История белоснежного лотоса

Солнечная погода в Облачных глубинах явление весьма редкое, особенно в этой половине года, но тем не менее всегда трепетно ожидаемое всеми членами клана. Такие редкие дни, когда яркие лучи солнца приходят на смену свинцовому небу и грозовым тучам, обычно сопровождаются довольными улыбками на лицах учеников, которые не способны стереть даже истерические вопли Лань Цижэня. Тот, к слову, вёл себя сегодня относительно спокойно и предпочитал закрывать глаза на промахи своих подчинённых, лишь изредка кидая уничтожающие взгляды за чрезмерный шум. Такое поведение старого заклинателя удивляло не только учеников клана, но и его собственных племянников, которые давно не видели мужчину в таком умиротворённом состоянии. Оба нефрита с улыбкой посматривали на бывшего главу ордена, мирно попивающего чай. При этом мужчина не бросал попытки наставить их на путь истинный и сменить своих «недостойных мужей» на милых девушек с покорным характером и красивой внешностью. И если по началу подобные лекции доводили братьев до состояния крайнего бешенства, где от злости приходилось скрипеть зубами и метать недовольные взгляды, то сейчас они научились попросту пропускать эти нотации мимо ушей. Ведь легче покорно кивать головой в ответ на слова бывшего главы ордена, чем вестись на провокации, заставляя все Облачные Глубины слышать его истошные крики. Их дядя никогда не прекратит возвращаться к этому бессмысленному разговору, даже если два его племянника уже больше пяти лет живут со своими избранниками в относительном мире и спокойствии. Несмотря на их дикий нрав, тяжёлое прошлое, душевные раны, чрезмерную гордость и склонность бросаться со всех возможных скал в округе. Эти несколько лет после победы над Мэн Яо нельзя было назвать очень лёгкими: временное добровольное заточение главы клана Лань, шаткое положение клана Цзинь и становление главой Цзинь Лина, а также попытки очистить имя Вэй Усяня. Всё это создавало немалые трудности, не давая наконец-то расслабиться не думая, чем закончится следующий день. И лишь после множества неудачных попыток, бессонных ночей, пролитых слез и сорванных нервов, они пришли к тому, что имеют сейчас. Цзинь Лин уже шестой год занимает должность главы клана и стабильно подбешивает Цзян Чэна своим упёртым характером, пользуясь тем, что дядя уже не сможет грозиться сломать ему ноги или хоть как-то покалечить. Лань Сичэнь провел в своем уединении практически два года и вышел оттуда только благодаря совместным усилиям своего мужа, Цзян Ваньиня, Лань Ванци и советникам главы клана, которые всё это время исполняли его обязанности. И пусть Сичэнь всё так не может перестать винить себя, но по крайней мере, мужчина дал себе шанс жить дальше. В тоже же время Не Хуайсан перестал примерять на себе образ необразованного дурака и продолжил вести дела собственного ордена не хуже погибшего брата. Такие резкие перемены в его поведении, конечно же, не остались без внимания, порождая внутри клана множество сплетен и сомнений, которые прекратились лишь после ужесточения политики главы Не. Единственный орден, который не потерпел глобальных изменений, был орден Цзян, что находился под строгим руководством своего слегка эгоистичного и излишне эмоционального главы. Цзян Чэн старался лишний раз не покидать территорию Пристани Лотоса, за исключением своих постоянных визитов в Гу Су и к племяннику, посвящая всё свое свободное время делам. За эти несколько лет его взаимоотношения с Вэй Ином изменились в лучшую сторону, а гримаса привычного раздражения при виде друг друга уже была скорее традицией, чем реальной эмоцией. И пусть между ними так и осталось множество недосказанности и старых обид, а отношения никогда не станут как прежде, они всё равно стараются остаться хотя бы не чужими людьми. Возвращаясь к Облачным Глубинам, можно отметить, что количество правил слегка поубавилось, а сам клан пусть и продолжал оставаться весьма закрытым и чересчур консервативным, но контроль над учениками значительно уменьшился. Доказательством этого можно считать шум и звонкий смех, что доносился со всех сторон резиденции клана. Наблюдая за всем происходящим вокруг, сидящий в тени высокого дерева Вэй Ин поглаживал кроликов своего мужа и откровенно бездельничал. Такое поведение мужа одного из нефритов уже никого не удивляло, но безумно злило Лань Цижэня, который так и норовил либо держать его подальше от племянника, либо загрузить работой и одеть в «траурные» одеяния их клана. Жаль, что абсолютно бесполезно. Иногда создавалось впечатление, что нервы у заклинателя скоро окончательно попрощаются со своим владельцем, и тот в порыве злости посадит старейшину Илина на привязь рядом с его Яблочком. На вопросы брата о том, когда Вэй Усянь наконец-то перестанет злить старика, тот отвечал, что в следующей жизни и то маловероятно. Хотя, если быть честным, то по сравнению с теми временами, когда он с Цзян Чэном приезжали в Гу Су качестве учеников, то сейчас уровень его проделок значительно упал, а сам он и вовсе стал более спокойным. Вэй Ин никогда особо не любил тишину и размеренный образ жизни, так как сам по себе он был чересчур активным. И только с появлением в его жизни Лань Чжаня именно она пришла на смену вечной суете. Именно она стала их спасением после долгих лет разлуки, горечи, потерь и привкуса смерти во рту. Даже сейчас, в окружении множества учеников, которые хоть и не были особо шумными, но иногда порядком раздражали, он ощущал покой и умиротворение. К всеобщему сожалению, это был кратковременный эффект, после которого основатель Тёмного Пути вновь будет искать приключения на все мягкие места, нарушать всевозможные правила и в упор не замечать злых взглядов одного старого заклинателя. Вот только этот редкий момент спокойствия был преждевременно нарушен внезапным вторжением юного представителя клана Цзян. Маленький мальчик шести лет с детской наивностью смотрел на Вэй Усяня своими тёмными глазами и немного застенчиво теребил в руках подол верхних одежд яркого фиолетового цвета. Не знай, каким иногда гордым и вспыльчивым бывает это юное создание, подумал бы, что перед ним обычный, скромный и порядочный ребёнок. Но стоит вспомнить, кто именно его воспитывает, и подобные мысли мгновенно вылетают из головы. Цзян Шэнли — неродной сын его шиди и Лань Сичэня, который, на всеобщее удивление, официально относиться именно к ордену Цзянь. Хотя абсолютно все твердили, что ничего хорошего из этого не получиться, и в результате вырастет очередная копия Цзян Чэна. Но этот выбор можно объяснить тем, что ребёнку проще расти не в окружении нескольких тысяч правил, а в более свободных условиях, где сможет самостоятельно выбрать свой собственный, не навязанный обществом, путь. Сын глав двух разных кланов, был очень общительным и милым, если не брать в учёт те мгновения, когда у него случались вспышки агрессии и гнева. Даже будучи неродным, Шэнли смог унаследовать черты характера обоих родителей. — Дядя Вэй, — прозвучал звонкий детский голос. — А как познакомились мои родители? Не ожидавший подобного вопроса Вэй Ин подавился воздухом и в удивлении посмотрел на племянника. Тот, в свою очередь, смотрел на него любопытно и внимательно. Мужчина никогда особо не хотел стать тем, кто будет рассказывать эту весьма тяжёлую историю. Ведь как объяснить ребёнку, что его родители изначально были в очень плохих отношениях и лишь спустя долгое время смогли дойти до момента некой симпатии. И то с помощью посторонних. Вот только противиться умоляющему взгляду он был не в состоянии. Поэтому, усевшись поудобнее, Старейшина Илина откинул голову назад и, немного прикрыв глаза, окунулся в воспоминания.