Луна художник, солнце скейтер

Зайдешь ко мне? Писал Рэки, и ответ Хасегавы не заставил себя долго ждать. — Когда? — Сейчас. Хасегава слегка удивился такому предложению со стороны Каяна, но принял. — Проходи, идём на кухню. — когда Хасегова переступил порог дома Каяна, Рэки еле заметно, но счастливо улыбался. Но их встретил весьма не дружелюбный взгляд сестры. — Коёми, ты нам так гостя спугнешь. После слов брата, девушка изменилась в лице. Ангел воплоти. — Хасегава, к тебе разговор. — прошипела Коёми. Тон точно как у Рэки, что не осталось незамеченным. Девушка схватила пришедшего за руку, и потянула в соседнюю комнату. Крикнув брату «мы скоро», она удалилась в свою комнату вместе с Лангой, и заперлась изнутри. — Слушай меня, — сказала Коёми, — злым ты не выглядишь, но в тихом омуте черти водятся, сечешь? Мой брат в последнее время ходит счастливый, и не ты ли стал причиной его улыбки? — Я… — Хасегава слегка испугался грубого тона девушки, начинал придумывать ответ, как его после первого же слове перебили: — Сердце моего брата гораздо хрупче, чем можно подумать. Будь осторожен. — у девушки на языке было ещё очень много слов, о том, как она не доверяет Хасегаве и как волнуется за брата, но обойдясь парой предложений, нервно вздохнула. — свободен. Одним толчком, она выставила Лангу за дверь. — Прости её, она иногда бывает слишком резкой. — Рэки уже ждал в паре метров от двери в комнату сестер, но не было похоже, что он хоть что-то слышал. — Ты меня только ради этого позвал? — Ммм, нет, идем, — Рэки кивнул в сторону другой комнаты, — хочу кое-что попробовать. У себя в комнате, Каян усадил друга на пол, и достал ручку. Он взял левую руку Хасегавы, оголив до локтя. Белоснежная кожа, как лист, что только придало Рэки уверенности. — Ауч. — сквозь зубы процедил Хасегава. — Прости, прочти готово. — Рэки быстрыми движениями черкал по руке. Паста еле касалась кожи, но этого было достаточно, что б оставался синий след. Вскоре, нарисовалась шестеренка. Такая же, как на худи Каяна. Затем рыжий показал своё правое запястье. Снежный монстр, такой же, как на скейте Ланги. Каян улыбнулся, так ярко, так нежно, от чего сердце любого забилось бы чаще, и Ланга не исключение. Когда Рэки дали малейшую надежду на действительно хорошего друга, он тянулся за ним, порой, даже слишком. Доверять сразу нельзя, но и упускать тоже. Казалось, Рэки хотел сблизиться, что б он сам гордо мог назвать их друзьями. — Я никому подобного не делал, даже на себе раньше не рисовал, — рассказывал Каян, — эти зарисовки будут с нами, даже если мы далеко. Гораздо хрупче… Ланга любовался новополученным «тату», как тут же будто осознание пришло в голову. — Я хочу познакомить тебя кое с кем, — сказал Ланга. Рэки заинтересованно смотрел, и тогда Хасегава продолжил, — уверен, вы подружитесь. — Но мне тебя достаточно. — утверждал Каян. — Не неси чушь. — задорно улыбаясь, сказал Хасегава. Что-то во взгляде Каяна изменилось. Пропал тот блеск, та нежность, и его сердце пропускало удары. — Ну, раз настаиваешь. — выдохнул Каян, сделав заинтересованное лицо. — Я тебя заберу ближе к полночи. — сказал Хасегава, хотя мысленно уже давно летал по гоночной трассе S. — Маньяк. — буркнул Рэки. — Чего? Слабый смешок вырвался с уст художника, он сунул руки в карман. Не видно человеческому глазу, он левой ладонью сжимал свое правое запястье, то место, где находился рисунок. По телу Рэки пробежала дрожь, стоило ему увидеть толпу, ожидающую открытия заброшки, и все на скейтах. Ланга был восхищен, и надеялся, что у Каяна будет такая же реакция. Но нет, и даже не близко. Парня переполняла паника, он вцепился в рукав собственной кофты. — Воу, Сноу, ты привел друга? — сказал один из пареньков, стоящих поблизости. — Неужели ещё один великолепный новенький? — подхватил второй. Ланга улыбался, даже не смотрел на Рэки, когда тот уже буквально дрожал. Он боялся, панически боялся. — Я хочу уйти. — пробормотал Каян, но его не услышали. Даже он сам терял свой голос среди толпы незнакомцев. Ланга лишь придерживал его плечо. — Хас.. Сноу, пожалуйста, зачем ты притащил меня сюда? — отчаянно говорил Рэки, но чужие голоса вновь перебили, украли, перекрикивали его слова. Каян взял Лангу за руку, и резко дернул. Теперь, их головы были на одном уровне. Каян наблизил свои уста к уху так званого Сноу, и сказал: — Я домой. — по телу Ланги пробежали мурашки, уши слегка покраснели, столь странное чувство исчезло так же быстро, как и появилось, когда Рэки выпустил руку, и сквозь толпу начал искать путь обратно. Ланга изо всех сил пытался не упустить рыжего из виду. Когда толпа начала рассеиваться, улицы пустовали, а Рэки быстрыми шагами уходил прочь, Ланга взял его за руку. — Зачем ты притащил меня сюда? Хочешь поиздеваться, Хасегава? — даже не поворачиваясь в его сторону сказал Рэки, свободной рукой гордо отклеивая наклейку. — Почему? С чего вдруг? Это ведь так весело! Получив в ответ лишь недовольное фырканье и резкие попытки выбраться, Ланга растерялся, и не подбирая слова выдал: — Ты просто избалованный, неблагодарный мальчишка. — вспылил Хасегава, отпуская чужую руку. — Я.. что? — Эгоист! Каян ожидал любых слов, только не этих. Но медлить не стал, сделав вид, что он не услышал, не сбавил шагу. Ланга лишь пнул ближайший камень. Всё зря - шипел про себя Хасегава. Не осознавая произошедшее, он вернулся на трассу, где новички задорно соревновались между собой. Скейт упал колесами вверх, где красовался снежный монстрик, которого не так давно нарисовал Каян. Чертов Каян. — Какая драма. — прозвучал голос Мии, который всё так же скептично относился к рыжему другу Ланги. — Ты всё слышал? — У тебя сложный дружок. Я уже говорил, слизняку вроде него не место в нашем мире. — Мия издевательски смотрел на Хасегаву. Они толком и не поговорили после той гонки, но Чинен всегда находил повод постебать Сноу. Чертов Хасегава — пронеслось в голове Рэки. Луна слабо освещала город, но было ощущение, что весь свет только на Рэки, как на сцене, и всё внимание приковано к нему. Из уст вылетел истерический смешок. И что мне делать, Сноу? То ли на улице, то ли в глазах начало темнеть. — Ещё не хватало сознание потерять. — буркнул Каян переваливаясь с ноги на ногу. На трассе много людей, слишком много, и все незнакомцы. Ланге не понять. С облегчением и ноткой горечи, парень вздохнул, не меняя пути, а в ушах всё звенело «избалованный», «неблагодарный мальчишка», от чего сердце болезненно сжималось. Неужели я ошибся? А может, поторопился. — мысленно спрашивал себя Рэки, идя в полной пустоте, в темноте, будто весь его мир рухнул. — И кого мне учить? — фыркнул Мия, проезжая рядом с Лангой. — Не сегодня. — Как скажешь. — Чинен пошел на обгон, подрезая путь своим не мало известным каспер слайдом, — в чем-то я прав, не так ли, братик? Но эти слова пролетели мимо Ланги. Левое запястье неприятно покалывало, зудело, но не в силах отвлекаться от трассы, Хасегава старался не обращать на это внимание. Домой Рэки вернулся подавленный, чуть ли не плача. Пока все спали, он тихо полетел в свою комнату, подперев дверь. На столе лежал альбом, где красовался кривой дубовый лист. Уставившись в подушку, прячась с головой под одеяло, сил не хватало даже дышать. Со временем, голова Хасегавы выветрилась. Он улыбался, так по детски, так счастливо, и только Мия наблюдал за ним сцедив зубы. — Ты чего? — спустя семь минут пристального наблюдения спросил Ланга. — Вот же тугодум, слизняк. — фыркнул Мия, и прибавил скорости, скрывшись за ближайшим поворотом. Мия ли не знал, что чувствовал Рэки. Пусть они фактически не знакомы, с проницательностью у Чинен проблем не было. Он ведь и сам от подобного страдал. Когда друзья ушли… когда все они исчезли. Утром, Хасегава обнаружил, что сообщения Рэки не доставляются. Он заблокирован. Опьянен чувством драйва, что разливалось по венам, было в предыдущую ночь было сложно думать. А вспоминать произошедшее ещё труднее. — Утречко, Р-э-э-к-и-и, — Ланга всегда растягивал имя Каяна, что знатно веселило. Хасегава остался проигнорирован, — ты чего? Каян уже сел за своей партой. Синяки под глазами, помятый взгляд, волосы ещё более взъерошены, чем обычно. Рэки отрицал само существование Ланги. — Ау, ты почему кислый такой? — спросил Хасегава. — Простите, вы кто? Глаза Ланги расширились, испуг переполнял его, а сердце калатало. Очередное покалывание в запястье. Мимолетный взгляд упал в ту сторону, слабый отпечаток рисунка, сделаный днем ранее. Его пыталось стереть само время, и Каян испепеляюще смотрел. Затем Ланга посмотрел на Рэки, на его правую руку. Стерто, и лишь небольшие, бледные линии напоминали, что парень не так чист, как кажется. Воспоминания прошлой ночи вспыли в голове. Гоночная трасса S, жалобный взгляд Рэки, ссора, эгоист. Ладонь Ланги сама потянулась, стыдливо прикрывая лицо. — Позволь объясниться… — отчаянно и спонтанно сказал Хасегава. В классе они одни, открытые окна, и ранний солнечный свет попадал внутрь. Ветер развивал волосы Рэки, как в каком-то фильме. — Да что б я ещё хоть раз доверился такому как ты. — рыжий не сдерживал эмоций, и всю душу вложил в этот крик, — парень, ты кто? — сделав обычное лицо добавил Рэки. Он не хотел знать Хасегаву. Больше не хотел. И смотрел на него, как на незнакомца, нет того нежного взгляда, и нет той счастливой улыбки. Как быстро всё сломалось.