Кобальт

Саундтрек: Kaiser Chiefs - Heat dies down *** Кружка с кофе выскальзывает из вспотевших рук и с характерным звуком разбивается об кафель. Вторая за неделю. Я стал более рассеяным в последнее время. Не спешу убирать осколки. Молча сажусь за стол, старательно растирая пальцами виски. - Прошу, прекрати прожигать мне дырки во лбу. Кот молча сидит напротив меня на другом стуле, серьезно глядя на меня и покорно выслушивая мой монолог. Понимающе вглядывается в мое усталое лицо, пытаясь просочиться сквозь черепную коробку прямиком к моим мыслям. Будто бы хочет навести порядок в моей голове, расставить все по полочкам и смахнуть пыль с моих интересных, так и невыполненных, задумок, искренне надеясь, что ему это под силу. Мне даже порой кажется, что это животное во многом разумнее меня. Смотрит на жизнь своими наивными глазами, не строя проблем на ровном месте, не нагружая себя бесполезными, мешающими мыслями. Это не он сейчас полностью погружен в немного тревожные раздумья, наблюдая, как по кафелю расползается в разные стороны кофе, являя причудливые узоры и фигуры, в которых, при буйной фантазии, можно что-то разглядеть. Не он уже восьмой по счету день усердно пытается привести свое моральное и физическое состояния в порядок. И не к нему под кожу болезненно вгрызается знакомый образ. С недавних пор я стал каждый день ездить в институт и обратно на автобусе, желая вновь, хотя бы на несколько минут, почувствовать теплоту, исходящую из серых глаз незнакомца. Мне немного тяжело мысленно называть его так. Я словно ставлю на нем клеймо. Но сейчас меня беспокоит совсем другое. Его я больше не видел. - Да, я придурок, доволен? Кот продолжает молча смотреть, а я роняю голову на гладкую поверхность стола. Ноги немного трясутся, соприкасаясь с ножками стола, посылая едва ощутимые вибрации. Я не припомню, когда в последний раз так нервничал. Рендол, не прекращая буравить меня желтыми, миндалевидными глазами, спрыгивает со стула и тихой поступью направляется в мою сторону. - Похож на наркомана, да? Чувствую себя как минимум странным от того, что задаю я эти вопросы коту, надеясь получить от него хотя бы жалкое сочувствие. Резко встаю из-за стола, Рендол выжидающе смотрит. Хватаю тряпку и опусаюсь на колени, с какой-то почти дикой злобой вытирая с пола остывший, так и не использованный по назначению кофе. Яростно тру светлую гладкую поверхность, в упор игнорируя осколки, разбросанные по полу. - А знаешь что? - немного грубо, не поднимая взгляда, обращаюсь я к коту. - Сегодня у меня полноправный выходной. Почему я просто не могу сходить в какой-нибудь бар? Что меня останавливает? Действительно. Что меня останавливает? Я не знаю. Не знаю этого человека, не знаю что со мной происходит, не знаю к чему это приведет. Что же этот парень тогда так болезненно-медленно выжигает ноющие дыры в моем разуме, делая его решетом? Решено, надо сходить куда-нибудь хотя бы на несколько часов * * * - Я жалок, да? Уже третий час сижу в гостинной, удобно расположившись с котом на коленях в кресле. Да, я так и не покинул квартиру. Желудок, будто понимая, что я не в настроении, не настаивает о приеме пищи. Это и к лучшему. Небольшой голод отвлекает. Рендол - сытый и довольный, растягивается на моих коленях являя моему взору пушистый живот с огромным шоколадным пятном, которое отдаленно напоминает рыбу. Он уже не слушает меня, мечтательно прикрывает глаза, думая наверняка о чем-нибудь приятном, когда я подушечками пальцев начинаю массировать ему между ушами. В квартире очень тихо, поэтому его мурчание раздается довольно громко. Откидываю голову назад, прикрывая глаза. А может это и к лучшему, что я остался дома? Напился бы сейчас, а зная свой огранизм, завтра проснулся бы только к обеду, по телефону выслушивая недовольства студентов, которые пришли на так и несостоявшуюся лекцию, ожидая учителя у аудитории и от безделия сидя на подоконнике. А я бы улыбался и сбрасывал входящие вызовы, не заботясь о нагоняе от начальства. Мысли были бы заняты чем-то другим, отстраненным. Задремав на несколько минут, я вздрагиваю от вибрации в кармане брюк. Вынимаю телефон, стараясь не тревожить мирно спящего кота. На экране высвечивается "Пол" и я с угрюмой миной прикладываю аппарат к уху. Старший брат не часто звонит мне. И вот сейчас он рассказывает, что Элли, его дочурка, за несколько месяцев успела по мне соскучиться. В мыслях тут же всплывает детский голос, напоминающий звон сотни маленьких колокольчиков. Она так привычно тепло называла меня "Дядя Мэтт", что я тоже, наверное, скучаю по этой светловолосой девчушке. Невольно улыбаясь, предлагаю ему приехать с дочерью прямо сейчас, зная как Элли любит мою скромную квартирку и упитанного кота. Пол согласно мычит и добавляет что-то о том, что через полчаса они будут. Нажимаю "отбой" и откладываю мобильник. Думаю, общение с Элли поможет отвлечься. * * * -Дядя Мэтт! - В мою сторону, спотыкаясь, бежит светловолосое чудо. Ее распахнутые, счастливые серые глазки совсем не похожи на отцовские. С детства помню тот холод, который излучают глаза старшего брата. Он и не был никогда особо дружелюбным по отношению ко мне, да и сейчас не исключение. А вот дочурка - его полная противоположность. Радостная, добрая и чуткая ко всем окружающим, несмотря на свой малый возраст. Подхватываю малышку на руки, приподнимая. Ребенок заливисто смеется. Она действительно рада меня видеть. -Папа сказал, что ты был занят на работе и у тебя почти не было свободного времени. Поэтому мы не приезжали. Я очень-очень соскучилась! Мда. И с каких таких пор я так погружен в работу, Пол? Ищешь лишний повод не видеть меня? Да я и не сомневаюсь. -Проходи, чего встал в дверях, - обращаюсь я к брату, перетаптывающегося с ноги на ногу. Он едва заметно кивает и переступает порог, с натянутой до ушей улыбкой пожимая мне руку. По нему видно, с какой неприязнью он совершает этот обыденный жест. Завариваю чай, слыша детский смех и ор кота из соседней комнаты. Рендолу сегодня не повезло. Что ж, потерпи, старина, потом вознагражу чем-нибудь вкусным. За столом сидит Пол, с поддельным интересом рассматривая небольшую стопку книг. Я любитель почитать во время еды, поэтому на обеденном столе имеется небольшая стопка книжек карманного формата. -Ты подозрительно задумчив, Мэттью, - печатая что-то в телефоне, отмечает Пол. Не припомню, чтобы он когда-нибудь называл меня коротко Мэтт. -Почему ты сказал Элли, что я занят? Знаешь же прекрасно, что я преподаватель, а не вечно занятой рабочий какой-нибудь, - ставлю на стол две чашки с ароматным напитком и присаживаюсь рядом с Полом. -У меня самого не так много времени, чтобы возить её к тебе при первой же прихоти. Давай закроем эту тему? Расскажи лучше, как ты тут?- Он пытается быть дружелюбным, но его глаза и немного нервные движения сдают его. -Неплохо, вроде,- я не особо горю желанием рассказывать ему что либо. Годы, проведенные фактически в одиночестве, сделали свое дело. Я научился держать многое в себе, не утруждая других выслушиванием моих проблем. На этом наш разговор можно считать закрытым. Чай мы допивали в полном молчании под аккомпонимент болтовни телевизора в гостинной. Вдруг на кухню влетает Элли. Заплаканная, она указывает на ободранную руку. Кажется, у Рендола закончилось терпение. Это животное не любит тисканий и прочих нежностей. Предупреждал же я Элли, что не надо его доводить. -Ну же, не плачь. Это всего лишь маленькая царапинка, - успокаиваю я девчушку, поглаживая её по светловолосой макушке, - я же говорил, Рен - жуткий непоседа. Не стоит его доводить, - С полуулыбкой чмокаю ее в лоб. Элли забавно морщится и, кажется, забывает об ободранной руке. Пол привстает со стула, поправляя рубашку, и берет девочку за руку. - Я думаю, пойдем мы...- почти дружелюбно улыбается, с легким напором ведя Элли к выходу. - Пап, мы же приедем к дяде Мэтту на новогодние праздники? - Элли разочарованно глядит на папу, ожидая положительного ответа. -Ну разумеется. - Пол вновь пожимает мне руку, отпуская Элли, чтобы та попрощалась со мной. -До свидания! - Отец выводит ее и, как можно дружелюбней улыбнувшись на прощание, закрывает дверь. Я еще пару секунд смотрю на дверь, прежде чем заметить трущегося об мои ноги кота. Рен неимоверно рад, что юная мучительница наконец-то его покинула, и крепкие детские объятия ему больше не грозят, а я, одергивая свитер, направляюсь в спальню, чтобы отдохнуть. Заваливаюсь на заправленную постель прямо в одежде и, подкладывая под голову руки, вытягиваюсь на спине. За окном летят первые снежинки, застилая тонким белым покрывалом Лондонские улицы, залетают в распахнутое окно, оседая на подоконнике. Я прикрываю глаза Приближаются зимние праздники.