Где-то в прошлом

Воротник рубашки сжимал горло, не допуская до легких, такой необходимый сейчас, кислород. Маленькие пуговички вгрызались в кожу, так цепко и противно, что хотелось сорвать их с петель. Ладони были слишком потными от волнения, ведь всего секунду назад из них вылетела палочка. Гадко. Безнадежно. Каждый осторожный шаг отдавался эхом в темной, почти неосвещенной комнате. Ноги еле волочились вперед, на встречу к высокой фигуре, в чьих руках была она. Так беззащитно и бесполезно старалась дать отпор, брыкалась и горько плакала. Однако, это уже изначально было провалом. - Не делай этого прошу. - молодой парень аккуратно подступался к человеку, что причинял вред его душе. Руки потрясывало от еле контролируемых эмоций, казалось, секунда и выброс магии неизбежен. Сердце щемило от страха. Страха... за нее.     - Поздно, Драко. Ты сделал неправильный выбор и поплатишься за это. - уши резало от яростного шипения, в момент, когда длинная палочка коснулась висков девушки. - Обливиэт! Белая мелкая искра. Всего-то, но какой ущерб смогла нанести. Одним чертовым словам! Одним гребанным поворотом кисти. Еле заметное движение... Как в замедленной съемке Драко видел, как некогда любимые глаза цвета карамели теряли ясность, забывались в глубинах забвения и темноте. Мир постепенно терял краски, ведь с каждой мучительной секундой она покидала его. Забывала. И это был не их выбор. Мягкий свет пробивался в тусклое помещение выручай-комнаты, словно насмехаясь. Всегда такое важное, любимое место сейчас превращалось в территорию падения двух душ. Каждая деталь этой комнаты была пропитана счастьем, страстью и любовью, но в этот момент причиняла нестерпимую боль, которую не с чем было сравнить. Слишком различимо, слишком неповторимо и невыносимо. Мир замедлил вращение, даже время застыло, словно чувствуя , что сейчас испытывал слизеринец. Драко видел, как тело любимой тяжким грузом падало на тот самый ковер, на который он опускал Гермиону еще вчера, сладко сминая ее губы. Сорвавшись с диким ревом к той, что спасла его израненную душу, наплевав на все возможные риски. Блондин с необычайным трепетом подтянул девушку к груди, качал из стороны в сторону, словно убаюкивая. Ее глаза были закрыты и только мирное дыхание доказывало, что все еще можно исправить. Он обязательно это сделает, он вернет ей все воспоминания. Но если даже все будет тщетно, Драко завоюет ее заново. Потратит на это месяц, год, вечность. Он всю жизнь готов положить на это. Только лишь бы снова увидеть, как теплеют ее радужки, когда гриффиндорка смотрит на него. Только лишь бы шептала так нежно его имя, как умела только она. Только лишь бы была рядом. - Ты же знаешь, что не вернешь ей их, Драко? - засмеялся дьявол за его спиной, заволакивая каждую клеточку слизеринца горячей лавой и пропуская сквозь кровь по венам жгучее железо. - Даже если так, она полюбит меня снова. Пусть разум забыл, но сердце помнит, и ты не сможешь ничего с этим сделать. - мертвой хваткой в затылок Малфоя вцепились острые когти. Поддаться панике за нее было его самой глупой ошибкой, ведь теперь он находился полностью под властью другого человека. Зря... Ему стоило бы рискнуть и добежать до угла, куда отлетела его палочка и хотя бы попытаться обезоружить своего врага. Но эта ошибка будет стоить ему слишком дорого. Драко чувствовал это. Злился, но ощущал только едкую безнадежность. - Ты не сможешь, потому что сам не вспомнишь ее. - Холодное древко коснулось где-то сзади, прежде, чем Слизеринец успел увернутся. Сделать хоть что-то. Клубы из самых ярких и значимых воспоминаний стали метаться в диком хаосе его сознания, а затем улетали от него. Как бы Малфой не пытался ухватится за них , те лишь беспощадно ускользали из его ладоней. Парень чувствовал себя в водовороте ее смеха, когда он смешил; стонов, когда возносил гриффиндорку до небес; криков, когда она врывалась к нему, чтобы защитить своих друзей. Раз... Вот она в первые срывается с места и обнимает его, в том забытом всеми кабинете ЗОТИ. Драко не сдал этого Уизела. Хрупкое тело девушки впечаталось в его грудь, обхватывая руками, а потом резко отстраняется от понимания того, что сделала и так мило краснеет. Два... Вот она снова защищает своих друзей, которых ему так хочется удавить, когда они постоянно прижимаются к ней. Как же парень до одури бесился, готовый размазать шрамоголового, рыжевого, болгарина и того критина Кормака. Черт, бы их побрал, всех. Ревность сжигала его без остатка, из-за чего Драко говорил или делал, что-то, что в конечном итоге обижало ее. Он абсолютно всегда потом жалел, что не прикусил себе вовремя язык, но никогда не извинялся. Вылавливал в коридорах или догонял сразу же и целовал, пока не сдаться и сама не простит. Три... Гермиона метает молнии из-за того, что второй староста снова оставил все обязанности на нее, а слизеринец резко дергает девушку на себя и прижимает к гобелену, чтобы заставить ее замолчать, поцелуем. Драко чувствовал себя утопающим, погибающим и опустошенным. У него забирают то малое, что было для него так дорого и хрупко. Карамельные глаза, ухмылка, что так была похожа на его собственную, шепот такой будараживающий и заполняющий все его естество и фраза, которую она сказала ему у черного озера. "Даже, если бы я могла, то все равно, выбрала бы утонуть в омуте твоих глаз, Драко. Не любить тебя, это как, если не дышать. Мое сердце выбрало тебя и оно тебя не забудет” Видение растворялось в темноте и последнее, о чем подумал парень, прежде, чем забыться. "Лучше бы тебе сдержать обещание, Грейнджер".