1978-1998

Северус оторвался от проверки студенческих эссе и раздраженно взглянул на часы. Поттер опаздывал уже на восемь минут. Никакие взыскания, похоже, не могли научить мальчишку правильно рассчитывать время и являться вовремя. С тех пор как Сириус Блэк сбежал из Азкабана, общаться с Поттером стало еще сложнее, чем прежде. Чувствуя за спиной поддержку взрослого волшебника (хотя какой из Блэка, к чертям, взрослый?), тот стал совершенно неуправляем. И занятия Окклюменцией, к которым их принудил Альбус, пока не принесли никакого результата, кроме головной боли у обеих сторон. Наконец в коридоре раздались торопливые шаги, и в дверь неуверенно постучали. Северус послал импульс магии в сторону двери, заставляя ее распахнуться, а сам отправился к думосбору. Раз за разом поднося палочку к виску, он вытягивал белесые нити воспоминаний: день, когда Сириус Блэк впервые увидел его задницу, день, когда сошел с ума, день, когда решился на шантаж, день, когда они занялись сексом в первый раз, и самый худший день, когда вся эта история закончилась. — Профессор, извините, я опоздал, — промямлил Гарри. — Не уследил за временем. — Палочку на уровень плеча, — скомандовал Снейп, — петля слева направо, и мысленно произнесите: «Темпус». От неожиданности Гарри исполнил все в точности, совершенно не задумываясь. Перед ним вспыхнули цифры, показывающие точное время. — Изумительно! Вы способны исполнить требуемое. Надеюсь, теперь вы вспомните, что волшебник, и сможете приходить вовремя. Незаслуженно обидные слова заставили вспыхнуть, но Гарри подавил злость. Он шел на занятие с искренним намерением постараться. Как оказалось, он мог следовать указаниям преподавателя, осталось только упросить его их дать. — В позицию, Поттер! Прошлые занятия, если их можно так назвать, показали, что вы совершенно не хотите защищать от меня воспоминания о своих Хогвартских проделках. Посмотрим, есть ли в вашем детстве что-то постыдное, что-то противное. Снейп говорил так, будто бы для него было наивысшим удовольствием видеть мучения Гарри. — Итак. Легилименс! Снейп кувалдой обрушился на сознание Гарри, не дав ни мгновения на подготовку. И сразу перед глазами замелькали воспоминания: обед в большом зале, прогулка у озера, несмелая улыбка Чжоу. Дальше, дальше. Кривоклык, Короста, огромный черный пес — Сириус, Норберт, Хагрид, и вот — недовольное лицо тети Петуньи, выговаривающей непутевому племяннику за пережаренную яичницу. Теперь Снейп просматривал воспоминания с большим вниманием. Сколько бы Гарри ни пытался выставить щит или иным способом остановить безжалостное выставление напоказ самых болезненных моментов его жизни до Хогвартса. Он бы так хотел скрыть, насколько тяжело ему жилось в приемной семье! Никто не знал, что знаменитый Герой с ранних лет спал в чулане под лестницей и не имел ни единой собственной вещи до поступления в Хогвартс — только обноски с чужого плеча. — Нет! Нет! Не надо… Но пытка продолжалась. Издевательства Дадли — тычки, щипки, порча вещей. Наказания дяди — лишение развлечений, обычного для детей времяпрепровождения. Постоянные придирки тети — бесконечные задания и ни одного доброго слова, ни при каких обстоятельствах. Пришлось вспомнить, воочию увидеть и ощутить все. — Борись, Поттер, — вдруг раздался в голове низкий голос Снейпа. — Ты не сломался за столько лет, теперь они точно не имеют над тобой власти. — Протего! Гарри пришел в себя, стоя на коленях и прижимаясь щекой к полу. Кажется, в последний момент, перед тем как отключиться, он все-таки смог сделать хоть что-то. — Я говорил вам не использовать Протего, — холодно сказал Снейп, возвышаясь над ним и не делая ни единой попытки помочь. — Вам удаются защитные заклинания, но Волдеморт не будет физически присутствовать рядом с вами во время ментальной атаки. Однако. Вам достало концентрации на использование заклинания. Впервые. Можно засчитать за крохотную подвижку вперед. Запомните это ощущение. — Вроде бы обычные насмешки, но что-то в интонациях настораживало. Может быть, едва заметное одобрение? Или тенью скользившая в голосе неуверенность, словно преподаватель пытался найти ответ на какой-то вопрос. — Я могу идти, профессор? — Идите. Очищайте сознание перед сном. Хотя бы. Гарри, пошатываясь, побрел к двери, но почти у самого порога его остановил неожиданный вопрос. — Ваша тетя что-нибудь рассказывала вам о вашей матери? — Только что она зря связалась с моим отцом, потому что тот был никчемным, пропащим человеком, — наверное, Гарри ответил честно только потому, что сегодня Снейп не орал на него. И в ответ в его душе родилось желание примириться с ненавистным преподавателем. — И больше ничего? Вы жили в полной уверенности, что вы никчемный сын никчемных родителей? — Ну, я… Я надеялся, что… На что-то надеялся. Честно говоря, происходящее выбивало из колеи. Поттер разговаривал со Снейпом, и не звучало ни криков, ни оскорблений. А уж тема их беседы и вовсе была из ряда вон. — И ваши надежды оправдались. Спокойной ночи, мистер Поттер. Гарри вышел и всю дорогу до гриффиндорской гостиной искренне недоумевал, что же так смутило его в сегодняшних словах и взглядах Снейпа. * * * Гарри со вздохом закрыл и отложил очередную книгу по ментальной магии. Никакой полезной информации из нее выудить не удалось. Учебников по Окклюменции в библиотеке Хогвартса, к сожалению, не оказалось. А нашедшиеся там научные труды написаны столь сложно и витиевато, что не было никакой надежды разобраться самостоятельно. Несмотря на постоянные неудачи, Гарри прилежно штудировал литературу. Книг перед ним возвышалась еще целая стопка. Внезапно его окликнули. Обернувшись на голос, он увидел второкурсника с Пуффендуя, с энтузиазмом махавшего ему рукой. — Ты ведь Гарри? Гарри Поттер? — спросил мальчишка, стоило Гарри подойти ближе. — Тебя ждут в кабинете Директора. Пароль — «Сливочные леденцы». — Спасибо. Отправляться на встречу с Дамблдором совсем не хотелось. Рассказывать, что за три занятия Окклюменцией он не достиг ничего — хотелось еще меньше. Но приглашение нельзя было оставлять без ответа. Он побросал вещи в сумку и с тяжелым сердцем побрел к горгулье, охранявшей вход в директорский кабинет. Еще поднимаясь по винтовой лестнице, он услышал громкую ругань и с удивлением опознал голос крестного. Неизвестно как оказавшийся в Хогвартсе Сириус ругался со Снейпом. Вернее, грозный профессор за что-то выговаривал находящемуся в бегах магу. — Что, позволь спросить, привело тебя в школу? Твоя наглость и безответственность уже переходят все границы. По дементорам соскучился? — Нет, по твоему огромному носу, — весело парировал Сириус, не испытывая никакого трепета перед угрожающими интонациями в бархатном голосе. Гарри в который раз задумался, почему же эти двое так ненавидят друг друга. Вернее, ненавидел вроде бы только Снейп, да так, что искры из глаз летели, а Сириуса эта ненависть… радовала? Он что, ею наслаждался? Но ругались они всегда. Стоило им оказаться в одном помещении, как они тут же сцеплялись яростными взглядами и вовсю обменивались колкостями и прямыми оскорблениями. — Чувство самосохранения всегда было тебе неведомо, как и чувство ответственности. И, поверь, я буду безмерно рад, если ты все же сложишь свою пустую лохматую голову. Но, к моему глубокому сожалению, ты единственный близкий человек для Поттера. Не хотелось бы лечить его истерики. В словах Снейпа сквозили презрение и отвращение, но все равно выглядело так, будто бы он за Гарри… беспокоился? — А я вот и пришел поддержать крестника, пока ты из него душу не вытряс. Гарри замер на ступенях верхнего пролета. Его не было видно из кабинета, зато ему было все отлично слышно. Наверное, стоило найти Дамблдора — только он был способен урезонить давних врагов, но слушать дальше показалось куда более заманчивым. — Лучше бы ты ему подал пример взрослого поведения. — Для этого у нас есть ты. Я не смогу занудствовать с таким пафосом. И вообще… Дальше Гарри не расслышал слов, только интонацию. Воркующую, интимную. Сириус говорил почти нежно, как ни говорил никогда и ни с кем. Зато ответ Снейпа был слышен прекрасно: «Ублюдок!» — тот наконец вышел из себя. И, наверное, выхватил палочку, потому что напряжение в комнате сгустилось до такой степени, что Гарри, не задумываясь, бросился вперед, чтобы оказаться между спорящими. Снейп действительно стоял, направив палочку на Сириуса. А тот лишь ухмылялся, беззаботно сложив руки на груди. Только глаза блестели слишком ярко и стыла в них странная эмоция, похожая на голод и жажду одновременно. Такими глазами Рон временами смотрел на новейшие модели метел. — Профессор Снейп, сэр, пожалуйста… — Гарри не знал, что собирается говорить. Но должен был любой ценой отвлечь внимание от крестного, опасаясь, что побелевший от злости и украсившийся двумя яркими пятнами румянца на щеках Снейп сейчас просто применит Непростительные. — Не делайте… Тут, на счастье, как будто бы прямо из воздуха появился Дамблдор, и спор утих сам собой. Присутствие Директора все еще было способно прекратить любые безобразия. А потом, как бы ни возмущался Снейп, Гарри отпустили на несколько часов с Сириусом на Гриммо. * * * Они с Сириусом переместились камином. Дом на площади Гриммо не сильно изменился с тех пор, как Гарри был здесь последний раз. Все та же мрачная атмосфера, темные стены, узкие извилистые коридоры, громоздкая мебель. Исчезли пыль и грязь, воздух перестал быть затхлым, но все равно создавалось ощущение чужого недружелюбного присутствия. — Проходи, Сохатик, сейчас сообразим что-нибудь перекусить. Рад, что смог выбраться? — Я всегда рад встрече с тобой, Сириус, — ответил Гарри. Он чувствовал, как его постепенно оставляет напряжение последних дней и охватывает эйфория. — Но ты уверен, что было безопасно появляться в школе? Ты мог бы позвать меня через камин. — Не слушай ты эту летучую мышь! Надо же — профессор Снейп, — протянул Сириус, злобно кривляясь. — Мантию профессорскую нацепил, а сам как был Нюниусом, так и остался. Трясется от страха по любому поводу. Кухня все еще хранила следы пребывания Молли Уизли. Большая часть посуды была начищена до блеска, а в специальных ящиках под чарами Консервации оставались продукты. Чем же питался Сириус те месяцы, что Гарри провел в школе? — Сириус, почему ты так цепляешься к нему? — Пусть не сует свой длинный нос не в свое дело! Я еще способен позаботиться о твоей безопасности. — Ага. Бутерброды сделаем, да? Сириус кивнул, и Гарри принялся нарезать хлеб, сыр и овощи. Когда все было готово, они поднялись наверх, в небольшую гостиную, кажется, раньше служившую чьим-то кабинетом, и расположились на ковре у камина. — Ну как ты, Гарри? — внезапно спросил Сириус, когда они утолили голод. Возле него стояла бутылка, резко пахнувшая алкоголем. И он все чаще к ней прикладывался. Чем меньше жидкости оставалось в бутылке, тем сильнее блестели у Сириуса глаза, а движения становились менее точными и осмысленными. Гарри невольно замялся с ответом. Что от него хотели услышать? Про Тролль по зельям? Про кошмары? Или у Сириуса и так достаточно проблем и лучше обсудить сны со Снейпом, который хоть и будет рычать и плеваться ядом, но, возможно, даст полезный совет? Ведь на последнем занятии Окклюменцией они даже говорили на отвлечённые темы, и дело не закончилось снятием баллов. — Ну что ты… Мне-то ты уж можешь про нее сказать, — тем временем Сириус по-своему понял заминку. — Уже целовался с ней? — Сири… — Да ладно. Мы с Джеем все знали друг про друга. Сколько было поцелуев и… остального. Даже целоваться вместе учились. — Как это? — округлил глаза Гарри. Ему было странно обсуждать поцелуи, когда было множество других гораздо более животрепещущих тем. Начиная от Волдеморта и заканчивая пристрастием Сириуса к алкоголю. Но потрясение сыграло с ним злую шутку. — С кем? — Да друг с другом же! Неужели у вас пока не возникало мысли, что можно первый раз попробовать с кем-то… Ну, своим. Девчонки — они же такие… Непонятные и непредсказуемые. Сами не знают, чего хотят. Гарри мельком подумал, что Рон действительно не стал бы плакать и избегать его неделю после поцелуя. Каким бы неудачным поцелуй ни был. — Мне нравится одна девушка. Да. — Хорошенькая? — Ну… Она в квиддич классно играет. И глаза у нее красивые. И волосы, наверное. — Глаза… — Сириус явно был очень пьян, иначе никогда бы не сказал того, что было сказано дальше. — Глаза это несерьезно. Когда кто-то по-настоящему нравится, в том самом смысле, ты стоять спокойно рядом не можешь, жить не можешь, дышать не можешь. Когда трясет от одной мысли, и кажется, что разлетишься на куски, если немедленно… Немедленно… И плевать, что глаза, как угли, волосы паклей, а сам костлявый, как фестрал. — Кто? — шепотом спросил Гарри, почему-то испугавшись. Под описание подходил только один известный ему человек. Но ведь?.. — Никто, Сохатик, — рассмеялся Сириус и снова приложился к бутылке. — Как, говоришь, ее зовут? — Чжоу Чанг, она с Рейвенкло. — О-о-о, вороньи девушки обычно знают таки-ие штучки! — Сириус! — Щеки опалило огнем. Но румянец мог быть гораздо ярче, если бы Гарри не был сосредоточен на мысли про Снейпа и Сириуса. — Не тушуйся, Гарри. Молодость бывает только раз. Когда совершать безумства, как не в молодости? Какими бы чудовищными они не казались… Последние слова сопровождались широким зевком. Под конец Сириус уложил голову на мягкий подлокотник и прикрыл глаза. Его губы беззвучно шевелились. Гарри не стал прислушиваться, ему хватило потрясений. Он поднялся с ковра, трансфигурировал для уснувшего плед из пустой бутылки и вышел, прикрыв за собой дверь. Чтобы дойти до отведенных ему комнат, Гарри пришлось зажечь Люмос: в коридоре стоял непроглядный мрак. Обошлось без приключений, что не могло не радовать. Почему-то в стенах старинного особняка, который был домом Сириуса и штабом Ордена Феникса, было менее уютно, чем у Снейпа в подземельях. Напоминание о ненавистном профессоре потянуло за собой другие мысли. Сириус говорил о желании, о головокружении от любви, о влечении. Гарри посмотрелся в зеркало, висящее в крохотной ванной комнате. Трясет ли Чжоу от страсти, когда она видит его? Из зеркала смотрел зеленоглазый мальчишка. Невысокий и тонкий, чьим единственным достоинством был знаменитый шрам на лбу. Нелепые очки, нелепые вихры на голове, юношеская угловатость. Кому может понравится такое? Но ведь Снейп нравился Сириусу, если Гарри правильно его понял. Что привлекательного может быть в Снейпе? Если отбросить мерзкий характер, что оставалось? Вкрадчивый голос, эффектная походка, жгущий душу взгляд? Умение бесшумно подкрадываться? Все не то. Так ни до чего и не додумавшись, Гарри отправился спать. Завтра ему предстояло расплачиваться за сегодняшние посиделки — от урока Окклюменции его могло бы освободить разве что нападение Волдеморта. * * * Гарри устало брел по направлению к кабинету Зельеварения. Как ни прискорбно было признавать, Снейп, протестовавший против отлучки на Гриммо, оказался прав. Бессонная ночь измотала, и большая часть уроков прошла как в тумане. Но на Окклюменции такого нельзя было позволить. — Входите, Поттер, — раздалось из-за двери, стоило только коснуться ее рукой. — Здравствуйте, профессор, — уныло протянул Гарри. Он остановился по центру комнаты и приготовился защищаться: от словесных нападок или от Легилименции, равновероятно. — Итак, — пришел в боевую готовность Снейп, — прошлый вечер вы провели совершенно бездарно. Даже вредно. И спрашивать об успешности ваших тренировок бессмысленно. — Гарри понуро кивнул. — Тем не менее, я прошу вас сосредоточиться и повторить тот успех, которого вы достигли на предыдущем занятии. — Да, профессор. Гарри испугался. Прошлый вечер явно был не тем, что он желал бы показать. Конечно, нельзя было прочесть мысли, преследовавшие его даже во сне, но откровения Сириуса… Отработками тут не отделаешься, разъяренный Снейп прикопает по-тихому, и ни на какую необходимость победить Волдеморта не посмотрит. — Страх не поможет, Поттер. Страх может подстегнуть вас в критический момент, но для первичного выстраивания защиты страх плохой помощник. — А что хороший, профессор? Снейп задумчиво посмотрел на Гарри. По всему выходило, что он должен был уже орать или копаться в воспоминаниях, вытягивая на поверхность самые болезненные. Но почему-то не делал ничего. — Нет готовой инструкции, никто не укажет вам последовательность действий. Искусство Окклюменции полностью интуитивно. Путь, который каждый проходит в одиночестве, шаг за шагом осваивая возможности своего разума. Снейп отошел к столу, будто бы позабыв про свое намерение подвергнуть разум ученика нападению. Его силуэт четко выделялся на фоне ярко горящего камина — прямая спина, сужавшаяся к талии, крепкие бедра, линии которых несколько скрадывал сюртук, четкий профиль — сплошные углы и выступы, но Гарри почему-то не мог оторвать взгляда. И, конечно, затаив дыхание, слушал. — Окклюменция начинается с дисциплины. С устойчивости к внешним раздражителям. С развития пластичности разума и увеличения количества нагрузок, которые он способен выдержать. Снейп говорил очень спокойно и размеренно, как редко говорил даже на лекциях. В классе он никогда не забывал приправлять свои слова подначками и скрытыми оскорблениями. И уж точно он никогда бы не стал пытаться достучаться до Поттера, не используя крик и ядовитые слова. — Вы уже способны. Вы продолжали делать свое дело, когда на вас давила известность, и все еще стоите на своем теперь, когда свалилось всеобщее отчуждение. Сосредоточьтесь по-настоящему, и защита придет. — Вы правда так думаете? — Я уверен, что у вас есть потенциал. Не только у вашей матери, поступок которой определил вашу судьбу, но у вас. Только вы расхлябанный, безответственный, наглый выскочка, выезжающий исключительно благодаря подсказкам подружки и при попустительстве директора. Гарри хихикнул. Просто не смог удержаться. Теперь желчный профессор Зельеварения действительно напоминал самого себя. И контраст был завораживающим. Да, нужно было признать, что поставь Снейп цель привлечь внимание, он бы с легкостью ее добился. — Легилименс! — прозвучало слишком внезапно, Гарри не успел подготовиться. Но по неясной причине хорошее настроение, робкое чувство доверия между ним и Снейпом, неожиданная расслабленность, которую он ощутил в подземельях, сослужили хорошую службу. Гарри смог сопротивляться. Конечно, не было и речи о возведении стены в сознании или попытках вытолкнуть вторгнувшегося. Нет, он болтался в неком пограничном состоянии. Беспомощно барахтался, застряв, как в Дьявольских силках, когда сколько усилий не прикладывай, ничего хорошего не выйдет. Но и в свои воспоминания не проваливался. — Неплохо, Поттер, — вывел его из транса голос преподавателя. — Выглядит, в лучшем случае, как трепыхания несмышлёного младенца, но уже кое-что. Можете быть свободны. Гарри собрал в кучу все, что от него осталось после предельного напряжения сил, и вышел. Сразу за дверью он устало сполз по стене на пол. Благодаря чему смог услышать, как Снейп позвал эльфа и велел ему принести в спальню Гриффиндора горячего шоколада для мистера Поттера. Едва раздался хлопок аппарации, дверь плотно закрылась из-за наложенных чар. Подслушанный разговор почему-то придал сил, и путь до башни Гриффиндора перестал казаться кругосветным путешествием. Шоколад пришелся очень кстати. И, конечно, Гарри никогда не признается, что в курсе, кто прислал ему лакомство. * * * Снейп напрасно утверждал, что Гарри способен успешно абстрагироваться от травли, устроенной ему другими студентами. Уровень агрессии возрастал многократно благодаря усилиям Амбридж. Доходило до того, что стало сложно открыто перемещаться по коридорам: молчаливый бойкот со стороны рейвенклововцев, стойкое предубеждение пуффендуйцев и открытые насмешки и постоянные злобные каверзы слизеринцев. Гриффиндорцы хранили угрюмое молчание, но в открытую своего героя не поддерживали. Постепенно Гарри стало казаться, что лучше всех к нему — с учетом наметившегося потепления — теперь относится Снейп. Тот хотя бы безоговорочно верил, что Волдеморт вернулся, и учил бороться. Больше всего расстраивало отчуждение Дамблдора. Без их бесед Гарри чувствовал себя совсем одиноким. Несмотря на то, что друзья вроде бы были на его стороне, ни один из них не знал на самом деле, каково это — стоять перед внезапно ожившим самым страшным кошмаром, перед Волдемортом. Каково это — сжимать руку мертвого Седрика или корчиться под Круцио Крауча-младшего. В чем Снейп был прав, так это в том, что дисциплина сознания помогала отгородиться от становившегося с каждым днем все сильнее эмоционального давления, закаляла разум. И Гарри одолевала мучительная тяга узнать, какие же испытания так закалили его учителя. Что таилось в тех воспоминаниях, что так старательно скрывались в Думосборе во время уроков Окклюменции? Он не знал, что скоро ему представится случай выяснить. * * * Сириус зачастил в Хогвартс. Примерно каждые вторые выходные он являлся в кабинет директора, чтобы повздорить со Снейпом и забрать Гарри. Иногда казалось, что короткая словесная перепалка с давним врагом нужна ему больше, чем длинный, наполненный уютом и радостной болтовней вечер с крестником. Но Гарри не обижался. Он радовался любой возможности исчезнуть из Хогвартса и хоть на несколько часов перестать думать обо всех свалившихся на него проблемах. К тому же у Сириуса можно было узнать кое-что о человеке, занимавшем почти все его мысли. На этот раз они заняли кровать в комнате Сириуса. Не без помощи того же Снейпа и других членов Ордена Феникса удалось наладить возможноть для Клювокрыла изредка вылетать на прогулку. Сегодня гиппогриф как раз катал на себе Ремуса, отправившегося на разведку. По каким-то не поддающимся описанию признакам тот мог определить присутствие других оборотней. Несмотря на отсутствие огромного животного, комната Сириуса казалась тесной и неопрятной. Зато по всем поверхностям были разложены предметы, оставившие след в жизни живущего здесь мужчины. Начиная с ранних и лет и заканчивая сегодняшним днем. И все сокровища памяти тщательно хранились. По крайней мере, подранное гиппогрифом покрывало с гербом Блэков Сириус сам не чинил и причитающему Кричеру чинить не давал. Еще был постер магловской рок-группы, где все участники походили на натуральных инфери и вампиров. Стопка старых валентинок — в Хогвартсе Сириус не страдал от недостатка внимания. Несколько книг — по ядам, по темным заклятьям и один любовный роман. И еще фотография. Простая черно-белая фотография. На фоне живых магических портретов или же движущихся маго-фото она смотрелась странно инородно, но явно была очень ценна, потому как защищена мощными чарами. На фото два черноволосых подростка сидели на скамейке в небольшом садике, разбитом во внутреннем дворике родового гнезда Блеков. Они не видели снимавшего — их взгляды были направлены в сторону от камеры. — Кто это? — удивленно спросил Гарри. Один из изображенных казался смутно знакомым, другого он точно видел в первый раз. — Где? — отозвался Сириус, безуспешно возившийся с камином. Тепло почему-то не удерживалось в доме. Наверное, барахлил дымоход. — А. Это Нюниус и мой брат Рег. — Он криво улыбнулся, взяв в руки фотографию. — Рег пропал без вести много лет назад. Вскоре после того, как был сделан этот снимок. Последнее лето вместе. — Ты скучаешь? — Не особо. Сириус отложил снимок и вернулся к своему занятию. Волосы падали ему на лицо, скрывая его выражение. Но Гарри почему-то казалось, что оно стало печальным. — Мы неплохо ладили в детстве, но, когда я поступил на Гриффиндор, наши дороги разошлись. Он был надеждой рода, а я — его позором. — Они дружили со Снейпом? — Кажется, подружились перед совершеннолетием Рега. Ну, знаешь, всякие пожирательские дела. Я уверен, что они бы приняли метки, едва закончив Хогвартс и выйдя из-под влияния Дамблдора. Сириус рассмеялся, но смех был натужным и совсем не веселым. Младший Блэк сошелся со Снейпом как раз тогда, когда старший окончательно потерял возможность общаться со своим недобровольным любовником. Они могли тысячу раз называть его Нюниусом, но на протяжении многих лет тот в одиночку вполне успешно им противостоял. Так что когда отметивший совершеннолетие Джеймс готовился к свадьбе с Лили, а Ремус искал удаленную работу, Сириус пытался загнать Снейпа в угол в одиночку. Не удавалось. Тот как с цепи сорвался и начинал бросаться заклятьями, едва завидев. Выучил все подлые приемчики, имевшиеся в распоряжении Сириуса, и легко уходил от слежки. На попытки шантажа отвечал смехом. Да, это был вымученный, горький смех, раздражавший отчаянно нуждавшегося в прикосновениях Сириуса. Самое отвратительное, что ему так и не хватило духа выполнить свои угрозы. Он бы лишился возможности видеть Северуса, чего никак не мог допустить — в разлуке его одержимость только крепла. Внезапная дружба слизеринцев с разных курсов сыграла ему на руку, позволив получить хоть что-то. И теперь результат крутил в руках его крестник. — Мы похожи с ним, — вдруг сказал Гарри, мрачно разглядывая снимок. — С Регом? Разве что волосами. — Со Снейпом. — Не дури, Сохатик, — почти испугано сказал Сириус, наконец отвлекаясь от своего занятия и по-настоящему глядя на Гарри. — Что может быть общего у тебя с этой носатой гадиной? — Обноски, травля, неясное будущее. Невозможность доверять кому-то кроме себя. Снимок был не лучшего качества, но заплатки на одежде явно с чужого плеча, признаки крайней замотанности, затравленный взгляд — Гарри узнавал все. — У тебя есть друзья. И Дамблдор. И весь Орден Феникса! Сириуса пугало выражение лица Гарри. Отрешенное и сосредоточенное. У Джеймса иногда было такое перед тяжелым рейдом. Обычно без Непростительных тогда не обходилось. — Я говорю не про Хогвартс. Там, в магловской школе, когда Дадли с дружками издевались надо мной… Так что я отчасти понимаю его характер. — Но ты не такой, как он! — проорал Сириус прямо Гарри в лицо, отчаянно тряся его за плечи. — Мне повезло. Наверное, я всегда подсознательно знал, что мой шрам что-то значит. И встретил Рона в поезде. Рона, Гермиону, Невилла и других. — Нюниус дружил с Лили. Только вот назвал ее «грязнокровкой». Спутался со своими Пожирателями и совсем с катушек съехал. — Снейп дружил с мамой? Никто никогда не говорил Гарри про это. Даже сам Снейп. Он столько раз подчеркивал, как ненавидел Джеймса Поттера, но никогда не упоминал о Лили Поттер. — Да они жили по соседству все детство! Нюниус, наверное, влюблен был в нее. — Не может быть! — Гарри, забудь ты про Снейпа, — Сириус уже сто раз пожалел, что позвал Гарри сюда. Слишком много в его комнате было прошлого, которое не стоило ворошить. — Лучше расскажи мне про Чжоу. Она хорошо целуется? — Не знаю, — машинально ответил Гарри. — Мне не с чем сравнить. — О да. Опыт в этих делах самое главное, — с видом знатока покивал Сириус, радуясь, что опасная тема закрыта. Он вновь и вновь разговаривал с крестником про секс, будто бы не было других тем, будто бы застрял в подростковом возрасте. Так можно было вычеркнуть из памяти те страшные годы в Азкабане. Так можно было представить, что не погибли его лучшие друзья, оставив маленького сына сиротой. * * * Гарри вызвал Темпус. Оставалось еще достаточно времени, чтобы не спеша дойти до подземелий. Сияющие цифры в последнее время стали его частыми спутниками. Было что-то завораживающее в равномерной и монотонной смене одного символа на другой. Почти медитация. Плюс заклинание напоминало о Снейпе, от чего на душе почему-то становилось немножко теплее. Гарри часто размышлял над подобной странностью. Но списывал все на тот факт, что поддержка врага временами бывает много ценнее, чем поддержка союзника. Хотя, конечно, никогда не считал слизеринцев союзниками. А со Снейпом не враждовал по-настоящему. Подойдя к двери, он вежливо постучал, но ответа не дождался. Хотя обычно тот раздавался незамедлительно. Гарри топтался возле порога, не зная, что предпринять. Разумеется, он не мог уйти. Несмотря на некоторое потепление в их отношениях, Снейп не преминет снять несколько десятков баллов за пропущенное занятие. И не посмотрит, что вины ученика тут не было. Помаявшись еще пару минут, Гарри осторожно толкнул дверь. Она легко поддалась. Он прошел внутрь кабинета и заметил еще одну дверь. Гостеприимно приоткрытую. Наверное, он бы не решился приблизиться, но заметил всполохи света и движение — в следующей комнате кто-то был. Вряд ли в святая святых профессора Зельеварения мог находится кто-то без его присмотра. Снейп действительно был в комнате, представлявшей собой лабораторию, варил зелье. — Вы опоздали, Поттер, — спокойно заметил он. — Я освобожусь через полчаса, — остановил он возможные возражения. — Сядьте в сторонке и сделайте вид, что вас здесь нет. Впрочем, — он помедлил, вливая в котел какую-то бурую жижу, — если у вас есть какие-то вопросы, можете задать. — Я не помешаю вам, сэр? — робко уточнил Гарри. У него действительно были вопросы. Поиски в книгах, наконец, принесли плоды. — Поттер, я не пятикурсник, неспособный сосредоточиться из-за бушующих гормонов и отсутствия мозгов. — Простите, сэр, — смутился Гарри, для которого приготовление зелий было очень энергозатратным и требующим предельной концентрации процессом. И он действительно часто отвлекался, думая, в том числе, о Чжоу. — Конечно. Я хотел спросить… Когда вы ставите защиту на свое сознание… То есть в одной книге описано, что нужно представить свое сознание в виде… Чего-то такого, что близко и понятно лично вам, но не очень — для врага. — Я понял, Поттер. Прекратите уже упражняться в красноречии. Когда нужно защититься, мое сознание покрывается туманом. Густым, молочно-белым. В таком тумане сложно углядеть что-то настоящее, и легко — то, чего там на самом деле нет. — А в книге советовали представлять сосуд. Любимую вазу матери, например. — Вы должны решить сами. Но раз уж выбрали сосуд, то представляйте котел Лонгботтома. У вас в голове такая же невнятная смесь из чего попало. Но если правильно подобрать режим помешивания, глядишь, получится что-то путное. — Да. Движения черпака очень медитативны, — Гарри замолчал, отвлекшись. Впервые мог посмотреть на своего учителя внимательно. Не нужно было куда-то бежать, пререкаться или заниматься своим зельем. Ничто не отвлекало. Приготовление зелий, оказывается, было очень красивым, когда занимался настоящий мастер. Уверенность Снейпа, его четкие размеренные движения вдруг подействовали на Гарри успокаивающе. Наверное, столько лет повторяемые Дамблдором слова, что Снейп не враг, наложились на не оформившееся еще до конца доверие, и он смог, отрешившись, наконец, от отталкивающего образа и язвительной манеры поведения, увидеть действительно заслуживающие внимания детали. Стойкость и выносливость. Увлеченность делом. Мастерство. Верность своему слову. И некое изящество. Сверстники Гарри не могли похвастаться таким владением собственным телом, собственной магией и разумом. Это восхищало. Привлекало. Интриговало. — Поттер. Поттер! Вы уснули? Оказалось, что Снейп уже закончил: погасил огонь под котлом и убрал инструменты — и теперь стоял в нескольких шагах, пристально рассматривая Гарри. — Легилименс! Без предупреждения. Без малейшего намека на планируемую атаку. Без всякой жалости или поблажек. Но теплое чувство покоя и умиротворения, окутавшее Гарри с ног до головы, сработало как мощнейший щит, заслонив сознание золотистой дымкой. Вроде бы паутинно-тонкая, она выстояла под мощным напором. — Браво, Поттер! Такого способа защиты сознания мне еще видеть не доводилось. Все равно что пытаться проникнуть в разум совсем маленького ребенка. Благополучного, уверенного в собственной неуязвимости и потому неподвластного никаким ментальным техникам. В интонациях Снейпа сквозила насмешка, мол, у такого ребенка и разума-то никакого нет, как и у Гарри, но смотрел он с большим интересом. Было от чего ощутить себя польщенным. — Вы запомнили, как вы это сделали? Что за сосуд представили? — Ну… Э… — Поттер, только не говорите мне, что просто заснули и спросонья действительно ничего не соображали. — Я не знаю, сэр. Я смотрел на вас и думал… — Думали? Ну же! — Думал, что вы не такой плохой, как кажетесь, и что я могу вам доверять, — выпалил Гарри и зажмурился. После такого Снейп должен был его по меньшей мере… Нет, нельзя было представить, что он сделает. — Вот как? То есть вы просто больше меня не боитесь… Остается вопрос, боитесь ли вы своего главного противника? Нет, конечно, нет. Думаю, вы со своим гриффиндорским безрассудством и подростковой яростью жаждете встречи с ним. На этом он вас и поймает, даже если вы действительно делаете успехи в Окклюменции. — Вы не будете ругаться? — спросил Гарри, ошарашенный не рассуждениями Снейпа, а отсутствием реакции на свои провокационные заявления. — Вы полагаете, у меня есть причина? Вы ведь не в порочной страсти мне признались. — У Гарри почему-то вспыхнули щеки и екнуло сердце, хотя, конечно, он точно не имел в виду никакой страсти. — Наверное, сегодня я был с вами непозволительно мягок, раз вас посетили подобные мысли. Но не сомневайтесь, я исправлю это упущение. — В-вы шутите? — робко спросил Гарри, который уже ничего не понимал. Снейп только дернул уголком рта и указал взглядом на дверь, в который раз оставив в полном раздрае. * * * Наверное, сам таинственный магловский черт (родственник Малфоев, не иначе) толкнул Гарри под руку, заставив решиться на такой некрасивый поступок. Ничем другим объяснить свое поведение он в последствие не мог. Но оставшийся без присмотра думосбор с теми самыми секретными воспоминаниями Снейпа оказался слишком сильным соблазном. Преподаватель вышел, недальновидно оставив своего непутевого ученика, и тот не устоял. После он не раз сожалел о своем решении: слишком многих иллюзий лишился, слишком сильно засел у него в голове Снейп. И не просто засел, а в определенном контексте. Непозволительном. Находясь же в воспоминании, он мог только мысленно повторять: «Как они могли? Как они могли?» Именно это он и прошептал внезапно появившемуся перед ним Снейпу из настоящего. Лицо преподавателя почему-то было перекошено от ужаса, а не от ярости. Он тряс Гарри за плечи так, что голова болталась. — Они? Ты сказал «они»? Не он? — как заведенный повторял Северус, а не добившись ничего, выдохнул: — Легилименс! Гарри, слишком сбитый с толку и морально уничтоженный нелицеприятным эпизодом из прошлого родителей, не создал даже самого плохонького щита, раз за разом пропуская в свое сознание. Будто бы и не было недавних успехов. Он просто не мог сейчас воспользоваться помощью Снейпа, неизвестно как зародившиеся теплые чувства к которому и составляли основу защиты. Не имел он права на защиту после того, что сотворили Мародеры. Не найдя искомого — воспоминаний о шантаже Блэка, Северус позволил себя облегченно выдохнуть. Вот тогда его ужас и растерянность сменились яростью. — Наглый безответственный мальчишка! По какому праву вы влезли в мои воспоминания? Рылись в моих вещах? Вы такой же как ваш отец! — Нет! — пришел в себя Гарри, последние слова подействовали как пощечина. — Пожалуйста! Простите меня! Сделайте со мной, что хотите. Обливиэйт наложите. Или с меня штаны снимите, только, пожалуйста, только не сравнивайте с отцом. Я его даже не знал! — Поттер, если я сниму с вас штаны, то угожу в Азкабан, — сухо ответил Снейп, от абсурдности предложения взявший себя в руки. — Попасть туда сейчас было бы неблагоразумно. Хотя, может быть, хоть там я смог бы избежать проблем, связанных с вашим постоянным присутствием в моей жизни. — Я не хотел, — совсем убито проговорил Гарри, умоляющим взглядом уставившись на Северуса. — Чего вы не хотели? Нарушать мои личные границы? Очень даже хотели. Или не быть мальчиком-который-выжил, не рождаться на исходе июля? Тут ваши желания не имеют значения. Или же вы не хотели разрушать идеальный образ вашего отца, сложившийся в голове? Здесь я, пожалуй, поверю в ваше нежелание. — Не хотел причинять вам боль. — Поттер, Мерлин с вами! Да с чего вы взяли, что вам по силам причинить мне боль? Что меня интересует мнение недалекого, наглого, эгоистичного… — Простите, — Гарри смело шагнул вперед, ловя взгляд черных глаз. — Мне действительно жаль. Если я могу хоть как-то, хоть самую малость исправить… Некоторое время они стояли вплотную друг другу, попав в ловушку своего безмолвного диалога. Один умолял поверить, клялся не предавать больше. Другой — принимал клятву, пусть и с неохотой. — Почему вы от легилименции не защитились, мистер Поттер? — просил Снейп, положив конец молчанию. — Вы были злы на меня. — Я почти всегда на вас зол, что совершенно не повод для безалаберного отношения к своей безопасности, — прошипел Северус, устраиваясь за преподавательским столом. Ему нужна была передышка. Доза чужого идиотизма была превышена. — Вы можете быть свободны. За срыв занятия я назначаю вам отработку. И да, если вы скажете об увиденном хоть одно слово, то, клянусь… — Я никому не скажу, сэр! — решительно выпалил Гарри. Слишком уж решительно — Никогда! Северус проводил Поттера задумчивым взглядом. В лохматой очкастой голове явно завелась какая-то странная мысль, что не могло не настораживать. Пожалуй, стоило проконтролировать процесс, но позже. Даже крохотная вероятность, что Поттер мог увидеть всю эту мерзость, выводила из себя… Всколыхнулись старые страхи и обиды. Блэк, крутившийся где-то неподалеку. Вспышки прежнего безумия и одержимости в его глазах. Колкости, сменявшиеся вульгарным флиртом. Все нарушало с таким трудом достигнутое душевное равновесие, возвращало в период, когда он был совершенно беззащитен, делая нестабильным состояние сегодняшнего Северуса. Нельзя было допустить, чтобы план по спасению мира от тирана пошел прахом из-за того, что почти двадцать лет назад один идиот не сумел удержать член в штанах. * * * В преддверии Пасхальных каникул Снейпа неожиданно вызвал к себе Дамблдор. В кабинете помимо встревоженного директора обнаружился еще и Поттер с отчетливыми кровавыми потеками на мантии. Скрючился в кресле, будто страдая от сильной боли. Перед ним исходила паром чашка сладкого чая, но вряд ли она его интересовала. Кажется, кроме плохого физического состояния, мальчишка еще был сильно подавлен. — Поттер кого-то ранил и его наконец исключат? — делано злорадно спросил Северус. Он прекрасно понимал, что дело в другом и все гораздо серьезнее. Но словами отвлекал самого себя от тревоги, а остальных от украдкой брошенного диагностического заклинания. Альбус, конечно, все равно заметил, но было плевать. Сломанный нос. Легкое сотрясение, множественные ушибы. Добавить к травмам эмоциональное истощение, и картина вырисовывалась самая паршивая. — Гарри утверждает, что просто оступился на лестнице, и не желает выдавать имена тех, кто поднимался в этот момент вместе с ним, — Дамблдор по-отечески тепло улыбнулся, будто бы ябедничество, по его мнению, было одним из худших грехов, и он гордился постурком Гарри. — Боюсь, в такой ситуации у нас не остается выхода, Северус. Гарри действительно вынужден будет покинуть школу. — Что?! Два голоса слились в один, оба «мальчика Дамбдлора» были ошарашены его словами настолько, что не постеснялись выразить. — На время. Близятся Пасхальные каникулы, — Альбус улыбнулся немного мечтательно. — Возможно, после них обстановка стабилизируется. А пока Гарри отправится на Гриммо. И я вынужден просить тебя, Северус, сопровождать его. — Директор, при всем уважении, — Снейпу с трудом удалось заставить себя спокойно опуститься в соседнее с Поттером кресло и даже взять в руки чашку, хотя хотелось орать в голос, — я преподаватель Зельеварения и декан Слизерина. Уместно ли превращать меня в банальную няньку, когда у меня полно более важных обязанностей? Вызовите Блэка! — Это больше не представляется возможным. Каминная сеть находится под контролем Генерального Инспектора. — Хорошо, — сдался Снейп, хотя не имел никакого желания встречаться с Блэком больше необходимого. Если бы спросили его мнения, то он бы вытряс из Поттера имена, предварительно залечив все повреждения, и запер в своих подземельях. Во избежание! Но спорить с Дамблдором никогда не представлялось возможным. — Аппарация, я надеюсь, еще не отслеживается Генеральным инспектором? Я смогу вернуться к ночи. — Если состояние Гарри не будет внушать опасения — разумеется, — напутствовал их Дамблдор, отлично знающий, куда давить. Гиперответственность Северуса не позволит ему уйти, не убедившись, что здоровью подопечного ничто не угрожает. — И никто не должен знать ни куда вы отправляетесь, ни по каким причинам. — Идемте, Поттер, — рыкнул Снейп, чувствуя, что начинает по-настоящему злиться. — Чем скорее мы разберемся с этим, тем скорее я вернусь к своим непосредственным обязанностям. * * * Северус решил выполнить свой план по добыванию имен тех, кто ответственен за травмы мальчика-который-выжил. Они с Поттером направились прямиком в подземелья. Собрать вещи можно было попросить эльфов, а выпускать мальчишку из виду сейчас не стоило. — Снимите одежду, мне нужно осмотреть ушибы. Поттер! Живо! Гарри вздрогнул, посмотрел с опаской на явно закипающего мужчину, но подчинился. — Итак, Поттер, расскажите мне, при каких обстоятельствах с вами произошла неприятность. Снейп выписал сложную фигуру палочкой, заставив самые пострадавшие места на теле своего пациента засветится мертвенным сиреневым цветом. Потом взял с полки банку с мазью, приготовившись наносить ее на обнаженную кожу груди и живота. — Я шел к библиотеке. Лестницы… Они так непредсказуемы. И это вышло случайно… Гарри тяжело сглотнул. Ему было неловко. Ужасающе, вопиюще неловко. Стоять в одних трусах перед Снейпом было тем еще испытанием. Еще и лгать ему при этом, избегая зрительного контакта, чтобы не попасться на Легилименцию. — Хватит! Скажи правду! Северус специально надавил на поврежденное место сильнее, чем следует, заставив поднять голову, но взгляд не поймал. Кого же так отчаянно выгораживает Поттер? — Я оступился на лестнице. Покатился вниз. Все ступеньки пересчитал. Легко отделался, как видите. — Ладно. Хочешь молчать, молчи. Обезболивающее и укрепляющее на столе. Одевайся. — Простите, сэр, — вдруг зашептал Гарри, когда Снейп отошел, чтобы очистить руки. — Простите меня… — За что опять? — устало спросил Северус, заклинением призывая с дальних полок несколько коробочек — походные наборы на все случаи жизни. — Извиняющийся Поттер. Так мы и до признающего свои ошибки Поттера докатимся… — Я знаю, почему вы ненавидите Сириуса. И вам опять придется… Простите. И за то, что не могу сказать, кто со мной это сделал… Лучше считать, что это просто случайность. То есть… Амбридж. Она стравливает нас. Так что я понимаю их. Я бы сам не смог так, когда не знаешь, чего нужно опасаться. Не знаешь, кому верить. — Поттер. Не стоит брать на себя все грехи мира. Вы — мальчик-который-выжил, а не Иисус. И я не ненавижу Блэка, я его презираю, хоть вас это и не касается. Пора идти. Гарри кивнул. Зелья и мазь начали действовать — ему больше не было больно. Так что единственным его желанием было забиться в укромный уголок, где его никто не потревожит, и долго-долго спать. Желательно до того момента, как ситуация с Волдемортом разрешится. Впрочем, он всегда запрещал себе мечтать. Все равно ничего не сбудется. * * * Дом на площади Гриммо встретил их как всегда неприветливо. Темный коридор привел из прихожей к подножию лестницы, ведущей на второй этаж. Гарри, клевавший носом и едва поспевавший за Снейпом весь их путь до границы антиаппарационного барьера, вдруг поспешно вышел вперед, оттолкнув своего спутника себе за спину и подняв палочку. — Что происходит, Поттер? — прошипел раздосадованный сверх всякой меры Северус. — Летучемышинный сглаз! Срабатывает каждый раз, когда кто-то поднимается. Сириус никак не может найти артефакт-ловушку. — Вот как? — скучающим тоном уточнил Снейп, лично наложивший проклятье на основание лестницы после одного из собраний Ордена Феникса. Исключительно чтобы Блэку жизнь медом не казалась. — Аврорская выучка не пошла ему впрок. — Ужасно неудобно получается. Эти зверьки… Они, ну, в основном атакуют… Гарри зарделся и неопределенно махнул рукой, не желая признаваться, как не раз после визитов к крестному ему приходилось чинить брюки. — Какая неприятность, — злорадно ухмыльнулся Северус, чувствуя удовлетворение. Месть была мелкой и мелочной, но оттого не менее сладкой. Хоть что-то приятное среди суровых будней! — Поднимайтесь скорее! Гарри застыл у подножия, раскрыв рот. Снейп спокойно поднимался! И уже достиг пролета второго этажа. Никаких летучих мышей! Как так могло получиться? — Я сейчас! — крикнул он, сумев совладать с собой. Почему бы не счесть отсутствие проклятья добрым знаком? Ему даже захотелось перекусить, и он решил сначала проинспектировать кухню. Может, и профессор не откажется от бутерброда. * * * Северус позволил себе минуту насладиться ошарашенным видом Поттера, но потом его настроение снова неуклонно поползло вниз. Он толкнул дверь в ближайшую комнату, надеясь застать там хозяина дома, которому нужно было немедленно сообщить новости о крестнике. За дверью оказалась захламленная, давно не использующаяся спальня. Если слегка почистить, сойдет для пребывания Поттера следующие две недели. За уборкой Северуса и застал Сириус. И судя по заплетавшимся ногам и языку, он был крепко выпившим, что никак не улучшало и так не простую ситуацию. — О! Кого я вижу! Нюньчик! — Блэк ввалился в комнату и застыл, прислонившись к стене. Его взгляд беззастенчиво ощупывал настороженно выпрямившегося Снейпа, создавая иллюзию прикосновения. — Ты ко мне, милый? Тогда почему на тебе все еще столько одежды? — Пошел ты, Блэк! — прорычал Северус, понимая, что еще фраза — и он совершит что-то недостойное профессора и взрослого человека. Сказывалось напряжение последних дней. Или лет. — В твоей блохастой башке за прошедшие годы не завелось ни одной новой извилины! — Зато ты меня очень заводишь, — пробормотал Сириус, подбираясь ближе. — Только посмотрю на тебя и с ума схожу. Как тогда. — Еще шаг, и я не посмотрю на то, что мальчишка в доме… Они бы схлестнулись. Вцепились бы друг другу в глотки, до крови, до крика, стараясь причинить как можно больше боли, но между ними словно из ниоткуда появился Гарри. — Сириус! Как ты можешь? — с упреком выкрикнул он. — Ты, что, хочешь снова? — Хочу. — Блэк явно был не в себе. Перепутал все на свете, принял Гарри за Джеймса, которому мог признаться в чем угодно и встретить понимание и поддержку. — Ты бы знал, как хочу… — Но Сириус, — на лице Гарри проступило недоумение, сменившееся страданием. — Так нельзя. Это мерзко. Тебе должно быть стыдно! Снейп рассмеялся злым нервным смехом, не выдержав абсурдности происходящего. Он не мог себя контролировать, и слова вылетали сквозь придыхание и бульканье, клокотали в горле: — Блэк, твой крестник влез в мои воспоминания. Но увидел только, как вы подвесили меня вверх тормашками. И теперь защищает мою гордость. А надо бы честь, да, Блэк? Расскажешь ему, что еще ты со мной делал? — Тебе нравилось, — огрызнулся Сириус. — Профессорскую мантию нацепил, но я уверен, что точно так же стонал бы на… — Сволочь! — прорычал Северус, направляя палочку. — Не надо! Пожалуйста, — Гарри загородил собой крестного, умоляюще глядя на Снейпа. — Прошу вас, профессор. — Не думайте, что я забуду об этом ради ваших прекрасных глаз, Поттер, — Северус показал, что нападать не намерен, и демонстративно отвернулся, направляясь к выходу из комнаты. — Я не выбиваю дурь из вашего непутевого крестного, хотя он давно напрашивается, исключительно потому, что он член Ордена Феникса, а их и так мало! А ты, Блэк, — не удержался он от шпильки напоследок, — как до сих пор можешь в глаза ему смотреть, а? Он ушел, громко хлопнув дверью, слишком раздосадованный тем, что потерял контроль на глазах ученика, чтобы остаться еще хоть на минуту. Дурацкий день, дурацкая жизнь! — Сириус, что ты сделал? — Гарри… Тебе не стоит знать. Дела давно минувших дней. Пустяк, — попытался отвертеться Блэк. На него вдруг разом обрушилось понимание, что мир слишком изменился за то время, что он провел в Азкабане. Он и сам изменился, и старые модели поведения уже не работали. — Лучше расскажи, почему ты здесь? — Сириус, — с нажимом повторил Гарри, твердо намеренный докопаться до истины, — что у вас произошло? — Мы с Ню… со Снейпом были любовниками. Сохатик, тебе не стоит об этом знать! — Нет уж! Я тебе про свой поцелуй рассказал! Ты сам все время пытаешься говорить со мной об этом, что же не так сейчас? Вы любили друг друга? Ты его обидел? — Не любили мы! — возмутился Сириус, скривившись от отвращения. — Любить этого? Ты сам подумай! — Так что случилось?! — разозлился Гарри. — Я его заставил, — мрачно ответил Блэк. В нем снова поднималось все то, что он испытывал в конце своего обучения в Хогвартсе. Стыд. Гнев. Отчаяние, граничащее с обреченностью. Сводящее с ума желание. — Ты не понимаешь, Гарри… Это наваждение. Я ненавидел его, но и быть отдельно от него не мог, — быстро, кусая губы, зашептал Сириус. — Так я мог хоть как-то заполучить часть него себе. А сейчас… — он сжал кулаки, с шумом выдыхая. — Ты не представляешь, что происходит с попавшими в Азкабан. Я умер, когда переступил его порог. Снова и снова прокручивая в голове воспоминание о смерти Джеймса, пока не опустошил себя до дна. — Но при чем здесь профессор Снейп? — Когда я вижу его, как будто бы возвращаюсь назад. Когда собачусь с ним, то снова чувствую себя живым. Настоящим. А не стенающей тенью, что хочет лишь мщения. — Ты все еще хочешь с ним… этого? — Нет. Нет. Но и отказаться от него не могу, видимо, эта мерзкая одержимость внутри меня не нужна даже дементорам. — Мерлин, Сириус! Я же теперь даже посмотреть в его сторону не могу… Посмотреть так, как хотел бы. Гарри опустился прямо на пол, словно из него выпустили весь воздух. Схватился за голову, взлохмачивая волосы. То тянул их изо всех сил, то остервенело царапал кожу головы, в смятении не чувствуя боли. Он сегодня потерял сразу двух людей, которые были дороги ему. Так безнадежно и так глупо. — О чем ты, Сохатик? — Блэк опустился рядом с крестником. Хотел притянуть в объятия, но не решился. Неловко похлопал по плечу. — Только не говори, что ты тоже… Как я. — Я не знаю, Сириус, — Гарри запрокинул голову, пряча подступающие слезы. — Мне так спокойно рядом с ним. А он терпит меня только потому, что Дамблдор приказал, — горько добавил он. — И никогда, никогда не подпустит к себе близко, потому что я — это я. Прости, Сириус, ты не оставишь меня одного? Тихонько покинувший комнату Блэк не заметил, как метнулась в темноту коридора черная тень. У их разговора с Гарри был безмолвный свидетель. * * * После возвращения Гарри никому не сказал о произошедшем. Но начал сильнее выкладываться на занятия по Окклюменции. Хотя его старания не принесли плодов. Когда Волдеморт вломился в его голову с целью заманить в ловушку, ему оказалось нечего противопоставить силе темного волшебника. Темный коридор, время от времени снившийся Гарри на протяжении всего учебного года, вдруг оказался перед глазами, а в конце него корчился под Круцио Сириус. Проснувшись с бешено колотящимся сердцем, Гарри сел на постели, решая, что предпринять. Он чувствовал, как рад Волдеморт, чувствовал его удовлетворение и предвкушение победы. И просто не мог оставить Сириуса там одного. Так они вшестером и оказались в Министерстве магии под прицелами палочек Пожирателей смерти. А дальше… Пусть Сириус совершал не самые красивые поступки, он был для Гарри родным. Он был тем самым взрослым, о котором порой мечтал маленький Гарри в своем чулане. Взрослым, но добрым, веселым, бесшабашным и, главное, желающим позаботиться. Как умел, как мог себе позволить после иссушающих лет в Азкабане. И его потеря грозила уничтожить Гарри. Он не мог справиться с собой. Он тонул в своей боли, желая лишь разнести вдребезги мир, где Сириуса больше нет, а ему придется убить или быть убитым. Уничтоженного кабинета Дамблдора казалось ничтожно мало. И мудрые слова на этот раз не успокаивали. Но тут в дело вмешался Снейп. Возник посреди разгромленного кабинета, схватил за шкирку в своей обычной манере и, кивнув устало осевшему в кресло Дамблдору, потащил к себе. Гарри не мог даже плакать. Его трясло так, что зубы клацали, выбивая неровную дробь. К горлу подкатывала дурнота, и он боялся, что желудок вывернет наизнанку, продемонстрировав обугленное, истерзанное нутро, показав его раненную душу. — Пейте. Снейп привел Гарри не в кабинет. Он привел его в собственную гостиную, где стоял перед камином уютный диван, а по стенам разместились стеллажи с книгами и фиалами, колбами и бутылками. Из одной из них он и налил что-то в толстостенный бокал. — Я не буду пить ваши зелья! Чуть что — сразу хватаетесь за зелья, хотя они еще никого не спасли! — Это виски, Поттер, — мрачно ответил Северус, чутко отслеживая состояние подопечного. Выходило, что хуже некуда. — Какого черта вас понесло в Министерство?! Я зря тратил на вас свое время? — рявкнул он и грохнул на стол стакан. — Я вызвал Блэка камином сразу, как вышел от Амбридж, но вас уже и след простыл. Вшестером против Волдеморта, вы в своем уме? — Это было не так, как делали вы, — как-то удивленно, будто находясь в трансе, ответил Гарри. — Я даже не понял, что нужно защищаться, потому что вы на занятиях били тараном, а он… — А он вполз змеей, — закончил за него Северус. — Я понимаю. В конце концов, он опытный темный маг, а ты мальчишка. Сделай себе скидку. — Вы бы не стали. Никогда не делали мне никаких скидок и именно так научили бороться. Но все равно… Как? Как я смогу справиться? — горько спросил Гарри, только сегодня он всерьез задумался, что именно ему предстоит исполнить. Он еще ни разу не влипал в приключения за пределами школы. — Разве есть у меня шансы? — Тебе есть за что сражаться, — твердо ответил Северус, снова протягивая злополучный стакан. — И в тебе есть готовность отдать всего себя, принести в жертву. Именно такие и становятся героями и, если повезет, то и победителями. А ты удачлив. — Спасибо, — натужно рассмеялся Гарри. — Вы начали с похвалы, а закончили так, что я чувствую себя никчемным приложением к незаслуженной славе и придуманной кем-то удаче. Но так даже лучше, — он бросился к столу, одним глотком осушил предложенный стакан и застыл, вцепившись пальцами в край столешницы. Мир вдруг покачнулся перед глазами. — Я виноват, что он погиб! — он наконец облек в слова то, что мучило его больше всего. Исторг из себя сгусток раздирающей внутренности боли. Головокружение не прекращалось. И было уже непонятно, вина ли это алкоголя или нервного напряжения. Но вдруг его обняли, прижимая к сильному телу. — Поплачь, Гарри, — шепнул ему на ухо Северус, сжимая так крепко, что нельзя было пошевелиться. — Когда считаешь, что виноват в смерти близких, боль нестерпимая. Уж я-то знаю. Слезы не вернут их, но помогут тебе. Потому что твоя борьба еще не закончена. — Как? Без него? — вырывалось с сухими всхлипами. Гарри почти не чувствовал своего тела, весь превратившись в исходящую страданием душу. Если бы не поддерживающие объятья, он бы упал, и не факт, что нашел бы моральных сил подняться. И в то же время его переполняла какая-то дикая энергия, нервное напряжение, от чего он никак не мог разжать пальцы, перестать мотать головой и пытаться выбраться, куда-то бежать, успеть, добраться, спасти. — Приложить все усилия, чтобы он погиб не напрасно. Конечно, Северус его бы так просто не отпустил. — Вам помогло? — в голосе Гарри проскользнули истеричные нотки. — Стало хоть немного легче? — Нет. Но у меня есть причина просыпаться по утрам. — Я даже не попрощался с ним нормально! Так и ушел с Гриммо в конце каникул — оставил его наедине со своим неодобрением. А он все равно пришел ко мне на помощь. — Он любил тебя. Пусть и знал недолго. Просто он был такой… Блэк. Безответственный самовлюбленный болван, пошедший против семьи. Ты был ему очень дорог. Уверен, что он, не задумываясь, сделал бы так снова, даже если бы был шанс все переиграть. Ты того стоишь. Даже я это понимаю. Снейп все держал его, шепча про недалекого и взбалмошного, но смелого и преданного Сириуса, который пусть и был сумасбродным и местами жестоким, но очень любил своего крестника. А Гарри плакал, хрипя и задыхаясь, выплескивая свое горе, свои страхи и сомнения, пока не ослабел окончательно. Тогда, уже не сопротивляясь, позволил влить в себя успокоительное и, завернув в плед, устроить на диване. Ему приснился Сириус, помолодевший, счастливый и самую чуточку виноватый. Он постепенно уходил куда-то далеко, махал на прощание рукой и встряхивал густыми волосами, предоставив Гарри возможность вдоволь насмотреться, чтобы навсегда сохранить его образ в своем сердце. А под конец обернулся черным псом и скрылся из глаз. Тогда Гарри проснулся. И понял, что сможет жить дальше, последовав совету Снейпа.