the smell of incense

душно. в воздухе витает аромат жженого ладана и свечей цвета слоновой кости. утренние, тёплые лучи пробиваются сквозь витражные яркие окна, цветными пятнами гуляя по полу церкви. воскресная служба началась совсем недавно, но в главной зале уже много людей, терпеливо стоящих и слушающих пастора, пока летнее солнце припекает им макушки. чонгук был здесь не первый раз, и по правде говоря, не последний. когда в церкви открыли клуб юных верователей, его заботливая мама погнала туда сына под недовольные причитания отчима, желая занять хоть чем-нибудь вместо лентяйства. в их небольшом городе не было никаких развлечений, кроме собственного хозяйства и прогулок с друзьями, а друзей чонгук нашёл только здесь. тут правда неплохо. его родители давно развелись, но он всё равно посещает встречи. клуб открывается в десять, чонгук и его друзья приходят сюда к самому началу, как самые старшие. в следующем году будет их совершеннолетие, и они планируют вместе уехать в соседний большой город жить и учиться. они вместе с младшим пастором читают религиозные книги в углу залы, пока идёт служба, и иногда им даже удаётся хлебнуть немного вина из чаши главного священника. сегодня чонгук тоже пришёл в церковь в своих обычных джинсах и рубашке, надетой на футболку. они обсудили библию и религию, сходили на службу и теперь сидели в самом углу, шутя и переговариваясь под громкий голос священника. у чонгука получилось завести хороших друзей здесь. например хосока и чимина. они крепко дружат уже с тринадцати лет, и редко когда им удаётся не видеться больше нескольких недель. они тоже оказались здесь не из-за религиозных побуждений, а из-за родителей, но это всяко лучше пустого бесцельного времяпровождения. чонгук встряхивает головой и переводит удивлённый взгляд на чимина, сидящего напротив с лукавым взглядом. — что? — его губы изгибаются в букву «о». — я всё прослушал. чимин закатывает глаза, кладя ногу на ногу. он со смешинкой смотрит сначала на хосока, сидящего рядом с чонгуком, а потом на него самого. — мы разговариваем о семье. а ты опять всё прослушал, балбес. — ой, да ну вас. они обычные подростки, которые слушают попсу, читают мангу и смотрят порно. это… не тот образ жизни, который ведут почти все, приходящие в церковь, но парни не жалуются. они уже не раз обсуждали много всего греховного в стенах церкви. главное, чтобы никто не услышал. — мне кажется убить кого-то за родного человека не так уж и плохо. — слышится слева от чонгука. — почему бы и нет. если я спасу этим кому-то жизнь, то мне не особо важно посадят меня или нет. чонгук хмыкает, пока хосок пожимает плечами, мол я ничего такого не сказал. большие часы показывают без пятнадцати двенадцать. обычно отец заходит за ним в это время и они вместе идут домой. — ну, например. — не унимается чимин. — убил бы, например, за мать? — да, — отвечает хосок достаточно твёрдо. — а за отца? чонгук цокает и закатывает глаза. лучи солнца из бокового окна светят прямо на него, заставляя излишне потеть и морщиться. — убил бы. — ну что ты цокаешь? — скорее для вида недовольствует чимин, кидая на него взгляд. — а ты бы убил за отца? — интересуется хосок, повернувшись корпусом к другу. открывается деревянная тяжелая дверь. чья-то тень расползается по каменному полу, но чонгуку даже её нужно знать, кто это. он знает эти руки, которые сейчас держат ручку от двери, он знает чужой пытливый взгляд, умеющий бегать по его нагому телу. он знает. — чонгук-и. — я предпочитаю ложиться под него. — чонгук с грохотом отодвигает стул, поправляет помявшуюся рубашку и салютует друзьям, направляясь в сторону выхода. — пока! передайте пастору, что я ушёл. и уходит, оставляя двух своих близких друзей в шоке и неведении. душно. в воздухе витает аромат жженого ладана. в церкви идёт воскресная служба. — как поболтал с ребятами? — хорошо, пап. неожиданно человек перед ним останавливается, его спина напрягается, прежде чем он поворачивается в его сторону. у тэхёна сетка морщин на лице, загорелая кожа, сильные руки и каштановые кудряшки от природы. он настоящий работяга, и чонгук даже понимает, почему его мать выбрала его. на его месте он бы поступил точно так же. и хоть тот воспитывал его далеко не всю жизнь, но чонгук всё равно остался с ним, предпочитая компанию взрослого тэхёна его матери. сейчас ему всего тридцать шесть, в то время как самому чонгуку семнадцать. они быстро нашли общие интересы и сдружились в самом начале знакомства. между ними никогда не было настоящих отцовских отношений, потому что они вели себя как друзья. да, один из них был немного великовозрастным, но тем не менее. — для остальных я отец, но а папой ты можешь называть меня только в одном месте. в постели. — тэхён хмыкает, смотря на смущённого младшего. — вне неё и улицы для тебя я тэхён. — да я же в шутку. — лепечет чонгук, пока на него медленно надвигается старший. чужое горячее дыхание обжигает кожу, несмотря на летнюю погоду, посылает мурашки по телу. у него всегда такая реакция на тэхёна — чувственная, правдивая, до дрожи в коленках. — не бойся, мой маленький, — чуть наклоняя голову для поцелуя, шепчет тэхён почти в самые губы. он, как самый глупый на планете взрослый, влюбился в этого мальчишку быстро и, кажется, бесповоротно. — я не буду делать ничего, пока ты не разрешишь мне. ты же помнишь про этот наш уговор? глаза чонгука внимательно изучают чужую мощную шею, дергающийся кадык, кожу с ароматом трав, переходят на губы. тэхёну доставляет отдельное удовольствие смотреть на то, как смотрят на него — жадно, с величайшим упоением. на улице кроме них нет никого. в двадцати метрах от них, за деревьями, стоит городская церковь. — к черту, — шепчет чонгук, подаваясь вперёд и цепляя руки за шеей старшего. они нетерпеливо сталкиваются губами в поцелуе, влажно ласкают друг друга языками, постанывая и тяжело дыша. чужие венистые руки опускаются на талию чонгука, переходят на бедра, спину, сжимают задницу, заставляя того чуть подняться на носочках, в то время как тэхён углубляет поцелуй. когда тэхён отстраняется от чонгука и заглядывает в чужие глаза, наполненные похотью и желанием, то берет того за руку и быстро ведёт к ним в дом. — куда мы? — спрашивает непонимающий парень. — делать всё то, что ты сказал своим друзьям. — и подмиг обернувшегося мужчины говорит о многом. например, о том, что на следующее собрание он явится с шеей, испепещренной метками. или что под тэхёна он сегодня ляжет.