Луна художник, солнце скейтер

В ту ночь Рэки вернулся весь в слезах. Он не успевал вдохнуть воздух, как тут же срывался на тихий крик. Да что б я ещё хоть раз тебе доверился. Ещё хоть раз полюбил. — немой крик изнутри убивал всё живое, что оставалось в Рэки. Слишком наивный, всё на те же грабли.— сквозь слезы говорил парень. На дворе глубокая ночь, все давно спали. Рэки боялся разбудить сестренок, что находились буквально за стенкой. Он закрывал рот рукой, а другой сжимал одеяло, да так крепко, что костяшки пальцев побелели, а ногти впивались в ладонь. Но от этого становилось только больнее. Дверь открылась, от чего Каян испуганно затаил дыхание. — Я знаю, что ты не спишь. — прозвучал хриплый голос Коёми. Она села на кровать рядом с братом. Рэки кинулся на неё, как к спасательному кругу, обнимал, и прерывисто дышал в плечо. Эта картина повторялась раз за разом, после ссор с друзьями. — Он сказал, что я не благодарный, что я эгоист. — шептал Рэки. От этого голоса, от такого дрожащего тела, от этого дыхание, у Коёми могли б навернуться слёзы. Могли б, так редко она видела брата таким слабым, но с каждым новым разом, становилось все больнее смотреть на его печаль. Но она должна быть сильной, когда Рэки слаб, ведь когда плачет Коёми, он всегда рядом. — Помнишь «посвящение»? — слегка успокоившись спросил Рэки, и увидев утвердительный кивок добавил: — я нарисовал нам на запястьях. Девушка затаила дыхание. Знала, что для Рэки это гораздо больнее, чем можно представить. Некое «посвящение» проходили все друзья Рэки. Он рисовал на бумаге две вещи. Одна из них была тем, что ассоциировалась с Рэки, а другая - с его другом. «Тогда даже если мы будем далеко, все равно будем рядом» — эту реплику он повторял всем, раз за разом. Все одинаково счастливо улыбались, все как под копирку. Каян оставался всё таким же наивным. Рэки не касался чужих тел без особой причины, даже за руку никогда не брал. Хасегаве он больше всех открылся, и получил самый больной удар. Переполняли злость и обида, будто Ланга стал другим человеком. — Что я делаю не так? — очередной всхлип из уст Рэки. С каждым из друзей он был собой, но разным. Но ни один на долго не задержался. Почему? Он позволял рисовать в своих альбомах, читать свои действия, улыбался, разве этого не достаточно? — Даже не думай! — воскликнула сестра, — Рэки, ты уникален, а они… — А они все идиоты. — в унисон закончили реплику Рэки и Коёми. Сестра всегда говорила это, всегда утешала брата, как могла. И нельзя сказать, что это не помогало. Рэки был счастлив, что его поддерживают. Родная сестра, такой близкий для него человек, она знала его вдоль и поперек. Девушка положила голову на макушку брата, и тихо свистела. Рэки скрутил губы трубочкой, и тоже защебетал, как птица. Это уже стало традицией, свистеть тогда, когда оба на гране отчаяния. Всегда напевали одну и ту же мелодию, и она никогда не надоест. — Ты завтра не идешь в школу, понял меня? — Так нельзя. — жалобно сказал Рэки, представляя, что его вскоре ждет. — Я разрешаю. — Было бы классно, если б все в мире осуществлялось лишь по одному желанию. — Тогда после уроков сразу домой. С Хасегавой даже не разговаривай, мы с тобой пойдем есть мороженое. Хорошо? Рэки усмехнулся поняв, что сестра отзеркаливает его. То же поведение, те же реплики, привычки. Парень погладил сестру по волосам, и сказал: — Хорошо. Горько, но мягко улыбнувшись, Рэки отправил Коёми спать в её комнату. Раз десять отвечая на один и тот же вопрос: «Ты точно в порядке?» кивком головы, он тихо закрыл дверь, плюхнувшись в постель, крепко прижимая мокрую от слез подушку. Внутри пустота, и ничего больше. За весь день Каян даже не взглянул на Хасегаву, который наоборот, не отрывал от парня глаз. При любой попытке заговорить, Рэки делал вид что не знает, кто он и что от него хочет, игнорировал, или просто поспешно сбегал. Ещё бы скандал у всех на глазах устроил. — фыркнул про себя рыжий. К карандашу даже не притрагивался, впервые за последние месяцы на полном серьезе слушал урок, конспектируя каждую деталь. Сердце билось так глухо, будто вообще не стучало. В конце учебного дня, Рэки выбежал из класса ещё до звонка. Коёми, у которой учеба закончилась раньше, уже ждала на входе у школы. Такая же нерушимая традиция, присматривать друг за другом, после ночной истерики, нервного срыва или тому подобное. — Я маме сказала, что ушла с друзьями гулять. — сказала девушка. Она соврала матери, что б та не волновалась, и на любые попытки брата отговорить её от подобных слов, лишь воротила носом. — Он за тобой увязался? — прошептала сестра заметив человека на скейте, стремительно приближавшегося к ним. — Наверняка мимо проедет. — скорее пытавшись утешить сестру, нежели действительно так считал, ответил Каян. — Рэки, давай поговорим! — крикнул Ланга, — да что с тобой? Он правда не понимал? Он ведь не на столько глуп. Так странно, и нервный смешок вылетел из уст Коёми. — Это с тобой что? — рычал Рэки. Левая рука Ланги потянулась, и схватила Рэки за запястье. Ударило током, и Каян быстро отстранился. — Уйди, Хасегава. Рэки взял сестру за плечо, и нежно улыбнулся ей. Ланга остался один, пока толпы учеников обходили его. Конечно, Ланга знал, что это только его вина, что это его ошибка, что это он ляпнул лишнего. Но ему не хватало слов выразить всё, что чувствует, что ему жаль, и только он об этом и знает. Та ссора появилась перед глазами в самых ярких красках. Голова заныла, но почувствовав жесткие прикосновения в области плеча, резко развернулся. — Я же говорил, — протянул Мия, — но рыжего я не виню. Ты облажался, братец. — Я хотел извиниться. — буркнул Хасегава. — Думаешь, сможешь отделаться одним «извини»? Идиот. — фыркнул Чинен. — А ты что вообще здесь делаешь? — перевел тему Хасегава, и действительно был заинтересован. — Пришел поглазеть на твои несчастные попытки извиниться. Видно, что дорожишь, но ты такой неумёха, слизняк. — И что предлагаешь? — А это уже не мне решать. Мне ведь из-за тебя его на скейт ставить, не облажайся. — фыркнул Мия. — Уверен, вы бы подружились. — пробормотал Ланга. Но Мия уже исчез, оставив Сноу один на один со своими мыслями. Это будет трудно, о чем Ланга отлично знал, будет труднее, чем раньше. Рэки стал столь холодным, куда хуже, что становилось для Ланги ужасной пыткой.