1998
27 января 2023 г., 05:55
Колдомедик сосредоточенно выписывал пассы палочкой, накладывая сложные диагностические чары.
Он был до смешного старательный, отчаянно рыжий, худой как жердь, но с приятным круглым лицом и неожиданно твердым характером. И, главное, он очень близко к сердцу принимал обязанность поставить на ноги Северуса Снейпа.
После нападения Нагини Северус остался жив исключительно чудом и помощи Золотого трио. Чары Стазиса, примененные мисс Грейнджер, значительно замедлили кровотечение. Мистеру Поттеру хватило ума обыскать карманы мантии зельевара, имевшего репутацию предусмотрительного человека, и выудить оттуда несколько зелий — плохонькое противоядие и отличное заживляющее. А мистер Уизли набросил на борющегося за жизнь Снейпа чары отвлечения внимания, позволившие спокойно дождаться переправки в Мунго, не попавшись на глаза ни представителям Светлой стороны, ни Темной.
Сработало все на отлично. И вместо безымянной могилы или новенького памятника — мягкая постель в уютной, хорошо охраняемой палате и забота подающего большие надежды молодого колдомедика.
Поначалу Северус почти не приходил в себя. Тот период он помнил весьма смутно, лишь по коротким вспышкам, когда сознание не могло отличить реальность от кошмаров.
В такие моменты взгляд его то и дело натыкался на лица. Часть из них были знакомы. Измученное и сосредоточенное — Поттера. Раздосадованное и обеспокоенное — Сметвика. Растерянное, с пробивавшимся из-под удивления сочувствием — Макгонагалл.
Но чаще Северус видел чужие лица. Бесстрастные, глумливые, скучающие, злобные, полные дурного любопытства. К лицам прилагались тела в лимонных и алых мантиях. Первые приносили с собой боль и холод. Присутствие вторых ощущалось измученным разумом как постоянная угроза. До времени затаившаяся, но неотступная.
Северусу не хотелось сталкиваться с ней, и он погружался все глубже в уютную прохладную тьму, обещавшую покой. Впрочем, его довольно быстро выдергивали из личной нирваны, и с каждым разом периоды относительного бодрствования становились все дольше.
Окончательный приход в себя ознаменовался осознанием полной беспомощности собственного тела и удовлетворенным кивком дежурившего аврора, окончательно убедившим, что так просто бывшего Пожирателя не отпустят. Что у нового Министерства, кто бы его ни возглавлял, уже есть на Снейпа планы.
* * *
С циркулировавшим по венам ядом, рождавшим тошнотворную слабость и заставлявшим периодически проваливаться в беспамятство, наконец было покончено, и появилось время для обдумывания ситуации. Остро не хватало информации. Лечили его по полной программе, но палата охранялась, и посетителей не допускали. Если, конечно, к нему захотел бы кто-нибудь придти, кроме его несуразного лечащего врача, развлекавшегося разговорами с самим собой во время диагностики.
— Ну вот, мистер Снейп, а вы боялись. Ваша магия в полном порядке. А значит и физические силы в скором времени вернутся. Я могу с чистой совестью избавить вас от нашего общества, — радостно приговаривал тот, не понимая, что одновременно приговаривал и своего пациента.
К неизвестности. К новому рабству. К бесцельному и безрадостному существованию. Или еще чему-нибудь столь же неприятному.
— Благодарю, — сухо кивнул Северус, скрывая истинные чувства.
С одной стороны, возможность отправиться домой была очень воодушевляющей. Но есть ли у него все еще дом? Средства к существованию? Доброе имя? Или же за дверью палаты его ждет наряд авроров, чтобы препроводить в Азкабан?
Общением Снейп весь период своего восстановления был катастрофически обделен. Изоляция от внешнего мира была практически абсолютной. Он не знал даже сегодняшнюю дату. Разумеется, он считал дни, чтобы не сойти с ума и не потеряться во времени, но не имел ни малейшего понятия, сколько провел без сознания.
Рыжий колдомедик готов был обсуждать только медицинские вопросы. Младший персонал отмалчивался и сбегал при первой же возможности, не реагируя ни на вопросы, ни на уговоры, ни на тонкие провокации. Авроры попросту накладывали на строптивого пациента Силенцио, доводя почти до отчаяния.
По косвенным признакам удалось установить, что победила все же Светлая сторона. Но никаких подробностей Северус из своего скудного окружения так и не выудил. Магическое истощение не давало воспользоваться Легилименцией.
И животрепещущий вопрос, преследовавший его неотступно, оставался неразрешенным. Выжил ли Поттер? Конечно, он сам послал мальчишку на смерть, но глупое сердце отчего-то хранило крошечную надежду, что не привиделось и тот действительно приходил — похудевший, измученный до прозрачности, но живой.
Наверное, Северус готов был без сопротивления отправиться хоть в Азкабан, хоть на казнь, если бы ему дали четкий, достоверный ответ. Так что несмотря на опасения перед неизвестностью, он ждал дня выписки с нетерпением. Уж выйдя из палаты, он сумеет добиться своего. А дальше… Дальше он не загадывал, но вряд ли его ждало что-то хорошее.
Немудренные пожитки, которыми Северус внезапно оброс в больнице, легко поместились в зачарованный кошелек, тоже, между прочим, подаренный сердобольными медсестрами. Восстановленная чарами черная мантия, что была на нем в день Битвы за Хогвартс, легла на плечи и привычно заструилась за спиной мягкими складками, хоть и болталась, как на вешалке. Постояв минуту, чтобы собраться с мыслями — возможно, действовать придется в первую же минуту — он решительно толкнул дверь.
Встречал его только хмурый донельзя Кингсли — не самый худший вариант. Но и не лучший. Темнокожий аврор вполне сносно владел Окклюменцией, и прочитать его не представлялось возможным.
— Вот список зелий, — Кингсли протянул свитки с пометками колдомедиков. — Почитаешь на месте, еще будет время. Надо поговорить.
Северус не успел ответить, его закрутил вихрь перемещения. Один из пергаментов, переданный ему в руки, был порт-ключом.
* * *
Они оказались на пороге дома по адресу — площадь Гриммо, двенадцать.
Кингсли немного нервно, как показалось Северусу, оглянулся по сторонам и достал из кармана резной ключ. Дверь открылась бесшумно, пропуская их в темный коридор. Гостиная носила следы уборки и небольшого ремонта, но все еще оставалась слишком мрачной, чтобы хотелось задержаться здесь надолго.
Тем не менее, пристальный взгляд Кингсли намекал, что Северусу стоит опуститься в кресло, стоявшее у камина, и смиренно выслушать все, что тот имел ему сказать. Спорить не имело смысла, да и желания не было. С собственными планами на жизнь у Снейпа никогда не складывалось, обычно от него мало что зависело, и оставалось только встретить все, что ему приготовлено, с гордо поднятой головой.
— Темный лорд мертв, — начал с главного Шеклболт. — Ведется следствие по делам его последователей. Я, как исполняющий обязанности Министра Магии, его возглавляю.
— И что дальше? — хрипло уточнил Снейп, совершенно не понимая, почему его притащили в дом Блэков, да еще и со списком прописанных зелий, когда логичнее было доставить сразу в Азкабан.
Кингсли поморщился. Он никогда не был дураком и отлично понял все, что осталось невысказанным за этим простым вопросом.
— Ты пока останешься здесь. Вари зелья, приводи в порядок здоровье…
— Сиди тихо, ты нам еще понадобишься? — растянув губы в насквозь фальшивой улыбке, спросил Северус.
Он никогда не питал иллюзий о том, что будет с ним после войны. Азкабан или вечное служение в попытках доказать свою лояльность новой власти, при условии, конечно, что ему удастся выжить. Были еще робкие надежды обрести, наконец, свободу, но они разбились еще в госпитале. И, наверное, служение все-таки выглядело привлекательнее дементоров. Знать бы еще, что с Поттером, в конце-то концов!
— Без глупостей, Снейп, — с угрозой проговорил Кингсли. Он явно испытывал к собеседнику неприязнь. И, может быть, совсем чуточку опасался. Даже такого — ослабленного ранением и практически бесправного. — Гарри может считать что угодно, он всегда видел в людях хорошее. Дамблдор может убеждать всех в твоей преданности светлой стороне, его право. Но я-то знаю. Знаю, что ты скользкая слизеринская сволочь, способная на любые мерзости, — с каждым словом он подходил все ближе и последние выплюнул Снейпу буквально в лицо. — Так что я буду присматривать за тобой.
— Какая честь, — не отводя ответного выразительного взгляда, отчеканил Северус. Его не особо волновало собственное уязвимое положение, не отступать перед сильным противником давно вошло у него в привычку. — Непременно совершу пару мерзостей, чтобы порадовать самого Министра.
Кингсли пришел в ярость, судя по побелевшим губам, но отвечать почему-то не стал. Только хмыкнул и отошел, странным образом оставляя последнее слово за собой.
Наверное, услышал звон сигнальных чар, потому как буквально через несколько секунд хлопнула входная дверь и раздался звук торопливых шагов. В комнату вбежал запыхавшийся Поттер.
— Я опоздал? Простите! Сэр, — кивнул он ошеломленному, замершему каменным изваянием Снейпу. — Кинг, директор Макгонагалл просила передать, что зелье Прочности опять никуда не годится. Плиты проседают под собственным весом. Пока держим чарами, но это временный выход.
— Думаю, мистеру Снейпу вполне по силам справиться с капризным составом, — Шеклболт смотрел с таким намеком, что не понять его было невозможно. — Он же гений зельеварения. В чем может быть причина, не поделитесь опытом, мастер?
— Секрет изготовления зелья прочности в правильном помоле каменной соли, — на автомате отозвался Северус, не особо осознавая происходящее. Все его внимание сейчас сосредоточилось на молодом мужчине, замершем на пороге. Жив! Мерлин, мальчишка жив! — Молоть непосредственно перед добавлением.
Гарри бросил на своего бывшего профессора странный болезненный взгляд и снова обратился к Кингсли:
— Я сообщу, когда будет результат. Ингредиенты заказывать, где обычно?
— Конечно. Гарри, — Шеклболт благодушно кивнул, прощаясь с Поттером и не удостоив Снейпа даже косого взгляда, и чинно вышел за порог. Послышался звук аппарации.
Оставшиеся некоторое время молчали, неотрывно глядя друг на друга. Наконец, Гарри нарушил тишину немного нервным смешком:
— Что ж. Добро пожаловать в клуб, профессор, — широко улыбаясь, сказал он и взмахнул палочкой, призывая из кухни поднос со всем необходимым для заваривания чая.
— Какой еще клуб, Поттер? — проскрипел Северус.
Почти невыносимо было смотреть на такого Поттера. Деятельного, ироничного, уверенного в себе. Живого и здорового, выглядевшего так, будто бы и не было никакой войны. На первый, поверхностный взгляд. Ошеломление мешало Северусу заглянуть глубже, но он знал, что придется.
— Клуб для тех, кто слишком значим, чтобы по-тихому прибить, и слишком опасен, чтобы оставлять без присмотра.
Гарри разливал чай, а сам исподтишка рассматривал Снейпа. Он столько времени ждал их встречи, предвкушал и боялся, надеялся, запрещал себе думать и снова надеялся. А теперь… Как он сможет сдерживать себя, когда тот, о ком мечтает уже долгое время, находился так близко?
Снейп, казалось, почти не изменился. Те же худощавость и бледность, черная мантия, черные волосы, неопрятными прядями обрамлявшие лицо. Идеальная осанка, мрачная аура. Все как обычно, и то же время — не так.
— Про себя я еще могу с натяжкой сказать нечто подобное. Но вы? Вы же герой.
— Герой, — подтвердил Гарри. Он никак не мог перестать улыбаться, ведь доказательство того, что он справился — защитил, вытащил, вымолил Снейпа, — сидело напротив него, невозмутимо попивая чай. — Министр еще не дал вам задание — следить, чтобы я не стал новым Темным Лордом?
— Что вы несете? — разозлился Северус. — Вам сейчас должны поклоняться, а не подозревать… Это просто смехотворно!
Вот теперь Поттер выглядел ровно так, как он запомнил из своих видений в Мунго. Измученный и сосредоточенный, будто бы тащил на плечах целую гору, не смея отвлечься, будто бы старательно удерживал себя от чего-то. Неужели даже мальчику-который-выжил-и-победил не положено немного если не счастья, то хотя бы покоя?
— Видите ли, профессор, я слишком рьяно защищаю последователей Волдеморта. Можно заподозрить, что я собираю себе армию.
— Какая чушь!
— Конечно, — покладисто согласился Гарри. От радости он сейчас готов был согласиться с чем угодно.
Да и не рассказывать же, что немало поспособствовал, чтобы Министерство было о нем такого мнения. Они с Гермионой хорошо продумали свой план: Снейп был самой подходящей кандидатурой, чтобы приглядывать за возможным Темным Лордом в лице Гарри Поттера. Именно таким оказался решающий аргумент, позволивший опальному зельевару поселиться на Гриммо после выздоровления.
— После войны люди склонны к истерии и преувеличениям.
— Слова мисс Грейнджер? Где она, кстати?
— Гермиона в Австралии с родителями. Но она периодически навещает нас.
— Нас?
— Да, профессор, к вашему сожалению, на дом случаются нашествия гриффиндорцев.
— Предполагаю, что смогу пережить вторжение кучки громогласных идиотов.
— Гриффиндорцы не могут быть страшнее Нагини? — грустно спросил Гарри.
Он даже не заметил оскорблений своих друзей, заставив Северуса пожалеть, что использовал именно эти слова. Все-таки Поттер явно был не в порядке. Да и с чего ему быть? События вроде тех, что они пережили за последние годы, не могут пройти бесследно.
— Простите, — повинился Гарри, побоявшийся, что перешел черту в своем стремлении к неформальному общению с бывшим профессором. — Давайте я покажу вам вашу комнату.
— С вашего позволения, я бы сначала взглянул на лабораторию. Зелье Прочности готовится долго.
— Конечно, — горестно вздохнул Гарри. По его скромному мнению, его собеседнику требовалось восстановление, но пришлось покорно подняться и направиться в подвал.
Северус же подумал, что вместо пустой болтовни нужно было спросить у Поттера, как тот может спокойно находится в одной комнате с тем, кто отправил его на верную смерть. Да еще и быть приветливым и доброжелательным.
* * *
Осмотр лаборатории утомил Северуса сверх меры, и его сморил сон, едва он добрался до предоставленной комнаты. Но удалось сделать не требующее варки, а лишь смешения готовых экстрактов восстанавливающее зелье и поставить основу для зелья прочности, которая должна была настаиваться неделю.
Лаборатория носила следы работы, словно кто-то не совсем уверенный в том, что делает, варил там простейшие составы. Поттер тренировался в зельеварении? Мысль показалась смешной и безосновательной, однако потянула за собой другую. Они вынуждено жили в одном доме, их встречи неминуемы, как бы ни хотелось их избежать, а значит, необходимо обговорить условия сосуществования. И как можно скорее.
За окном тускло светило скупое осеннее солнце, и продолжать валяться в постели, как немощный старик, казалось глупым. Северус поднялся, магией привел в порядок одежду. Несколько специфических очищающих чар заменили умывание. Он вышел в коридор и направился в сторону кухни, надеясь, что хозяин дома еще не убежал по своим загадочным делам.
Поттер действительно обнаружился на кухне в компании накрытого на двоих завтрака.
— Доброе утро, профессор! — жизнерадостно поприветствовал его Гарри, махнув свежим выпуском «Пророка».
— Я больше не ваш профессор, — раздраженно бросил Северус вместо приветствия.
Запах от яичницы с беконом шел просто восхитительный. Желудок противно сжался от голода, рождая неподобающее желание наплевать на все нормы приличия и просто наброситься на аппетитную еду. Но несмотря на пережитые испытания, гордость все еще не утратила для Северуса своего значения.
— Нам нужно прояснить некоторые моменты, — заметил он.
— Может, после завтрака? — жалобно спросил Гарри. Ему было немного не по себе — такое угрюмое выражение лица бывало у его преподавателя после особенно страшных взрывов котла. Или чьих-то смертей. — И скажите, как мне называть вас?
— По фамилии будет приемлемо, — все больше заводясь из-за полной неизвестности проскрипел Снейп. — И прежде, чем вы приступите к трапезе…
— Стойте! — примирительно поднял руки Гарри. — Завтрак для вас. В смысле я ждал вас, чтобы вместе позавтракать. Конечно, каждый живущий в доме волен завтракать в любое время, — зачастил он, опасаясь, что сейчас его собеседник взмахнет черной мантией — той же, что и вчера, кстати, — и гордо удалится восвояси, хотя совершенно очевидно, что он не ел со вчерашнего обеда в Мунго. — Но мне тоже хотелось с вами поговорить, чтобы…
— Поттер! Успокойтесь.
— Да. Я… Поешьте, пожалуйста, — Гарри умоляюще уставился на Северуса. Он знал, что разговор будет тяжелым, — все их разговоры бывали тяжелыми, — но не думал, что настолько. — Вы можете использовать все, что найдете в кладовой. Кричер обычно готовит ужин, он же занимается восполнением запасов, завтрак и обед приходится готовить самим. Оплачиваем продукты мы вскладчину. Проживание… Ну, вы ведь недобровольно здесь живете, так что, наверное, странно взимать с вас оплату. Что касается заработка, то все заказы для Хогвартса хорошо оплачиваются. Совету Попечителей удалось собрать хорошие пожертвования на восстановление замка.
— С прискорбием вынужден сообщить вам, что доносить информацию вы, конечно, не умеете, — вздохнул Северус.
Он раз за разом пытался прочитать эмоции Поттера. Но если раньше мальчишка был открытой книгой, то теперь в нем появилось что-то скрытое, непонятное. На занятиях Окклюменцией они сумели установить некий контакт, определенный уровень доверия, который, конечно, утратили после смерти Дамблдора. Но в чем же причина нервозности Поттера? Странных взглядов? Болезненной вежливости и радушия? Картина не складывалось, нужно было что-то, что вывело бы систему из равновесия. Если оскорбления не подействовали, сможет ли помочь искренность?
— Если вы ненавидите меня настолько, что не можете спокойно находиться в одном помещении, то зачем было настаивать на совместном проживании? Я ведь правильно истолковал намеки Кингсли?
— Что?! — в шоке уставился на него Гарри. — Нет! Я не ненавижу вас! Вы мне жизнь спасли.
— О, спасителей обычно ненавидят особенно неистово. Вы еще не убедились в этом?
— Я не могу вас ненавидеть. В той мясорубке, через которую мы прошли, не осталось места ненависти. Я свидетельствовал в вашу пользу. И продолжаю свидетельствовать. Мы — все, кто связан с Хогвартсом и знает, что вы совершили.
— Вся Магическая Британия знает, что я совершил, — хрипло заметил Северус, имея в виду убийство Дамблдора. — Не думаю, что хоть одно свидетельство исправит ситуацию.
— Не будьте столь суровы и пессимистичны, — улыбнулся Гарри. И в отличие от его слов, его улыбке хотелось верить. — Возможно, все не так уж страшно?
— Раз так, — с горечью спросил Северус, — то почему меня не отпустили?
— Я делаю все, что в моих силах, — запальчиво выкрикнул Поттер, — чтобы стало меньше ненависти! Чтобы людей оценивали по их поступкам, действительным поступкам, с учетом всех мотивов и последствий, а не по тому впечатлению, что они производят. Чтобы не клеймили… Но пока плохо получается.
— Вы поразительный человек, Гарри, — после долгого молчания тихо сказал Северус.
Он откинулся на спинку стула и, полуприкрыв глаза, рассматривал Поттера. Взъерошенного и раскрасневшегося, полного одновременно праведного негодования и всепрощения.
— Ничего и не… — смущенно пробормотал Гарри, которого похвала Снейпа буквально свела с ума. Как и горящий взгляд из-под ресниц. А уж произнесенное этими тонкими бледными губами имя… — Это вы поразительный…
Тихо, едва слышно, но слова вырвались из его рта, и Гарри захотелось побиться головой о стену. Он столько сил потратил, чтобы оказаться ближе, а теперь… Он все испортил, выдал себя? Даже если сейчас повезло, лишь вопрос времени, когда Снейп поймет, что значит для Гарри, какие желания вызывает. И проклянет. Невозможно бесконечно сдерживать себя, контролировать малейшее движение, каждую мысль, когда тот так близко.
Но лучше так, на расстоянии вытянутой руки, чем не видеть вовсе. Гарри уже имел несчастье убедиться: время, проведенное Снейпом в Мунго, стало настоящей пыткой. И нынешнее соседство, хоть и было мучительным из-за недостаточной близости, казалось раем на земле.
Но как же так вышло, что ненавистный преподаватель стал нужен Гарри как воздух?
Утешение, которое подарил ему Снейп после гибели Сириуса, как будто бы разрушило плотину. И наконец все разрозненные факты, все смутные ощущения сложились воедино. Гарри понял, что за маской ненавидимого многими, в том числе им самим, мерзавца скрывается что-то большее. Много большее. Жаль, что уроки Окклюменции прекратились и ему пришлось вариться в этом самостоятельно. Самостоятельно искать ответы на животрепещущие вопросы вроде «что есть любовь, привязанность, влечение?», и как не спутать с ними благодарность и желание позаботиться.
Весь шестой курс у него не шли их головы слова Сириуса о том самом, сводящем с ума желании, когда один человек заслоняет собой целый свет и отсутствие возможности прикоснуться причиняет физическую боль. Он чувствовал, что со смертью Сириуса, когда тот погиб, так и не примирившись со Снейпом и самим собой, Гарри будто бы взял на себя некие обязательства. Последовать безумным советам крестного, испытать что-то, что сроднило бы их еще больше. Так можно было сделать вид, что тот все еще рядом, что тот не зря ворвался в жизнь крестника, что оставил незримый след в душе.
Но, конечно, то была не единственная и не главная причина. Главным был Снейп и странная зацикленность Гарри на нем. Насмешка судьбы, постоянно сталкивающей их вместе, не дающей забыть, терзающей болезненными напоминаниями. Было бы неудивительно, если бы существовало пророчество, связывающее их незримыми цепями. «Ни один из них не может жить спокойно, пока другой не будет рядом…»
Таким образом завещанная Сириусом необходимость познать собственную сексуальность тесно переплеталась с неосознанным желанием самого Гарри как можно сильнее сблизиться с мужчиной, всегда занимавшим особое положение в его жизни.
Хотя долгое время удавалось отрицать это желание, переключившись на другие, более доступные объекты, итог был один.
Исследованиям Гарри поспособствовало то, что шестнадцатилетние подростки вокруг сходили с ума от гормонов и беззаботно бросались в омут скоротечных романов, подарив ему возможность наблюдать и сравнивать. О, он целый год потратил на наблюдения, будто бы знал, что следующий год будет слишком беден на впечатления подобного рода.
Но тогда, на шестом курсе…
Очень быстро пришло понимание, что внешность действительно не имела значения. Он бы даже сказал, что, в силу ли плохого зрения или иных причин, визуальные образы вызывали у него наименьший отклик. Конечно, он признавал красоту Флер, но гораздо больше ему нравились ее очаровательные манеры. Драко был необычайно хорошо сложен и черты лица имел тонкие и правильные, но даже в страшном сне Гарри не могло присниться, что он почувствует к высокомерному засранцу что-то кроме презрения.
Взрывающие мозг высказывания Луны и ее просвечивающий душу взгляд поднимали дыбом волоски на его теле, мягкий звук смеха Гермионы, звучавший все реже, вызывал мурашки. А от совместного полета на метле с Джинни пересыхало в горле. Голос Снейпа и вовсе оказывал на Гарри магический эффект: слабели колени и захватывало дух. Разумеется, если тот не орал и не снимал баллы.
Да, Снейп сводил с ума. Его руки… Они вызывали бурю чувств. Почти как губы Джинни, которые подарили Гарри множество приятных минут, но так и не дали главного — покоя и защищенности, некой общности, которые, наверное, и были тем самым семечком, из которого могли вырасти огненные цветы страсти.
О, за прошедшее время они прекрасно укоренились, пустили мощные побеги и разрослись буйным цветом, грозя сжечь своего обладателя дотла.
Сегодня Гарри удалось скрыть свое волнение от встречи со Снейпом, скрыть, как трепещет тело, жаждавшее конкретного человека, но что будет завтра? А через неделю? В любом случае, каждое проведенное вместе мгновение было счастьем.
Пусть Снейп и смотрел на Гарри с подозрением — наверное, никто не был способен так долго пялится на Ужас подземелий с таким восторженным выражением лица.
* * *
Северус вынужден был констатировать, что Поттер вел себя более чем странно. Ничего особенного, но находиться с ним рядом время от времени было сложно. Сложнее, вероятно, было только с Волдемортом — маньяком, кровавым тираном и полным психопатом.
Предупредительный, предельно вежливый и спокойный, он вызывал большее раздражение, чем во времена обучения, когда был безответственным наглым мальчишкой. Раздражение и недоумение, перерастающее временами в откровенный ужас.
Например, когда Северус встретил Гарри в коридоре возле своей комнаты ночью.
— Что вы здесь делаете?
Поттер выглядел плохо — походил на наркомана, который прекрасно знает, что его увлечение пагубно на нем сказывается, но ничего не может поделать со своей жаждой.
— Хотел убедиться, что с вами все в порядке, — несмотря на плачевный вид, говорил тот спокойно и твердо. — В первые ночи после Битвы мне плохо спалось, никак не мог поверить, что все закончилось.
— И вы опасаетесь, что, приняв крик ночной птицы за вражеское проклятье, я начну швыряться ответными, повредив тем самым вам или вашему дому?
— Нет. Нет! — Теперь Поттер выглядел всерьез возмущенным, но хотя бы перестал напоминать ходячий труп. — Просто в те ночи мне нужно было с кем-то поговорить. Так становилось легче. Вот я и подумал…
— Я в подобном не нуждаюсь, — отрезал Севеурс и скрылся в своей комнате.
Прислонившись к закрывшейся двери, он долго прислушивался к тишине ночного дома, не понимая до конца, что вызвало у него такую тревогу. Только раздавшийся звук удаляющихся шагов позволил облегченно выдохнуть.
* * *
По ощущениям, Северус проснулся в тот день довольно поздно.
Вчера он заработался, доводя до совершенства модифицированное Восстанавливающее зелье. Основа для зелья прочности требовала неусыпного контроля, и отлучиться все равно не получалось, а потом он увлекся.
Уже очень долго он не получал удовольствия от любимого дела — варить только яды и зелья против последствий Круцио было удручающе, каждая секунда напоминала ему о том, кто он есть. Тот, кто убивает, чтобы иметь возможность спасать.
Но вчера, наконец, получилось отчасти отбросить прошлое и окунуться в работу с головой, с радостью ощущая, что не утратил ни навыков, ни азарта. Как следствие — ноющая спина и тяжелая, будто бы залитая свинцом голова.
Спускаясь на кухню в поисках кофе, он услышал голоса. Обещанное нашествие гриффиндорцев? Было бы совсем некстати. Северус сейчас был совершенно не готов к встречам с бывшими учениками.
Он уже повернул обратно, намереваясь переждать, но передумал. Неслышно ступая, он приблизился к говорившим, сам максимально оставаясь в тени.
— Не хочешь в Нору, давай сходим в бар. Не обязательно же пить что-то крепкое, обойдемся пивом или этими… коктейлями, — разглагольствовал Рон Уизли, похоже, уже не в первый раз пытаясь добиться от Поттера положительного ответа. — Пойдем полетаем, в конце концов. Ты уже неделю совсем не выходишь из дома, все своего Снейпа сторожишь! — в сердцах закончил он.
— Он не мой, — ответил Поттер так тихо, что едва удалось расслышать.
— А чей? Волдеморта, что ли?
— Ты еще скажи, что Малфой мой, — буркнул Поттер, слишком недовольный словами друга, чтобы скрывать эмоции.
— Ну, положим, уж Малфой-то точно твой, — с неприязнью проворчал Рон, словно его данный факт бесил неимоверно. — Я только не пойму, который из.
Никакого ответа от Поттера не последовало, хотя Северус не отказался узнать, что связывает Гриффиндорского Героя с опальными слизеринцами. Но судя по звону посуды, больше никакой полезной информации пока не предвиделось.
— Гарри, — все-таки Уизли было не так просто сбить с пути, — ты же знаешь, что я твой друг и ты можешь рассказать мне что угодно? Я желаю тебе счастья и готов поддержать тебя в любом твоем начинании, даже если тебе для этого нужен, например, Снейп, то…
Что-то грохнуло. Металлический звон разнесся по всему дому, заставив Северуса рвануться вперед — у Поттера достанет таланта уронить тяжеленую сковороду, предназначавшуюся для утренней яичницы, прямиком себе на ногу. Так и оказалось.
Возня с поврежденной конечностью и попутным обсуждением гриффиндорского идиотизма отвлекла от осознания, что Поттеру действительно есть какое-то дело до прежних слуг Волдеморта. Когда через несколько часов Гарри снова смог нормально опираться на стопу и его можно было оставить без присмотра, Северус был слишком вымотан, чтобы в достаточной мере ужаснуться своему открытию.
* * *
Северус с удовлетворением отложил черпак — получасовое размешивание было окончено. Отвыкшее от подобной работы предплечье слегка ныло, пришлось его хорошенько растереть. Такими же размеренными, точно выверенными движениями, которыми перед этим он заставлял жидкость в котле образовывать идеально ровную воронку.
К сожалению, большая часть операций составлявших процесс варки зелий была доведена им до автоматизма и практически не требовала контроля сознанием. Напротив, упорядочивала мысли, заставляя доводить до конца даже самые неприятные размышления.
К неприятным можно было отнести почти все его размышления, так как в основном они касались будущего. Будущего, казавшегося туманным. Будущего, не имевшего четких целей.
Наверное, он был благодарен Кингсли за необходимость варить сложное зелье. Оно обеспечивало всем самым необходимым: возможностью занять руки, снова почувствовать себя полезным, и средствами к существованию, конечно.
Оставалось признать, что он совершенно не был готов к тому, что война закончится. Конечно, он желал подобного исхода всей душой, делая все, чтобы приблизить светлый миг победы. Но беда была в том, что победа действительно являлась мигом, по прошествии которого и победители, и проигравшие сталкивались с последствиями. Длительными последствиями, включающими множество изломанных судеб.
Если ли бы только Северус был хозяином своей судьбы… Он уже не помнил, каково это — решать за себя, а не беспрекословно подчиняться.
Но, наверное, только смерть могла принести ему подлинную свободу.
Он задвинул эту мысль подальше, как малодушную и непродуктивную. В конце концов, ему удалось избежать почти неминуемой гибели. Пусть эта невероятно счастливая случайность и означала в данный момент необходимость добавить к основе для зелья Прочности особым образом расколотые кристаллы каменной соли и отправиться на поиски Поттера, чтобы выяснить, когда прибудут оставшиеся ингредиенты.
Поттер обнаружился в библиотеке — читал. Книга в его руках так и фонила не самой светлой магией, не оставляя сомнений, что содержит в себе много самых изощренных способов причинить вред ближнему. Фолиант был очень старым и очень опасным. Пожалуй, сам Снейп решился бы на его прочтение, только будучи неугомонным юнцом, которым Поттер сейчас и являлся. Но что искал тот, кто был символом Света, в полной темных заклинаний книге?
Едва услышав шаги, Гарри захлопнул книгу, не дав даже мельком взглянуть на содержимое.
— Добрый день, — как ни в чем не бывало улыбнулся он. — Что-то случилось?
— Довожу до вашего сведения, что заказанная вами основа готова, — проскрежетал Снейп, больше занятый попытками рассмотреть обложку, чем вопросом, приведшим его сюда. — В течение следующих двадцати часов необходимо добавить первый из основных компонентов, иначе основа будет испорчена.
— Обещали доставить сегодня, — заверил его Гарри, прижимая книгу к груди и для верности еще плотно обхватывая ее руками. — Нужно проверить на пороге. Ни одна сова не может попасть в дом. Иначе в нем давно не осталось бы пространства для нас, столько писем и посылок приходит.
— Да, как же я мог забыть про армию ваших фанатов, — скривил губы Снейп, однако ядовитым словам не доставало запала. Мысли полностью занимала книга.
— До установки чар Кричер сжигал целые их пачки. Некоторые из них были не самыми безобидными, и Кингсли прислал авроров установить барьер. Теперь я подновляю его сам, — с некоторой гордостью добавил Гарри.
Он прошел к двери, демонстрируя намерение забрать книгу с собой, что было вопиющим нарушением техники безопасности по работе с темномагическими гримуарами.
— Поттер, что бы вы ни держали сейчас в руках, не стоит выносить это из библиотеки.
— Нет поводов для волнения, — снова обезоруживающе улыбнулся Гарри. — Дом признает меня хозяином, и его содержимое не может навредить мне. Если честно, я так и не понял, почему все получилось именно таким образом, но пытаюсь разобраться.
— И в чем же еще вы еще пытаетесь разобраться, мистер Поттер? — тщательно выговаривая каждое слово, спросил Северус.
— Во многом, — туманно ответил Гарри. Его взгляд изменился, из обычного поттеровского — простодушного и прямого — став темным и тяжелым. — Я бы многое хотел узнать и понять.
Он прикусил губу и крепче прижал к себе книгу, будто бы на что-то решаясь.
— А чего бы хотели вы? — вдруг спросил он, совершенно выбив Северуса из колеи. — Ну… В жизни. И вообще…
Простой вопрос, который мог относится к чему угодно, начиная от выбора блюда на завтрак до более тонких материй, включающих планы на будущее. Те самые, о которых Снейп так упорно размышлял все утро.
— Не ваше дело, — хрипло ответил он, в последний момент замаскировав очередной грубостью свои горечь и сомнения.
— Конечно. Простите. Так я пойду, проверю доставку ингредиентов?
Северус кивнул и поспешил вернуться в лабораторию. Привычная обстановка помогла взять себя в руки. Слишком обескуражила увиденная в зеленых глазах непоколебимая решимость немедленно дать ему желаемое, чем бы оно ни было.
* * *
В заботах и хлопотах прошло несколько недель. Северус вел отсчет своим дням исключительно по приготовленным им зельям. Семнадцать дней готовилось зелье Прочности — первая порция, которая с легкостью прошла проверку на практике.
Тогда в Хогвартсе собрались, наверное, все, кто хотел помочь школе. Ученики разъехались по домам на рождественские каникулы, и, вернувшись, должны были впервые после войны вступить в обновленный Большой зал. С начала учебного года эльфы накрывали столы в факультетских гостиных.
Глаза Поттера сияли таким восторгом, когда тот осторожно отменил свои чары, а каменные плиты, обработанные зельем, продолжили удерживать тяжелый свод потолка в Большом зале. Предстояло еще восстановить заклинание, превращающее потолок в точную копию неба над замком, но и вид уходящих вверх стен, прочных и незыблемых, как и прежде, вселял надежду, что все раны, нанесенные войной, в скором времени зарубцуются.
Северус тихо отошел подальше от радостно гомонящих гриффиндорцев — Уизли, Грейнджер, Лонгботтома и других, составлявших костяк восстанавливающих замок. Никто из них ни словом, ни делом не давал ему понять, что он хоть сколько-нибудь нежеланен здесь, но он все равно решил не омрачать им момент. Он и до всех известных событий не имел никакого отношения к толпе тех, кого сейчас можно было назвать юными Победителями.
Однако на полдороге пришлось обернуться — спину жег взгляд. Поттер смотрел на него с тем же восторгом, радостью и нежностью, что и на возвращавший свой прежний вид Хогвартс. Всего несколько секунд, но Северусу стало не по себе: защекотало в груди, к горлу подступил ком. Слишком интимным ему показалось переглядывание через переполненный людьми зал. Недопустимо интимным — он не слишком любил близкий контакт, предпочитая отгораживаться ото всех.
Но разве Поттеру писаны правила? Разве его когда-нибудь останавливала забота о чужом душевном равновесии? И он буквально утопил Снейпа в своих чувствах, заставил трепыхаться, как бабочку на булавке, притянул к себе. Подаренная сопричастность к чуду жгла не хуже Адского пламени.
Он сильно разозлился, неспособный признаться даже себе в причинах. Главной, конечно, было полное непонимание мотивов Поттера, что выводило из себя. Северус ненавидел эмоции, лежавшие в неизведанной для него плоскости. Как ненавидел и обреченность и загнанность, неизбежно возникавшие, когда количество свалившихся на него задач превышало возможности даже его тренированного разума. Но разве был у него выбор?
* * *
Руководствуясь своим желанием разобраться в происходящем вокруг, Северус не стал препятствовать желанию Гарри ассистировать при варке второй и третьей порции зелья Прочности, которые были немедленно заказаны после успешного применения первой.
Наличие помощника в сложном деле варки капризного зелья и выплаченные за выполнение заказа деньги, которые никто, похоже, не собирался отбирать, немного примиряли с реальностью. Деньги позволили восполнить ингредиенты, взятые в лаборатории дома на площади Гриммо для изготовления лечебных зелий. Обновить гардероб и внести свой вклад в запас продуктов питания — сидеть на шее у бывшего ученика было невыносимо.
Отступившие насущные проблемы позволили направить все свое внимание на изучение поведения невыносимого мальчишки. Например, зачем такие сложные Запирающие чары наложены на комнату Поттера? Заглушающие еще можно было предположить, но зачем Запирающие? Тем более, что Поттер был внутри.
Подозрительность все сильнее поднимала голову. Что скрывал Поттер? Что мучало его, сжирало изнутри, хотя внешне он казался спокойным и почти счастливым. Что это было? Проклятье? Посттравматический синдром? Депрессия? Усталость? Что?
И какое Северусу дело?
Никакого, по сути. Только тревожно сжимавшемуся сердцу не прикажешь. А если отвлечься от сигналов глупой мышцы в груди, то выходило, что вера Поттера и его прощение — единственное, что стояло между Северусом и всем тем, что составляло наихудшие сценарии его существования после войны.
* * *
Вызов от Министра пришел неожиданно. Если быть честным, то Северус ожидал его гораздо раньше, наверное, почти сразу после выписки из Мунго. И случился, по его скромному мнению, совершенно не вовремя.
За пару месяцев они с Поттером выработали правила комфортного сосуществования, включавшие совместную генеральную уборку лаборатории и регулярные закупки продовольствия и ингредиентов. Разве мог Северус доверить столь важные дела выжившему из ума эльфу или безрассудному гриффондорцу? Но вот сопровождать его им было вполне по силам. Пожалуй, сопровождение было даже желательным.
Они как раз собирались выбраться, пополнить стремительно убывающие запасы трав, и стояли на пороге дома на площади Гриммо, когда сердитая сова буквально упала им под ноги. Преисполненная собственной важности птица, явно недовольная выданным ей поручением, не соизволила взлететь, чтобы передать письмо в руки адресату. Поттеру пришлось наклоняться, да еще и уворачиваться от злобно щелкнувшего клюва, так как письмо было не для него.
Северус, углядевший министерскую печать, совершенно не горел желанием принимать послание, но у доставившей его совы было иное мнение, и она была решительно настроена его донести.
— Что там? — спросил Поттер, нервно топтавшийся рядом. Он явно хотел заглянуть через плечо, но не посмел. Он всегда держал дистанцию, болезненно относился даже к мизерному нарушению личного пространства Снейпа.
— Вам придется идти одному, мне же предписано отправиться в Министерство.
— Я пойду с вами!
— Не мелите чушь, Поттер! — раздраженно заметил Северус. — Вас не приглашали.
Он аппарировал не сходя с места, успев мельком заметить перекошенное сильным страданием лицо Поттера. С таким обычно прыгают с моста или бросаются в гущу боя. К счастью, в кои-то веки благоразумие пересилило, и под своды Министерства Северус вступил в гордом одиночестве, на ходу обдумывая одну простую вещь, которая не бросалась ему в глаза раньше. Они с Поттером не раз совершали покупки в Косом переулке, а в Хогвартс и вовсе наведывались так часто, что в пору было считать их визиты постоянной работой. И везде Северус появлялся в своем обличье, хотя поначалу опасался, что ему вслед будут лететь плевки и проклятья.
Нет, никто не забыл того факта, что он убил Дамблдора, но по неведомым причинам все воспринимали совершенное не как злонамеренное преступление, а как часть многоуровневого плана по избавлению от Волдеморта. И отношение к невольному убийце было не хуже, чем раньше. То есть его встречали предельно холодно, но из-за язвительного и угрюмого характера, а не прошлых злодеяний.
И Северус не хотел бы лишиться своей чудом доставшейся новой жизни. Неидеальной, но относительно стабильной. Местами суматошной, переполненной неприкаянными гриффиндорцами, над которыми пришлось взять шефство, но простой и размеренной. Радующей отсутствием бесконечной ноющей боли за ребрами и кромешного отчаяния, под эгидой которых прошел прошлый отрезок его жизни.
Северус готов был защищать имеющееся у него. И защищать Поттера — ведь кому как не ему было под силу повернуть общественное мнение о бывшем Пожирателе так быстро и так эффективно?
Он вошел в кабинет Министра как на поле боя. Как когда-то входил на собрание Пожирателей. Стремительной походкой, с гордо выпрямленной спиной и самыми лучшими Окклюментными щитами, на которые был способен. И, конечно, с ним были его слизиринская изворотливость и истинно гриффиндорская готовность защищать то, что ему дорого.
Персиваль Уизли, исполнявший обязанности секретаря, попытался принять важный вид, но под суровым взглядом Северуса быстро сдулся и без проволочек указал на оббитую железом дверь, скрывавшую проход в кабинет Министра.
Кингсли ждал, сидя за массивным столом, кажется, оставшимся от его предшественника. Ставленник Волдеморта, насколько было Северусу известно, питал пристрастие именно к непомерно огромным предметам мебели, изготовленным из черного дерева.
Чернокожему аврору, неожиданно возвысившемуся до первого лица магической Британии, необыкновенно шло подобное обрамление. Выглядел он по-настоящему внушительно. Выглядел способным вершить судьбы, карать и миловать. Так на кого же сегодня будет направлен его пылающий взор?
— Снейп, — сухое деловитое приветствие, как не самому успешному работнику, явившемуся с прошением к строгому, но справедливому начальству. — Вижу, лечение тебе пошло на пользу. А может, отсутствие двух хозяев?
— Хочешь стать третьим? — в лучшей своей манере усмехнулся Северус. А сам все размышлял: он или Поттер? Нужно Министру совершить вопиющее злодеяние, на которое способен лишь Пожиратель, или же приструнить зарвавшегося Героя? И почему, Мордред их всех побери, ему, по слухам Правой руке почившего Волдеморта, давали спокойно курсировать между площадью Гриммо и Хогвартсом, а не сгноили на допросах?
— Хочу избавить тебя от третьего. — серьезно ответил Кингсли. — И нас всех заодно.
— Паранойя вместе с должностью передалась? — отбросив намерение до последнего быть предельно вежливым, спросил Северус. — Послевоенная истерия?
— Истерия? — странно смакуя слово, проговорил Кингсли и подался вперед, впившись в собеседника полным превосходства взглядом. — Может, у тебя истерия? Зуд под кожей? Твоя черная душонка не жаждет подчинения сильнейшему? Появись сейчас новый темный властелин, ты бы продался ему в рабство, не задумываясь, а, Снейп?
Северус изогнул бровь, выражая сдержанное недоумение, хотя выпад требовал более развернутого ответа. Но он пришел сюда за информацией и предпочел бы слушать, а не говорить. Хотя удар достиг цели, разбередив раны, почти закрывшиеся в обществе Поттера, полного жизнелюбия и веры в лучшее в людях.
— Может, ты уже ему продался? — вкрадчиво спросил Кингсли.
Его темные глаза, казалось, просвечивали насквозь, с таким грозным вниманием, почти обвинением он смотрел. Но Северус когда-то противостоял куда более великим магам.
— И кому, позволь спросить, я мог продаться, если по приказу Министерства провожу свои дни в компании… — он прервался, пораженный страшной догадкой.
Круг его общения действительно составлял только Поттер и его присные. И если Кингсли утверждал, что бывший Пожиратель уже нашел себе новую плохую компанию…
— Звучит смехотворно, — наконец, выдавил он.
Должно было прозвучать насмешливо, с полной уверенностью в отсутствии у собеседника умственных способностей, совсем как на уроках Зельеварения, когда Северус объяснял пустоголовым идиотам основы тонкой науки. Но вышло неверяще, потерянно.
— И тем не менее…
— Никто не может быть настолько безумен, чтобы заподозрить Поттера…
— Должность обязывает меня проверять все возможности, — торжество, мелькнувшее на лице у Кингли, быстро сменилось искренней озабоченностью. Возможно, ему и было приятно уязвить Снейпа, не было между ними теплых чувств, но судьбой Гарри он должен был быть озабочен. — Мы не можем допустить повторения. Никак. Сейчас мы просто не выдержим.
— Мы? — зло уточнил Северус, выгибая бровь. Снова лишить мальчишку нормальной жизни, прикрываясь благом мифических «нас»?
— Мы — маги. Все маги. Хватит с нас войн. А Гарри может и не понимать, что с ним происходит, может не желать…
— Поттер будет последним человеком, желающим новой войны, — перебил Северус. — В любом состоянии.
— И в чем же причина твоей веры? Ты же видишь, что с ним творится что-то не то.
Северус видел, но признаваться не собирался.
— А что творилось бы с тобой, если бы тебе пришлось… Быть главным козырем в противостоянии с тем, кто убил всю твою семью? Удивительно, что он настолько адекватен, — с горечью добавил он. В его голосе, как бы ни пытался он ее скрыть, сквозила неподдельная тревога.
Таким образом, на чем бы ни строился расчет Кингсли, он оказался верен. Они с Поттером — две проблемы Министерства отлично могли решить одна другую, ведь трогательная эмоциональная связь, от которой они могли оба открещиваться, тем не менее существовала и позволяла влиять на них.
Все же при самом плохом раскладе обвинить Пожирателя в смерти национального Героя будет легче легкого. И Кингсли, наверняка, не был чудовищем, как не был и неблагодарным, но вбил себе в голову какую-то чушь про нового Темного Лорда и теперь не отстанет.
— Нужно, чтобы кто-то приглядел за ним. Кто-то, способный вовремя распознать угрозу и принять меры. Даже если это будут крайние меры.
— Ты предлагаешь мне?.. — почти по слогам проговорил Северус, внешне оставаясь невозмутимым.
Внутри же — ужас боролся с обреченностью. Гарри, по его словам, боролся с ненавистью, призывая не судить однажды оступившихся или раскаявшихся. А его самого уже осудили и вынесли приговор, собираясь приставить к нему убийцу.
— Ты пережил две войны. Тебе приходилось убивать, приходилось предавать тех, кто доверял тебе больше, чем ты того заслуживал, — продолжал давить Кингсли. — Поступи правильно, уверен, Гарри хотел бы, чтобы его остановили прежде, чем кто-то пострадает. И, поверь, тебе зачтется. Если же придется сомневаться в твоей лояльности…
Он не договорил, но Северус прекрасно понял все, о чем тот умолчал. Если он воспротивится, ему припомнят прошлое. А с Поттером разберутся по-другому.
Наступит конец выстраданной мирной жизни Северуса. Сколько же он будет расплачиваться за свои ошибки? Они как снежный ком — попытки исправить содеянное лишь усугубляют его вину, заставляя совершать все новые грехи.
— Гарри не станет Темным Лордом, если его не подтолкнуть к этому. Он просто мальчишка, на долю которого выпало немало испытаний. Министерство совершит ошибку, начав преследовать его.
— Просто присмотри за ним, — попросил Кингсли. Именно попросил.
И вдруг стало понятно, что он очень устал и что, несмотря на всю неприязнь к Снейпу, ему было тяжело подстрекать к убийству. Он еще не приобрел свойственного высоким должностям и высокой ответственности цинизма. Он был все тем же аврором, стремившимся защищать и не побоявшимся когда-то пойти против величайшего Темного мага, поверив в туманное Пророчество и в нелепого мальчишку в очках-велосипедах.
Северус вышел, не говоря ни слова. Его клятва была безмолвной. Зато он наконец понял, почему его не дергали для бесед в аврорат — готовили для него роль не источника информации, а надзирателя. Только вот умники из Министерства не учли, что он давным-давно продался своему подопечному с потрохами.
* * *
Несколько дней после разговора с Кингсли Северус пребывал в подавленном настроении. Язвил больше обычного и выставил Поттера из лаборатории за разлитую настойку растопырника. Глупо получилось, на самом деле: объект наблюдения стоило держать при себе неотлучно.
Но Поттер затеял ритуальные пляски вокруг неприкосновенности рабочего места гениального зельевара, которым почитал Снейпа, и в результате… Потерянное хорошее зелье, злой как мантикора зельевар и расстроенный донельзя ассистент, с виноватым видом уходящий прочь.
А нечего было с таким энтузиазмом уворачиваться от переставляющего котел Северуса. Невероятная реакция и ловкость проявлялись у Поттера в основном во время полетов на метле, а в быту тот нередко оказывался тем еще увальнем. Или у него только в присутствии Снейпа случались приступы тяжелого идиотизма и полнейшей неспособности к координации?
После инцидента Поттер, взяв метлу, полетел утешаться, а к Северусу пожаловал посетитель. Вернее, посетительница. Очень настырная посетительница, которую не остановил ни грозный взгляд, ни холодный прием, ни прямое указание катиться к Мордреду.
Разве могла истинная гриффиндорка отступить, когда речь шла о помощи незабвенному Гарри Поттеру?
Грейнджер требовался разговор наедине, Грейнджер требовалась конфиденциальность, Грейнджер требовала от Северуса клятв и заверений. Честно говоря, ему уже стали надоедать разговоры, ведущиеся с ним за спиной у Поттера. Они не несли ничего хорошего.
Но выслушать он согласился, решив, что информация не бывает лишней. Особенно если над ней поработала светлая голова гриффиндорской заучки.
— Спасибо, что согласились выслушать, мистер Снейп, — сказала Гермиона, когда приветственные расшаркивания были закончены и они уселись на кухне с полными чая «кружками мира» в руках. — Если я спрошу, замечали ли вы что-то странное в поведении Гарри, что вы мне ответите?
— Спрошу, говорили ли вы о своих подозрениях с Кингсли.
Два человека, делящие общее жизненное пространство, неизбежно узнают друг о друге многое, порой слишком многое. Так и Северус, пожив с Поттером, твердо уяснил, что отношения с Грейнджер у него были самые доверительные. Даже удивительно. И, наверное, если кто и мог пролить свет на так беспокоящее всех вокруг состояние мальчика-который-победил, то именно она.
— Гарри сам с ним разговаривал, — деловито ответила Гермиона. — Потому что Кингсли никогда бы не поверил, что я решила распространить нелицеприятные факты о Гарри. Пусть бы и Министру Магии, пусть бы и для его же блага.
— И что он ему сказал? — спросил недоумевающий Северус. Что за игру вели эти несносные гриффиндорцы?!
— Об этом вас лучше поговорить с Гарри, сэр. При всем уважении. А я хотела попросить вас о помощи.
— И что же еще я должен сделать?
Северус подумал, что если и Грейнджер попросит его присмотреть за Поттером, то он рассмеется ей в лицо. А потом, наверное, пойдет и утопится. Раз уж это единственный способ избавиться от почетной обязанности присматривать за Поттером.
— Послушайте это.
Она достала из кармана мантии небольшую черную коробочку, контур которой едва заметно искрил какой-то неизвестной магией.
— Вы знаете, что такое диктофон? Вы ведь жили в магловском квартале? Пришлось усовершенствовать его магией, — затараторила она, дождавшись кивка. — Близнецы помогли. Недавно я установила его в спальне Гарри. Я бы никогда на такое не пошла, если бы не беспокоилась за него так сильно! — возмутилась она в ответ на укоризненный взгляд.
Северус только махнул рукой. Он был слизеринцем. Если метод сработал, значит, он хорош, независимо от этической составляющей. Ему было все нипочем после того, через что он прошел. Но вот Поттер мог быть иного мнения о столь грубом нарушении его личных границ. И почему-то стало горько за него.
— И что же такого вы услышали? — поторопил он покрасневшую от стыда и негодования Грейнджер.
— Ваше имя.
— Что?!
— Гарри зовет вас. Вот, послушайте!
— Северус, — тихо, с надрывом простонал Поттер на записи, будто бы терял самое дорогое, составлявшее смысл его существования.
Послышался шум, будто кто-то тяжело ворочался. А потом хриплое, почти задушенное: «Северус», — так шепчут любовникам, сплетясь телами, деля на двоих дыхание. Даже заучка-Грейнджер не могла не услышать в этом стоне муку особого рода, которую можно облегчить одним-единственным способом.
— Вы слышите, да? — спросила Гермиона, глядя на него с безумной надеждой.
— С чего вы взяли, что мне есть дело? — резко ответил Снейп, борясь с собой. Ему было не по себе от чувственной жажды, звучавшей в голосе Поттера. — Я помог ему одолеть Волдеморта, я расхлебываю ту кашу, которую вы заварили с Министерством. Он не может ждать от меня большего.
Он отвернулся, надеясь, что Грейнджер истолкует его жест правильно и оставит в покое, но недооценил его гриффиндорскую натуру.
— Вы ему нравитесь, — тихо, но твердо сказала она. — Я не понимала его маниакального стремления вытащить вас любым способом, когда стало понятно, что легко вашего оправдания нам не добиться. Но теперь все встало на свои места — его нужда в вас. Он влюблен.
— Вы в своем уме?! — накинулся на нее Северус. — Да вы хоть знаете…
«Знаете, что Поттер цепенеет, стоит ему оказаться ближе, чем на метр от меня? — хотел продолжить он. — Какое пустое у него лицо и полные страдания глаза, когда обстоятельства требуют прикосновения?»
Ведь он прекрасно помнил, как долго Поттер извинялся перед парной аппарацией, что придется взять Снейпа за руку. Одно невинное касание, длившееся не больше пяти секунд, казалось, выбило его из колеи на весь день. И румянец, покрывший щеки, был отчетливо заметен даже на смуглой коже.
А происшествие в магазине мадам Малкин? Поттеру противно смотреть на тело Северуса, пусть и прикрытое тонкой белой рубашкой и брюками, до такой степени, что он едва ли не угрозами заставил продавца работать быстрее, а сам что есть сил отводил глаза.
Как Грейнджер могла утверждать, что Поттер влюблен?
Хотя что Северус знал о влюбленности? И уж тем более он не понимал, что должен чувствовать ее объект. Но вот о чувственном желании у него кое-какие представления были. Чтоб Блэку икалось за Аркой!
— Профессор, — ворвалась в его мысли Гермиона, — помогите ему, пожалуйста! Кроме вас никто не сможет.
Северус все-таки рассмеялся. И Грейнджер, неустрашимая Грейнджер, которая не спасовала перед Белатриссой, вдруг отвела взгляд, прикусила нервно губы и поднялась с места, бормоча слова прощания. Она была проигнорирована, но, похоже, только рада, что не понадобилось ни одной лишней секунды находится рядом с исходящим горьким смехом Снейпом.
А он не мог остановиться. Снова загнанный в угол, снова вынужденный отдать свое тело. Теперь не из чувства страха, а из чувства долга. Чтобы защитить не себя, но дорогого человека. А Поттер ему дорог, стоило наконец открыто признать.
Пришлось укусить себя за запястье, чтобы прервать душивший его смех. Остро хотелось разгромить все вокруг. Разнести в клочья реальность с ее отвратительным чувством юмора и склонностью к глупым дежа вю. Но ему больше не восемнадцать. С тех пор он научился виртуозно брать себя в руки и держать удар.
И как ему недавно напомнили, он пережил две войны, врал в лицо одному из лучших легиллиментов столетия, был Директором Хогвартса в тот страшный год, когда ненависть изливалась на него потоками, убил друга и наставника. Лечь в постель с учеником? С учеником мужского пола? С Поттером?
Пожалуй, не самое худшее, что с ним случалось.
Да, ему дали задание отвлечь Поттера от планов по захвату мира. И Грейнджер подсказала, как — своим телом.
Как же это было уморительно! Чудовищно! Невыносимо! Но если сработает…
Он спокойно опустил призванную в гневе палочку, не применив ни одного разрушающего заклинания. Вместо этого призвал бутылку Огденского. Привычно наполнив стакан на два пальца, он выпил, не чувствуя вкуса, не чувствуя совсем ничего, кроме кромешной усталости.
Вторая порция принесла немного облегчения, вернув чувствительность закоченевшему телу. Горько усмехаясь, он погладил себя по колену, занявшись подсчетами, как давно в последний раз касался себя с целью получения физического удовлетворения. Память давать ответ отказывалась.
Налив третий раз — сразу полный стакан, чтобы не отвлекаться, — Северус коснулся губ. Привычный для него жест, не несущий никакого сексуального подтекста. Он переплел пальцы и большими — круговыми движениями погладил запястье. Загрубевшие подушечки приятно царапали нежную кожу.
Какая глупость!
Он расстегнул ворот сюртука и манжеты, собираясь продолжить исследования, но бессильно уронил руки. Лучше он к возвращению Поттера достигнет нужной степени опьянения, чем выдаст тому список приятных для прикосновения мест.
Стекло бокала заскрипело в его хватке, но устояло, и он сделал большой глоток, наконец-то сумев насладиться хорошим качеством напитка. Он принял решение. И если уж он был вынужден лечь с кем-то в постель после стольких лет, то сделает это на своих условиях.
* * *
Дом встретил тишиной.
Было уже довольно поздно, и Снейп, должно быть, лег, утомившись ликвидировать последствия нерадивости навязанного ученика. Гарри невольно улыбнулсясвоим размышлениям, остановившись в темном коридоре. Он привалился к стене, давая отдых измученному телу — несколько часов полета на ледяном ветру не прошли для него даром, основательно измотав. Он продрог до костей, мышцы ныли так сильно, что в ближайшее время отлепиться от пропахшей пылью и печалью неприятно прохладной стены родового гнезда Блэков казалось невозможным.
Наверное, не стоило сегодня возвращаться. В конце концов, он достаточно умел в Трансфигурации и Чарах, чтобы организовать себе убежище. Но мысль, что в его доме присутствовал столь необходимый ему мужчина, заставляла удерживать древко метлы озябшими пальцами. Пусть номинально Снейп его наверняка не ждал, просто вынужденно терпел соседство, дающее ему защиту от преследований.
Но помечтать-то можно было.
Гарри прошел в гостиную — сил прямо сейчас подниматься наверх в свою комнату не было: он слишком долго летал, и тело протестующе ныло от любого движения. В комнате догорал камин. Подернутые тонкой пленкой черноты алые угли давали немного света, чтобы различать контуры предметов, не прибегая к Люмосу.
На подлокотнике дивана лежала раскрытая книга. Магловский «Справочник растений». Да, Снейп никогда не ограничивал себя в выборе литературы, но магические тома предпочитал не выносить из библиотеки. Из обширной библиотеки Блэков, в которой пропадал бы безвылазно, если бы не варка заказных зелий и пригляд за глупыми гриффиндорцами.
Гарри хмыкнул и нежно погладил корешок книги. Он думал, что страсть Снейпа — это зельеварение и унижение гриффиндорцев, а оказалось, что вовсе нет: тот искренне любил чтение, виртуозно анализировал и систематизировал полученную информацию и тут же применял ее на практике. Непрактичную информацию, впрочем, он тоже любил.
Гарри так увлекся поглаживанием книги, что вздрогнул, как мальчишка, застигнутый за неприличным занятием, когда из кресла в самом темном углу раздался чуть насмешливый голос.
— Не замечал раньше за вами такой любви к печатному слову.
Интонации показались странными, заставив насторожиться. Снейп говорил как будто медленнее, необычно растягивая слова.
— Что-то случилось? — встревоженно спросил Гарри.
Машинально он выпустил книгу и теперь стоял посреди комнаты с нелепо поднятой рукой и вглядывался во мрак в попытке разгадать, что не так со Снейпом.
— Это я у тебя должен спросить, — с раздражением пробормотал Северус, поднимаясь на ноги и делая несколько длинных скользящих шагов вперед, чтобы оказаться вплотную.
И, пользуясь растерянностью, нарушить личное пространство, крепко ухватив за плечо. Таков был план: дезориентировать, войти в контакт и наконец, после двух месяцев слепоты, проследить за реакцией.
Поттер не подвел. Его расширенные зрачки, едва заметно сбившиеся дыхание, напряженность мышц, при отсутствии попыток вырваться и даже остановленное в самом начале движение, будто он хотел прижаться ближе, говорили сами за себя.
На мгновение удалось поймать и взгляд — полный жажды и нужды. Давно Поттер так смотрел? На мгновение стало интересно, смотрел ли так же Блэк. Возможно, Северус зря не следил за его глазами — сейчас они с Поттером не попали бы в такую нелепую ситуацию.
— В какие игры ты играешь с Министерством? — с нажимом спросил он, хотя в данный момент ответ на конкретно этот вопрос интересовал его не слишком. Только как повод оставаться рядом.
Их зрительный контакт распался. Поттер так быстро спрятал глаза, словно стыдился своих мыслей, словно больше всего на свете боялся, что они станут кому-либо известны. И Северус переключил внимание на его губы, что не прошло не замеченным. Прерывистый вздох стал ответом.
— Хватит мучить себя. И меня заодно.
Притянуть ближе, потянув за плечо, было легко, неловко ткнуться ртом в губы немного сложнее, но тоже вполне выполнимо. Несмотря на то, что целовался Северус всего один раз в жизни с тем рейвенклововцем, с которым его застукал Блэк, и совершенно не имел желания изменять данный факт. Оставалось лишь надеяться, что получивший недвусмысленное разрешение Поттер перехватит инициативу.
Не вышло.
Тот застыл в шоке, не спеша хоть как-то реагировать. Пришлось провести языком по приоткрытым в немом стоне губам. Северус столько раз ловил учеников за нелепыми подростковыми обжиманиями, что был своего рода экспертом по поцелуям. Но своими действиями добился лишь судорожного вздоха.
В чем дело?
Разве не Поттер по ночам спит и видит, как берет своего школьного учителя, и тем так довел себя, что министерство его во всех смертных грехах подозревает? Северус думал, что к этому моменту будет уже обнажен и распят.
Но пока его лишь трепетно касались — наконец-то! — чужие руки мягко скользнули в волосы, аккуратно пропуская пряди сквозь пальцы. Приятно. Чужой рот тоже ожил, сладко обняв его язык, приветствуя чувственное изучение.
Никакого принуждения. Да что там! Поттер даже не попытался притиснуть его к себе, позволяя Северусу самому решать, как тесно он хочет прижаться. Хотелось почему-то — очень тесно. Так, чтобы ощутить чужой пульсирующий член возле своего бедра и неожиданно самому возбудиться до боли.
Инициатива по-прежнему принадлежала Северусу, и он решился: застежка на джинсах Поттера поддалась легко, в отличие от собственных брюк, которые держались до последнего. Их нельзя было винить, именно в защите от подобных посягательств — их предназначение.
— Северус, — простонал Гарри, подавшись навстречу.
— Хм, — глубокомысленно ответил Снейп, пытаясь разобраться в своих впечатлениях — соприкосновение горячей нежной плоти было волнующим, но чего-то не хватало, чтобы стало восхитительное безумие поглотило с головой.
— Можно мне? — спросил Гарри.
Он завороженно смотрел вниз. Что он видел в небольшой зазор между их животами такого привлекательного? Северусу смотреть не хотелось. А вот получить новые тактильные ощущения он бы не отказался.
— Давай.
И сразу загрубевшие мозолистые пальцы плотно прижали их члены друг к другу, медленно прошлись по всей длине, очертили контур головки.
Поттер хрипло застонал. В голос. Так, что можно было решить, что он испытывает высшее блаженство, после которого и умереть не жалко. Откинул голову, прикрыв сверкающие безумной зеленью глаза. Притягательная картина, внезапно заставившая Северуса впиться почти вампирским укусом в услужливо подставленную шею.
Вкус теплой кожи был непередаваемо прекрасен и оказался тем самым, чего не хватало. После он мог только толкаться бедрами навстречу такому же невменяемому Поттеру, пока не излился в обжигающе горячий кулак мальчишки.
Когда Северус смог воспринимать себя в окружающем пространстве, то с некоторым стыдом осознал, что был единственным получившим удовольствие. Тем не менее, его выпустили из успокаивающих и, чего скрывать, поддерживающих объятий, стоило только шевельнуться.
Поттер так и стоял у стены, порозовевший, неприлично счастливый и с по-прежнему прижатым к животу, залитым чем-то белесым членом, и улыбался.
Северус не знал, как поступить. Сейчас, когда собственное возбуждение отступило, снова навалились сомнения, неприглядные воспоминания встали перед глазами во всей красе, и подходить к вожделеющему его мужчине было неприятно до дрожи. И плевать, что Поттер во время их стихийных обжиманий вел себя максимально тактично и заслуживал поощрения.
Хотя было непохоже, чтобы он действительно нуждался в чем-то большем.
— Северус, — позвал Гарри, — могу я? По имени.
— Глупо считать иначе.
— Северус, — повторил Гарри, начав двигать рукой.
Снейп думал, что ничего красивого или привлекательного в зрелище такого рода быть не может, но за сегодняшний вечер его убеждения уже не раз подвергались изменениям. Целовать Поттера оказалось приятно, позволить доставить себе удовольствие — еще приятнее. Наблюдать за ласкающим себя — как минимум занятно.
— Не смотри так… О, Мерлин! Не смотри-и-и…
— Мне показалось, или именно мой взгляд и заставляет тебя так стонать? — почти отстраненно уточнил Северус. Почти.
— Ох, я с ума сойду! С ума… У-у-у. Нельзя быть таким… Так близко, так чертовски близко… Я все готов… Что угодно! Только с тобой… Тобой.
Гарри начал путаться в словах, его кулак двигался все быстрее, бедра напряглись. Он замер, выгнувшись до боли, и рухнул на колени, не устояв на ногах. Пол возле него был залит спермой.
Должно быть, сейчас Поттеру потребуются разговоры, объяснения произошедшего. Но тот, похоже, действительно был готов на все, лишь бы ему позволили что-то важное для него, и ни на чем не настаивал, ожидая разрешения на любое движение.
Его действительно не волновали причины?! То есть можно было сейчас им просто воспользоваться, и этот идиот со счастливой улыбкой бы подставился безразличному к нему мужчине?
— Поттер… — получилось угрожающе. Требовательно. Будто бы не Северус набросился на Поттера, а наоборот.
— Не надо! — Гарри поднял руку в защитном жесте. — Не говори ничего, я не буду задавать вопросы. Что бы тобой ни двигало, я благодарен этому. Нет, постой! Позволь мне. Я хочу большего. Много большего. Всего, если честно, — он, не отрываясь, разглядывал все еще украшавшие пол следы собственного удовольствия и говорил, по сути, с ними же. — Это чтобы ты точно понимал мою позицию. Но на тебя это не накладывает никаких обязательств. Северус, я никогда не сделаю ничего, что было бы тебе нежеланно или неприятно! Никогда не заставлю тебя.
Наверное, подними Поттер глаза, посмотри умоляющим, полным зелени взглядом, и Северус бы взвился — не могло быть близости такого рода, чтобы без принуждения, без давления! Но тот стоял на коленях, смиренно опустив голову. Вечно готовый пожертвовать собой.
— Ты идиот, ты знаешь, да?
У Северуса не осталось моральных сил на поддержание диалога, ему нужно было уйти, чтобы переварить мысль, что та привязанность к нему, о которой Поттер рассказывал Блэку, не только не развеялась со временем, но и переросла в более сильное чувство. Только сильным чувством можно было объяснить такую маниакальную заботу и такой трепет. Но он пока не мог понять, успокаивает его эта смиренность и жертвенность или неимоверно злит.
Он готовился к изнасилованию. С последующим раскаянием или же попытками повторить, он бы справился, он бы знал, что ответить; но к чему он оказался совершенно не готов, так это к покорному, на все согласному Поттеру. Поттер должен быть упрямым и дерзким, прущим напролом, против всех течений и правил. Но не таким… предупредительным? Заботливым?
Ох, нет! Северус больше не мог здесь находиться.
— Спокойной ночи, Поттер.
— Спокойной ночи.
Снейп ушел, а Гарри остался — перебирать воспоминания о дрожи удовольствия, что прокатывалась по жилистому телу рядом с ним, о редких гортанных стонах, а запахе полыни, исходящем от кожи. О, у него теперь была целая коллекция потрясающих воспоминаний.
* * *
Единственное, что изменилось в поведении Поттера — он перестал скрывать. Если до их неловких объятий в гостиной он прятал свое отношение — страстные взгляды и неуемную жажду прикоснуться, — то теперь транслировал их постоянно. Не переходя к действиям, естественно.
И как же, оказывается, много ресурсов он тратил на конспирацию!
Сейчас, сбросив с плеч тяжелый груз, он снова стал мальчишкой, которому не было еще и девятнадцати лет и которым ему было положено быть. То есть несносным разгильдяем, неспособным без приключений даже яичницу пожарить.
С отношением Северуса к произошедшему было намного сложнее. На него давила мысль, что рано или поздно ему придется повторить — снова оказаться к Поттеру вплотную и позволить его рукам исследовать свое тело. И испытанное удовольствие ничего в этом раскладе не меняло. Напротив! Он ненавидел терять контроль, превращаться в ничего не соображающее животное. Он, если хотите знать…
Гарри улыбнулся, жуя подгорелый край яичницы, доставшийся ему, как виновнику утреннего переполоха на кухне. И Северуса почему-то отпустило напряжение.
— Мне нужно сходить в Министерство, — заявил Поттер, проглотив наверняка имеющую отвратительный вкус еду. — Не знаю, когда удастся освободиться. Обезболивающе зелье придется отложить на завтра. Прости.
— И по какому поводу ты понадобился? — с вернувшейся злостью спросил Северус, которого не мог не насторожить внезапный вызов как раз тогда, когда он наконец начал решать проблему. — Раздать автографы? Поприветствовать китайскую принцессу или самого воскресшего Мерлина? Конечно, куда же без великого Гарри Поттера?
— Люциус Малфой подает апелляцию, — спокойно парировал Гарри, будто бы не заметив едких слов, что так легко лились изо рта, только вчера целовавшего его. — Я должен присутствовать. Так будет хоть какой-то шанс.
Северус прекрасно понимал, что переубеждать Поттера бессмысленно, что тот перестанет быть самим собой, отступив, что никакие угрозы свободе и жизни не заставят его передумать. Но как же было за него тревожно!
— Только в моем сопровождении.
— Не думаю, что есть необходимость.
— Я вынужден настаивать.
— Мне стоит пойти одному, — продолжал сопротивляться Гарри, пока Снейп резкими взмахами палочки наводил порядок. — Мне это вполне по силам. И я не уверен, что они допустят кого-то еще к участию в заседании. Постой! Эм… Ну, то есть…
Северус, не обращая внимания на протесты, призвал мантию из своей комнаты и невозмутимо принялся в нее облачаться, всем своим видом показывая, что отступать от намеченного плана действий не собирается. И не Поттеру оспаривать его решения.
Он был раздражен этой бессмысленной борьбой и одновременно рад, что нерешительность Поттера, похоже, распространялась только на секс, во всем остальном он оставался таким же упертым, твердолобым и непоколебимым, как и в те времена, когда нужно было выступить против величайшего темного мага современности, даже не достигнув совершеннолетия.
Будь по-другому, можно было бы решить, что Национального Героя, Золотого мальчика Гриффиндора и самую главную головную боль профессора Снейпа где-то подменили. Возможно, по пути с призрачного вокзала. Что было бы чрезвычайно печально, уж себе-то можно было признаться.
Они аппарировали в глухой переулок в паре кварталов от Министерства, не обменявшись больше ни словом. Но слова им и не были нужны, скорее, только мешали действовать сообща, выходя победителями из, казалось бы, безвыходных ситуаций.
Их появление вызвало небольшой переполох. Национальный герой в компании почти оправданного Пожирателя смерти объявились в Министурстве в день, когда рассматривалось дело другого Пожирателя смерти, — такое не могло пройти незамеченным.
Рядовые сотрудники Министерства рады были видеть своего Героя, а к Снейпу относились во многом настороженно, но не враждебно. Однако приближенные к судебной системе были иного мнения: для них Поттер был источником проблем. Воспрепятствовать они, тем не менее, не могли и любезно проводили обоих на нижние уровни, где их встретил хмурый Кингсли.
— Приветствую, — пророкотал он, обращаясь в основном к Гарри.
Он сделал вид, что не заметил фигуры в черном за его спиной, но на самом деле они успели обменяться быстрыми взглядами. В темных глазах Министра зажглось одобрение, тот явно был доволен таким поворотом.
— Гарри, я знаю, что тебя бесполезно в чем-либо убеждать и прошу только об одном. Не усердствуй.
— Не буду, господин Министр, — улыбаться так, чтобы улыбка не доходила до глаз, Поттер уже научился.
— Ну что ж, — Кинсгли хлопнул Поттера по плечу, улыбаясь в ответ, — тогда вперед. Быстрее приступим, быстрее закончим.
Они вошли в зал, устроенный несколько иначе, чем остальные предназначенные для заседаний Визенгамота помещения. Здесь заключенные и подследственные обращались к суду, приводя доводы, ставящие под сомнение приговор или определенные действия следствия. В связи с этим зал был разделен на части — ярусы судей были приподняты, как и везде, но располагались не по кругу, а только с одной стороны. С другой стороны — скамьи для свидетелей защиты и, наконец, центр, утопленный вниз до предела, для самого просителя.
Северус занял место на дальней от центра скамье и украдкой огляделся. Открыто глазеть по сторонам он себе позволить не мог. Несмотря на молчаливую поддержку Кингсли, уже занявшего свое место на верхних ярусах, его присутствие не было в должной степени обосновано. Но дело было в том, что он хотел здесь находится. Не только из-за ответственности за Поттера, но и из-за Люциуса.
В глубине души Северус был уверен, что блистательный лорд Малфой сможет выбраться сухим из воды, как делал не раз и не два. Его уверенность проистекала исключительно из полудетской веры во всемогущество чистокровных магов, учившихся на факультете Слизерин. Ему предстояло убедиться в ошибочности своих суждений.
Подсудимого сопровождали авроры — большая часть дементоров была изгнана или уничтожена, оставшихся заключили где-то в подвалах Отдела Тайн. Люциус держался очень прямо, словно все еще чувствовал себя хозяином жизни. Но дверца, через которую его провели в зал, закрылась, льющийся из прохода свет перестал бить ему в спину, и стало ясно видно, что осанка, вбитая, вероятно, еще в самом раннем детстве, единственное, что осталось в нем неизменным.
Он был изможден. Впрочем, во многом истощение было следствием проживания Волдеморта в Малфой-мэноре, но и судебные разбирательства наложили свой отпечаток. Тот, кто раньше смотрел на всех с высока, теперь вызывал сочувствие или, по крайней мере, жалость. У Северуса так точно. И у Поттера. И, вероятно, еще у Кингсли. У тех, кто стоял против Волдеморта, в любой момент ожидая смертельного удара. Они могли понять друг друга, но хватит ли этого взаимопонимания, чтобы убедить членов Визенгамота?
Заседание шло своим чередом: произнес вступительное слово председатель, представив стороны и объявив о цели собрания, зачитали заявление адвоката и прошение подсудимого, — а Северус никак не мог отделаться от мысли, что надеяться на благополучный исход может только слабоумный. Что у Поттера достало способностей вырвать у жадного до показательных процессов Визенгамота нескольких носителей Метки, но на Люциусе удача должна была ему изменить.
В чем-то подобных исход был справедлив, ибо в первую Магическую войну Малфой погубил немало жизней, пользуясь вседозволенностью, которую ему обеспечивала близость к Волдеморту и собственное высокое положение. Да, возможно, было бы справедливо, заставить его заплатить за те мучения и унижения, которым по его вине подверглись многие волшебники и маглы.
Или…
Или он заплатил уже достаточно? Или он тоже был жертвой Волдеморта? Северус вдруг с ужасом осознал, что волосы Люциуса больше не платиновые. Они полностью седые. Разница почти незаметна глазу, но если присматриваться, то полностью очевидна.
И Северус перевел взгляд на поднимающегося со скамьи Поттера. Как на последнюю надежду. Как смотрели на него все, кто ждал, что мальчишка защитит их от жуткого темного мага, защитит их от зла. Единственный почти призрачный шанс.
— Можете ли вы представить себе, что значит существовать, постоянно опасаясь за благополучие своих близких? — тихо спросил Гарри, спустившись в центр зала. Его голос звучал глухо, будто он сдерживал боль. — Конечно, можете. Каждый, кто участвовал в войне, знает, каково это. Но у всех нас был выбор, была возможность скрыться, избежать встречи. Тогда как у лорда Малфоя такой возможности не было. Волдеморт расположился в его доме, фактически взяв в заложники леди Малфой и постоянно угрожая здоровью Драко. Не только с помощью Круцио можно причинить боль. Есть и другие заклинания, которыми безупречно владел Волдеморт…
Поттер с таким спокойствием и знанием дела перечислял заклинания, словно ежедневно практиковал их вместо зарядки. Северусу хотелось вскочить и закричать во все горло, чтобы этот идиот прекратил подставляться. Пока мрачнеющий Кингсли не решил, что пора привести приговор в исполнение не только Малфоям, но и пошедшему по кривой дорожке Победителю.
Но он остался сидеть на месте, изо всех сил сохраняя невозмутимость. Вряд ли ужас, написанный на лице Пожирателя смерти, мог поспособствовать хорошему исходу дела.
Речь Гарри завершала заседание, теперь членам Визенгамота предстояло удалиться для совещания. Их решение огласят позже, уже без свидетелей, только для подсудимого.
Северус пробежался взглядом по тем, от кого зависела судьба Люциуса. Когда-то он был неплохим физиономистом и можно было попытаться угадать настрой судей. Да и нужно же было как-то отвлечься от своих переживаний и своей злости на одного непутевого мальчишку! Судя по увиденному, надежда была! Слова Гарри произвели впечатление и можно было ожидать смягчения приговора.
Северус против воли почувствовал облегчение. В конце концов, Гарри был в чем-то прав: все они в некотором роде были жертвами Волдеморта — молодые идиоты, последовавшие за первым же, кто пообещал им силу и удовлетворение амбиций.
* * *
Стоило им аппарировать на порог дома на площади Гриммо, как казавшийся каменно-спокойным Северус схватил Гарри за шиворот и буквально волоком затащил в дом, проследив, чтобы опешивший от неожиданности мальчишка непременно проехался животом по всему коридору, ведущему в гостиную и ощутил ужас и беспомощность, переполняющие его самого.
В комнате он отпустил свою жертву, оставив некрасиво развалившейся на полу.
— Ты понимаешь, что они убьют тебя? — прошипел он. На крик не хватило внутреннего ресурса — он весь остался в зале заседаний Визенгамота рядом с поседевшим Люциусом. — Просто ликвидируют, стоит им всерьез заподозрить тебя. Малейшая возможность появления нового Темного Лорда, и о твоих подвигах тут же забудут.
— Это неважно, — чуть улыбаясь, ответил Гарри. Вставать он, впрочем, не спешил, предпочитал поедать взглядом снизу вверх.
— Неважно? Да они уже убийцу тебе выбрали!
— Я знаю. Сам подсказал им эту мысль, — почти с гордостью доложил Гарри, но тут же спохватился. Видимо, и сам понимал, что Снейп от перспективы не в восторге. — Прости меня, — покаялся он, преданно заглядывая в глаза.
— Сам? — не поверил Северус. Проклятые гриффиндорцы! Да что у них в головах творится?
— Конечно. Это была часть плана.
— Мерлин, Поттер! Какого плана? Плана самоубийства?
— Я играю роль замены Темного Лорда только для Министерства. Защищаю Пожирателей и все такое, — промямлил Гарри. Он справедливо опасался говорить Снейпу, что отстаивал всех Пожирателей, потому что не видел другого способа защитить того единственного — который был необходим. — Но в Хогвартсе, Хогсмиде, Косом переулке, в Мэнорах чистокровных, думаю, понимают, почему я так поступаю.
— Да как тебе такое в голову взбрело?! Ты, пустоголовый придурок, ущербный идиот с напрочь отсутствующим чувством самосохранения. Эгоистичный…
— По-другому не получалось тебя вытащить! — «раскололся» Гарри, с грустью констатируя, что не может не только солгать Северусу, но даже умолчать о чем-то.
— И что дальше? — не оценил Снейп. — Что ты думаешь делать дальше?
— Я не знаю, — честно ответил Гарри, и глаза у него сделались несчастные-несчастные. — Буду действовать по обстоятельствам. Но больше никто не сможет сделать тебя рабом.
— Не разбрасывайся подобными обещаниями, Поттер! — прошипел Северус, наклоняясь, чтобы эффектнее нависать над раздавленным противником.
Он хотел продолжить распекать несносного Спасителя, попутно выясняя детали «великого плана по спасению конкретного Северуса Снейпа», но замер, как Петрификусом пораженный.
— Поттер, тебя что, возбуждает, когда на тебя орут? — кое-как сумел выдавить он после довольно продолжительной паузы, во время которой почему-то и не подумал отстраниться.
— Нет, — облизывая пересохшие губы, ответил Гарри, — меня возбуждаешь ты. Когда так близко. И когда варишь зелья в лаборатории, пока я готовлю ужин. Когда спишь в соседней комнате, а я мечтаю, чтобы — в моей.
— Ты сумасшедший! — отшатнулся Северус.
Он опустился на пол, сжимая пальцами переносицу. Ему было сложно принять то, что говорил Гарри.
— Впрочем, неудивительно. После всего… Удивительнее, что тебя зациклило именно на моей персоне. Этого я, наверное, никогда понять не смогу…
— Удивительно?! Тебе удивительно? — Гарри приподнялся и резво подполз ближе. В его голосе отчетливо звучало негодование и недоумение. Что могло быть непонятного?
Теперь они сидели рядом: Снейп — подтянув колени к груди и привалившись к дивану возле камина, Гарри перед ним — ягодицами на пятках, напряженный и внимательный, жаждущий стать еще ближе, но готовый смиренно ожидать одобрения своим действиям.
— Да, Поттер, — раздраженно ответил Северус, опуская руки, за которыми прятал лицо, — мне удивительно, что нелепое подростковое увлечение, продиктованное, по всей видимости, банальным любопытством и отвратительным примером твоего взбалмошного крестного, смогло сохраниться в течение такого длительного времени. Чертов Блэк! — пробормотал он, досадуя. Его взгляд был устремлен в потолок, и казалось, он разговаривал сам с собой. — Хорош крестный — сломать жизнь крестнику, передав собственное безумие!
— Сириус здесь не при чем. То есть… Он просто показал мне, почему я так отчаянно в тебе нуждаюсь. Нуждаться я начал сам по себе. Из-за тебя, из-за того, какой ты…
Северус все-таки повернулся к Гарри, с легкостью читая в зеленых глазах все испытываемые им чувства и невольно сравнивая их с чувствами Блэка. Блэковское безумие ощущалось на коже липкой жирной грязью, вожделение Блэка пачкало Северуса, забивалось в нос и рот, не давало дышать.
Взгляд Гарри был полон восхищения и нежности. Да, похоть и острая нужда там тоже были, но почему-то казались честными и чистыми, если к сексуальному желанию применимы такие понятия. Взгляд Гарри заставлял тянуться к нему, а не желать сбежать как можно дальше.
— Северус? — простонал Гарри, которого увлекшийся анализом Снейп уже некоторое время неосознанно гладил по плечам и шее.
Ох, мальчишка, кажется, был уже заведен до предела, хотя они оба оставались полностью одетыми и практически не соприкасались. Не считать же за полноценный контакт то, что колени Поттера расположились между разведенными стопами Снейпа, а ладони Снейпа — уютно прижимались к трапециевидным мышцам Гарри, очень неплохим, нужно сказать.
— Да? Хм… — Северус не знал, что сказать. Он сам себя удивлял — ему было приятно. Приятна реакция на его прикосновения, и прикасаться тоже было приятно. Должно быть, он готов был пойти дальше. — Думаю, нам стоит подняться в свои спальни и принять душ. Ощущения от посещения Визангамота всегда хочется смыть с себя с использованием лучшего очищающего средства из доступных. Уложимся в полчаса? А потом встретимся в коридоре между нашими комнатами. Раз уж тебя так привлекает мысль обо мне в твоей комнате.
Гарри, не смевший сделать лишнего вздоха, пока Северус говорил — слишком хорошо звучало его предложение, почти исполнение мечты — торопливо кивнул. Он осторожно поднялся, чтобы не мешать, и проводил взглядом высокую фигуру в черном, исчезнувшую наверху. И только после — последовал в свою комнату.
Им обоим нужна была передышка.
* * *
Северус не преувеличивал, когда говорил, что после посещения Визенгамота всегда чувствует себя измазанным в чем-то особо противном. И было неважно, выступал ли он в качестве свидетеля, обвиняемого или, как на сегодняшнем процессе, просто сидел в углу, стараясь слиться с мебелью. В любом случае, сейчас он мечтал как можно скорее оказаться под теплыми струями воды и позволить им смыть все следы, оставленные на коже мучительным днем.
Медленно он потянулся к пуговицам у себя на груди, одну за другой вытаскивая их из петель — своеобразный ритуал, возникший, когда он только-только начал вести зелья и таким нехитрым способом отделял себя-грозного-преподавателя от себя-просто-Северуса — испуганного мальчишки, напялившего учительскую мантию.
И каждый раз по мере того, как обнажалась его кожа, он становился более сосредоточенным и отрешенным — то, что нужно, чтобы собраться с мыслями и принять верное решение.
Сейчас у него на руках наконец были все кусочки головоломки, все мотивы Поттера, все его надежды и чаяния. Пусть Северусу они казались дикими и неуместными, оставалось принять их как данность, некую отправную точку, оттолкнувшись от которой можно выстроить… Что?
Наверное, их с Гарри жизнь. Простой и тихой она, конечно, не будет, в покое их не оставят, но уменьшить количество энтропии можно. Главное, не давать простосердечным гриффиндорцам вынашивать коварные планы.
Намерения у них самые благие, никто не спорит, но методы их воплощения могут заставить зашевелиться волосы на голове самого отпетого слизеринца. Поттер подобен тарану: не пощадит ни себя, ни окружающий мир — разнесет в дребезги.
Северус усмехнулся пришедшему в голову сравнению и залез в душ, настроив воду, чтобы почти обжигала. Хотел распарить кожу и разогреть мышцы. Влажная дымка, заполнившая ванную, придавала окружающему оттенок нереальности и позволяла решиться.
Он провел мыльными руками вдоль всего тела — от плеч, через грудь, по низу живота, перешел на бедра, наклонился, завершив движение на пальцах ног. Повторил, но уже касаясь спины и ягодиц, задней поверхности бедер, лодыжек и пяток. Растер себя со всей тщательностью, заставив бледную кожу порозоветь, и замер.
Хотя Северус старательно пытался забыть все, что происходило между ним и Блэком, некоторые технические детали слишком сильно врезались в память. Его пальцы торопливо прошлись между ягодиц. Да, он помнил и режущую боль при проникновении члена во время их первого подобного взаимодействия и вспышки мучительного удовольствия, рождаемые движениями внутри, когда Блэк осквернил его в последний раз.
Северус бессильно уронил руки вдоль тела. Нет, он не станет готовить себя к соитию, не притронется к этому месту на своем теле, которое, говоря по правде, было слишком чувствительным, чтобы оставаться спокойным.
Несколько минут он стоял, опустив голову и позволяя струям воды омывать свое тело. Внутренние часы, ни разу не подводившие его, подсказывали, что отведенные на передышку и подготовку полчаса подходят к концу. Не стоило заставлять Поттера, способного от волнения выкинуть что угодно, слишком долго ждать.
* * *
Когда Северус вошел в комнату, не дожидаясь обещанной судьбоносной встречи в коридоре, Гарри сидел на кровати. Мокрый, взъерошенный и задумчивый, он примостился на краешке в безумно неудобной позе — нахохлившись и свесив голову на грудь. Но едва услышал звук открывшейся двери, вскинулся навстречу, уставившись на появившуюся на пороге фигуру, закутанную в черный халат.
Не медля и не говоря ни слова, Северус преодолел разделявшее их расстояние и положил руки Гарри на плечи. Чтобы в следующий момент толкнуть его на кровать и забраться сверху. Проследить за судорожно дернувшимся кадыком, погладить по груди и наклониться для поцелуя.
И отпрянуть, услышав неуместный вопрос:
— Почему ты так делаешь?
— Ты собирался не задавать вопросов, — огрызнулся Северус, основательно сбитый с настроя.
— Нет! Конечно, ты не обязан объяснять свое поведение. Мне просто… Когда ты поцеловал меня в тот вечер, я чувствовал, что ты хотел этого. Сделал под влиянием момента, да, но ты отвечал мне, потому что хотел. А сейчас ты будто следуешь плану.
Что он мог ответить? Что у него не особенно много опыта и он просто не знает, как начать, чтобы не вышло неловко? Звучит унизительно. Или сказать, что действительно следует плану? Звучит убийственно для Гарри. Или признаться хотя бы самому себе, что жаждет снова испытать те ощущения, что подарил ему Гарри в прошлый раз? Признаться, что чертов мальчишка разбудил в нем чувственность, тягу к удовольствию и теплу чужого тела. Нет! Пока не стоило открывать своих мотивов.
— Знаешь, Поттер, после того, что ты вытворил сегодня, я имею полное моральное право хоть растерзать тебя. И раз уж именно я — первопричина всех твоих последних идиотских поступков, то прекрати и дай мне себя поцеловать!
— Я лишь забочусь о тебе, — прошелестел Поттер, покорно поднимая подбородок и подставляя шею под внимательное изучение. Пальцами и губами. Его била дрожь, но он упорно говорил: — Ты можешь делать со мной, что угодно, лишь бы это не наносило урон твоему душевному комфорту.
— Замолчи! Слушать тебя уж точно вредит моему душевному комфорту!
Северус навалился на Гарри, зафиксировал его голову, чтобы иметь возможность не отрываясь смотреть в глаза и чутко отслеживать малейшие изменения.
— Замолчи и направь меня. О чем-то же ты мечтал, когда ночами шептал мое имя!
Повисла тишина. С каждым мгновение напряжение между ними росло, пока не взорвалось исступленными мольбами.
— Прикоснись ко мне! Прикоснись, прикоснись! — почти хныкал Гарри. — Сделай со мной, с моим телом, с моей сутью, что угодно, что принесет тебе удовольствие. Сделай меня своим!
Северус всем весом прижал его к постели, медленно скользя бедрами вдоль бедер. Их члены были такими твердыми и так сладко терлись друг об друга, что сложно было удержаться и не двигаться навстречу вновь и вновь.
— Да! О, да… Все, что мне нужно, это… Чтобы ты накрыл меня своим телом и я чувствовал тебя. Твое желание.
Гарри утратил контроль над собой, он ерзал, извивался, обнимал и льнул ближе, словно надеялся слиться воедино. Он уже был на грани, хотя они не зашли дальше поцелуев и полудетских потираний.
Северусу же до оргазма было далеко. Ему нравилось, как ощущалась кожа Гарри, влажный жар его рта, обвитые вокруг талии ноги, но голова оставалась холодной, и он мог остановиться в любой момент, не испытывая пресловутого дискомфорта.
— Пожалуйста, — беспомощно простонал Гарри, приподнимая бедра, раскрываясь сильнее.
Он потянул правую руку Северуса на себя и прижал ее к лицу, целуя ладонь, а потом втянул в рот пару пальцев, смачивая их слюной.
— Гарри!
Прокатившаяся по нему волна похоти на мгновение ослепила Северуса, он несколько раз глубоко вдохнул, подавляя стоны и пытаясь вернуть ясность мысли. Он не знал, как утолить всепоглощающее желание, разожженное в нем такой простой лаской, невинной и отчаянно пошлой одновременно.
— Ты хочешь? — выдохнул он, заключая в одну неуклюжую фразу и вопрос, и просьбу.
— Да, — твердо ответил Гарри и задрожал, почувствовав мокрые от слюны пальцы у себя между ягодиц.
Северус на мгновение остановился. Когда Блэк совал в него пальцы, было противно, унизительно, временами больно, но в конце концов постыдно-приятно и очень облегчило проникновение. Так что он отбросил сомнения: они оба слишком возбуждены, чтобы отступиться. Только вместо слюны предпочел бы использовать что-то более подходящее.
Гарри сам призвал смазку, сам, чуть смущаясь, пристроил ногу у Северуса на плече, чтобы максимально облегчить доступ, сам направил легко проникшие внутрь пальцы, а затем скользкий член к своей заднице. И лишь в последний момент вдруг обмяк, расслабился, задышал часто, впиваясь взглядом в глаза напротив, да так и не разрывал контакта до самого конца.
Теперь Северус отчасти понимал Блэка. Сложно удержаться, когда чувствуешь эти жар и узость, когда тело под тобой полностью в твоей власти, податливо подается навстречу, умоляет о большем. Он потерял контроль и двигался, может быть, резче и жестче, чем следовало, сцеловывая с губ Гарри болезненные стоны, но не в силах остановиться или хоть как-то притормозить.
Единственным выходом казалось только погрузить любовника в ту же пучину удовольствия, в которой тонул он сам. Северус удобнее пристроил ногу Гарри на своем плече и дотянулся до его члена. О полноценной ласке речи не шло, не хватало сосредоточенности, слишком захватили ощущения. К счастью, хватило просто прижать пульсирующую плоть ладонью, чтобы вызвать глухой вскрик и теплую влагу, потекшую по пальцам.
Член сдавило так, что Северусу стало почти больно. И одновременно одуряюще хорошо. Сумасшедший коктейль тактильных впечатлений заставил толкнуться глубже, вдавиться внутрь так, что казалось, их тела не выдержат неподобающего взаимодействия.
Северус балансировал на краю блаженства, вбиваясь в содрогающегося в оргазме Гарри. Было просто потрясающе, казалось, что каждая его клеточка, каждое нервное окончание, каждая мышца знали, как действовать, чтобы извлечь максимум удовольствия из так щедро предоставленного ему. Сжать, провести ладонью, качнуться назад, а потом до упора, до звезд перед глазами резко обратно внутрь, и снова…
Но толкнуло его в бездну не что-то физическое, не трение, не жар, а взгляд Гарри. Полный обожания и восторга, искренней радости, которая бывает только в тот момент, когда осознаешь, что другому, самому важному и нужному, хорошо с тобой.
Пришел в себя Северус в теплых объятиях. Его мягко касались, одними кончиками пальцев выводя узоры у него на плече, словно не могли прервать контакт, но не хотели чрезмерно стеснять.
— Я не сильно прижимал тебя? — встревоженно спросил Гарри. — Прости, совсем потерял голову, — повинился он, тяжело вздохнул и убрал теплые пальцы с плеча.
— Мне понравилось, — хмуро отозвался Северус. — Казалось, что ты — утопающий, а я — последняя соломинка в целом мире. Весьма вдохновляюще.
Чуть помедлив, Гарри вернулся к прерванному занятию, только теперь действовал смелее, добравшись поглаживаниями до груди и шеи. Ему хотелось продлить мгновения их близости, растянуть их по максимуму, прежде чем ворвавшаяся в их теплый мирок реальность расставит все по своим местам.
— Я хотел узнать одну вещь, — через какое-то время произнес Северус. — Не отвечай, если это покажется тебе неприемлемым. Ты уделил время подготовке, — он задумался, подбирая слова.
Ему вовсе не хотелось обидеть или предъявлять претензии, совершенно необоснованные в их случае, но и оставаться в неведении почему-то не мог.
— Ты спал с кем-нибудь?
— Да, — не стал отпираться Гарри. — С маглами. Ничего не значащие связи на одну ночь. Иначе я бы взорвался, — жалобно проговорил он, кусая губы, его руки перестали касаться желанного тела, едва прозвучал вопрос, а теперь и он сам отполз подальше. — Если бы я не ходил в их клубы ночами, то просто накинулся бы на тебя и все испортил.
— Не смей больше быть с кем-то! — вырвалось у Северуса против его воли, минуя разум. Но сожалений не было. Не стоило врать себе — сейчас он бы, не задумываясь, избавился от любого, кто посягнул бы на его право безраздельно владеть Гарри, безраздельно владеть тем, что возникало между ними, стоило хоть минимально соприкоснуться.
— Только с тобой, Северус, — тихо раздалось в ответ, успокаивая неожиданную вспышку собственнического чувства. — Я буду только с тобой.
— Если тебе нужно поменяться, — немного неуверенно протянул Северус, одновременно решительно затаскивая Гарри на себя. — Если тебя не устраивает, что я брал…
Их объятья были такими уютными, такими необходимыми. В них хотелось остаться навечно. И не вести никаких сложных разговоров — ни о Министерстве, ни о прошлом, ни о боли, что им пришлось пережить. С другой стороны, лучше выяснить все сейчас, когда по телу бродят отголоски удовольствия и все воспринимается гораздо проще.
— Я не пробовал иначе, — последовал быстрый ответ.
— Ты был только снизу? — недоверчиво спросил Северус. Такие, как Поттер, как Блэк, в его представлении могли только доминировать. Тем удивительнее казалось произошедшее между ними. — Почему?
— Хотел понять, — отозвался Гарри. Он не мог сохранять спокойствие, не мог не ласкать. И его губы мягко исследовали чужую кожу. — Мне нужно было почувствовать, каково было тебе. Стать тебе ближе.
— Ты был с чужими и равнодушными, заботящимися только о собственном удовольствии? — с ужасом переспросил Северус, почему-то представив самые худшие варианты развития событий.
У него в голове не укладывалось, что кто-то мог добровольно лечь с малознакомым мужчиной, да еще и позволить обрести подобную власть над собой. В конце концов, Блэк хоть и был злом, но злом знакомым и понятным, но чтобы вот так? И зачем? Острых ощущений захотелось? Или?.. Его пронзила неприятная догадка — он все-таки не раз сталкивался со странной, вывернутой логикой Поттера.
— Только не говори, что ты… наказывал себя? Зачем? — Гарри только мотнул головой, еще отчаяннее обнимая, еще крепче прижимаясь к груди Северуса, к которой успел спуститься поцелуями. — Выключи уже свой комплекс Героя! Не все вертится вокруг тебя…
— Все сложнее, — пробормотал Гарри. Он немного воодушевился, видя, что Северус не злится и не отталкивает. — Твои воспоминания. Мародеры на пятом курсе. Мне хотелось исправить, я чувствовал, что в некоторой мере тоже несу ответственность. Будто по наследству. Ведь отец уже не сможет.
— Гарри, — Северус погладил его по черноволосой макушке. — Прошу тебя, не говори о ком-то из Мародеров, когда мы вместе.
— Конечно. Все, что угодно. Все для тебя, Северус.
* * *
Просыпаться было странно. Хотя Поттер оказался вполне приемлемым соседом по кровати — не наваливался, не стремился сложить конечности, — четкое осознание, что провел ночь не в одиночестве, не могло не беспокоить.
Стремясь восстановить статус кво, Северус откатился на край. Подавив облегченный вздох (все-таки к тесному тактильному контакту он не привык), он осторожно покосился на Поттера и тут же наткнулся на ясный взгляд зеленых глаз.
— Хотел бы я знать, как изменение наших отношений скажется на подозрениях Министерства относительно твоего возможного темноголордства? — протянул он, чтобы попытаться ослабить возникшее между ними напряжение.
— А тебе обязательно докладывать?
— Необязательно. Но информация в любом случае просочится. И лучше я преподнесу ее сам наиболее выгодным образом.
— Значит, — осторожно уточнил Гарри, — мы будем еще?
— Мы будем, — усмехнулся Северус. Он уже решил, что не доверит Поттера кому-то другому. Лучше сам приглядит за вечно влипающим в неприятности мальчишкой, раз уж так удачно необходим ему. — И еще, и снова. Как тебе больше нравится.
— Я должен кое в чем признаться, — потупился Гарри, нервно комкая одеяло.
Северус замер на половине движения. Он как раз хотел вернуться на место — туда, где они всю ночь соприкасались плечами и бедрами, где он ощущал себя свободным и счастливым, до краев полным покоем и удовольствием. Впервые в жизни доверяя кому-то.
Его словно ледяной водой окатили.
— И в чем же? — холодно спросил он, стремительно захлопывая дверь в свою душу и готовясь к худшему.
— Сириус показал мне свои воспоминания. Те самые, где он и ты…
Гарри тяжело сглотнул, с мольбой глядя на посуровевшего, сразу показавшегося таким далеким и недосягаемым Снейпа. Тот молчал, переваривая услышанное. Мысль о том, что Гарри — восемнадцатилетний сопляк, с которым они были в конфронтации большую часть времени их знакомства, — присутствовал при всех самых худших моментах в его жизни. Знал о нем больше, чем кто бы то ни было, и… все еще страстно желал остаться рядом.
Сердце наполнилось благодарностью. А что касается воспоминаний Блэка… Пусть их. Было и прошло. Отболело, перекрылось новым. Тем, что подарил Гарри. Которого, кстати, нужно было успокоить, а то уже посерел от волнения.
— Знаешь, есть некие плюсы, что у меня за всю жизнь было всего два партнера, — спокойно начал Северус. — Два человека, которых я бы ни за что не выбрал в партнеры осознанно. — Гарри сжался, стремясь казаться меньше и потянул на себя одеяло, закутываясь едва ли не с головой — только так он мог слушать дальше. — Два человека, к которым временами я испытывал столь жгучую неприязнь, что ее можно было перепутать со страстью. Может, в этом причина вашего помешательства?
Он помолчал, невидящим взглядом скользя по обстановке комнаты, пока не дошел до виновника переполоха — уже почти потерявшегося среди одеял и подушек. Северус улыбнулся, он не собирался ругаться, наоборот, он стремился залечить их общую рану.
— Вы оба так искренне во мне заинтересованы, — почти мечтательно произнес он, нельзя было не признать — ему чрезвычайно льстило, что перед ним не устояли целых два мужчины, которые могли получить любую или любого. — Возможно, о лучшем не стоит и мечтать.
— Неужели… — недоверчиво уточнил Гарри, чувствуя ни с чем не сравнимое облегчение, что Северус по-прежнему лежит рядом. — Ни с кем? После Сириуса?
— Нет. Проще было снимать напряжение наедине с собой. Не было никого, кому я доверял бы достаточно, — спокойно сказал Северус, а Гарри печально вздохнул: ему было горько слышать такое. — Но я хотел бы доверять тебе. Хотел, чтобы ты помог мне забыть о прошлом. Наверное, ни с кем другим у меня бы не получилось, — пробормотал он себе под нос, не желая пока признаваться, насколько особенным всегда был для него несносный Поттер.
Тот уставился в ответ широко распахнутыми глазами. Что ему сейчас предлагали?
— Тебе тоже нужно разобраться со своими демонами. Такая вот секс-терапия для бывших Пожирателей и бывших Избранных, — Северус коротко рассмеялся — такое непередаваемое выражение застыло на лице у Гарри. — Помоги мне забыть о прошлом. Помоги нам.
Он осторожно освободил Гарри от одеяла и лег рядом, притягивая ближе, чтобы суметь затащить на себя. Обнял, обхватил руками, сжал ногами бедра, без слов показывая, чего хочет. Хочет почувствовать все.
— Я не знаю, как…
— Уверен, ты справишься. Гарри, то, что происходило в моем прошлом, не имеет значения для нас с тобой. Есть только мы сейчас, — горячечно прошептал Северус. У него голова кружилась от эмоций, от страха и предвкушения, как когда он впервые решился левитировать, обернувшись черным дымом. — Иначе ничего не получится, иначе наши страхи так и будут тянуть нас в прошлое. Мерлин! Я еще что-то объясняю про храбрость гриффиндорцу! Шляпа точно не ошиблась, отправив тебя на красно-золотой факультет?
— Я научусь, Северус, — пробормотал Гарри, благоговейно прижимаясь губами к изборожденной шрамами шее. — Научусь всему. Но я не могу обещать не заботиться о тебе, не переживать о твоих проблемах, не рисковать ради тебя.
— Это называется любовь, идиот. Даже такой замкнутый, никогда не состоявший в отношениях мизантроп, как я, это понимает. А теперь будь добр замолчать и заняться делом!
Гарри судорожно вздохнул и опустил руку, куда сказали. Пальцы ходили ходуном от волнения, и он не стремился проникнуть внутрь, только гладил вокруг, постепенно увлекаясь. Все было такое нежное и горячее, что дух захватывало и хотелось выть от восторга.
Гарри сдавленно стонал, из-за шума в ушах почти не слыша, как вторит ему Северус, но отчетливо ощущая движения навстречу. Он не решался двигаться дальше, опасаясь навредить. Пальцы казались ему слишком твердыми и неловкими, но тут ему в голову пришла сумасшедшая идея, чем можно их заменить.
Он скользнул вниз, по пути прижимаясь губами ко всему, до чего мог дотянуться.
Северус едва успел прикусить кулак, чтобы позорно не закричать — его будто бы пронзали маленькие молнии от каждого мазка языка. Осторожного и мягкого языка, которого было совершенно недостаточного. Хотелось сильнее, ритмичнее и глубже.
Но разве можно просить? Разве Северус Снейп способен открыть рот и умолять вылизать его?
А с другой стороны точно так же терзается Гарри, не зная, приносят ли Северусу удовольствие его действия. И все глубже тонет в сомнениях.
Так дело не пойдет!
Разжать челюсти было сложнее, чем не погибнуть от клыков волдемортовой змеи, чем смириться с необходимостью убийства Дамблдора, чем понять, что выбрал не тот путь, вступив в ряды Пожирателей смерти. Но Северус справился.
— Еще… — попросил он, сначала тихо, едва слышно, а потом во всю мощь легких, потому что не было никаких сил терпеть то, что творил с ним Гарри. — Еще! Гарри! Хорошо!
Гарри потом еще долго припоминал Северусу, что славящийся своей любовью всегда и во что бы то ни стало контролировать все вокруг профессор Снейп лежал, пялясь в потолок, и ни на что не реагировал, слишком разморенный оргазмом. Гарри тогда славно потоптался по нему, пользуясь полной безнаказанностью, и исследовал каждый понравившийся участок тело. А нравились ему абсолютно все.
* * *
Дверь в кабинет распахнулась и на пороге появилась черная тень.
— Снейп? Какого Мордреда? — прокричал очень недовольный Кингсли, наставляя палочку на ворвавшегося в кабинет без приглашения нежеланного посетителя.
— Я решил твою проблему с новым Темным Лордом в лице Гарри Поттера, — ответил означенный Снейп, не шевельнув и бровью в ответ на готовое сорваться с палочки Министра неприятное заклятье. — Я его забираю. Он теперь мой. Больше никто не будет решать своих проблем за наш с ним счет.
— Не слишком ли много ты о себе возомнил? — угрожающе прошипел Кинсгли.
— В самый раз, — усмехнулся в ответ Северус. — Нам нужен порт-ключ на континент. Или мы пойдем в газеты и расскажем всем, что Министерство планировало убить Национального Героя.
— Шантаж, значит? — вдруг развеселился Кингсли. — Чего еще можно ожидать от слизиринца?
— Слизеринца, спевшегося с гриффиндорцем, — обстоятельно уточнил Северус. Он уже понял, что получит требуемое. — И не стоит забывать, что у того самого гриффиндорца много гриффиндорских друзей, один раз уже свергших правительство.
— Получается, что я уберу подальше главную угрозу, а с остальными придется разбираться по мере сил.
— Я уверен, что если исключить их взаимодействие с главным источником энтропии, то и особых усилий прилагать не придется.
— Ты мог ответить мне так, когда мы говорили с тобой в первый раз. Почему сейчас?
— Потому что не был до конца уверен, что Поттер невиновен. Всегда остается шанс, что даже знакомый от и до человек преподнесет сюрприз. Потому что не знал, чего хочу сам. Жизнь как-то не баловала меня возможностью самому составлять планы. Потому что не понимал, насколько сильно хочу оградить Поттера от гадюшника под названием Министерство. И чего уж точно не ожидал — что, чтобы оградить его, нужно оградить себя.
— Пришлю вам порт-ключ совой через неделю. И, знаешь, Снейп, удачи тебе.
Северус только хмыкнул. Он стремительно вышел прочь, надеясь больше никогда не увидеть этих стен и этих лиц. У них с Гарри начиналась новая жизнь.
Какой она будет?
Пока понятно было только, что полной Уизли — ясно ведь, что Поттер ни за что не откажется от друзей. Но Северус готов потерпеть.
