Viva Las Vegas

      Пятеро молодых людей и офицер полиции разместились в комнате, где почти во всю стену было стекло, за которым находилось помещение для допросов. Один из полицейских объяснил им, что Мэри-Энн не увидит и не услышит их, но ему нужно, чтобы они дали знать следствию, если вдруг девушка станет давать ложные показания.       Молодые люди выглядели очень напряженными, всем было интересно послушать, что скажет Мэри-Энн, с другой стороны они испытывали непонятный страх перед тем, что будет дальше.       Появления подозреваемой не потребовалось долго ждать. Девушку привели и посадили за стол напротив следователя.       — Мисс Уилкинсон, сегодня днем вы совершили покушение на убийство на мистера Роджера Тейлора и мисс Ребекку Сойер. Расскажите, зачем вы это сделали.       — Я хотела убить Роджера Тейлора, — лицо Мэри-Энн не выражало никаких эмоций, она не волновалась, а, напротив, выглядела так, будто от нечего делать ведет разговор с новым знакомым, — убийство Ребекки было бы вынужденным.       — За что именно Вы хотели убить мистера Тейлора? — следователь уточнил свой первый вопрос.       — За то, что он участник группы «Queen», — спокойно ответила девушка, увидев, что следователь взглядом просит ее рассказать подробнее, она продолжила, — я не хочу, чтобы хоть кто-то из этой группы остался в живых, я бы убила их всех, просто с Роджером мне не очень повезло.       Ребята за стеклом переглянулись, не каждый день они слышат такое в свой адрес. Всем было не по себе не только от слов девушки, но и от того, насколько легко она об этом говорила.       — Вы считаете себя поклонником группы «Queen»? — этот вопрос задал пожилой мужчина, сидящий рядом со следователем. Он был психиатром и тоже принимал участие в допросе.       — Нет, я фанат группы «Smile».       Роджер вздохнул и посмотрел на Брайана, тот стоял бледный и угрюмый, но кивнул Тейлору в знак того, что ситуация начинает проясняться.       — Это как-то повлияло на ваше решение убить участников группы «Queen»? — снова задал вопрос врач.       — Да, именно они виноваты в том, что группы «Smile» больше нет. Роджер Тейлор и Брайан Мэй выгнали Тима Стаффела из группы, а затем нашли этих двоих, — девушка пренебрежительно махнула рукой в сторону и закатила глаза. Она уже не выглядела спокойной, казалось, что она начинает нервничать, стоит ей поднять эту тему. — Как они могли так с ним поступить?! Ребекка вопросительно посмотрела на Роджера, тот пояснил:       — Тима никто не выгонял, он сам решил покинуть группу. Мы позвали Фредди и Джона оттого, что ситуация была безвыходной, — а потом добавил, — но в итоге получилось лучше, чем было, мы нашли классных музыкантов и свой стиль.       — Мисс Уилкинсон, а что Вы скажете по поводу отправленных фотографий, кражи медиатора и прочего? — задал вопрос следователь, поняв, что история группы — слишком больная для нее тема, и она может совсем потерять над собой контроль, если продолжить.       — Это мелочи, — пренебрежительно махнула рукой Мэри-Энн, — сначала я не думала об убийстве, я хотела показать, что не все крутится вокруг них, и вообще все действия имеют последствия, но потом мне в голову пришла просто блестящая идея, согласитесь.       Мэри-Энн громко рассмеялась, отчего всем стало не по себе. Психиатр и следователь переглянулись, лицо полицейского выражало сомнения по поводу психического здоровья подозреваемой, которая вела себя крайне необычно на допросе, она по-настоящему гордилась тем, что сделала.       — Расскажите подробнее, — следователь поперхнулся, — как Вы говорите, о мелочах.       Доктор помотал головой, усмехнулся и начал что-то быстро писать в своем блокноте.       — Ну забрала я медиатор… но вернула же, так что это не считается, — девушка прикрыла рот рукой и посмеялась.       На этом моменте следователь окончательно убедился в абсолютной невменяемости мисс Уилкинсон, он выразительно посмотрел на коллегу, который сразу догадался, что именно тот думает о задержанной, и утвердительно кивнул.       Увидев, что следователь смотрит ей прямо в глаза, не отводя свой взгляд, девушка продолжила:       — У меня был доступ к ключам, поэтому я могла заходить в номера в любое время. Но вот с фотографией Джона пришлось повозиться. Однажды я пришла к нему и не смогла открыть дверь, потому что он запирался на ночь изнутри. Поэтому потом я просто спряталась в его номере и, дождавшись, пока он уснет, сфотографировала его. Вышло неплохо, не так ли? — в голосе проскакивала гордость за все содеянное, ни капли сожаления, девушка не понимала, что все ее поступки были противозаконными.       — Да она чокнутая, — Ребекка махнула руками и громко произнесла то, о чем думали все.       — Не то слово… — Роджер был в ступоре от всего услышанного за этот вечер.       — Мне почти удалось рассорить их, когда я вырезала голоса Фредди Меркьюри и Роджера Тейлора из интервью, а потом во время звонка в отель включила, чтобы на записи сохранились их голоса, а не мой, — Мэри-Энн как будто хвасталась своей находчивостью.       Следователь, получив невербальное разрешение психолога, продолжил допрос:       — А что по поводу отравления мистера Мэя?       — Но он же жив.       Казалось, девушка затеяла какую-то игру, но в этот раз у нее явно было меньше шансов, учитывая, где она находилась.       — Какой яд, мисс Уилкинсон, Вы использовали?       Казалось, полицейский скоро потеряет самообладание, это был первый допрос в его жизни, который шел настолько тяжело: да, были подозреваемые, которые молчали, были те, которые рассказывали все, надеясь на смягчение приговора, но эта беседа не шла ни в какое сравнение ни с чем. Мэри-Энн не сожалела, она гордилась содеянным, а кроме того, часто еще и была уверена, что ничего ужасного не произошло, и все в рамках нормы.       — Я не помню, — тон девушки выражал только абсолютную незначительность всего происходящего.       Брайан закрыл лицо руками. Видимо, именно в этот момент пришло осознание всего произошедшего, он принял тот факт, что с ним играли, а дорогой ему, как он думал, человек не испытывал ничего, кроме ненависти. Если, конечно, она вообще способна испытывать хоть какие-то чувства.       Фредди, видя, насколько тяжело Брайану, аккуратно дотронулся до его плеча и сказал:       — Если тебе тяжело на это смотреть, я могу выйти с тобой в коридор, сходим до автомата с кофе, немного выдохнешь.       Брайан покачала головой:       — Нет, этот допрос меня отрезвил, к тому же, вдруг моя помощь понадобится следствию.       Брайан смотрел на Мэри-Энн сквозь стекло и не мог разглядеть в этой сумасшедшей ту чудесную девушку, с которой он общался все эти дни. Как будто это был злой двойник, внешне похожий на его любимую, а на деле ей не являющийся. В этот момент гитарист испытывал те же чувства, что испытывает человек, потерявший навсегда кого-то из близких. Никогда больше он не сможет побыть вместе с той Мэри-Энн, которую он успел полюбить, ее нет и самое ужасное — никогда не было.       Психиатр продолжал задавать вопросы Мэри-Энн:       — Мисс Уилкинсон, скажите пожалуйста, ранее вы уже пытались причинить кому-нибудь вред? Не важно, человеку или животному.       Девушка ненадолго задумалась:       — В пансионе, в котором я жила, пока училась, я пыталась задушить свою соседку по комнате, — тут она улыбнулась, — но в итоге она осталась жива, а меня отчислили.       — Было какое-то разбирательство, Вас показали специалисту? — уточнил врач.       — Нет, — девушка отрицательно покачала головой, — папа хорошо заплатил директору и мы просто уехали.       — Правильно ли я понимаю, что у вас нет острой нужды в том, чтобы работать официанткой в отеле? — к беседе вернулся следователь.       — Конечно, нет, — Уилкинсон скривилась от того, что ответ на вопрос казался ей очевидным. — Я вообще не понимаю, почему все в отеле были такие недовольные, когда я не выходила в свои смены. Если не пришла, значит на то были причины.       — Тогда зачем Вы устроились на эту работу.       — Из-за группы «Queen», конечно. Я устроилась на работу и выслала брошюры их менеджеру, чтобы они поселились именно в этом отеле. Тогда у меня появилась бы возможность видеться с ними чаще.       — В следующий раз я самолично буду выбирать и бронировать отель, — буркнул Джон.       — Скажите, что Вы планируете делать дальше? — спросил психиатр.       — Если вы меня отпустите, поеду домой. Если нет, останусь тут, — просто ответила девушка.       — А если мы Вас отпустим, Вы вернетесь в Лондон?       — Конечно, группа «Queen» же не останется здесь. А где найти их в Лондоне, я знаю.       — Вы попытаетесь снова убить этих молодых людей?       — Конечно, — Мэри-Энн ответила с таким выражением лица, будто ее спрашивали о каких-то настолько очевидных вещах, что было смешно отвечать.       Следователь вытер пот со лба, этот разговор его морально вымотал.       — Я думаю, можем заканчивать, — сказал он, обращаясь к присутствующим. Затем он громко захлопнул тетрадь, в которой писал все, что было сказано подозреваемой, встал из-за стола и вместе с психиатром вышел из допросной в коридор, в котором уже собрались и те, кто наблюдал за допросом через стекло. Они ожидали хоть каких-то комментариев, но Мэри-Энн настолько замучила полицейского, что тот был не в силах что-то спрашивать и объяснять, поэтому он попросил пройти всех к нему в кабинет, чтобы передохнуть и обсудить все в более спокойной обстановке.       Шагая по извилистым темным коридорам полицейского участка, все хранили молчание, переваривая увиденное и услышанное пару минут назад. Ребекка крепко сжимала руку Роджера, так она чувствовала себя более защищенной, а он не хотел ее отпускать ни на секунду, чтобы снова не потерять.       Кабинет следователя казался маленьким, особенно, когда в него ввалилась толпа музыкантов. У стола стоял всего один стул, но напротив был зеленый диван, который, казалось, сможет вместить всех. Следователь махнул рукой в сторону, показывая, куда можно присесть. Сам он сел за стол и опустил голову, обдумывая недавний допрос.       После нескольких секунд молчания полицейский встал из-за стола, сел на кресло, которое стояло рядом с диваном, и начал беседу:       — Думаю, всем хватило формальностей, давайте просто обсудим, что произошло.       Не так все представляли допрос свидетелей, но в данной ситуации это к лучшему, рассказывая историю вместе, меньше шансов что-то упустить, да и намного спокойнее после всех «приключений».       — Вы слышали, что говорила мисс Уилкинсон, у вас есть какие-то замечания? Может, она где-то соврала, или не договорила? — следователь записал вопрос в свою тетрадь и посмотрел на сидящих на диване.       Казалось, что ни у кого нет сил ничего рассказывать, просто невозможно было поверить, что это все происходит на самом деле.       Джон решил первым вступить в диалог:       — Да, слышали, она сумасшедшая.       — Диагнозы будет ставить специалист, но, если честно, мне самому так показалось. В моей практике еще не было настолько сложных случаев, — следователь поднял голову и посмотрел на остальных. Все были удивлены такой искренности полицейского.       — Да, вообще она не соврала, но многие детали были упущены, — Фредди начал описывать события так, как они воспринимались группой «Queen».       Рассказ получился довольно долгий, каждый из музыкантов высказался по поводу всего, что происходило за эти недели. В какой-то момент даже следователю показалось, что это слишком, на каждом новом факте его глаза все больше округлялись, иногда он даже забывал записывать сказанное пострадавшими и свидетелями.       Когда Роджер начал рассказывать все, как было: про записку, про связанную Ребекку, про окно, про то, как он думал, что уже не сможет выбраться живым, девушка не выдержала и заплакала. Было слишком тяжело вспоминать, а еще тяжелее слышать то, что переживал близкий ей человек и осознавать, что они сейчас могли и не сидеть на этом диване, не держаться за руки, вообще ничего больше могло бы не быть.       В коридоре послышался топот ног, кто-то явно бежал в сторону кабинета следователя. После стука в дверь в комнату ввалился запыхавшийся Джим Бич, он быстро оглядел присутствующих:       — Слава Богу, вы все живы, — он облегченно вздохнул и сел на пустой стул рядом со входом. — Мне позвонили и сказали, что на Роджера было совершено покушение. Родж, — тут он обратился к барабанщику, — я за тебя, конечно, переживал, но черт возьми, я ни на секунду не удивился, что именно ты попал в такую ситуацию.       Роджер засмеялся.       — Мистер Бич, мы уже закончили, поэтому Вы можете забрать своих подопечных домой, если ваше участие еще понадобится следствию, — это он сказал уже группе, — мы с вами свяжемся.       — Отлично, — улыбнулся менеджер. — Пойдемте, парни.       — Стойте, а как же я, — подала голос Ребекка, она вспомнила, что ее номер теперь является местом преступления и ей нельзя заходить туда, пока там работает полиция.       — Поехали с нами, — быстрее остальных среагировал Джон, — я видел кровать в номере Тейлора, она отлично подходит для …       Тут его в бок пихнул Фредди.       — ...для таких сложных жизненных ситуаций, — картинно оскорбившись, закончил Джон, — а не для того, о чем вы все подумали!

*      *      *

      Ребекка села в одно такси с Роджером и Джимом. Менеджер улыбнулся ей и поинтересовался, кто она и чем занимается.       — Меня зовут Ребекка Сойер, моя группа играла вместе с «Queen» на фестивале, — ответила девушка.       — А как называется ваша группа? — прищурившись, спросил мужчина.       — «Low Overkill», — ответил за нее Роджер.       Джим Бич засунул руку во внутренний карман пиджака и достал оттуда маленькую записную книжку, он прочитал какую-то запись и просиял:       — Очень приятно познакомиться, Ребекка, а у вашей группы есть менеджер, с которым можно связаться?       Ребекка смутилась и ответила:       — К сожалению, пока нет, мы сами по себе…       Джим повеселел еще больше.       — А могу я Вас попросить собрать группу завтра на разговор? Вы же еще будете здесь?       — Да, конечно, — кивнула Сойер, затем она перевела взгляд на Роджера, и тот ей подмигнул.       Таксист привез Роджера, Ребекку и Джима прямо ко входу в отель, где их ждали Фредди, Джон и Брайан. Было сложно переступить порог здания, ведь почти все плохое, что случилось в Вегасе, происходило именно здесь, слабо верилось, что Мэри-Энн больше не работает в отеле, что она далеко и не сможет снова навредить им. Все привыкли жить в опасности, а поверить в ее отсутствие было не так уж и просто.       Ронда Дэвис как будто все это время ждала музыкантов, рассчитывая на рассказ о том, что произошло, ведь Мэри-Энн так и не вернулась, а посмотрев на Роджера и Ребекку, она поняла, что, возможно, и не вернется.       Не уделив внимания администратору, все проследовали прямиком к лифтам, чтобы поскорее оказаться в номерах, отдохнуть и попытаться пережить все, что произошло. Ронда, рассчитывая на какой-то диалог и очередную порцию сплетен, но не получившая ни того, ни другого, недовольно проводила постояльцев взглядом, громко собрала пачку бумаг, лежащих у нее на столе, и ушла в противоположном направлении.       Приехавший лифт вмещал только пятерых, поэтому Роджер и Ребекка остались ждать следующий. Как только двери лифта, на котором поднимались вверх все остальные, захлопнулись, девушка крепко обняла барабанщика и громко заплакала, уткнувшись ему в грудь. Она стойко держалась, чтобы ее слез не видели остальные участники группы и их менеджер, но как только они остались наедине с Роджером, Ребекка потеряла самообладание и перестала сдерживать эмоции.