Тоту. Вот эта ситуация уже нравится богу любви меньше, ибо чувствует огромный холод со стороны Намджуна. - Как думаешь, стоит ли мне расширить круг выращивания винограда? — нежно произнес бог вина. - Мне это неинтересно, — безразлично ответил Тот, захлопнув Иэринэфси, глаза же были устремлены куда угодно, но не на давнего друга. - Брак Тэхена и Гелиоса принесут лад в народ, в Олимпе уже многое поменялось. А твои учения могут придать больше мотивации верить в лучшее, может, всё-таки подумаешь над тем, чтобы развивать свой талант? — держался Джин, но сердце пустело с каждой секундой. - Мудрость дана не каждому, тут все глупы, не поймут истину. Лишь я заслуживаю данный дар. Дионис понял, что ничем хорошим разговор не кончится, поэтому, тяжело выдохнув, направился в свою сторону. С момента прибытия Тота в Грецию он действительно старался направить его на более правильный путь, к добру. И прекрасно понимал, что гордость Намджуна поработила, что является настоящей угрозой для каждого живого. Но каждый раз повторял себе, что больше смерти есть любовь. И, возможно, когда-нибудь, сердце божества мудрости раскроется. - Так, так, куда собрался? — появился перед носом Чимин. — Я тебе о чем говорил все эти дни? - Эрос, спасибо за твою заботу, но я сам справлюсь, — попытался обойти его Дионис, но чувствует, как омежьи руки касаются его плеч. - Запомни: ты бог вина, бог наслаждения жизнью, бог, которому свойственно хвататься за все моменты жизни, — серьезно смотрел ему в глаза младший. — Чтобы освежить тебе память, приходи вечером в танцевальный зал. Там всех ждет сюрприз. - Что? - Ну, — посмотрел ввысь он, размышляя, как лучше объяснить. — Вообще это подарок Чонгука Тэхену, но Тэхена для всех. Ну блин, не знаю как объяснить. Я не должен вообще об этом говорить, Тэшечка только со мной этим поделился, но ты приходи. Дионис потерялся. Его способности о радости жизни с каждым днём все угасают из-за болезненной любви к Тоту. И кажется, что ничто больше его не спасет. В глазах его пустота и печать, силы теряются. Надев на себя улыбку, альфа кивнул товарищу и направился к себе. Чимин знает о многом, чего лучше не знать. Его самого мучает дар любви и высшей эмпатии, благо, у него есть такие же друзья, как Аполлон и Тэхен, которые ровно также способны чувствовать столь же сильно, как и он сам. Но родившись с именем «Эрос», его жизнь полностью обречена на чувства. Знает, что и с кем происходит в любовном смысле, кто к кому что питает. Чимин словно видит души окружающих, даже самые глубокие. Видит, как страдает Дионис от холодного давления Тота. Видит, как Юнги подсознательно питает чувства к Аресу. Видит, как Хосок отпустил свои чувства безответной любви и решил действовать дальше, обращает внимание на бога музыки. Видит, насколько же сильна любовь меж Гелиосом и Тэхеном, дай Зевс, всем такое испытать. Видит, как братская любовь Чонгука и Хосока незаменима. Видит, как даже мучается Зука, в танцах выражая весь гнев. Чувства... Они так глубоки. Разум ли управляет чувствами, или чувства разумом? У каждого сие индивидуально. И то, что стоит в приоритете, руководит существом. И поэтому должно быть равновесие, дабы не причинить боль ни себе, ни любящим. *** Вечер будет особенным для каждого из живущих в Олимпе. С каждым днём земные становятся счастливее, ибо Тэхен, как представитель небесного и земного, заботится о людях, приказывал богам не гневаться с помощью физического насилия, а выслушать и помочь. Посему, следя за всем этим, Гелиос решил, что невольно так бегать к каждому и что-либо объяснять, а организовать официально работу. Для Тэхена это и не работа вовсе, больше как хобби и забота по отношению к каждому. Вечера философии, помощь раскрытия своего потенциала, объяснения внутреннего состояния. Даже такой, как Чимин, нуждается в помощи. И Тэхен, поверив в свои силы, не отказался от сего. Очередной обычный жаркий день, что так мучителен для всех подданных, но лишь не для особо приближенных к царю Эллады. Чон лежал в подвешеной ткани и качался в ней, поедая спелые виноградины, пробуя их на вкус. Виноград ему всегда напоминал людей. Такой же мутный, разных цветов, с косточками и без, с кожицей одного, а душой другого цвета. Снимешь с синего винограда шкурку — внутри он зеленый, выдавишь сок — красный. Кто его поймет? И людей понять некому. Обычные, грязные, внутри зачастую гнилые или пустые, даже виноград лучше их. Ненависть к ним с каждым днем росла. Эта падаль вечно ищет себе выгоду, будто без нее и дня не выживет, сдохнет в мольбах об уговоре. Не будь люди такими, наверное, они бы и за золото или еду бы работали. Но они жадные крысы, которых Чон просто не выносит, поэтому и пашут они за ничто. Такого мнения Гелиос был до прихода владельца серо-голубых глаз. Ненавидел людей, желал им смерти, но Ким смог поменять всё: как и Олимп, так и сердце повелителя. Боковым зрением брюнет замечает Тэхена. Другой. Совсем другой. На фоне всех он светится, он почти что божественный помощник. Светлый и чистый, в меру горячий, привлекательный, талантливый, ибо с утробы божеской спущен. Чонгук слабо улыбается и мальчшку к себе пальцем манит, ухмыляется. Поправляет светлые волосы, как только любимый оказывается рядом, пачкая их виноградным соком и краской. Трепетно усаживает хрупкого на себя, принимаясь рассматривать это невероятное лицо. - Мой нечеловеческий. - Мой бог, — улыбается младший. Этой красоте бы не хватало лишь вина в руках и чего-то красного на лице. Красный бы чудесно выглядел на этой невероятной коже, поэтому божество в руках виноградину раздавливает и немного сока на чужое лицо брызгает. Улыбается. - Твоя красота и свет твоей души невероятны. Принеси мне вина, моё сокровище. В один день я спущу весь мир к твоим ногам и каждый раб, что не согласится целовать твои ноги будет казнен, — словно в бреду, заколдовано говорит божество. Мальчишка сглатывает и мягко кивает своему повелителю, послушно уходя за вином, принося его в большой таре. Вино он носил раннее часто, поэтому уж и привык к ношению его в одной руке. В другой же он держал бокал, чтобы альфа мог пить. Золотой бокал с яркими камнями, что на солнце невероятно блестали. Ким на колени встаёт, дабы подать тому бокал, но ахает удивленно, когда его тело поднимают, снова усаживают на себя. - Тебе подошел бы красный цвет, маленький мой. - Гелиос... Бог бокал в руки берет и кивает мальчишке, подает знак, чтобы заполнил его этой красной, словно кровь, жидкостью. Парень послушно бокал наполняет и откладывает тару в сторону, накрыв ее тяжелой крышкой. Чонгук бокал в руках крутит, запах вина вдыхает и подносит бокал к лицу смертного, но не слишком близко. - Открой рот. Я буду заливать его тебе струйкой. Хочу, чтобы ты ощутил вкус этой невероятности сам. Из этого бокала, — полупьяный брюнет усмехнулся. У него не было мотивов, он не хотел узнавать что-либо, или в чем то убеждаться. Лишь напоить своего мальчика вином. Тэхен рот послушно открывает и прикрывает глаза, чувствуя, как напиток заливается ему в уста и начинает осторожно его глотать, не закрывая рот. Не преуспевает, напиток льется из уголков рта стекая прямо к шее, пачкая белоснежную, дорогую ткань, на что царь губы облизывает и допивая содержимое, тут же припадает к телу смертного. Слизывает с него вино. Горячий язык приятно скользит по ключицам, практически высасывая из них вино, что туда попало, слизывает напиток с шеи, подбородка, и припадает к манящим губам, что с ума его сводят, во снах к себе зовут, в кровати о большом молят, а у ног ни о чем не просят. Язык божества проникает в рот смертного, изучая каждый его элемент, играется с чужим языком, его обводит, пока руки худощавым, горячим, липким от вина и уже толчёного под двумя телами винограда. Тэхен тяжело дышит, стонет, мычит — очередное, божественное пение. Благо, рядом нет никого, поэтому Гелиос резким движением раздражающую ткань разрывает и перемещает себя и парня на мягкую траву своего сада. Кима на свои бедра тот дергает, заставляя сидеть сверху и еще вина в бокал набирает. Властелин янтарных глаз с азартом поливает чужое тело, активно собирая губами любую капельку горького напитка, чувствует, как тело начинает ныть от легких вздохов, довольных постанываний смертного и его потираний о ткань в области паха божества. Тэхен горит, сгорает, то ли из-за теплого солнца, то ли от такого горячего божества, что так его мучал, к большему не вел, но так тянул. Виноградный запах увеличивается, и теперь ткань одежды божества не лишь в красных пятнах, а еще и в белой, тянучей жидкости, которая пахла тем, что больше всего любил Чон. В этот раз страдает его ткань, ведь и свой наряд он разрывает. Вино себе в рот заливает, не глотает, и по зверски, мокро впивается в губы человека, делясь с ним вином, смешивая напиток с их слюной, делая жидкость слаще, горячей. Божество терпеть долго не может, оставляет на упругих ягодицах звонкий шлепок, от чего Тэ вскрикивает, приподнимается на чужом паху, выгибается и снова приземляется в прыгающем движении, чувствует свою власть, дразнит своего бога. Чон на такую дерзость усмехается и прихватив меж двух пальцев виноградину  — вводит их, вместе с ею в сжимающееся отверстие, что истекало смазкой. Чонгук пальцы внутри поудобней расставляет, блондина подготавливает и вытаскивает их, стараясь не повредить плод внутри. - Охм... Мой царь, я... — сероглазый же извивается, во весь голос стонет, срывается, царапает мускулистое тело под собой и от легкого дискомфорта ёрзает, чувствует, что в нем что-то есть, но чувствует, что слишком мало, поэтому протяжно, чуть ли не мурча просит, на ухо своему богу стонет, ластится. Приподнимается же тело жемчужное, дабы слезть с любимого тела, поцелуями спускаясь ниже, вплоть до мужества. Член возбужденный повелителя ласкает, губами к ней припадает умоляя. Играется с головкой, ведя по ней языком и вина в рот набирает проделывая то же. Тонкая рука осторожно ласкает плоть, ведя по ней вверх-вниз, и ускоряется, постепенно вытягивая из божества стоны. Хриплые, низкие, мурчаще-шелестящие. Времени это много не заняло, поэтому, спустя его отрезок, Гелиос заполняет чужой рот семенем и протягивает парню золотой бокал наполненый вином и хрипло, но строго приказывает - Выплюнь. Прямо сюда. Тэхен послушно действие исполняет и невинно на мужа смотрит. Тот усмехается, доволен, словно ему только что приподнесли самый драгоценный сорт вина. Он сам его создал. Мужчина снова сажает младшего на себя, берет в руку больше виноградин и вводит каждую в истекающее смазкой, пульсирующее колечко мышц и введя столько, что больше бы не вместилось, обращается к омеге: - Иди к Чимину. Прикажи отдать тебе лучший наряд. Станцуй мне, и тогда я дам тебе ещё больше, если хорошо попросишь. Ты должен хорошо постараться, мальчик мой. Тэхен еле поднимается на ватных ногах и, прикрывшись разорваной тканью,  уходит в свои бывшие покои за лучшим нарядом, ведь помнил, что однажды Эрос отдал ему одеяния для первой брачной ночи. Приходит же в нём к своему властелину, ткань открывает все прелести сероглазого, и осторожно принимается к танцу, ритмы которого сам в голове прокручивает. Округлые, хорошо выделеные бедра мягко движатся по кругу, а виноградины внутри не мешают, лишь заставляют издавать иногда тяжелые выдохи. Чон взгляда не отводит, смотрит, губы кусает и не выдерживая, в какой-то момент, резко тянет на себя мужа. Впивается в его губы, снимая бесящую ткань, и руками по телу блуждает. Пальцы в пульсирующее отверстие вводит, раздавливая плоды, и после губами припадает к колечку. - Ч-Чонгук! — смущается Тэхен, находясь на лице своего божества. Такой поворот событий заставлял течь ещё больше, а пальцы сжимали темные волосы. Гелиос сначала обводит его языком, собирая губами сорт, самый сок вперемешку, со смазкой, а после мягко язык внутрь вводит. Вытягивает один плод, после второй, и третий, языком внутри стенки гладит, дразнит, мальчишку гореть, кричать заставляя. Ким извивается, рвется, просил о большем, зажимая пальцы на ногах, молит, ибо уже вне возможности терпеть. И получает. Вмиг он оказывается на паху бога, что смотрит на него выжидающе, мол, просил — бери, и плавно, сам насаживается на стоящий, каменный член,  и рот в громком стоне открывает. Возбужденность бога, упираясь в плоть, раздавливает плоды внутри, тем самым заставляя сок и смазку выливаться из отверстия, литься черз край, поэтому божество бокал между ног зажимает и жидкость собирает, усмехается, видя закатывающего в удовольствии глаза парнишу, чьи губы что-то удовлетворенно шептали, искусывались зубами. Следя за медленными движениями младшего, Чонгук кусает щеки изнутри, после чего делает резкий толчок вовнутрь, заставляя Тэхена озвереть и выгнуться. Мальчишка на чужих бедрах ускоряется и кричать от наслаждения. Живот он втягивает, показывая альфе выступающий бугорок его головки, на что Чон губы облизывает и к выпуклости прикасается, заставляя мальчишку вздрогнуть, закричать и обмякнуть, вставая с достоинства мужа, от чего из растянутого отверстия выпали все остатки плодов. Чонгук остатки сока собирает и откладывает бокал, притягивая мальчишку к себе. - Есть еще желания, моё неземное сокровище? Тэхен томно кивает. Осторожно руки на чужую плоть укладывает и осторожно ведет рукой вниз, ухмыляется, и снова языком к головке припадает. Ласкает уретру и задом о чужую руку трется, о шлепке просит и получая его — вскрикивает, вибрацию по головке пуская, получая в ответ глухой стон. Такие моменты с ума Кима сводили, ему больше чем нравилось, его это опьяняло, поэтому, заглотнув всю длину, да так, что плоть отбивалась на худой шее, он переносит руку своего бога на свою шею, показывает, куда его плоть доходит, насколько его заполняет, и спустя несколько манипуляций с языком — божество изливается и сдается, расслабляется, дает парнишке сглотнуть, но плоть свою не вытаскивает, просит мальчишку рот открыть пошире и бокал с вином со слюной, смазкой и семенем берет. Заливает частицу в чужой рот, заставляя смертного прочувствовать весь вкус, а остатки сам выпивает, и даже удивлеяется такому невероятному, но странному вкусу. Гелиос выходит, оставляя парнишу в покое, дает ему отдышаться и мягко целует потный лоб. Не произнося ни слова, альфа берет на руки дитя Эллады, перенося в свое ложе, кладя на мятые простыни, которые ранее ровно также испытали на себе великую страсть. Сев рядом, Чонгук прикрыл простыню тело младшего, который тут же её откинул, по-детски промычав. - Жарко, очень жарко. - Синичка, лучше прикрыться, — подносит уголки губ брюнет, снова накрывая омегу. Сам же отходит, дабы надеть на себя хотя бы хитон белого цвета, связывая на талии. — Тебе нужно набраться сил. - Я не хочу спать, — подносит корпус Тэхен, пялясь на мужа. — Ты и есть моя сила. Гелиос повернул голову к нему, уверено кивая, ибо так и есть. Сила Тэхена в Чонгуке, Чонгука же в Тэхене. - Ты свет очей моих янтарных, я влюблен в твой цвет серых глаз. Ты словно птица, поющая в начале дня, О любви, о страсти и доброте, О боли и радости своей. Мир принес ты в мою жизнь, Я без тебя ничто. Ох, Тэхен, вечно приносящий смех мне, Будь моим навеки вечные, Я у колен твоих — раб очередной. Произнося стих, мужчина медленно подходил к любимому и пал на колени, нежно беря ладонь Кима, дабы поцеловать её. Тэхен широко улыбался, посмели даже накопиться слезы. Никто прежде не писал ему стихи, никто прежде не рисовал его на холстах и так сильно не любил. - Мой царь, — шептал он, покрывая ладонь смуглую на этот раз своими губами. Идиллия в покоях могла царить вечно, но даже если обстоятельства вокруг жестоки, внутренняя идиллия любви никогда не нарушится. Прервал же мужей стук в двери, заставляя их повернуть головы на вход, не понимая, кто смеет в такое время беспокоить. Гелиос, сильнее прикрыв парнишку простыню, встает с колен и говорит громко: - Войдите! — прошел вдоль кровати, прикрывая Тэхена за собой. И явился стражник человеческий, взгляд его в пол, как и положено, поклонился, пребывая в беспокойстве. - Царь Гелиос, беда! Один из библиотекарей посмел ворваться в зал финансов и пробовал украсть казну! Пылко янтарные глаза озверели, зрачки от удивления уменьшились до минимума, а взгляд напрягся. Мигом схватив свой гиматий, альфа надевал его, проговаривая: - Я надеюсь, что охрана выполнила свой долг и схватила его. - Да, повелитель, так и есть! Пробурчав что-то себе под нос, Чонгук подходит к выходу, следом за подданным. Все это время Тэхен бегал глазами, осознавая, что случилось непоправимое и это очень серьезно. Он прижимал края простыней к своей груди, опасаясь за Олимп. - Чонгук! — позвал его младший, когда брюнет в спешке подошел к порогу. Тщетно было звать повелителя, ибо возглас омеги остался без внимания. Не задумываясь, Тэхен встает и ищет подходящую для себя одежду, имеет право также присутствовать в такой тяжелый момент, ибо то, что беспокоит Гелиоса — беспокоит и его. Одевшись, парнишка направился в зал финансов, за ним же его личная охрана, оберегая путь блондина. Возмущенные голоса будто разносились на всё царство, было слышно, как трое богов обсуждают содеянное. - Слава Зевсу, всё осталось не тронутым! — говорил один из них, стоя рядом с Плутосом — божеством финансов. - Зевс всё видит! — поддакивал он, поворачиваясь к Гелиосу, строго смотревшего на вора, которого придерживала стража. — Царь мой, я ничего не видел и не слышал! Он приложил тряпку к моим устам и после ничегошеньки! Тэхен прошел ещё ближе, получая от богов и стражи поклон, но взгляд его прикован только к Чону, его гневу. Гелиос задирает голову, возвышаясь пред омегой, который пробовал нарушить правила. Взгляд того парня устремлен куда-то вниз, а с глаз льются слёзы сожаления. - Есть теория, что его подослали, — шепчет Плутос Тэхену. — Взгляни, какой растерянный. Юноша медленно кивает, соглашаясь со словами божества и приближается к Чонгуку. Вор снова делает поклон, на этот раз приветствуя мужа царя. - Я тебя слушаю, — без какой либо позитивной эмоции произнес Чон. - Б-Бог... Гелиос... — на выдохе, слабо сказал омега. - Тебе было приказано говорить! — дергает его стража сильнее, до синяков на теле, сжимая руки парня. Тэхен грустно нахмурился, ведь пытает сожаление по отношению к земному. Уверенно, не ожидая никакого одобрения со стороны Гелиоса, подносит правую руку, тем самым приказывая страже отпустить его. Янтарные очи тут же переместились на блондина, но взгляд серых, полными сочувствия глаз, заставили повелителя расслабиться. Чонгук сложил руки на груди и кивнул, говоря себе, что Тэ знает, что делает. Стража послушно отпускает парнишку, который тут же падает на свои колени и целует дол гиматия Кима, благодаря за человеческие чувства. - Я не виноват... Господин, я не виновен... Помогите мне, помогите... У меня не было выбора! Гелиос толкнул язык за свою щеку, хмурясь сильнее, следя за реакцией Тэхена. - Тебя никто не убьет, — посмотрел омега на Чона, делая акцент на том, что не позволит пытки. — Расскажи, что произошло? - Я слаб, господин, я очень слаб... — плакал омега, проливая слёзы на ткань Тэхена. Блондин опускается на одно свое колено и с трепетом, нежно смотрит на молодое личико омеги. - Каждый, чье сердце бьется, способен ощущать слабость. Но коль сердце живет, то и обретет силу. Голос Тэхена настолько успокаивал, что все присутствующие удивлялись подобному, внимательно анализируя обстоятельства. - Дело в том, что... Что я согрешил, господин. Я... Я воспользовался пьяным состоянием своего партера и... И на следующий день его не стало... — слёзы начали скатываться по новой. — Я не убивал его, господин! Он из стройки, мой альфа... Мы с ним встречались и вот... Я... И потом он... Тэхен берет руку парня, сжимая её, тем самым передавая некую силу. - Тш... Говори, не бойся. - И это увидел бог Тот. Он видел, как я использовал альфу в своих целях и сказал, что это я убил его своим ментальным насилием, что он не пережил этого и убил себя... Бог Тот мне сказал, что казнит меня за это... Но простит, если я украду казну повелителя... Ох, мой господин, помогите мне, — срывается на горький плачь омега. Присутствующие опустили головы, не зная, что думать. Ибо бог мудрости разве способен на такое? Но видя, как снисходителен Тэхен, муж царя Эллады, истинно мудрейший среди жителей, верили. И только Гелиос опускает голову, ведь Тот снова творит то, чего не положено. С каждым разом вероятность зла Тота увеличивается в разы, а в глазах Чонгука становится врагом. Было логично, что это Намджун, ибо даже звание омеги, как библиотекарь, говорило за себя. - Т-Тэхен?... — произнес Плутос, единственный, кто не потерял дар речи, отвлекая Гелиоса от мыслей. Чонгук, узрев взгляды богов, чьи рты и глаза были раскрыты до предела, посмотрел на причину их удивления. Тэхен. Светящийся своей зеленой, яркой аурой, зрачки глаз его белее снега, а руки приложены к сердцу человеческого омеги, что чуть не украл казну. Из груди этого парня вышел яркий свет, словно солнечный луч, и ощутил он, как вся боль и тревога покидают его сердце вон. И постепенно угасает энергия, даруя юноше новую жизнь. Осторожно убрав руки с груди напротив, Ким дышит тяжело, раскрывая очи. И видит перед собой смертного, который обрел покой. - Прощаются тебе грехи, дитя. Каждый идет по своему пути и получает опыт. Твои раскаяния искренние. И тебя любил твой альфа, он не наложил на себя руки, — четко говорил Тэ, ибо знал, что таков конец событий маловероятен. — Его... Убили, чтобы воспользоваться ситуацией и украсть казну. Блондин встает со своих колен, помогая подняться и омеге. - Господин Тэхен, — тяжело дышит юноша от пережившего, ощутив усмирение. — Я... Чувствую себя легче?... Боги переглянулись между собой, окончательно останавливая взгляд на Гелиосе. Царь понимал, что у его мужа не было другого выбора и действовал чувствительно, посему на месте и исцелил нуждающегося. Тэхен действительно поступил мудро. Только теперь... Он должен обо всём знать. - О боги, о боги... — удивлялся Плутос, перешептываясь с коллегами. — Подлинно ли сие земному? Тэ опускает свои очи, дабы взглянуть на ладони жемчужные, наполненные чудесами. Он сам ничего не понимает. Совсем ничего. Желая найти объяснения, он оборачивается к Гелиосу, своим видом говоря, что хочет обо всём знать. А Чонгук выглядит так, будто действительно всё знает. Ведь в его взгляде нет удивления, лишь сосредоточенность. - Явитесь вечером в танцевальный зал, — единственное, что сказал альфа, покидая зал. Тэхен, взглядом следя за мужем кристальными глазами, тяжко выдыхает, хлопая исцелившегося омегу по плечу. Слабо улыбнувшись богам, подходит к Плутосу, за ним же его охрана. - Проверьте каждый грош, бог Плутос. И прикажите привести сего омегу в порядок, отныне он служит мне. - Конечно, господин, — поклонился он, давая пройти младшему. Ким направлялся с опущенной головой, слыша шаги своей стражи позади себя. В Олимпе было тихо, даже солнце при такой жаре пряталось порой за облаками. Он не знает, что и думать, когда совершает исцеления. И это второй раз. А может все началось ещё раньше? Когда вода в фонтане обрела медовый вкус? Кто такой Тэхен? Не подлинно человеку вершить небесные чудеса. Вдруг юноша вспомнил, как удивился Чонгук, когда омега назвал имена своих родителей. При чем поинтересовался этим после исцеления. Неужели это имеет какое-либо отношение? - Чонгук, — переступил порог сероглазый, замечая своего повелителя у холстов и бокалом вина в руке. — Что со мной происходит? — голос почти дрожал, ибо чувствует, что грядет истина. Гелиос не ответил, начиная выводить первые черты пейзажа. — Почему я преобладаю такой силой? Почему вы видите мою ауру? Почему все так удивляются, когда я... Говорю о душах? Почему меня так почитают? Почему после моих прикосновений к природе, она становится свежее и ярче? Почему на меня нападает Тот, Мегера? Какая им выгода? Живущие меня почитают не только потому, что я твой муж. Эти вопросы у меня постоянно крутятся в голове и я хочу знать, Чонгук. Скажи, пожалуйста. В глазах блондина кроются мольбы, ибо видит, насколько задумчив альфа и что он знает ответ. Гелиос сильно укусил свою нижнюю губу, а после залпом выпил содержимое в бокале, отойдя от холста. Божество солнца отходит к террасе, отодвигая занавески, дабы насытиться чистым воздухом. - И явится тот, чье сердце чистое, а руки умыты невинностью души. И разобьет он сей сосуд, даруя волю каждому богу и человеку. Природа и всё, что дышит принадлежит ему. А на груди его цвет лавандовый, приносящий умиротворение и гармонию в сердцах. И возрадуется Эллада, приветствуя на престоле нового царя, чьи волосы будут белы, одеяния светлы, — процитировал отрывок Иэринэфси царь, медленно повернувшись к синичке. Его взгляд опустился на лавандовый аметист, что находился на груди. Прошелся очами по светлой коже, по золотым волосам. — Ты сын бога Адониса, что однажды полюбил человеческого омегу. Ты спаситель Эллады, Тэхен. Биение сердца младшего можно было услышать на весь Олимп. Ладони святые ощутили холодный пот, а тело задрожало от услышанного. Подсознание возвращает память о судьбе. Словно жизнь пред очами пробежала, ноги его не удержали, от чего Тэхен быстро садится на корточки и хватается за светлые волосы, взгляд устремлен куда-то вниз. Вспоминает. Как из чрева родителя является на свет и будучи младенцем возвышаются руки не человеческие, но божественные, молясь над ним. - Дитя рода Зевса и Кроноса, будущий спаситель Эллады! — слышался властный голос бога грома. — Да пребудет спаситель! Маранафа! - Маранафа! — повторяли высшие боги. - Волосы его белы, как и душа чисты! Руками и светлым сердцем принесет гармонию! Макари на инэй этси! - Макари на инэй этси! Все эти годы парнишка рос в любви и заботе своих родителей. И оттуда был его достаток, в богатстве душ его родных. Возненавидел же народ Тэхена за доброту и неземную красоту. И судьбой была дарована звезда над Олимпом. И милость Гелиоса, царя греческого. Обретя любовь, наслаждение жизни, уверенность и силу чувств — энергия росла с каждым днём все больше и больше. Из глаз серых полились слёзы, ибо вспомнил предназначение свое: быть униженным народом, превратиться в пепел, дабы вскоре восстать и светить ярче солнца, словно феникс, даруя свободу всему живому. И видит перед собой, словно во тьме явившегося кентавра, огромное существо три метра ростом, его людское начало сильным, как и конное тело следом. А глаза пытают синим цветом, его ладони в крови. Бог Тот. Спаситель Эллады восстал. - Отец... — тяжело проговаривает Тэ. — Отец... Гелиос, следя за своим мужем, жмурит свои глаза, дабы не дать волю слезам. Его мальчик, его крохотная синичка. Его жизнь. Бог медленно походит к нему и присаживается на одно колено, прикоснувшись пальцами к влажной щеке. - Маранафа, Тэхен. Юноша поднимает голову, всматриваясь в царя своего. В бога солнца, в бога его жизни. И не сдерживается, накинувшись на мужа с крепкими объятиями, в ответ получая тоже самое. Теперь они вдвоем знают, какой исход событий их ожидает после спасения страны. Разлука. *** Человеческая сторона, что прожила девятнадцать лет во плоти людской, среди смертных созданий, тяжело воспринимала небесные силы, данные отцом. Тэхен всегда знал, что он не похож на других, ощущал в себе некую особенность, странность, будто не с мира сего. Но всегда сваливал на свой характер и врожденный талант смотреть на окружение глубже, воспринимать обстоятельства сердцем и душой, поддерживать словесно, уметь направить человека к индивидуальному пути и находить чудеса вокруг себя. И как оказалось, не все способны на такое. И сила сия юноши не являлась земной, но небесной. Идя по коридору, окружающие склоняли свои головы, пропуская главного господина Эллады, стража позади шла с опущеными головами, не смели поднять взгляд на дитя державы, что шло уверенно. Серые глаза озарились светом надежды и верой в свои способности. Свят и чист. Двери распахиваются и заходит молодой бог вовнутрь, видя склоненные головы подданных. Следит за Гелиосом, который стоял вдалеке зала танцевального, ожидая мужа. Его руки были заведены за спину. Тэхен, кивнув, подходит к альфе и встает по правую руку. - Сегодняшний вечер является открытием кругов философии, которые будут проводиться господином Тэхеном. Мудрость да пошлет же вам, как и спокойствие душ пришедших. Сэ эвйого каждого, кто пожаловал, — провозгласил царь, присаживаясь на подушки. — В конце собрания я объявлю важную информацию для всего Олимпа. Всей Эллады. Ибо грядет день спасения. Все последовали за Гелиосом, принимая свои места и перешептывались между собой, рассуждая, о чем же желает поведать царь. Собралось большое количество богов и людей, дабы выслушать и принять в сердца свои слова Кима. Тэхен, чувствуя свою божественную силу, откидывает напрочь все сомнения и земные мысли. Ибо он спаситель. И то, что сейчас происходит — один из первых шагов спасения подданных. Пройдя ближе к народу олимпийскому, омега выше поднимает голову, начиная речь: - Не секретом является для всех, что каждая душа обладает своим талантом. Индивидуальность творит нас, нашу явь, нашу жизнь. И каждый из нас особен по своему, рождается с определенными дарами, что несут в себе силу по отношению и к себе, и к окружающим. Порой мы способны испытывать подавленность, тревогу и страх. Однако стоит помнить, что солнцу ровно также свойственно прятаться за облаками, чтобы снова одарить земли яркими лучами. И дожди льются по воле Зевса, дабы освежить природу. Таков баланс всего, что имеет сердце и живое пространство. Точно также и с нами: мы ощущаем боль, подавленность, порой даже ненавидим себя и свою явь, забывая кем являемся на самом деле. Гармония должна заключаться в том, чтобы помнить о законах природы и давать себе время испытать каждую эмоцию, какой бы она не была, дабы вскоре встать с пепела и светиться. У кого есть уши, да услышат. У кого имеются глаза, да увидят. Сказанное начало Тэхеном заставило многих начать задуматься, ибо некоторые по истине находились в сжатом положении, теряя веру в себя. Дионис кусал свои губы, тут же чувствуя теплую ладонь Эроса на своем плече. Блондин рассказывал всё поочередно, некоторые даже записывали открытки речи на пергамент. Возвращение к себе настоящему. Позволять себе чувствовать как боль,  так и радость, ибо мы живы. Помнить о матери природе. Изучать себя и свои силы. Тэхен, продолжая свою речь, использовал много жестов и разные тона голоса, тем самым интереснее рассказывая. Он позволял себе ступать по залу, оставляя за собой медовый запах и видел внимательность пришедших, особенно Чонгука, который приподнимал уголки губ своих. Гордится. Сероглазый возвращается на изначальное место, проворачиваясь к публике. - И самое главное, что вы должны понять, — улыбается мягко. — Каждый достоин всего самого лучшего. Каждый достоин возвышать руки к солнцу и радоваться жизни. Ибо вы явились на свет сей, дабы получать удовольствие от себя самих. Вы достойны жизни. Ибо вы живы. Сие последние слова заставили проливать слезы тех, кто совсем потерялся. Сердце Тэхена разрывалось, когда видел плачущих богов, людей... Это были людские слуги, некоторые танцоры Эроса с музыкантами Аполлона. Слёзы горько проливал Дионис, Арес, было видно, что держался, пребывая в объятиях Юнги. Тэхена особенно удивило, что в плаче пребывали олимпийские боги, помимо его друзей. Неужели столько живых существ были всё это время потеряны? Проходясь взглядом по каждому из них, далеко в углу парнишка замечает бога мудрости. Враг. Синие глаза светили ярко, настолько, что готовы были на месте уничтожить. - Я готов провозгласить следующее, — поднялся царь, подойдя к мужу. — И пир устроится после моих слов! Ибо писание Кроноса, деда моего и брата моего Ареса, сбывается! Данная тема больше не может должно ждать, дети мои! Ибо не только я, но и коллеги божественные и человеческие узрели того, кто спасет нашу страну! — глаза всех лезут на лоб, не отошли ещё от учения Тэхена, как быстро следует новая информация. — Спаситель, пророчески описанный в Иэринэфси, обретает среди нас! Блондин выдыхает, глядя на народ, а аура зеленая издается ярче. Неожиданно для него, как и для всех остальных, чувствует, как теплые солнечные ладони прикасаются к долу гиматия и целуют его. Гелиос, стоя на коленях у ног Тэхена, дал всем понять, кто сей спаситель Эллады. - О, маранафа!... — в шоке произнес один из богов, тут же сев на колени. Словно инстинкт, очи присутствующих озарились и поклонились будущему спасителю. Будущему ли? Тэхен уже всех спасает. Молодой бог стоит, тяжело дышит, принимая все благословения. И по велению Гелиоса устроен был пир в честь пришествия святого. Того, кто вызволит каждую душу из земного ада. *** История циклична и повторяется она вечность на разном протяжении времени. Прошло много месяцев с прибытия Тэхена в Элладу и, возможно, что-то могло остаться неизменным, но что-то действительно изменилось. Во время пира решил же Тэхен пройтись в покои своего мужа, дабы поприветствовать Фоса. Сказать, что он всё вспомнил, свое предназначение. Празднование проходило в обеденном зале, там же и остался Гелиос, позволив синичке ненадолго отлучиться, отпустил даже без охраны, чему не мог не радоваться блондин, идя по коридору. На улицу лучше не выходить, жаркая погода сейчас пасмурная, а темно-серые облака горят о скором дожде. Тэхен погрузился воспоминаниями в дни, когда для всех был ещё человеком и разносил вино в покои божественные. Сделав нужный поворот, застал же молодой бог своего врага. Вот, почему циклична история. Несколько месяцев назад из-за Тота омега уронил поднос, разлив содержимое вокруг. И содрогался от страха. Но сейчас всё иначе. - Какая неожиданная встреча, — усмехнулся бог мудрости, в то время как синие глаза говорили о своей ненависти. — Пир удался, какого же быть властелином Эллады, человек? Тэхен, подняв взгляд серых очей, дал понять, что не боится сего божества и полностью обладает собой. Теперь не раскрыты его глаза, как раньше: не уязвим и не податлив, что заставляло Намджуна напрягаться с каждой секундой все сильнее. - Неужели не учуяли уши твои, что нет среди нас человека? - Ты человек. Был, есть и будешь. Тебя породил человеческий омега, — скалил зубы альфа. - Намджун, ты бог мудрости, и глаголешь такую чушь? Пред глазами Тота, словно дежавю, вспыхнуло первое собрание насчет дальнейшей судьбы Тэхена, ибо Чонгук сказал ему тоже самое тогда. Яблоко от яблони не далеко падает. Мужчина сжал свой посох, желая ударить концом о пол, но не сделал этого, ибо Ким поднимает голову свою выше, не питая никакой жалости к божеству. - Ты горд, Тэхен. Так не положено. - И ты мне об этом собираешься говорить? Чем выше ты взлетаешь, тем больше становится тень от крыльев твоих. И врагов своих, и врагов своего мужа, я щадить не буду, запомни это. Перед тобой не тот Тэхен, что был раньше. Я пережил все твои насмешки и унижения, которые ты посылал мне лично. Я справился в день игр, когда ты хотел публично меня унизить, надеясь на мои неправильные ответы, клон, сделанный тобой, рассеялся. Даже Зука и Мегера, желавшие одолеть меня, повергнуты. Тот двигает своей головой, тем самым разминая её до хруста костей, ибо неприемлемо слышать ему подобное из уст врага, а принятие поражения в его адрес настоящая пытка. - Ты отобрал у меня всё, — рычит старший. — Ты отобрал мой статус, мою работу, моих коллег, милость Гелиоса! - Не я отобрал. Это ты себя всего этого лишил, Намджун. У тебя больше человеческого, нежели небесного. - Ты... Ты! — повышает голос низкий свой Тот, возвышая руку над омегой, будучи готовым ударить. Как вдруг... Мужчина оборачивается на звук довольно знакомого существа, ибо слышен он на всю Элладу. Небеса словно содрогнулись и первые молнии издали искры, небо же обрело цвета более темно-серые, говоря о скором дожде. И среди облаков узрели же все живущие грифона, покидавшего свое ложе, свой дом, своего хозяина. Сердце бога мудрости забилось быстро, ибо предсказания Иэринэфси сбываются. Настиг особенный разговор главных соперников всего слова святого: разум против сердца. Намджун против Тэхена.  - Я знаю, что в скором времени ты явишься сюда с войском против Олимпа, Тот, — сжал челюсть Тэхен, подсознательно будучи действительно удивленным своими знаниями о будущем. Но такова истина спасителя страны: после внутреннего пробуждения возвращается память о себе и своих силах. - Еще посмотрим, кто выиграет в сей битве, — резко повернулся синеглазый, тяжело выдыхая. — Будь моя воля: на месте бы тебя убил. - Знай свое место, Намджун. Это была последняя капля. Тот же, чувствуя как и его внутренние ощущения в процессе пробуждения, словно рефлекс, осознает, посему явился на свет сей. И дана ему власть и все полномочия ещё с рождения: возвыситься среди народа, перешагнуть труп Гелиоса и восстать на престол. Знал, что пора готовиться к настоящему восстанию и украсть сосуд, несущий в себе всю божественную силу. - Судьба ли это или выбор, Тэхен? Раз ты так мудр, ответь же на сей вопрос, — в холодном поту произносит Тот, слыша первые капли дождя. Эмпатия Тэхена заставляла проявлять чувства сожаления по отношению к Тоту, ведь если такова судьба его: родиться и стремится к власти, дабы вскоре лишиться всех сил — сероглазый действительно сочувствовал сему божеству. Но если бы не Тот, никто бы из народа не понял, что должна быть гармония. С другой же стороны, если в течении жизни Тот набрался гордости, благодаря травмам в психике — это был его выбор, перейти на сию сторону. - Каждый рождается для чего-то особенного. И в течении жизни уже самостоятельно ведем себя, по какой дороге пойти, я говорил об этом на сегодняшнем собрании, — уверенно ответил юноша. — Я не растерялся и взял себя в руки, Тот, хоть мог и повернуть тут всё своими воплями, возненавидеть страну и богов. И я спасу свою страну от грехов. После этих слов бог мудрости остался совсем один в пустом коридоре, ибо Тэхен, сказав свое, направился во двор, чтобы хотя бы взглядом попрощаться с грифоном, что уже давно парил в небе. Гром Зевса гремел не только на поверхности, но и в душе Намджуна. Альфа сжал свои зубы. - Это тебе стоит знать своё место, грязный человек, — громко прошептал он. *** Капли прохладного дождя стекали по жемчужному телу, золотые волосы его мокрые, как и одежда. И возвысил ладони свои бог к небу, ловя лицом воду небесную. Зеленая аура свободно проявляет себя, соединяясь с природой. Я — Ким Тэхен из города Милета, раб бога своего Гелиоса, царя Эллады священной, заточенный в царстве Олимпа, что соединяет в себе горечь и сладость, плачь и радость, небесное и земное. Был связан я жестокостью завистников своих, хватаясь за последние секунды собственной жизни после смерти дорогих мне родителей, которые слились в любви друг с другом и породили дитя. Человеческое и божественное, ибо отец мой, Адонис, вселил в меня силу свою неземную, благословляя жизнь мою дарами и чудесами от Зевса. И жестокость со стороны разума существ настигала меня с детства, в конечном итоге желая скорейшей смерти. Но я, полон власти над жизнью своей, не сдавался и без помощи воды, еды, пробирался четыре дня средь пустынных земель, следя за яркой звездой, что светила над горой божьей. И там меня пытались убить, обрести на смерть, лишить возможности дышать и радоваться. Но сила, данная мне Адонисом, не угасала, даруя способность поднять всех и удивлять силами не земными, ибо был я для всех человеком. И пережил я насмешки и нападения Зуки, пережил я унижения Тота, бога мудрости, пережил же я издевательство Мегеры. Я сумел восстать и придти к себе настоящему, понять, что во мне кроется небесная сила, способная уничтожить зло и направить сердца каждого живого к добру и равновесию. У меня удалось расположить душу царя Эллады — Гелиоса, мужа своего, умиротворив внутренние переживания его, придав больше силы и уверенности в себе. Великая молния отразилась на темном небе, через мгновение же послышался гром, а дождь перешел в ливень. Я Ким Тэхен — спаситель Эллады, которого так ждал мир. И я уничтожу всё зло, что срывается на родных моих, друзей, мужа. Я спасу каждого человека и бога от несправедливости и дарую им волю прислушиваться к сердцу своему. Я Ким Тэхен — бог пришествия света и расцветания внутренних сил всего живого. Да пребудет же мне имя новое: Голгос. Макари на инэй этси!