Любимый дядя

Вечером, придя в больницу, Тэхён снова застал Чонгука спящим. И Кима снова срочно звали к нему, так как Чон снова закатил истерику. Так продолжалось три длительные недели. Каждый божий день, вечером Тэхён приходил в больницу, и каждый раз заставал Чонгука спящим. А утром, проснувшись, Гук снова злился из-за того, что думал, что Ким не приходит. А тот с работы сразу мчит в больницу, а потом с больницы обратно на работу, лишь периодически переодеваясь в вещи которые ему привозили подопечные. Да и ел Тэхён так себе на протяжении этих недель… питался по дороге ненавистным фастфудом, так как другого выбора не было. Спал Ким тоже не в лучших условиях: либо на стуле возле кровати Чона, либо в машине по пути на работу. Но за три недели он даже привык… Ах, конечно же, хочется домой, в свою постельку. Он никак не мог подловить момент, чтобы застать Чонгука не спящим. Но каждый раз его спешка была напрасной, так как тот обычно уже спал. Доктор сказал Киму, что восстановление Чонгука занимает так много времени, из-за того, что он практически ничего не ест. Подумав, Тэхён сказал, чтобы они заставляли его есть силком, потому что это уже не шутки. Он в средне-тяжёлом состоянии лежит в больнице уже четыре недели.

***

Сначала Гук очень не хотел есть даже четверть положенной порции, что ему приносили. Потом его предупредили, если он не будет есть, врачам придётся засунуть ему в желудок огромную трубку и кормить его разными смесями через неё. А этот процесс явно не из прекрасных, и гораздо эффективнее всё-таки восполнение необходимых элементов для организма через обычный приём пищи. Тем более кормили его не стандартной больничной едой, а тем что присылали из особняка Кима, а там одни збалансированые деликатесы. Гук пошёл на восстановление. Температура поднималась лишь иногда и то чуть-чуть, но уже сама, без препаратов возвращалась в норму. Даже после восстановления, для перестраховки, за Гуком присматривали ещё несколько дней. И так, в целом, он пролежал в больнице почти два месяца, ни разу так и не поговорив с дядей, пусть тот и приходил каждый день, точнее ночь. На самом деле, Юн Дже говорил Чонгуку, что Ким приходил. Даже очень много раз говорил. Но Гук не верил, так как ни разу не видел его. Но на самом деле видел, но он этого не понял. Проснувшись среди ночи, он видел несколько раз, что кто-то держал его за руку, спал рядом, сидя на стуле. Но Чонгук думал, что это сон, ведь он действительно думает, что безразличен дяде.

***

День выписки

Разбудив Чонгука в семь утра, Юн Дже сообщил ему, что сегодня он едет домой, и что Тэхён заедет за ним в восемь. Если честно, Чонгук не хотел уходить из больницы, потому что здесь тихо, регулярно кормят, можно помыться, говорить с медсёстрами и докторами. Есть вечный собеседник — Юн Дже, который поддерживает все темы разговора. Ну, ещё Чонгук не хотел уходить, потому что он точно знал: если дядя попросит прощения, он сразу же его простит, точно не дослушав его до конца. Таков уж Чонгук. Его научили, что обиду долго таить не надо. Потому что все, кто просят прощения, заслуживают быть прощёнными. Гук каждый день представлял, как он держится и не прощает сразу. Но стоило ему услышать от Тэхёна краткое и унылое «прости», понял, что все усилия и мысли были потрачены зря. Вот как злиться на Тэхёна? Тем более, когда при виде него, у Чонгука буквально замирает дыхание, и сердце стучит, как сумасшедшее… И Гук не понимает почему.

***

—Простишь? — спросил Тэхён, сидя на заднем сидении машины и держа растерянного Гука за руку. Парень кивнул спустя несколько недолгих секунд разглядывания пола автомобиля. — Дядя, почему вас не было, когда я проснулся? По всем вашим предыдущим словам, я важен вам… Но вас не было в момент, когда вы могли бы доказать это, — проговорил Чонгук, не поднимая глаз. — Вы продолжаете играть со мной… — тихо-тихо прошептал он. — В ночь, когда ты сбежал тогда из бара, я не спал, переживая о том: не замёрз ли ты, не голоден ли, не хочешь ли спать. Я даже думал, что ты заблудился и не можешь найти дорогу домой. Ни на секунду глаз не сомкнул, — начал говорить Ким, приподняв лицо младшего руками. Тот порозовел щеками и забегал глазами, не имея смелости смотреть в глаза. — Когда утром, выйдя из кабинета, я заметил тебя промокшего в холодной гостиной, то совсем забыл, что я, тридцатилетний босс большой организации, совсем забыл обо всём. Я просидел рядом с тобой в больнице четыре дня, совсем не сомкнув глаз. Лишь на четвёртый день Чимин выгнал меня, так как мне действительно было плохо. Позже в организации начались проблемы, и мне сказали, что ты проснулся почти сразу, как я уехал, — говорил Тэхён, смотря в чёрные глаза Чона, которые тот наконец-то приковал к его. — Я приходил каждый день на протяжении всего времени, пока ты был в больнице. Только в момент, когда я приходил, ты уже спал. А когда уходил, через несколько минут ты просыпался. «Так то были не сны!» — думал Чонгук, смотря старшему в глаза в ответ. — Не будешь ничего говорить? — спросил Ким, сидя после своих слов в абсолютной тишине. Руки с горячих щёк убирать не хочется. Они очень греют. — Тогда в баре… вы говорили честно или просто смеялись надо мной? — разрушил тишину Чонгук. — Самую настоящую, чистую правду. Без грамма лжи или шуток, — уверенно говорит Тэхён, смотря на уже изученные за два месяца чужие черты лица. — Не обманывайте меня никогда, пожалуйста. Это очень неприятно, — кивнул Чонгук, снова опустив взгляд. — Конечно… — ответил Тэхён, уткнув лицо младшего себе в шею. — А ты всегда говори, если в будущем тебя будет что-то беспокоить, — добавил он, прикоснувшись губами к макушке Чона и приобняв его. Чонгук кивнул, ответив на объятья. Он чувствует себя хорошо. Ему спокойно. Обида проходит с каждым сделанным вздохом, наполненным запахом дяди, дополненным нежными духами от Шанель. — Хочешь пойти в школу? — спросил Тэхён спустя несколько секунд, точно зная ответ. — Но уже практически конец года. Переводиться в такое время года странно. К тому же я пропустил много занятий, и догнать будет тяжело. Лучше со следующего года останусь в том же классе, — ответил Чонгук, даже не пытаясь отстраниться от Кима, хоть ему в таком положении немного и неудобно. — Зачем оставаться на второй год? У тебя ещё год учёбы в школе, а потом университет. Насчёт школы можешь не переживать. Найдём хорошую частную школу, и никаких претензий не будет. А если боишься на счёт успеваемости, можем подыскать хороших репетиторов — ответил Тэхён. — Не нужно частную школу! — резко отстранился Чонгук, стукнувшись головой о подбородок Кима. — Простите… — с сожалением произнёс он, смотря на дядю, который свёл брови. — Ничего. — Я не хочу в частную школу… Там все ученики с золотой ложкой во рту родились, которые только и будут делать, что задирать меня. — Чонгук, больше никто никогда не посмеет ударить или унизить тебя, — снова взяв лицо младшего в ладошки, начал говорить Ким. — Теперь я твоя семья и никому не позволю тебя обидеть. — Но… — Сделаем вот как… Каждый раз, когда кто-то будет говорить или делать тебе что-то плохое, ты должен ответить тем же. Я совсем не против, если ты разукрасишь кому-то рожу своими сексуальными ручками. И совсем не против, если ты обматеришь кого-то с головы до ног, — начал говорить Ким. — Но насилие — это плохо! И я не хочу ругаться! — возмутился Гук. — Тогда представь, что всё это будут делать не с тобой, а со мной, например: обидят, толкнут или вообще изобьют, — ответил Тэхён, уже представив, как бы ржал Чимин, если бы кто-то левый обозвал бы Кима. Это даже представлять смешно. Тот человек был бы расчленён спустя несколько минут после своих слов. Ким еле заметно усмехнулся, когда Чонгук стиснул челюсть и сжал его талию, на которую положил руки, когда его щёки снова оказались в ладонях Кима. — Ты можешь не переживать о последствиях. Теперь ты под моим покровительством, и никто не посмеет тебе предъявить что-то об унижении или насилии с твоей стороны, — продолжил Ким, внутри ликуя. — Хорошо, я постараюсь, но обещать ничего не буду, — кивнул младший, разжав челюсть, которую с силой стискивал до скрежета зубов. Он будет кого-то бить? Это даже представить сложно. А хотя… Он же ударил тогда в баре того мужчину, поэтому представить возможно… — Но я всё равно не хочу в частную школу. Мне проще в обычной. Возможно, моё мнение измениться со следующего года, и я захочу в частную. Но пока что… — добавил он, расслабив пальцы на талии дяди. — Как пожелаешь… — И репетиторы… Я думаю, это лишняя трата времени и денег, — произнёс Чон. — Как-нибудь сам справлюсь. — Да, ещё… Насчёт денег… Это то, о чём ты должен беспокоиться в последнюю очередь. Напомню, теперь мы семья. А я — человек, который её обеспечивает. Я даю тебе полный доступ к своим деньгам… В разумных размерах, конечно. Одежда, гаджеты, личные расходы, развлечения… Миллиарда в месяц хватит? Чонгук чуть растерялся от услышанного. — Какой миллиард, дядя! — шокировался Чонгук, аккуратно убрав руки мужчины от своего лица, но не выпуская их из ладони, отстранился ещё дальше. — Я вообще не хочу, чтобы вы тратились на меня. Я и так уже предельно доволен тем, что вы уже мне дали. Вы пустили меня к себе домой, пусть я и пробыл там всего день. Вы решились на опекунство, и за это я очень вам благодарен. Заплатили за моё лечение и дорогущую палату. А дай вы мне ещё столько денег, до гроба с вами не рассчитаюсь, — проговорил Гук, смотря на недовольного Кима. — Я уже говорил тебе: мы — семья. Ты должен был расплачиваться с родителями? Нет… и мне не дол… — Вообще-то я расплачивался, — перебил его Чонгук. — Точнее, ну, помогал… Я работал в кафе недалеко от нашего дома ещё с двенадцати лет. Меня устроили благодаря тому, что директор кафе — мамина подруга. И я каждый месяц, можно сказать, платил за все те усилия, которые прилагали родители все двенадцать лет, чтобы обеспечить меня. Ещё можно сказать, что родили и воспитали меня… — Тэхён обомлел. Как это платил родителям за их заботу? Деньгами платил? С двенадцати лет? Нуне? Женщине, у которой был чемодан денег под кроватью с тех пор, как Гук пошёл в сад? Понятно, если бы он помогал им… Но это. — Я не твои родители, Гук, — произнёс Тэхён, всё ещё не отойдя от шока. — Я разрешаю тебе тратить мои деньги, и мне не нужно ничего возвращать или как-то оплачивать. Достаточно простого «спасибо» и твоего счастья. Чонгук вновь опустил голову и снова смотрел в пол. Спустя несколько секунд он кивнул. — Дядя, помните, что вы пообещали мне перед тем, как мы пошли на ту встречу в день моего приезда? — неожиданно вспомнил Чонгук, подняв блестящий взгляд. — Ты же и так прикасаешься… А, стоп! Я говорил об оголённой коже? — переспросил Ким, немного удивившись, ведь он уже и забыл о том, что обещал, пусть раньше такого за собой не замечал. — Ну, если в тот день вас удовлетворило моё поведение, я хотел бы прикоснуться… к… ммм… вашей спине, если вы всё ещё не возражаете. Гук тогда не растерялся, хоть и был очень напуган. Он дал по морде ужасному человеку, который явно сначала вызвал у него страх. Он нёс Тэхёна на руках. Удовлетворён ли Ким после этого? Если бы за уровень удовлетворённости Тэхёна давали бы денег, сейчас бы на его счёту были все деньги этого мира. — Мне сейчас раздеться? — выдал Тэхён, смотря на красного, словно помидор, младшего. — Не… нет. Ва… вам же будет н… не удобно, — проговорил Гук, всё ещё смотря вниз и начав дрожать. — Не нервничай. Всё хорошо, — положив руку на плечо Чонгука, прошептал Тэхён. Чонгук поднял глаза и посмотрел на Кима. — Сейчас ты можешь прикоснуться к моему лицу, — предложил Тэ, взяв ладошку Гука и поднеся её к своей щеке. — Но это же не будет считаться, что я уже прикоснулся к вашему телу, и своё обещание вы уже выполнили? Вы не передумаете позже насчёт спины? — спросил Гук, не спеша прикасаться. — Если хочешь, можешь каждый день прикасаться к другим частям моего тела, — предложил Ким. — Сегодня к щеке, завтра уши, послезавтра — шея и так далее, — добавил он, удивив младшего. — И так, пока не потрогаешь всё. Чонгук молчит. Он в замешательстве. Это же нормально, что его так …влечёт? Нормально, что он хочет прикоснуться ко всему и сразу. Хочет почувствовать каждый участок тела Дяди на ощупь. Мягкие ли щёки, чувствуются ли вены на руках при прикосновении, мягкие ли волосы. Насколько сильно выпирают лопатки? А позвонки чётко ощущаются под подушечками пальцев? А сколько поместится воды в ямках, которые образуют ключицы? Длинные пальцы дяди очень тонкие. Чонгуку бы хотелось прощупать каждую фалангу. А будет ли ему позволено прикоснуться к частям тела, к которым могут прикасаться лишь возлюбленные люди? Красные, немного пухлые губы Тэхёна. Чонгуку будет приятно прикасаться к ним? А пах? Дядя позволит прикоснуться? Чонгук резко расширил глаза, а щёки налились краской, когда он представил, как касается названых частей. Что-то в животе резко скрутилось, от чего Гук испугался, так как это случилось впервые. И он не знает, почему его дыхание сбилось, когда горячая ладонь прикоснулась к холодной щеке Тэхёна. «Мягкая», — подумал Чонгук, двинув большим пальцем без воздействия Кима. Кожа очень холодная, словно у мертвеца, но при этом очень мягкая. Гук двигает рукой чуть-чуть вверх, проводя большим пальцем под глазом дяди. Тот не переставал смотреть… Тэхён не сводил с младшего взгляд. Ни на секунду не отвёл его. Словно изучал. Больше всего ему нравились глаза. Они с таким интересом и желанием смотрели на его лицо, что Тэхён не мог этого не заметить. Как здесь не заметишь, если Чонгук этого даже не скрывает. Он просто ещё не научился…

***

— Малыш, может, ты хочешь спать со мной? — спросил Тэхён, когда уже вечером после ужина все собирались расходиться по комнатам. — Не хочу, — кратко ответил Чонгук, сидя на диване и листая брошюру с различными школами. Его день сегодня прошёл не сказать, что прекрасно, но и не очень ужасно. Когда дядя привёз его домой, они даже вместе позавтракали. Поговорили о всяких повседневных мелочах, которые Чонгук упросил Тэхёна, что будет делать. Это: уборка в комнате, где он будет спать, мытьё после себя посуды, выгуливание псов, которые, оказывается, у Кима есть, уход за растениями в некоторых комнатах — со всеми Гук просто не справиться, так как их очень много. И Чонгук еле уговорил Тэхёна насчёт готовки завтрака. Тэхён не хотел ему разрешать, так как в доме есть люди, которые и убирают, и смотрят за растениями. И те, кто всегда готовит еду, тоже есть. И даже у псов есть человек, который их выгуливает, кормит и так далее, пусть и Ким их хозяин. Он, конечно же, делает всё то, что и тот человек, но у Кима не всегда есть время. Но он, правда очень любит своих питомцев. Ещё Гук, чуть ли не ползая на коленях, умолял дядю рассказать ему, чем тот занимается. Тот рассказал… что это немного опасное, в какой-то части незаконное… и пока что… Гуку этого хватит, и пока ему не стоит в это лезть. — Почему ты не хочешь спать со мной? — спросил Ким, встав прямо напротив Гука, чуть ли не упираясь в его колени своими ногами. — Вы же сами говорили, что я должен повзрослеть. А взрослые люди же не спят со своими родителями или в нашем случае с дядями, — ответил Гук, не поднимая взгляд. — Я — исключение, — продолжал настаивать Тэхён. — Дядя, просто покажите мне, где я буду спать, а сами спите, как и раньше, — поднял недовольный взгляд Чонгук, отложив журнал. — Сейчас вы ведёте себя как ребёнок, которой не может спать один… Я хоть, по вашим словам, ещё тоже ребёнок, но могу спать один. «Вот именно, что не могу», — подумал Ким, отойдя в сторону. Ведь Гук хотел подняться, но из-за стоящего впритык Кима сделать этого не мог.

***

—Вот здесь… — указав на дверь своей комнаты, произнёс Тэхён. — Но это же ваша комната. Зачем вы меня к ней привели? — Будешь жить и спать здесь, — ответил Ким, идя по не очень длинному коридору. — Но, это же ваша комната… — Теперь твоя. Можешь спать там, — открыв дверь в одну из комнат, по пути в коридоре ответил Ким. Чонгук ничего больше не сказал. Лишь когда Тэхён сказал, что завтра они поедут за канцтоварами, кивнул. — Сладких снов, Чонгук, — напоследок произнёс Тэхён, закрыв дверь в комнату. Перед тем, как отойти от двери, он услышал в ответ на свои слова: «Вам тоже» и поплёлся к кровати. И лишь войдя в комнату, Чонгук понял, что ещё так и не прикоснулся к спине дяди, что, как тот позже сказал, является его слабым местом. Ведь это спина, её всегда нужно прикрывать, защищать и мало кому доверять. Чонгук удивляется доверию дяди. Он позволит ему прикоснуться к спине… Возможно. Может, всё-таки нужно было спать вместе? Может, тогда бы их связь быстрее становилась крепче?