Управленцы

Время до вечернего ужина прошло без происшествий. На ужин варили картошку в мундирах, поэтому с такой лёгкой задачей Митягин и Карабанов справились без сомнения. Атмосфера в колонии всё более приобретала дружеские ноты. Работа медленно, но делалась. Задорову казалось, что ему удалось вернуть колонистов в прежнее русло, которое было при Макаренко. Но не тут то было. — Завтра Задоров ты по кухне будешь дежурным, — после ужина сказал Ховрах. — готовишь ты вкусно, справишься. Можешь себе в помощники взять кого нибудь. — А чего это ты расскомандовался? — заступился за Сашу Бурун. — Потому что я буду руководить! — сложил руки на груди Ховрах. — Ты? — рассмеялся Задоров. — У тебя колонисты два дня дня голодные были. Ты ж колонию всю разворуешь. — А ты меня деньгами Макаренко не попрекай — Ховрах подошёл ближе к Задорову. — Трогать их не будем. Но в тоже время, не будем жить по прежнему. Воспитателей нет. Заведующего нет — чего тут сидеть? — Ты если хочешь, можешь иди — Задоров был серьёзным. — А из колонии я тебе делать «малину» не дам. — Задоров, ты покомандовал, дай другим покамандовать — Засмеялся Перец. — Правильно. Пусть каждый попробует. — Поддержал Коротков. — Я не против — усмехнулся Ховрах. — Пусть завтра Перец начальником будет. — Ну пусть так — сдался Задоров. — Но в колонии должна быть дисциплина… — Будет, не переживай. Завтра ждём от тебя завтрак и обед. Справишься сам. Чай не маленький. Хлопцы разошлись. Задоров, отчаявшись, закурил. Не то чтобы он хотел быть руководителем, нет. Он считал, что руководство нужно предоставить Лапатю или Жорке Волкову. А лучше, вообще попросить Калину Ивановича. Ведь от Перца не было никакого толка. Это тоже самое, что на его место поставить маленького Ваню Зайченко. Хотя, у того и то ума побольше будет. А утром случилось первое ЧП. Саша, собиравшийся готовить завтрак, с прискорбием обнаружил, что практически иссяк запас продуктов. Голодные колонисты разворовали всё, а вчера он не обратил на это внимание, за что и корил себя. Однако, кори ни кори, а кормить колонистов было нужно. Он направился к Перцу, который теперь занимал пост заведующего. Задоров нашел его в комнате у Макаренко. Тот наглым образом лежал на кровати Антон Семёновича, прямо в сапогах. На столе стояла начатая бутылка самогона. — Перец! — взревел Задоров, которому хотелось стащить его с кровати Антон Семёновича за шиворот. — Ой, только не кричи, ладно? — Степан поморщился, а потом глянул на Сашу. — Чего тебе? — Пока ты тут пьянствуешь, у нас колонистов кормить нечем. — Как не чем? — удивился Перец. — А крупы… — Закончилось всё. Я даже не знаю как завтрак приготовить. На удивление Саши, Перец тут же вскочил и заметался по комнате. Он осознавал, руководителя колонии из него не получилось, так как он понятия не имел, что теперь делать. — Надо хлопцев кормить…- он умоляюще глянул на Сашу. — Сам знаю. Эх, — Задоров махнул рукой. — Есть у меня одна идея. Давай деньги, которые у тебя есть. — Антон Семёновича? — Да нет, свои рублики. Все, сколько есть. — Зачем? У меня нету… — Перец, я знаю что вы на днях на большак ходили. — взревел Задоров. — Хочешь, чтоб тебя хлопцы побили, что ты их голодными оставил? Степан полез в карманы и отдал свои рубли. — У кого ещё есть деньги? — пересчитывая купюры спросил Саша. — Не знаю — усмехнулся Перец. — Может у Короткова. У Митягина тоже может быть. Задоров пулей вылетел из комнаты Антон Семёновича. Перец за ним. Колонисты уже проснулись. Кто-то заправлял постель, кто-то брился. Задоров тут же собрал их, поведав о том, что в колонии заканчиваются продукты. На завтрак даже круп нет. Хлопцы возмущённо загалдели, но Саша их успокоил. У него был вариант, как накормить хлопцев, но для этого нужно было молоко. Он предложил, всем у кого были карманные деньги сложиться, и купить этот ценный продукт в деревне. Колонисты на удивление быстро приняли предложение. Голодными сидеть не хотелось. Митягин только возмутился: — Хлопцы, давайте у Антона Семёновича деньги возьмём! — Эти деньги мы возьмём, если мне в горисполкоме продукты не выдадут. — категорично заявил Задоров. — Что ж ты думаешь, няужо тебе выделят их, без самого Антона Семёновича? — недоверительно глянул на него Карабанов. — Попробовать нужно — заверил Задоров. — Меня там знают, я часто их получал. Если нет, возьмём деньги и купим. А пока нам нужно купить молоко у крестьян. Тогда я накормлю вас. Без молока ничего не выйдет. Хлопцы приняли и одобрили эту идею. В деревню были отправлены трое: Митягин, как человек который там всё знал, Лапать, как самый ответственный и Бурун. Он был самым сильным среди хлопцев и легко всё это мог дотащить до колонии. Антон Семёнович с интересом наблюдали за своими колонистами. Но вот он увидел, как трое из них направились по наполнению в деревню. Митягин его не интересовал, а вот что там был Лапать, это огорчило мужчину. Он надеялся, что они не пошли воровать последнее, у бедных крестьян. Надеялся, что Митягин не подбил на это благородного Ивана Лапатя. Когда троица скрылась за лесом, он заметил ещё двоих, направляющихся в лес. Это был Тоська и Жора Волков. Они далёко не уходили от колонии, и Антон Семёнович понял — хлопцы собирают грибы. Тем временем, он наблюдая за колонистами видел, как Таранец и Гуд чистят картошку. Задоров подозвал к себе Ваню Зайченко, и тот ему что-то передал. По всей видимости это был мешочек с сухарями. Он бросил взгляд на часы. Странно, что до сих пор его колонисты не были в столовой. Завтрак давно должен был начаться. Хлопцы постарше работали во дворе, и на огородах. Братченко выводил коней на пастбище, и Антону Семёновичу казалось, что жизнь колонии приходит в норму. Это его успокаивало. Из-за леса показались трое. Всё те же колонисты. В руках они несли бидоны чем-то наполненные. Макаренко осенило: это ж молоко наверняка. Неужели они его украли? Когда молоко прибыло в колонию, Задоров принялся за завтрак. Он налил молоко в котелок, затем добавил муку. Довел до кипения, и чуть подсластил. В густую, как кисель, массу он добавил последний кусок сливочного масла который у них был. Затирка получилась густой. Её вышло много. В другом котелке у него варился ароматный чай из хлебных корочек. Когда завтрак был готов все собрались в столовой. Несмотря на простоту блюда, затирка оказалась вкусной. Хлопцы уплетали её за обе щеки, и нахваливали Задорова, который из минимум продуктов приготовил вкусный завтрак и накормил ими всю колонию. Задоров ел затирку, и вспоминал мать. В детстве она часто варила эту кашу из молока и муки, а он её терпеть не мог. Теперь он осознал, что вкуснее мамкиной затирки он ничего и не ел. А чай из хлебных корочек был не хуже обычного. После завтрака Задоров приказал готовить грибной суп на обед и картошку. Тоська с Жоркой набрали немало грибов. Хотя Саша в них совершенно не разбирался, он всё же рискнул готовить суп из них. Готовил теперь Митягин, под руководством Калины Ивановича. А Саша собрался в город, за продуктами. Правильнее было бы взять с собой завхоза, но Задоров беспокоился оставлять на одного Митягина всю колонию, к тому же с таким опасным продуктом как грибы. Все приняли единогласное решение, чтобы Задоров ехал один. Остальные, тоже не желали получить отравления во время обеда, чем несказанно выводили Митягина из себя. Саша взял с собой Братченко, который ловко управлялся с лошадьми, и был у Антона Семёновича всегда за водителя. Макаренко, наблюдая в бинокль, гадал, куда же это направились Задоров и Братченко с повозкой. В город? Но зачем? Если узнают, что он самовольно покинул колонию, а ребят бросил на произвол судьбы, ему несдобровать. И попробуй объясни этим бюрократам, что это в целях воспитания. Что это новый метод, который даст возможность развиться своим колонистам полностью. Адаптироваться к самостоятельной жизни, к коллективной взаимовыручке. Однако, его это не долго беспокоило, потому что, по направлению к нему направлялись трое: Ховрах, Коротков и Перец. Шли в лес. «Зачем? — удивился Антон Семёнович, и в этот момент Ховрах достал из кармана его револьвер. — Неужели грабить? — Мелькнула страшная догадка.» Антон Семёнович не знал, что грабить хлопцы никого не собирались. Они решили выйти на охоту. Ну, пусть не законно, зато вроде для всех стараются. Задоров уехал, Калина Иванович инструктирует Митягина, а Макаренко так и вообще нет. Вот убьют они какую нибудь дичь, Задоров им ещё спасибо скажет. Странно, но продукты Задоров получил довольно быстро. То ли у начальника было хорошее настроение, ло ли Задорова тут просто запомнили как порядочного гражданина и заместителя Макаренко, но никто даже не стал уточнять, почему Макаренко сам не приехал. Если не приехал, значит дела. Поругали правда, за излишние траты. Мол продукты вы неделю назад получали. Задоров отшутился, что хлопцы то растут, а потом серьезно пообещал быть экономными. Выделили им три пуда сахара, муки, круп, масла… А ещё Задоров добился чтобы им выделили пару килограмм мяса. Мясо выдавалось редко, чаще всего сало, которое тоже было непросто получить, но мясо было практически роскошью. Наверное обаятельность Задорова сразила всех на повал, своими рассказами, что колонисты растут настоящими героями советской страны — своей Родины и для этого должны хорошо питаться. Довольные Братченко и Задоров погрузив продукты, помчались обратно. И только теперь Задоров осознал: револьвер он забыл в колонии. И в патруль никого не назначил. А у них целая повозка продуктов. Страшные мысли закрались в голову, особенно когда стало вечереть. Но, Саша не стал говорить об этом младшему Братченко. Доехали на удивление без происшествий. Антон Семёнович, аж присел от удивления, что Задоров без его ведома привез столько продуктов. Он конечно всегда знал, что на Задорова можно положиться, но чтобы так… К этому времени вернулась и троица из леса. Антон Семёнович чувствовал облегчение, когда они вернулись пустыми, но он отчётливо слышал выстрелы и это его пугало. Хлопцы о своей неудачной охоте решили не рассказывать, а то Задоров ещё чего доброго заведется. Он сам мяса привез, а значит нечего ему говорить. А остальные не спросят, где это они шлялись. Саша первым делом спросил про обед, и понял по восторженным крикам и весёлым лицам, что Митягин на этот раз не облажался. — Теперь всегда будешь готовить — весело похлопал его по плечу Саша. Пока Калина Иванович принимал продукты, а Митягин заканчивал с ужином, случилось ЧП. В колонию пришел лесник. Он ругался и требовал позвать Макаренко. — Его нет Иннокентий Прохорович. — к нему вышел Задоров. — Что случилось? — А где он, негодяй этот? — возмущался мужчина. — Добра ж он колонистов своих выхоувае. — В город уехал, по делам — тут же нашелся Задоров. — Случилось что? — А то, что хлопцы ваши браконьерством занимаются. Из револьвера стреляли по оленю. Ранили. Ироды. — Брехня — усмехнулся Задоров. — Наши на такое не способны. — Хлопец, я с тобой не шуткую — лесник сурово посмотрел на Сашу. — Ты мне Макаренко зови, а раз нет его, то я пойду в милицию. — Да с чего вы решили, что это наши? — спросил Жорка Волков, который стоял рядом ещё с несколькими ребятами. — Так их бачыу. Я опознать их могу. Строй мне своих колонистов. Саша, был уверен в том, что лесник бредит. Он приказал Тоське играть сбор. Когда все колонисты построились, Иннокентий Прохорович сразу указал на Короткова, Ховраха и Перца. — Вось они, голубчики. — усмехнулся в усы лесник. — Или опять скажешь, что это брехня? — Это правда? — Задоров смотрел с осуждением и укором. Хлопцы молчали опустив голову. — Правда значит… — А я шо казау. Вы у меня попляшете. Зараз напишу об вас в милицию. Хай там з вами разбираются. И с заведующим вашим. — Иннокентий Прохорович — Саша подошёл ближе к леснику. — Можа не будем так категоричны? Можа як договоримся? — Не будя у нас ни яких размоу — махнул рукой лесник. А Саша попытался его убедить простить и дать шанс. Просили и хлопцы. Все просили. Извинялись, и с трудом, но уговорили лесника не писать жалобу в сельсовет. Не успел лесник уйти, как на колонию обрушилась ещё одна беда. Митягин испортил ужин. Таранец после обеда ловил раков в норах у реки, всё руки ему они покусали, а Митягин забыл про них, заговорившись с другими и в итоге они разварились так, что есть их было невозможно. Пришлось колонистам питаться сухарями и чаем. Саша злился. На неудачливых охотников, на Митягина, который оправдывался. Но это было ещё не самым ужасным. Сокрушительный удар нанес Калина Иванович, объявив о том, что пропало мясо и хлеб. Он злился, кричал, что так могут поступать только свиньи, хватался за сердце. А Задоров чувствовал себя хуже некуда. Он вдруг познал себя в шкуре Антон Семёновича, представил как ему тяжело а они такое вытворяли каждый день. И ему стало стыдно. — Вам не стыдно — Задоров смотрел на колонистов. — Для вас всё. А вы? Вам жрать нечего? Вы решили браконьерством промышлять? — кипел он. — И что? Только зверя ранили почём зря. А Антон Семёновича могли в тюрьму из-за вас отправить. Если узнали бы, что мы тут одни. Вы этого хотите? — Задоров говорил так, что у него слезы блестели на глазах. — Это за всё, что он для нас делал и делает? — Да где он? — хмыкнул Митягин. — Ты вообще молчи — набросился на него Задоров. — Мало он тебя выручал? Мало тебе он шансов давал? А нам всем? Этому он нас учил? Чистить морды друг другу да у своих красть? У бедных крестьян? Слабых обижать? Правильно он от нас ушел. Мы ведём себя как стадо баранов. Мы не хотим жить по человечески, да Перец? — он кинул взгляд на Степана! — мы только командовать хотим. А хоть один из нас подумал, как ему это даётся? Сколько крови мы ему пьём? Правильно он от нас ушел. Мы даже ужин себе приготовить не можем. За три дня ничего не сделали. А у нас же картошка на полях, жито давно убирать надо. Мы только пьянствовать можем да продукты друг у друга воровать — И с револьвера стрелять- хихикнул кто-то, чем несказанно обидел Сашу… — Да вы…- Задоров не смог подобрать слов. — Сам не лучше, а нас стыдит — усмехались колонисты. — Кто первый морды бьёт, если не ты… — Да тебе первому плевать на нашу колонию и Антон Семёновича. Может быть ты его сегодня сдал, раз тебе продукты выделили. Стерпеть Задоров этого не мог. Слова хлопцев обидели его. Он махнул рукой и поспешил прочь. Его догнал Тоська, пытался успокоить, но хлопец, непривычно резко отдёрнул руку и глянул так, что Соловьев не решился его останавливать. — Эх, взяли человека обидели — покачал головой Сердюк. И тоже убрался восвояси. Антон Семёнович наблюдал эту картину. Он видел и лесника, видел и то как чего-то ругался Сердюк. Как Задоров шёл в казарму какой то разбитый. Он чувствовал, что-то произошло. Нужно расспросить у Калины Ивановича. Саша Задоров вошёл в комнату Макаренко. На столе увидел утреннюю бутылку с самогоном. И так ему захотелось напиться, что он не смог себя перебороть. Самогон был крепкий, деревенский першак, и здорово бил по голове. Он усадил эту бутылку в себя, закурил. В голове зашумело, а в глазах потемнело. Он курил одну папиросу за другой, чем несказанно опьянел. Мысли в его голове крутились самые разные, но все они были туманные. Во дворе дрались, Задорову было всё равно. Он решил уйти, считая что Макаренко предатель и тоже сбежал. И он сбежит от греха подальше. Шатаясь, он вывалился на улицу. Закурил очередную папиросу, но не мог попасть спичками по коробку для запала. Споткнулся на ступеньках и чуть не упал. — Задоров? — его кто-то откликнулся. Саша с идиотской улыбкой повернулся. Перед ним расплывалось какое-то лицо. — Ты чего так напился? — Твоё какое дело? — пробурчал Задоров, и все-таки зажёг спичку. Пытаясь прикурить он обжёг свои пальцы и грязно выругался. Колонисты даже не предполагали, что он так умеет ругаться. — Сашко, давай мы тебя спатки положим. — кто-то к нему подошёл, хотел взять под руки, но Задоров увернулся. — Не сметь трогать меня. — он оттолкнул стоящего впереди колониста, и поспешил за ворота. — Куда ты, Задоров? — крикнули ему в спину хлопцы. — Я ухожу, — икнул хлопец, — не хочу находиться рядом с ворами и предателями — и подняв руку вверх, в знак прощения, шатаясь пошел к деревне. Хлопцы пытались его удержать, но он яростно отбивался. Давая понять, что его лучше не трогать. Буруну он разбил нос, Жорку Волкову с локтя заехал в глаз, а Таранца оттолкнул так сильно, что тот повалился на землю. Задоров пошел в деревню. Встретил каких то мужиков и выпил ещё с ними. С собой со стола он прихватил за пазуху бутылку самогона. Всё таки талант не пропьёшь. Он и с годами талант, пусть даже к воровству. Как он дошел до колонии, Задоров не помнил, но помнил, что в казарму ему идти нельзя. Перед Антон Семёновичем стыдно будет. Он уже не помнил, что Антона Семёновича там нет. Неожиданно стало холодно. Была ночь. Он повертел головой и направился к гумну, стоящему на холме. Антон Семёнович не спал. Калина Иванович успел рассказать о том, что произошло в колонии. Правда об пьянстве и уходе Саши он не знал, это случилось позже. Мужчина лежал, терзался мыслями, что пора прекращать этот спектакль и возвращаться в колонию. Об этом настоятельно просил Калина Иванович. Сейчас, поздней ночью он лежал терзаемый сомнениями и думами о своих колонистах. Неожиданно с улицы послышался какой то шум. Антон Семёнович насторожился. Кто мог так поздно здесь ходить? Вдруг какие нибудь налётчики, прячутся от милиции? Вдруг его застрелят, а у него даже схорониться негде. Антон Семёнович подскочил с сена, и стал у стены, держа в руке тяжёлый бинокль. — Розпрягайте, хлопцi, конi, та лягайте спочивать…- кто-то пьяным голосом орал народную песню и заваливался в гумно. — А я пiду в сад зелений, в сад криниченьку копать… Антон Семёнович чуть не выпустил бинокль из рук от неожиданности. В трёх шагах от него, еле держась на ногах стоял Задоров и орал пьяным голосом: — Маруся раз, два, три, калина чорнявая дівчина в саду ягоду рвала… В зубах у него дымилась папироса, а сам он был мертвецки пьян. Антон Семёнович боялся, что Задоров его заметит, но в тоже время сдерживал себя, чтобы не выйти прямо к нему и не ударить, заставляя протрезветь. Как он мог так напиться, паразит? Тем временем Саша, достал из-за пазухи бутылку, и разливая горячительную жидкость припал губами к горлышку. Папироса тут же выпала, и Антон Семёнович подумал, что он легко может поджечь гумно вместе с ними. Саша, наклонился, пошатнулся и свалился вместе с бутылкой. Он что-то бурчал про колонию, про Макаренко, но Антон Семёнович не мог разобрать, что именно. Когда Задоров захрапел, Антон Семёнович, подошёл к нему, попытался поднять, укладывая на мягкое сено. Самогон он вылил, а спички забрал от греха подальше. Сон Антона Семёновича окончательно пропал. Да и как тут можно было спать, когда хряп Задорова раздавался так громко, что его можно было услышать в колонии. » Ну Задоров, ты у меня за такие выходки ещё получишь!» — бросил в сердцах Антон Семёнович.