История белоснежного лотоса

Их первая встреча произошла намного раньше, чем та поездка в качестве приезжих студентов в Облачные Глубины. Встреча, что была наполнена неловкостью, немного непониманием и восхищением. Цзян Чэн как сегодня помнит тот день, когда в Пристань Лотоса прибыла делегация заклинателей в белоснежных одеяниях. Это был обычный летний день, когда над Пристанью Лотоса сияло яркое солнце, а душа юных юньмэновцев желала развлечений. Цзян Чэн с его новоиспеченным шисюном, вновь весь день играли то в прятки, то в догонялки, а потом вместе получали от госпожи Цзян за разбитую в процессе игры, вазу. Иногда казалось. что рано или поздно она самолично задушит этих двоих, не выдержав вечного шума. Цзян Фэнмянь лишь посмеивался глядя на происходящее, стараясь не вспоминать сколько ценных вещей было уничтожено этими мальчишками за последний месяц. Хотя с каждой новой утратой, его глаз начинал всё активней дергаться. Отношения Вэй Ина и Цзян Чэна были весьма переменчивы, и если в один момент они были лучшими на свете друзьями, то уже несколько минут спустя пытались вырвать друг другу волосы, не поделив очередную игрушку. Не привыкший делиться Ваньинь и слишком хитрый Усянь имели слишком разный характер. Оба старались занять лидирующую позицию, не сильно обращая внимание на чувства другого. Им многому придется научиться, чтобы стать терпимее друг к другу, но это будет потом. А сейчас они всего лишь дети, которые в очередной раз поссорились. Обиженный Цзян Чэн агрессивно шёл в сторону пристаней, пиная по пути камни, и хмуря брови. Он не был из тех кто быстро отпускал обиду, а предпочитал злиться до последнего. И лишь грустный взгляд его любимой сестры заставлял немного охладить пыл. Пристань Лотоса в это время года была необычайно красивой. Лучи солнца нежно ласкали лепестки растущих лотосов, которыми была усеяна вся резиденция. Теплая вода так и манила искупаться, а цветущий лес завлекал на вечерние прогулки. Глядя на всю эту красоту, Цзян Чэн чувствовал себя самым счастливым на свете человеком. И даже его обида на шисюна постепенно отступала на задний план. От созерцания любимой резиденции его отвлек шум доносящийся от центрального причала, который используется уж крайне редко, так как предназначен для особо важных гостей ордена. Множество голосов доносящихся оттуда, и приветливые речи отца, невольно пробудили любопытство в юном Цзян Чэне. Стараясь не слишком шуметь он подошёл к одной из беседок поблизу причала, и спрятавшись за стеной, пытался разглядеть, что происходит. В центре скопления людей стоял его отец, окруженный учениками ордена Цзян, что приветливо кланялись новоприбывшим гостям. Внешний вид последних заставил Ваньиня выдохнуть в изумлении. Все они были невероятно красивыми, словно спустившиеся на землю небожители. Одеты в длинные белоснежные одеяния, которые были украшены голубыми вставками и вышивкой по краям. На их лбах красовались длинные белые ленты, с вышитыми на них облаками. Именно эта деталь больше всего заинтересовала маленького Ваньиня. Вся делегация состояла из десятка мужчин, и мальчика девяти лет. Молодой гость стоял практически в притык к одному из взрослых заклинателей, и приветливо, слегка застенчиво приветствовал его отца. Несмотря на свой возраст, ребёнок держался весьма спокойно, прямая спина, сложенные за спиной руки и теплая улыбка. Глупо отрицать, что этот мальчик привлекал к себе внимание. И Цзян Чэн был бы не против с ним подружиться. Вот только для этого нужно было выйти из своего укрытия, и такая перспектива вызывала у него сомнения. Он прекрасно знал, что отец не любил, когда на подобные мероприятия врывался он, сестра или тот же Вэй Усянь. По его словам они были слишком малы для подобного и могли наделать глупостей, но почему-то и присутствие матери на таких встречах его не сильно радовало, что часто приводило к ссорам. Хотя, практически любое взаимодействие матери с отцом заканчивалось криками и очередным скандалом, свидетелями которых становились практически все ученики клана. Но любопытство и желание познакомиться с тем приветливым мальчиком было намного сильнее. По какой-то причине, тот притягивал к себе его взор, и Цзян Чэн явно потом пожалеет если сейчас не рискнёт. Поэтому взяв себя в руки и перестав прятаться за стеной, он с серьезным видом пошел к отцу, который уже вовсю любезничал с одним из мужчин. Всего на секунду сомневаясь, он всё-таки подошёл к отцу, стараясь не замечать предостерегающие взоры старших учеников. Те, как никто другой знали, что ничем хорошим эта выходка не закончится. Но Ваньиня это не сильно волновало. Подойдя к главе ордена, он ухватил его за края фиолетового ханьфу, таким образом стараясь привлечь к себе внимание. Но удостоился лишь короткого взгляда, и слегка нахмуренных бровей. Видимо отец не сильно рад его тут видеть. Но и прогнать просто так его не мог, поэтому опустив руку на голову сына, он негромко произнес: — Господа, хочу с радостью представить вам моего сына, Цзян Ваньиня, который после меня примет роль нового главы ордена Цзян. После этих слов Цзян Чэн выдавил из себя что-то наподобие приветствия и слегка поклонился, стараясь как можно быстрее от неловкости спрятаться за спиной отца, вызывая у того тяжёлый вздох. В отличии от главы ордена Цзян, новоприбывшие мужчины наоборот встретили его с воодушевлением и легкой улыбкой. Старший из них слегка ухмыльнулся и ободряюще посмотрел на него. — Приятно познакомиться с молодым господином Цзяном, — проговорил мужчина, и указывая на мальчика, что с самого начала привлек его внимание, продолжил. — Это Лань Сичэнь, мой племянник и старший ученик ордена Лань. В будущем он как и ты станет главой клана, надеюсь вы оба будете достойно трудиться и в свое время сможете достичь новых вершин. В ответ на это Сичэнь с уверенностью кивнув, одарив Ваньиня теплой улыбкой, заставляя того смутиться, и сильнее сжать в руке края одежд отца. Казалось что ещё чуть-чуть, и ткань не выдержав такого давления порвётся. — Уверен, глава ордена Лань, так оно и будет, — ответил отец. — Но пока не будем отбирать у детей детство, у них ещё будет возможность ощутить на себе всю тяжесть этого бремени. Какое-то время Цзян Фэньмянь с тем мужчиной еще обменивались наставлениями, но Цзян Чэн уже во всю рассматривал Лань Сичэня. Мальчик был явно выше и старше него. Его лицо выражало лишь теплоту и спокойствие, заставляя сделать вывод, что эмоциям он сильно не поддается. Сичэнь был прямой его противоположностью, и это подогревало интерес Ваньиня ещё больше. Заметив на себе любопытный взгляд, молодой господин Лань удостоил его лёгкой улыбки, и резко смутившись Цзян Чэн окончательно спрятался за спину отца. — Цзян Чэн, боюсь твое присутствие здесь не совсем уместно, — послышался строгий голос отца, заставляя мальчика вздрогнуть. — Ты ещё успеешь побывать на таких мероприятиях, так что попрощайся с гостями и беги к матери. У него не было возможности не послушаться. Поэтому слегка в расстроенных чувствах отвесил несколько поклонов, и под громкие разговоры мужчин побрел к самому отдаленному причалу. Стараясь оказаться как можно дальше от источника его любопытства. К матери идти не хотелось, так как та сейчас занимается тренировкой старших учеников, и в эти моменты она редко бывает довольной. Поэтому чтобы еще больше не разгневать женщину, он предпочел не попадаться ей на глаза. Обычно большую часть времени Цзян Чэн проводит со своей старшей сестрой, наблюдая как она учиться готовить очередное невероятно вкусное блюдо, или читает истории про подвиги известных заклинателей. Но несколько дней назад она отправилась на обучение в Ланьлин Цзинь, оставляя своих братьев тосковать. Спустя минут десять Цзян Чэн дошел до нужного ему места. Это была самая отдаленная часть резиденции. Раньше это была полноценная пристань с несколькими причалами, но после перестройки, они потеряли свою надобность. Тут до сих пор было несколько беседок в достаточно плачевном состоянии, вокруг заросшие травой, и крапивой. Главным плюсом этого места была его нелюдимость. И именно здесь Цзян Чэн проводил время в моменты обид или родительских ссор, стараясь спрятаться от проблем. Пробравшись через заросли он сел на край одного с причалов, рассматривая что изменилось с последнего его визита сюда. Немного подумав, Цзян Чэн разулся, опустив ноги в тёплую воду, а спиной откинулся на доски. Прикрыв глаза, он подставлял лицо солнцу, согреваясь в его лучах, и стараясь отпустить дурные мысли. Когда он практически задремал, в тишине послышался тихий и приятный голос. — Здесь очень красиво, — услышал Цзян Чэн позади себя. — Я был бы не против побывать здесь еще несколько раз. В нескольких шагах от Ваньиня стоял Сичэнь, прислонившись спиной к беседке и с любопытством рассматривая всё вокруг. На его губах сияла теплая улыбка, что вызвала волну радости в груди юного представителя ордена Цзян. Еще простояв там пару минут, молодой господин Лань приподнял края своего белоснежного ханьфу, и начал пробираться сквозь траву к нему. Царапаясь ногами об крапиву, он лишь слегка морщился не сильно обращая внимания на легкое жжение. С трудом пройдя полосу препятствий, он присел рядом с Ваньинем и склонившись над водой, подушечками пальцев прошелся по нежным лепесткам лотоса. Цзян Чэн при всём своем желании не смог бы оторвать от него взгляд. Больше всего в новом госте его интересовала его лента. Аккуратно вышитые на ней облака так и просили провести по ним подушечками пальцев. И он изо всех сил старался удержался от этого мимолётного желания. — Резиденция моего ордена находится в Облачных Глубинах, - внезапно начал Сичэнь. — Это на самой верхушке горы, кругом один лес, а по утрам всё устелено туманом. Надеюсь и ты когда-то сможешь побывать в моем доме. — Я с удовольствием туда приеду, — тихо ответил Цзян Чэн, продолжая тонуть в своем смущении. — Тогда я буду тебя ждать. Обменявшись улыбками они ненадолго замолчали, пребывая каждый в своих мыслях. Взгляд Цзян Чэна всё время возвращался к его юному гостю и его ленте. Не сдержав свое любопытство он всё-таки потянулся к ней, как раз в тот момент, когда Сичэнь повернулся лицом к нему. Увидев что именно собирается сделать мальчик он попытался отпрянуть, но Ваньинь от неожиданности и страха слишком сильно вцепился в ленту, срывая её со лба нового друга. Белоснежная лобная лента, невероятно нежная и приятная на ощупь, была надежно зажата в руках Цзян Чэна. Мальчик с придыханием рассматривал свой трофей, поглаживал пальцами вышитые облака, не замечая резкую перемену настроения Сичэня. Тот находился в полной растерянности, что граничила со страхом и паникой. Дрожащим, слегка осипшим голосом он все-таки пробормотал: — Пожалуйста, отдай мне ленту. И лишь тогда Ваньинь оторвался от созерцания ленты и обратил внимание на Сичэня. Резко почувствовав себя виноватым, сам не понимая за что, он напоследок сжал в ладони ленту, и протянул её владельцу. В полной тишине дрожащими руками Сичэнь завязывал свою ленту, стараясь не сильно злиться на Цзян Чэна. С одной стороны он понимал, что мальчик даже близко не представлял какое значение несла в себе эта лента, но обида никак не отступала. — Прости, — прошептал Ваньинь, несмотря на него, и на всякий случай отодвигаясь подальше. — Я не знаю, что именно сделал не так, но я больше так не буду. И тогда обида отступила. Глядя на маленького мальчика, который весь сжался, стараясь не заплакать, он понял, что никак не может на него злиться. Протянув руку, он провел ладонью по голове мальчика и глядя в его удивленные глаза прошептал: — На этот раз я не буду злиться, просто в следующий раз спрашивай разрешение, хорошо? — И получив в ответ кивок улыбнулся и продолжил. — Боюсь мне нужно возвращаться к дяде, надеюсь мы еще встретимся. И через несколько минут Цзян Чэн остался один.