Управленцы

Задоров не собирался так просто сдаваться. «Пусть выгонит, — думал он — А я не пойду никуда! Что он, расстреляет меня? Да и куда же я без колонии. Не пойду и всё» Он закурил папиросу, и направился сквозь ельник вперёд. " Ишь ты, обиделся. — подумал Задоров. — в Ховраха Я стрелял. А если бы они колонию в малину превратили, как бы он запел? И вообще, сам ушел, а я ещё и виноват " В лесу было спокойно. Он любил прогуляться в тени деревьев, в моменты, когда нужно было побыть одному, подышать воздухом, наполненным ароматом смолы и душистых трав. Любил насладиться, последними летними лучами солнца, пробивавшимися сквозь размашистые ели. Улыбнуться, заметив серую тень зайца или восхитится красотой лося, проходящего сквозь заросли ельника. Саша любил лес. Спокойный, чувственный, вековой и прохладный. И сейчас он пошел прогуляться, насладиться его могуществом и его красотой. Набраться сил от деревьев, чтобы вечером сказать, не пойду я никуда из колонии. Он оглянулся. До колонии было не далеко, и он подумал, что пора бы возвратиться, чтоб хлопцы не волновались. Хотя, они знали, что он гулять пошёл. Саш уже собрался идти назад, как вдруг увидел в нескольких метрах от себя, молодого оленя. Красивого, благородного. Рядом с ним шли ещё несколько, наверное целое семейство. Залюбовавшись их красотой, Задоров пробрался к кустам, и прошел за ними, наблюдая куда они направляются. Он зашёл в самую чащу. Нога ступила на сухую ветку, раздался хруст, спугнувший оленей. Они торопливо скрылись за деревьями. Задоров засмеялся, повернулся назад и неожиданно почувствовал острую боль в ноге. Он тут же вскрикнул и упал на землю. Правая нога попала в капкан, поставленный кем-то из браконьеров. Железные зубья до боли сжимали ногу, и не давали пошевелиться. Задоров огляделся. До колонии было не очень далеко, но он находился в густой чаще, куда вряд ли заходит кто-то кроме зверей или браконьеров. Если ребята и пойдут его искать, то скорее всего искать будут на тропинке к поляне. А если они решат, что он ушел, пропадет он здесь. Волков он своими глазами не видел, но не отрицал, что они могут здесь быть. — Спокойно, Задоров — Сказал себе Саша, и попытался высвободиться от капкана. Боль с новой силой отдалась в ногу, он сквозь стон пытался разжать пасть железного монстра, поглотившего его, но ничего не вышло. Обессиленный, он упал на мох. — Помогите! — прокричал Задоров. — Эй, кто нибудь?! В ответ только отозвалось эхо. Задоров попытался ещё раз высвободиться, и ещё раз, но делал только хуже. Он снял ремень с брюк и затянул его на ноге выше колена. Снова позвал на помощь. *** Меньше всего Макаренко ожидал, что Задоров убежит. Он даже не думал, что Саша поверит в его злую шутку. Но Саша видимо поверил, и теперь Антон Семёнович беспокоился. Он пытался его найти, чтобы поговорить. Но его не было нигде: ни на строительном объекте, ни в казарме. — Лапоть, ты Задорова не видел? — поинтересовался Антон Семёнович у мимо подходящего колониста. — Да здесь был где-то — пожал плечами Иван. Этот факт немного успокоил Антон Семёновича, и он решил подождать до вечера. В конце концов, раз он здесь, значит обязательно появится. Но в столовую он не явился. Не явился Задоров и на собрание. Макаренко рвал и метал. Жорка Волков вспомнил, что видел как Саша уходил в лес, сказал, что на прогулку. Но, хлопец думал, что он уже давно вернулся. Антон Семёнович, боялся, что Задоров, не дожидаясь собрания, ушел из колонии. Но все его вещи оказались на месте. Так куда он мог подеваться? — А может быть он в погребе повесился? — предположил Ховрах, чем несказанно напугал Макаренко. Но, на его счастье в погребе его не оказалось. Не было Задорова и в конюшне, и на мельнице, и в кузнице… Карабанов предположил, что Саша ушёл в город, к Буруну в больницу. Антон Семёнович сильно сомневался, что Задоров направился в город на ночь глядя. Митягин решил, что он, возвращаясь из леса, решил заночевать в деревне. Выпил там стакан першака, да и остался с горя. Сам Антон Семёнович, думал, что может быть он обиженный ушел ночевать в гумно. Но там его тоже не было. Колонисты решили дожидаться утра. А если до завтрака Задоров не вернётся идти в деревню и искать в лесу. Многие знали, где он обычно гуляет. Допустить мысли, что Саша, несмотря на приказ Макаренко об исключении, мог взять и уйти не поставив никого в известность, и оставив свои вещи, никто не мог. Значит напрашивался один вывод — с ним что-то случилось. Вторую ночь подряд Антон Семёнович не сомкнул глаз. Он корил себя за свою месть, корил, что из-за него ушёл Саша. Нужно было как-то иначе его проучить. А что, если он правда ушел навсегда? Если, от обиды снова свернёт на кривую дорожку? Что, если он своими руками потеряет лучшего колониста и близкого товарища? Несколько раз за ночь Антон Семёнович выходил во двор. Всматривался на дорогу, ведущую в лес, но ничего не видел и не слышал. Он снова уходил в свою комнату, пытался заснуть, но не мог. *** К ночи Задоров стал чувствовать, что теряет сознание. Кровь сочилась из раненой ноги, и он боялся, что её запах привлечёт хищников. Чтобы хоть как-то себя обезопасить, он достал из кармана папиросы и принялся курить, чтобы дым махорки отогнал непрошеных гостей. Однако, запасы были практически на нуле, да и после нескольких папирос он почувствовал себя ещё хуже. Попытался, ещё раз разжать капкан, и снова потерпел неудачу. Звал на помощь, но раз его днём не услышали, то ночью не услышат тем более. От потери крови и невыносимой боли, от жажды и сильного жара, от головокружения и беспомощности он всё-таки потерял сознание. *** Утром Задоров не объявился. Колонисты ждали до последнего. Калина Иванович, справедливо рассудил, что больше ждать нельзя. В колонии начинало попахивать ещё одним ЧП, которое никак нельзя было допустить. В десять утра Антон Семёнович отдал приказ: начинать поиски Задорова. Денис Кудлатый, Галатенко, Волохов и Осадчий направились в деревню. Карабанов, Волков, Лапать и Коротков — в лес, в том направлении, куда уходил Задоров. Ещё несколько хлопцев, искали в окрестностях колонии. Сам Антон Семёнович, взяв с собой Братченко отправился в город к Буруну. В город доехали быстро. Антон Семёнович, войдя в палату увидел Гришу, бодрого, в сознании, с перевязанной головой. — Антон Семёнович! — Бурун попытался подняться. — Лежи, лежи — остановил его Макаренко. — ну как ты себя чувствуешь? Бурун чувствовал себя нормально, рвался назад в колонию, но врачи настаивали на обратном. Травма была тяжёлая, а состояние Буруна нестабильным, ему в любой момент могло стать хуже. Уже выходя из палаты, Антон Семёнович, обернулся и спросил про Задорова. Бурун удивился вопросу, потому что никакого Задорова у него не было. Расстроенный Антон Семёнович, направился в колонию, надеясь, что хлопцы Задорова нашли. Но там его ждал полный крах. В деревне его никто не видел, в лесу следов не было видно. Они и звали, и кричали, но кругом стояла тишина. *** Саша, то приходил в сознание, то терял его. Солнце нещадно палило в голову, и от этого ему делалось хуже. Видимо, по этой причине, у него начались галлюцинации. Первым к нему пришел Карабанов. Саша обрадовался, увидев его. — Семён, друг, помоги! Карабанов усмехнулся и произнёс: — Тамбовский волк тебе друг, угробил Буруна. И ушёл. Затем к Задорову подошёл Ховрах. — Ты зачем капкан сломал? Его ставили чтоб ты ломал, идиот? И тоже ушел. Потом он увидел Волкова… — Жорка! — прошептал Саша. Волков ничего не говоря, махнул рукой и ушел… Потом Саша увидел Антон Семёновича… — Антон Семёнович, а как вы меня нашли? — Саша еле ворочал языком, но появление Макаренко его обрадовало — Да кому ты нужен вообще, Задоров — холодно произнёс Макаренко. — никто тебя не ищет. И тоже ушел… Саша видел ещё Екатерину Григорьевну, Мусия Карповича, видел Шарина. Все они смеялись над ним и уходили. Последним к нему подошёл Иннокентий Прохорович, лесник. — ты чего тут, хлопец? Но Саша ему не ответил. Иннокентий Прохорович не был галлюцинацией, только вот Саша этого не понял. Лесник, осознавая всю серьезность ситуации, быстро помчался в колонию. — Антон Семёнович — подозвал Макаренко Тоська, там лесник идёт. — Чего ему надо? — удивился Макаренко, но всё-таки вышел во двор — Хлопцы, там в лесу ваш, это…помирает — запыхавшись промолвил лесник. — Кто помирает? — не поняли колонисты. — Ну кучеравый, который руководил тут на днях. Идите Антон Семёнович, скорее. Он в капкан попал, помереть может. — Братченко, живо едь в город по врача! — бросил Антон Семёнович. — Карабанов, Волков, Коротков и Волохов, живо за мной. Хлопцы тут же поспешили за Иннокентием Прохоровичем. Саша уже слабо осознавал, где бред, а где реальность. Он и не сразу понял, увидев расплывающиеся лица товарищей и Макаренко, галлюцинация это или нет. — Сашка! — первым бросился к нему Антон Семёнович. — Антон Семёнович, хлопцы — слабо промолвил Саша, — простите… — Тише, тише, — Макаренко по отечески вытер пот со лба и лица Задорова. — Всё будет хорошо. Хлопцы возились с капканом. — Его что на медведя ставили? — спросил Карабанов у лесника — Нет на кабана, — спокойно ответил Инакентий. — Давайте, хлопцы, осторожно — командовал Волохов, аккуратно разжимая зубья капкана. — Плавнее, плавнее. — Пить — попросил Саша. Но на беду ни у кого воды не оказалось. Тогда Жорка помчался к реке, что протекала рядом, снял свою рубаху, намочил её и приложил к Сашиным сухим губам. Потом хлопцы, аккуратно подняли Задорова на руки и понесли в колонию. — Молодец, что ногу ремнем перевязал — похволил Задорова Макаренко. Но Саша уже не мог ему ответить, снова проваливаясь в беспамятство. Очнулся он в светлом помещении. Губы его пересохли, а глаза слепил свет от лампы. Рядом на стуле дремал Макаренко. — Антон Семёнович — тихо позвал Саша. Макаренко тут же открыл глаза и наклонился над лицом хлопца. — Воды — попросил Задоров. Антон Семёнович тут же налил воды из графина в стакан, и помогая Саше подняться стал поить его. Напившись, Задоров снова откинулся на подушку. — Ну и напугал ты нас, Задоров! — сжал его руку Антон Семёнович. — Если бы не Инакентий Прохорович, не нашли бы мы тебя. Так что ты ему теперь как крестник. — Антон Семёнович, не выгоняйте меня, пожалуйста…- Саша вгляделся в лицо педагога своими небесно-синими глазами. — Ну что ты, что ты! — улыбнулся Макаренко. — Я и не собирался. Как же я без тебя? Но тебе, наглецу, нужно было преподать хороший урок. — Он на секунду замолчал — Только вот для тебя этот урок чуть жизни не стоил. — Я сам заслужил это, — попытался улыбнуться Задоров. — Раз у нас ничья, предлагаю заключить мир. — он протянул свою руку Макаренко. — Я согласен! — засмеялся Антон Семёнович, пожимая руку Задорова — Ты как себя чувствуешь? — Нормально — Саша попытался пошевелить нагой, и тут же вскрыкнул от боли. — Тише, тише, шустрый какой. — погладил его по руке Антон Семёнович. — Когда я на ноги встану? — глянул на него серьезно Саша. — Ну, в ближайшее время точно нет. Травма серьезная. Врач говорит, молодец, что жгут наложить додумался. Так бы всё было гораздо хуже. Не зря значит я тебя учил. — Не зря, — согласился Задоров. — Ладно, ты давай отдыхай, тебе силы восстанавливать надо, а я пойду. Пришлю к тебе Карабанова. — Нет, лучше вы со мной, побудьте — попросил Саша. *** Осень была теплая, называющаяся в народе бабьим летом. Колонисты трудились на благо колонии. А Антон Семёнович, раз в неделю устраивал им день самоуправления. Он решил каждому дать шанс почувствовать себя заведующим. Вернулся Бурун, правда от работы он был освобожден. Стал в столовую и на собрания приходить и Задоров, на костылях чем несказанно смешил колонистов. Они ему даже прозвище дали — Долговязый Джон, как пирату из «Острова сокровищ». Дал Братченко, а остальные согласились. Задоров снова скалился и зубоскалил, но если вдруг переходил границы дозволенного, Макаренко ему тут же напоминал про исключение. Все весело смеялись. Смеялись они и из-за Ширина, часто являющегося в колонию по поводу и без. Тот всё искал, повода закрыть колонию и уволить Макаренко. Однажды, он приехал в тот день, когда колонией руководил Соловьёв. Колонисты хватались за животы от смеха, когда Шарин ругался и требовал позвать ему заведущего, Антона Семёновича. — Макаренко сегодня не работает — просто ответил Тоська. У него выходной. Заведую сегодня я, Антон Семёнович. Будете говорить со мной, или в другой день приедете? Злой Шарин уехал, пригрозив прикрыть это безобразие. Антон Семёнович, смеясь вместе с колонистами дал Шарину кличку — Чума. Задоров смеясь заявил: — Нет, Антон Семёнович, чумой надо вас назвать! Макаренко показал ему кулак, а Задоров сделал невинные глаза. Каждый вечер, Антон Семёнович перед сном чувствовал себя прекрасно от мысли, что его колонисты наконец-то стали не только прилежными воспитанниками, но и настоящими товарищами, на которых теперь можно было положиться, даже если, когда нибудь, его действительно одалеет чума. А эксперимент самоуправления не только работал, но и показывал только лучшие результаты.