В душевой

      Вокруг было темно, прохладный ветер залетал с улицы в длинный коридор, заканчивающийся приоткрытой дверью, из-за которой виднелся приглушённый свет. И каждый шаг эхом раздавался по стенам с нарисованными на них спортсменами — сейчас их было едва-едва разглядеть, но ещё пару часов назад, до тренировки, здесь горел яркий холодный свет. Очень красиво, пусть с этой красотой и быстро свыкаешься, переставая замечать вовсе. Вскоре звук шагов сменился привычным шумом — низкие голоса перебивали друг друга, отчего едва ли можно было выловить что-то большее, чем отдельные слова: сегодня, завтра, через неделю — чужие планы. У Эвелина же сил на обсуждение планов не было, как и планов, собственно, тоже — какие тут планы, когда единственным желанием было просто дойти до какого-нибудь сидячего места, не завалившись у ближайшей стены, как подстреленный солдат. Цена того, чтобы быть капитаном: носишься перед тренировкой, на тренировке, а после — выслушиваешь от тренера разбор ошибок, не только своих, но и остальных ребят из команды. А ошибок в этот раз было неприлично много — американский футбол далеко не шахматы, чтобы там можно было совершать какие-либо рокировки, а потому не привыкший к игре в нападении Эвелин только и делал, что подводил своих же, давая не всегда верные указания. И это, помимо внутренней обиды, пробуждало внутри какую-то неправильную злость, и на тренера, и на себя — в особенности на себя. Едва не столкнувшись в дверном проёме плечами, Эвелин и парень из его команды обменялись немного напряжёнными прощальными кивками, тут же разминувшись — тот, кажется, сильно торопился куда-то, Эвелин же спешил устроиться где-то, где не так сильно будут ныть ноги. Он плюхнулся на ближайшую скамейку, бросил уже снятый шлем рядом с собой, едва не задев локтем дверцу шкафчика; почувствовал, как сильно в нос ударил запах пота, смешанный с чем-то отвратительно синтетическим. На носу, разрывая собой россыпь веснушек, появились маленькие морщинки, которые быстро разгладились, когда парень потёр сначала переносицу, а потом взмокшие виски. Пытался успокоить бешено бьющееся сердце. Втянул воздух сквозь зубы. Вдох. Выдох — чтобы стало спокойнее. Перед глазами мелькали моменты с прошедшей тренировки, много зелёного, белого, а ещё много цифр на чужих футболках, до безумия непривычных цифр — те, кого он всегда считал союзниками, теперь носили совершенно другие номера, играли за другую команду. Но больше всего сбивало с толку, когда мимо пробегал кто-то в футболке самого Эвелина — гордые «59» на груди. Парень в лёгкой прострации ещё раз оглядел ту, что была на нём сейчас: тёмно-синюю, почти что новую, но чужую, неподходящую, отторгающую. И потому особенно приятно было наконец-то снять её сейчас, прекрасно зная, что вскоре передаст обратно тренеру и, как он надеялся в душе, никогда больше не вспомнит об этой неудачной игре. Где-то рядом маячил уже переодевшийся Сэм — перекидывался многочисленными фразами с остальными, энергично собирая свои вещи в большую яркую сумку с множеством пинов и значков. Его энергии хватило бы на всю команду, и это при том, что играл не сильно хуже основного состава — он частенько присоединялся к Эвелину на тренировках, но в большой спорт совсем не рвался, предпочитая дружеские матчи внутри школы и редкие выездки на соревнования, если нужно было подменить парня с его позиции. И если многие просто старались не обращать внимание на носящегося туда-сюда парня, боясь при взгляде на него растерять последние силы, то для Эвелина он наоборот действовал как батарейка — давал хоть какую-то мотивацию не ударить со всей силы кулаком по стене, а спокойно начать расправляться с защитой, потянувшись к завязкам на каркасе. Но не успел парень закончить со своей «бронёй», как на немного ноющее плечо легла чья-то тёплая ладонь, привлекая внимание. Эвелин почти неслышно вздохнул, ожидая уже, что кто-то решил разобрать ошибки сейчас, а не подождать, пока они оба хоть немного отдохнут, но перед ним, почти вплотную подойдя, стоял Сэм. — Классно сыграли. Если бы не последняя четверть — точно вничью бы вытянули, — широко улыбаясь, сказал он явно для того, чтобы хоть немного подбодрить явно раздражённого парня. И всё-таки, если прислушиваться, в его тоне тоже улавливалась усталость, такая же как у остальных — как ни крути, Сэм был обычным парнем. — Но по тебе прям видно было, насколько тебе некомфортно. Живой хоть? — Живой, — без особого энтузиазма отозвался Эвелин, чувствуя, как внутри снова что-то неприятно клокочет. — Тренер прав, что разделил основной состав на две части — вы бы нашу защиту не пробили, а нам было бы скучно играть. Но он должен был поставить капитаном тебя — от меня вообще толку никакого не было, только команду сильнее путал… Сэм засмеялся, прерывая длительные рассуждения, которые могли длиться ещё ни одну реплику: — Да не переживай ты так. Говорю же — поиграли классно, сработались. И капитан из тебя всё равно вышел отменный, я бы терялся гораздо чаще. Да, Кайдан? — Сэм несильно пихнул в плечо парня из основного состава — высокого темнокожего брюнета, который сильно контрастировал на фоне светлых Эвелина и Сэма. — Эвелин Купер лучший! — будто спортивную кричалку отчеканил тот, продолжая убирать распихивать свою форму в кучу пакетов — спортивная сумка же, как сказал сам Кайдан ещё до тренировки, была безбожно облита пивом и отправлена в стирку. Сэм повернулся обратно к Эвелину, и тот без труда прочёл на чужом лице весьма очевидное: «Вот видишь, я ж говорил» — и это, на самом деле, даже подняло настроение. Эвелин немного смазано улыбнулся, отложив уже снятый каркас и перчатки, но тянуться в шкафчик за свитером не спешил — нужно было решить, сможет ли он доползти до душа в общежитии или всё-таки было бы лучше принять его здесь, чтобы не ложиться в кровать потным и грязным, если по дороге совсем кончатся силы. — Кстати, вы сегодня вечером с Дереком свободны? Я просто сделал уже всё на завтра, хотел бы с вами посидеть, — ненавязчиво спросил Эвелин, будто бы боясь побеспокоить парней своим присутствием — просто хотелось отвлечься от всего этого, по возможности. Но вместо короткого ответа «да» или «нет» Сэм только широко улыбнулся, заговорчески покрутил головой по сторонам и сел совсем рядом с парнем, впритык, так, чтобы даже звонкий голос Сэма мог бы услышать только сам Эвелин. Сразу стало понятно, что тот хочет сказать что-то личное, не предназначенное для лишних ушей, отчего и без того красные после игры щёки заранее покраснели ещё сильнее. — Вообще, у меня через полчаса встреча с девушкой, — как профессиональный шпион сказал он, смотря куда-то вдаль — на противоположную стену. — Вернусь поздно, скорее всего, так что тебя не застану, жавороночек мой. А вот Дерек точно не будет против, если ты заскочишь. Сэм выдержал ещё несколько секунд драматическую паузу, пока Эвелин, по своим же ощущениям, то бледнел, то снова покрывался ярко-красными пятнами, проступающими даже на накачанной груди — если лицо можно было спрятать в руках, будто бы от усталости, то что делать с телом Эвелин не знал. — А теперь мне пора, а то ничего не успею сегодня. Всем хорошего вечера, парни! — показательно перекинув сумку через плечо, Сэм выскочил за дверь, которая громко скрипнула на прощание. И как только этот скрип затих, Эвелин с удивлением обнаружил, что парней на самом деле оставалось не так уж и много — трое человек, которые уже заметно суетились: раскидывали вещи по сумкам, сушились после душа, передавали друг другу какой-то дешёвый дезодорант, который едва ли мог помочь. Эвелин устало откинул голову назад, взбил у корней волосы, чувствуя, как с них прямо на разгорячённую спину падают прохладные капли, соскальзывая по рельефу мышц до самого пояса. Было бы неплохо промокнуть взъерошенные светлые пряди полотенцем, а лучше — сходить всё-таки вымыться перед этим, потому что в нос уже начинал бить собственный запах. — Пока, Эйв, — привёл в чувства чужой низкий голос. И стоило Эвелину только опустить на него глаза, как Кайдан отсалютовал, выходя за дверь вместе с парой малознакомых парней, оставляя раздевалку почти пустой. И не то, чтобы Эвелина напрягало присутствие рядом других людей, но всё-таки стало немного спокойнее — можно было не спешить, переодеваться в своём темпе. Немного поёрзав, он поднялся со скамейки, чувствуя сильное напряжение в ногах, пару раз провёл по бёдрам руками, разгоняя кровь, прежде чем скинуть бутсы, которые, казалось, уже припеклись к ногам, а потом и бриджи. В глаза сразу бросилось несколько синяков — небольших, но заметных серо-фиолетовых пятен. И пусть они не сильно мешали и почти не болели даже при нажатии, но всё же Эвелина это взволновало: американский футбол — сложная игра, и если нахватать мелких травм и синяков на тренировках, то можно было получить что-то серьёзное во время важного матча, либо вовсе не выйти на поле. И последнее угнетало даже больше. Вдруг снова открылась дверь, прерывая увлечённое рассматривание синяков на ногах своим скрипом. Парень бросил взгляд в ту сторону, но вместо ожидаемого сокомандника, который вернулся в раздевалку за забытыми вещами, в помещение зашёл Дерек, которого Эвелин не ожидал увидеть — по крайней мере здесь. Тот флегматично окинул холодным взглядом помещение, остановившись на раздетом парне, единственным, кто здесь остался. — Дерек? Ты от Сэма? — не особо задумываясь над своими словами выпалил Эвелин от неожиданности, тут же осознавая, насколько глупым был вопрос — было очевидно, что Дерек не мог пересечься с братом, разве что не пришёл заранее, ещё до конца тренировки. — Скорее к Сэму. Не знаешь, где он? — тон был привычно спокоен и холоден, хотя Эвелин и знал, что Дереку совсем не нравится носиться по всем корпусам в поисках Сэма, который любил неожиданно появляться и пропадать. Особенно любил второе — когда он срочно был кому-то нужен. Эвелин на секунду задумался, пытаясь восстановить с своей уставшей голове воспоминания последних событий — кажется, Сэм говорил что-то про встречу с девушкой, но неизвестно, почему он не предупредил об этом Дерека заранее: просто забыл или же специально не стал говорить. — Он сразу после тренировки куда-то убежал. Ты же знаешь Сэма, — Эвелин изо всех сил старался сделать как можно более убедительный тон — недоговаривать Дереку было тяжело, очень тяжело, и дело даже не в его, казалось бы, врождённой проницательности, а просто в том, что это Дерек. Но и сдавать Сэма без боя он не собирался. — А что, что-то случилось? — До него не могла дозвониться мама. Попросила передать, чтобы перезвонил, — он слегка прищурился, пожав плечами. Сложно было сказать, раскусил ли Дерек его около-шпионский трюк или же поверил на слово — всё равно было заметно, что парня не слишком и волновало, где сейчас его брат и чем занимается. И Эвелин тоже головой понимал, что с Сэмом едва ли могло что-то случиться, а как только тот увидит пропущенные звонки — тут же свяжется с родителями. Но всё же осознание того, что он приврал не только Дереку, но и его с Сэмом маме, смутило очень сильно. Из двух зол выбрать меньшее не удалось. — Чего ты так напрягся? Если бы он плохо знал Дерека, то наверняка решил, что сейчас его начнут «раскалывать» — выпытывать информацию любыми правдами и неправдами, но Эвелин Дерека знал хорошо, а потому смог уловить эти едва заметные полушутливые нотки. — Нет, ничего, — на выдохе сказал Эвелин, стараясь скрыть всё ещё никуда не девшуюся растерянность. — Если хочешь, мы могли бы сходить поискать его. Голос всё ещё уплывал куда-то вниз, что можно было списать на усталость, если бы парень не вздрогнул от того, как Дерек негромко хмыкнул, смотря на Эвелина сверху вниз, закрывая свет от лампы. Эвелин сам был парнем, мягко говоря, не маленьким: раскачанная грудь и плечи, сильные ноги, красивый рельефный пресс — результат многих лет постоянных тренировок и правильного питания, но у куда более сухого и жилистого Дерека тоже было одно неоспоримое преимущество — его рост. Далеко не все парни даже в их школьной команде могли похвастаться двумя метрами живого роста, Эвелин же и вовсе этим не выделялся — в защите это было и не нужно, и потому разница между ними составляла почти целую голову — огромный разрыв, особенно когда хочешь казаться внушительнее. И совсем не помогал тот факт, что Дерек был полностью одетым перед стоящим в одних трусах парнем. — Я не уверен, что ты даже до двери дойдёшь без помощи, — рука лёгким движением легла на плечо, и этот жест был вовсе не похож на то, как её обычно клал Сэм или кто-то из парней — холод пальцев на коже заставил её покрыться мелкими мурашками, а Эвелина — едва слышно выдохнуть, сделав шаг назад от прикосновения. Это стало ошибкой — споткнувшись о скамейку, он потерял равновесие, едва не приложившись спиной о ящики. Его спасло лишь то, что он вовремя успел согнуть ноги, плюхнувшись на неё ещё более неловко, чем когда только вернулся с тренировки. — Сэм и без нас хорошо проведёт время, а ты едва стоишь. Эвелин отвёл взгляд, чувствуя, что начинает краснеть, от щёк до самой груди, где снова начало бешено биться сердце — стук за стуком, перебивая спокойный, почти что отрешённый голос Дерека. Взгляд прошёлся снизу вверх, пытаясь хотя бы немного уловить настроение парня — кажутся ли ему все эти едва заметные намёки — встретился с белыми глазами, которые в приглушённом свете казались, не то голубыми, не то розоватыми. Спокойствие. Заинтересованность. Предвкушение. Эвелин сглотнул, продолжая следить за изменениями на его лице, будто бы играя с Дереком в какую-то игру, пусть и заранее знал, что проиграет. Он всегда проигрывал, и в отличие от футбола его это даже не злило. Пальцы Дерека всё также неоднозначно прошлись по щеке, будто невзначай надавив на небольшую ямочку, коснулись сухих от частого дыхания губ, подхватили под челюстью, приподнимая так, будто вот-вот наклонится, чтобы поцеловать, но замер, будто бы ожидая реакции Эвелина. Но как реагировать Эвелин не знал — для него раздевалка была местом едва ли не святым: здесь он переживал свои школьные годы, радости и несчастья, победы и поражения, здесь была совершенно другая жизнь, совершенно другой Эвелин — такой, каким в своей обычной жизни быть он не мог, да и не хотел. И потому осквернить такое место своим поведением казалось ему неправильным — не сколько по отношению к своему второму «Я», сколько по отношению к команде, которая явно не будет в восторге, узнай она, чем занимался их капитан, пока никого не было. — Хорошо… Хорошо, — практически одними произнёс он, несильно отпихивая чужую руку, будто бы извиняясь, пробежавшись пальцами по чужому запястью в ответном жесте. — Я сейчас приму душ, и мы можем отдохнуть у меня или у тебя. Промах. Эвелин увидел это по лицу Дерека: какое-то едва заметное движение, совсем незначительное для любого другого человека, но парень даже по нему сразу понял, что в душ его никто просто так уже не отпустит — всё же стоило держать рот на замке и потерпеть до ванной в общежитии. Дереку, в отличие от Эвелина, было плевать на святость. Стоило только парню встать, как его тут же прижали к ящикам для вещей, который он так старательно пытался не уронить весь вечер, провели рукой по груди на грани с нежностью, чуть сжали, наверняка чувствуя биение сердца. Эвелин и сам его чувствовал, едва ли не чётче, чем поцелуй Дерека в основание челюсти — поцеловал бы в губы, если бы он не отвернулся, протестуя против того, чтобы заниматься этим прямо здесь. — Дерек, успокойся. Давай хотя бы дойдём… — от возмущения парень поперхнулся воздухом, когда прикосновение от груди спустилось ниже, к белью, откровенно оттягивая резинку. Просить Дерека подождать до комнат было бессмысленно, — …до душа. Хотя бы до него. Дерек тут же отстранился, улыбаясь, как умел улыбаться только он — одними глазами, так, что было не слишком понятно, нравишься ли ты ему или он хочет тебя придушить. Но это дало Эвелину возможность хоть немного отдышаться, пытаясь наскоро охладить пылающие щёки тыльной стороной ладони. Пока он находился в лёгкой прострации, Дерек успел по-армейски быстро снять с себя лишнюю одежду и сложить её куда-то — Эвелин так и не понял, куда, да и это стало не так важно, когда парень снова подошёл к нему, взяв за руку. — Пошли, вымоем тебя, — лаконично сказал он, аккуратно, но настойчиво потянув в сторону душевых Эвелина, который мог только перебирать подкашивающимися ногами и завороженно смотреть на сильные длинные пальцы, сжимающие его запястье — красиво, очень красиво. Эвелин в целом любил руки Дерека, каждую выступающую косточку и вену, любил гладить их, когда они вместе смотрели что-то, любил прижиматься щекой, когда Дерек в очередной раз пересчитывал веснушки на его лице, любил их в моменты, когда они уединялись. От воспоминаний о последнем кровь предательски устремилась вниз, куда устремляться не должна была. И оттого становилось ещё более стыдно: он и раньше принимал с Дереком душ, в том числе и «душ с продолжением», но это всё было всегда в его комнате, за закрытыми дверями, там, где никто не мог их потревожить. Эвелин остановился перед самой кабинкой, не решаясь переступать эту черту — если он разденется сейчас, то Дерек обязательно заметит то, насколько сильно отреагировало тело на его жесты. Но чем больше он пытался оттянуть момент, чем более выжидающе смотрел на него парень, тем сильнее просыпалось в нём какое-то неправильное желание. Он сглотнул, всё-таки потянув за резинку вниз под пристальный взгляд Дерека, в котором не было ни капли стыда, лишь крайняя степень довольства происходящим — Эвелин знал, что парню нравится видеть его таким, смущённым и возбуждённым, когда тот снова толкал его к чему-то на грани моральных принципов. Не своих — Эвелина. И если на поле Эвелин мог кричать и раздавать указания, то здесь он был совсем безоружен. — А что, если кто-то зайдёт? Что мы будем делать? — это было последней попыткой предотвратить то, чего Эвелин уже хотел и сам — неплохой способ отвлечься, как бы неправильно это ни звучало. Дерек коротко усмехнулся уголком губ, так, будто бы ответ на вопросы был очевидным, и удовлетворённо вздохнул, когда парень сделал неловкий шаг внутрь кабинки. — Это будут его проблемы, котёнок, — почти у самого уха, а дальше — прикосновение холодной кожи чужой груди к разгорячённой спине, почти до дрожи. Руки широким мазком огладили бёдра, лишая любого желания сопротивляться дальше, пусть даже словесно — гормоны, которые пытались найти выход ещё после неприятного проигрыша, ударили в голову, побуждая поддаться на чужие ласки, вместо того, чтобы снова отталкивать. Но сейчас Дерек не спешил — размеренно водил ладонями по чужой коже, разминал мышцы, засыпая поцелуями шею и плечи, изредка слегка прикусывая, отчего Эвелин откидывал голову назад, как тогда, на скамейке, только не было настолько хорошо. Увлёкшись пока ещё совсем невинными ласками, Эвелин не заметил, как Дерек потянулся к смесителю, включая воду. Мощный напор тут же ударил в грудь, вынуждая сильнее вжаться в тело за спиной, притереться, чувствуя, как в поясницу уже упирался полувозбуждённый член. Ощущения стекающей вниз прохладной воды смешались с ощущением чужой горячей плоти, ударяя по нервам с такой силой, что Эвелин едва сдержал голос, лишь судорожно схватив ртом воздух. Вдруг в нос ударил приятный запах ментола и каких-то трав: Дерек вылил себе на руку немного местного геля для душа, тут же размазывая его по телу парня — действительно не шутил, что собирался вымыть его, пусть это было явно не основной его целью. Иначе сложно объяснить то, зачем было задерживать руки на груди, задевая соски так часто, что те заметно затвердели от лёгкой прохлады и постоянного трения. Приятно до дрожи, но всё же недостаточно — хотелось трения в другом месте, там, куда чужие руки никак не хотели опускаться, а самому Эвелину трогать было стыдно — парень наверняка заметил бы, попробуй он опустить сейчас руку. Белую пену сразу же уносили за собой струи воды, оставляя её у ног парней, будто сброшенное с кровати одеяло. Но несмотря на страх поскользнуться, Эвелин ни на секунду не опускал взгляд со стены, будто бы сильнее травмы боясь увидеть что-то запретное — чужие руки, что вот-вот должны были коснуться его члена или же то, насколько близко к нему стоял Дерек, то и дело притираясь к бёдрам и ягодицам. — Хочешь, чтобы я тебе подрочил или взял в рот? — от этих слов Эвелина прострелило до самых кончиков пальцев, он растерянно замер, чтобы в ту же секунду почувствовать, как ладонь обхватила член — Дерек будто изначально знал, что не дождётся ответа, и потому сам принял решение, каким образом довести Эвелина до края. И на этом они могли бы закончить в пару резких движений, вот только этих движений не было, лишь медленные, с оттяжкой, едва заметные поглаживания по месту, которое с каждой секундой становилось всё более чувствительным. Долго терпеть это было бы просто невыносимо — ни у одного мужчины не хватило бы выдержки, и потому, издав сдавленный звук на грани стона, Эвелин позволил себе слегка толкнуться бёдрами в ласкающую его руку, пытаясь поймать тот самый момент удовольствия. Но не успел он закончить движение, как Дерек тут же отдёрнул руку, как-то странно выдохнув — будто только и ждал, когда же у парня закончится терпение, чтобы в тот же момент припечатать его грудью к холодной стене. Сил сдерживаться не осталось вовсе, потому Эвелин, всё же успев прикрыть рот ладонью, сдавленно промычал, ведя плечами — двигаться в таком положении было совсем неудобно, особенно, когда к давлению между лопаток прибавилось давление на пояснице, принуждая прогнуться и сильнее отставить бёдра. И подобный жест тут же породил в голове совершенно непристойную догадку о том, к чему было всё это, которая тут же подтвердилась настойчивым прикосновением между ягодиц. — Дерек, я грязный, давай не сейчас, — буквально взмолился Эвелин, кусая губы и пытаясь хоть как-то сдвинуться. Сзади послышался короткий вздох. — Я не буду вставлять, — мягко, но выдержано ответил тот, продолжив касаться, отчего в воздухе зазвенело недосказанное: «я знаю, тебе нравится, когда я трогаю здесь». И от подобных мыслей Эвелин едва не простонал в голос, сдержав себя лишь тем, что слегка прикусил ребро указательного пальца, сильнее прижимаясь палящей щекой к кафелю. Обычно Дерек тут же убирал руку от его лица, не позволяя приглушать даже те негромкие постанывания, на которые был способен парень, но сейчас вместо этого он сосредоточенно остановился, будто бы прислушиваясь. Эвелин изо всех сил старался сделать то же, что и он — слушать. Сквозь шум воды, сквозь биение собственного сердца и учащённое дыхание. И, пусть и не сразу, но смог уловить звук чужих грузных шагов — это точно был Кайдан. Больше никто из парней не стал бы возвращаться сюда в такое время, Кайдан же, запутавшись во многочисленных пакетах, вполне мог забыть один. — Что мы будем делать? Если он зайдёт сюда, я не смогу это объяснить, — едва-едва слышным шепотом спросил Эвелин, обернувшись — если не услышит, тогда точно сможет прочитать по губам. Но вместо того, чтобы разойтись по разным кабинкам или хотя бы прекратить и отдышаться, Дерек жестом указал Эвелину быть потише, даже не собираясь убирать руку от его ягодиц, вместо этого только сильнее надавливая. — Где этот чёртов пакет, я точно оставлял его где-то здесь, — раздалось, казалось, совсем близко, отчего в ногах появилась неприятная слабость — одновременно страшно и иррационально возбуждающе — Эвелин точно не хотел упасть на мокрый кафельный пол. Чтобы этого не допустить, будто бы прочитав чужие мысли, Дерек снова прижался всем телом, целуя Эвелина в шею под звуки чужого негодования и раздражения за стеной, и, наконец, перевёл руку на член, на этот раз по-настоящему, сжимая ровно так, как нужно. Немного подвигал, чтобы отметить реакцию. Но реакции практически не было — парень лишь заметно вздрогнул в плечах, стараясь не повторять прошлых ошибок и не дёрнуть бёдрами в ласкающую его ладонь. — Эйв что-то задержался сегодня. Эй, братан! Тебе там нормально, помощь не нужна? — явно обратив внимание на всё ещё разбросанные вещи, крикнул Кайдан, к счастью, не спеша заходить в душевую, но даже этих слов было вполне достаточно, чтобы кровь с новой силой зашумела в ушах — Эвелин при всём желании не сможет ответить ему, а даже если бы смог, то голос наверняка дрогнул бы, выводя его на чистую воду. Он вновь растеряно обернулся, пытаясь в спокойном взгляде Дерека найти хоть намёк на то, как ему поступить, но вместо этого получил кивок в сторону двери — «просто скажи, что всё хорошо, иначе это сделаю я», в то время, как рука даже не собиралась переставать скользить по члену. — Прекрасно! — крикнул Эвелин первое, что пришло в голову, адресованное, не то Кайдану, не то Дереку, отчего последний довольно хмыкнул. — Всё прекрасно, не беспокойся! — Ну и отлично, я пошёл тогда. Хорошего вечера! Парень вышел вместе с громким хлопком двери, под звук которого у Эвелина окончательно кончился кислород. Он промычал что-то совсем сдавленное, чувствуя, как ноги перестают держать его, а глаза невольно закрываются от удовольствия. Оргазм был, как вспышка, — короткий, но настолько яркий, что после него совершенно не осталось сил. Дерек повернул сконфуженного парня лицом к себе и, отведя назад его мокрые волосы, коротко чмокнул в лоб, а потом и в губы, будто пытаясь таким жестом привести его в чувства, как сказочного принца. Разве что едва ли в сказках принцы обычно занимаются сексом с кем-то в общей душевой и кончают под звук захлопывающейся двери. Эвелин несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь хоть немного выровнять дыхание, а заодно сфокусировать взгляд на всё ещё напряжённом лице Дерека — ему даже не нужно было опускать взгляд, чтобы понять, что парень так сильно увлёкся всей этой ситуацией, что всё ещё не кончил и, возможно, даже не пытался. — Ты хочешь, чтобы я тебе… — всё так же, полушепотом, выдохнул Эвелин, изначально не собираясь заканчивать фразу — Дерек поймёт, он всегда понимал его в такие моменты, а лишние слова только отвлекали. — Рукой. Ты устал, — ответил он, положив ладонь парня на свой член.

***

      — Я слышал разговор членов команды. О тебе, — голос Дерека негромко прозвучал у самого уха, вырывая разнеженного Эвелина из полусна — они вернулись в комнату совсем уставшими, и парень, особо не задумываясь, улёгся на чужую кровать, отчаянно пытаясь не уснуть, пока Дерек, лёжа рядом, перебирал его и так растрёпанные волосы. И всё было бы чудесно, если бы не вновь поднятая тема его сегодняшнего провала. Эвелин немного недовольно поднял глаза — сейчас, в приятной, почти романтической атмосфере, меньше всего хотелось слышать не особо лестные фразы о том, как он плохо сыграл, особенно произнесённые Дереком. — Я знаю, я облажался. Я отыграюсь, буду больше тренироваться или… — запричитал Эвелин, поджимая губы и пытаясь подобрать слова так, чтобы не обидеть Дерека резкими словами, но при этом закрыть неприятную ему тему — всё, лишь бы не слышать следующих реплик, пусть и знал, что парню вовсе не было дела до футбола. — О тебе, не об игре, — куда более вкрадчиво, глаза в глаза, отчего Эвелин снова замолчал, совсем запутавшись в своих и Дерека мыслях. Попытка соскочить, как всегда, с треском провалилась. — И, на самом деле, я с ними согласен. В глазах на секунду промелькнула тень печали, отчего Эвелин опустил их вниз, куда-то в подушку, совершенно не зная, что отвечать на подобное, потому что ответить явно стоило: Дерек точно не начал бы этот разговор, не будь это действительно важное, что-то, что касается их обоих. И потому стало ещё более неприятно думать о том, что же всё-таки могли сказать за его спиной сокомандники, а главное — что он такое сделал, чтобы задеть этим, и их, и Дерека. — Я тебя обидел чем-то? — со всей искренностью понуро спросил Эвелин, всё ещё не поднимая глаза, пусть ответ слышать не хотелось. Дерек хмыкнул, продолжая трепать его волосы. — Скорее наоборот. Ты слишком серьёзно относишься к игре, и к отношениям с людьми тоже. Даже если люди полнейшие мудаки, а игра изначально была провальной, — с крайней степенью искренности ответил Дерек — как есть, не пытаясь сгладить углы, но всё же это было… наверное, не самым плохим из того, что вообще могло быть. — Котёнок, не обязательно быть для всех таким хорошим. Иногда можно забить и делать то, что нравится тебе, а не другим. Как сегодня. Эвелин шумно выдохнул, не зная, что можно было ответить на такие слова — с одной стороны, он никогда не пытался подмазаться к кому-то или выставить себя лучше, чем есть на самом деле, он просто был таким — сам по себе, с самого детства. И раньше он считал это своим достоинством, таким же, как готовность прийти на помощь или взять на себя ответственность. Но с другой — в словах Дерека была доля правды, ведь он действительно ничего не потерял сегодня, ни на игре, ни в момент, когда поступился своими принципами — он мог просто расслабиться и получить удовольствие вместо того, чтобы половину вечера переживать по этому поводу, накручивая себя. — Знаешь, Сэм сегодня ушёл на свидание со своей девушкой. Думаю, если бы мы пошли искать его — только потеряли бы время, — выпалил Эвелин, ни столько для того, чтобы подставить Сэма перед братом, сколько желая избавиться от ещё одной ноши на душе, раз уж сегодня был такой день откровений. — Я знаю, — совершенно не удивлённо ответил Дерек, улыбнувшись глазами на немного сконфуженное лицо Эвелина. — Мы пересеклись с ней, когда я выходил из учебного корпуса. Было бы странно, если бы Сэм пошёл куда-то ещё, но всё-таки я надеялся перехватить его, а заодно встретиться с тобой. — У тебя хорошо получилось только второе, — чувствуя, как к щекам снова приливает кровь, куда более бодро сказал парень, положив голову Дереку на грудь — теперь, несмотря на все неудачи, он точно будет спать спокойно.