Песня и пламя

***

      Сегодня длинный дом города Гротбург стоит на ушах ещё с утра. Ещё с полуночи повара начали трудится над едой, барды и скальды повторяли мелодии и саги, а народ уже начал отмечать. Причина того - жена ярла на сносях, которая вот-вот должна была уродить на свет первенца ярла Йорана Ингвальдсона.       Имя его, хоть и означает "дар вождя", но таковым он не являлся. Подобно своему отцу отцу мужчина был скверного характера. Однако, стоит отдать должное воспитанию, был он воинственным и безжалостным настолько, что продолжил традиции своего отца и оставил свой клан суверенным, не смотря на нападки Харольда первого короля Норвегии.       Громким топотом Йоран приближался к родильной комнате, в которой только недавно утихли крики его жены, заменённые криком того самого долгожданного первенца. Рядом с высоким человеком, телосложение которого скорее походило на молодого медведя, шагала его дочь Вивека. Да, она была первым ребёнком и ей исполнилось уже восемь зим, однако ярл был приверженцем традиций и ему нужен был именно первенец, который спустя восемь лет наконец-то появился на свет.       И вот, он входит в комнату, а вместе с ним заходит запах эля, который ярл распивал с полуночи, чтобы хоть как-то избавиться от криков своей жены, которые достали его в первый час. В комнате стоит таз с водой, которая уже совсем не прозрачная из-за крови, на кровати без сил лежит его бледная жена Кельда. Её белокурые волосы сплелись и слиплись от пота, а стеклянные голубые глаза смотря куда-то вверх. Выделяются на фоне её коже, которая казалась практически неразличимой на новых белых простынях, искусанные алые губы, которые приоткрываю рот, тихо хватающий воздух. Тот кровавый таз ярл просто пинает, грозно смотря на одну из служанок, которая тут же берёт его и согнуто плетётся в сторону улицы, чувствуя на себе взгляд и папиной дочки.       - Где же он?! Где мой первенец?!,- гордо и громко начинает говорить ярл, размахивая руками.       И тут одна служанка, приспускает одеяло, которое укрывало Кельду, беря с груди матери ребёнка, который только успокоился. Понурив взгляд на ребёнка, она подносит новорождённого к отцу, а он грубо хватает первенца под подмышки, что заставляет вздохнуть служанку:" Ярл, придерживайте головку...",- но в ответ слышит только: "Молчать!"       - Вот он - мой первенец! Вот он - воин, который будет внушать страх и ужас врагам от Волги до Темзы!.. - ярл кричит и крутить малыша, но его прерывает подзатыльник.       - Вам же сказали, ярл, держите головку,- сказала Бенгта - вёльва клана. За такую дерзость её голова с тёмно русыми волосами и изумрудными волосами, с повязкой с оленьими рогами, давно бы отделилась от тела, но мать её ещё помогла родится Йорану давным-давно, как её мать помогла родится его отцу, как её мать его отцу и так далее.       - Вот ведь шельма! - снова вскрикнул ярл, а его тело даже отшатнулась от такого.       - Да, отец, шельма! - повторила Вивека.       - Да и от вас алкоголем разит, - спокойно сказала Бенгта, забирая ребёнка с рук отца, укладывая его в сгиб своей руки,- шли бы вы праздновать дальше, а утром бы нас навестили,- продолжала в таком же спокойном тембре говорить девушка, немного покачивая ребёнка, который из-за громких возгласов уже начинал кривиться, готовясь снова закричать.       - Я тут ярл! И сам могу решать куда мне идти в моём доме!,- наклонился он зловеще над вёльвой, которая была ему от силы по грудь,- а ты мне смеешь указывать?!       - Вы меня, конечно, простите, мой ярл, но кто из нас больше сведущ в рождении? Точно не вы. Вы у нас больше по мёду, да маханию топором, так что доверьте это дело мне,- ехидно улыбаясь и подняв голову к мужчине, сказала Бенгта,- но вы можете назвать его, это ваша право и долг, как отца.       - Имя говоришь? Имя...Эй ты! Поди сюда!,- вдруг воскликнул ярл служанке, которая готовила смесь для рун,- Неси уже её сюда!       Девушка поднесла небольшое блюдце с красной смесью, так же как и все, за исключением вёльвы, понурив голову перед ярлом. Рыжебородый макнул пальцы в красноту и начал говорить, немного заплетаясь: "Я - Йоран, великий ярл клана Ульфбьерна, по прозвищу Мьёльнир, сын Ингвальда Ворона, нарекаю своего первенца, своего наследника, именем Сигурд! Защищённый победой! Боги мне свидетели, что этот мальчик будет крушить черепа врагов, жечь земли Саксонии, грабить и нести влияние своего клана пока не призовёт его Всеотец Один в залы Вальхаллы, где пировать он будет со мной, своим дедом, прадедом и другими великими мужами!",- с этими словами он нанёс на голову младенца Тиваз, руну бога войны Тюра.       Йоран хотел было уже удалиться, как вдруг послышался тихий, едва слышимый, несоизмеримый с криком Мьёльнира, голос которого и правда был похож на удары громового молота, голос его жены Кельда, которая, противясь рукам служанок, привстала с кровати на руки:" А...второго назвать?...У тебя два сына, Йоран...",- в голосе слышалась и боль, и усталость, и обида от того, что муж вообще не подошёл к ней.       Тут громадный муж обратил внимание на столпотворение служанок вокруг небольшого стола. Слова о втором ребёнке озадачили ярла, из-за чего он только через пару секунд подошёл к толпе. Возвышаясь над прислугой, он увидел то, что они стояли над маленьким, если сравнивать с Сигурдом, ребёнком. Он не кричал, а тихо дышал, его ручки были податливыми, он ими даже не шевелил, пытаясь найти мамину грудь, как его братец. Вивек тоже подбежала к столу, бесцеремонно проползая между бёдрами служанок, встав у стола, который был ей по шею. "Он вообще живой?",- буркнула девочка. смотря на этого младенца.       - Да, он вообще жив? - повторил вопрос ярл, обращаясь к Бенгте. которая только что уложила Кельду назад на кровать, а Сигурда уложила на его прежнее место - к груди матери. Та же смотрела на мужа прикрытыми от усталости глазами, но ему было не до этого взгляда.       - Он жив. Родился он мёртвым, но травы и массаж вернули его,- так же сохраняя спокойствие сказала вёльва, отправляясь к ярлу.       - А почему не кричит? Младенцы же кричат, когда появляются на свет,- подняв бровь и сморщив лицо, промолвил сын Ингвальда, уже недовольно посмотрев на второго первенца.       - Малыш слаб, но жив. Мы забрали его из царства Хель,- девушка с рогатой повязкой и татуировками на лбу и выбритых висках, взяла со стола выше младенца пучок трав, поднесла его к факелу и подожгла, после чего провела вдоль маленького тела от макушки до пят.       Едкий запах дыма заставил кривиться всех, даже ярла, который буквально купался в крови врагов, а Вивек, не сдержавшись, выбежала из комнаты с криком :"Фу! Пахнет, как внутренности рыбы!". Единственные кто не кривился были Бенгта, Кельда и малыш Сигурд. Первая от привычки, вторая может и покривилась бы, да сил не было, а третий просто был занят грудью. И вот, вдруг послышался тихий писк малыша на столе. Вяло махая руками и ногами, он слабо и тихо плакал.       Все служанки начали радоваться, наконец-то выдохнув, а кто-то даже пустил слезу от спасения малыша. Кельда вяло и ели заметно улыбнулась, так как писк своего ребёнка она легко различила среди всхлипов прислуги. Единственный, кто нахмурился, был ярл Йоран. "Разве это крик воина? Крик сына ярла?",- недовольно процедил он. "Тем не менее, это ваш сын ярл...и он вернулся из царства Хель в наш мир",- ответила ему Бенгта.       Мужчина снова недовольно хмыкнул и был готов покинуть комнату, но его снова остановил голос жены:"Назови сына...это твой долг и обязанность...",- сказала она, приподняв голову. "Я должен был назвать своего первенца... к тому же, думаю, мой запахи правда будет вреден для такого слабого ребёнка",- сказал ярл уже у выхода и покинул комнату, введя в ступор всех в ней. А буквально через минуту послышался его голос из зала для пира :"Празднуем! Празднуем в честь продолжения моего рода!".       Кельда была готова заплакать, что можно было понять по тому, как двигается её грудь, но даже на слёзы не было сил. Глаза снова уставились в потолок, становясь стеклянными. Бенгта взяла брата Сигурда на руки и поблагодарила всех служанок за труд, отпустив их на пир.       - Чего же вы, моя госпожа, горевать собрались?,- как всегда спокойна сказала вёльва, когда прислуга вышла и закрыла дверь за собой,- тут радоваться надо. Вы после двойни выжили.       - Йоран...Йоран...он не назвал нашего сына...,- тихо, пытаясь не всхлипывать, промолвила Кельда,- он его не признал...       - Думаю, ярл просто напился, как оно всегда и бывает. Утром всё будет хорошо...-успокаивающе погладила мокрые волосы своей госпожи Бенгта, а после уложила на её грудь и второго младенца, который всё никак не успокаивался.       - Не будет...я видела его взгляд. На сигурда он смотрел с любовью...а на него...он смотрел с презрением и отвращением...,- закрыла глаза мать, прикусывая алые губы, чтобы скрыть подступающий ком. Она даже не обращала внимания, как вёльва пытается направить её грудь в рот второго малыша, который никак не хотел её брать и есть.       - Сейчас не думайте об этом. Отдыхайте и набирайтесь сил...вы же, я повторюсь, двойню уродили, такое не каждая сможет, а я буду с вами сегодня,- она продолжала спокойно проводить махинации с грудью. Её глаза и правда были безэмоциональными, хотя и голос её был живее всех живых.       - Но как же я буду спокойна, когда мой ребёнок без имени?...-всхлипы скрывать уже не удавалось и они заиграли в унисон с тихими писками безымянного младенца.       - Давайте тогда дадим ребёнку имя? Если что, то муж ваш сможет его перевыбрать,- она всё продолжала тыкать сосок в лицо младенца, который продолжал издавать слабые звуки.       - И как же нам его назвать?...- бледная женщина с алыми губами открыла глаза, с надеждой смотря на вёльву.       Вдруг звуки стаканов и гогота мужиков в зале приостановилось, так как у них заиграла мелодия одного из бардов, которую подхватил скальд, начиная петь. Песнь была о викинге, которые мечтает купить свой дракар, но не чтобы грабить и убивать, а для того, чтобы нести свои песни миру. Голос у скальда был достойным - низкий и мужественный, но способный взять достаточно высокие частоты. Всё это дополняла виртуозная игра барда, инструмент которого звучал отчётливо, но не перебивал певца. Этот шум заставил Сигурда отпустить грудь матери и зарыдать, а вот его братец, наоборот, наконец-то умолк и спокойно взял свою половину в рот. Его ели открытые глаза буд-то бы улыбались.       - Браги...- вдруг сказала Кельда, на что на неё вопросительно посмотрела вёльва, которая даже удивились глазами, увидя спокойного браги, а вот Сигурда она взяла себе на руки, пытаясь его укачать,- я хочу, чтобы его звали Браги...ему нравится музыка...так пускай и звать его будут в честь бога творчества...Браги,- с любовью повторяла Кельда имя своего сына.       - Хорошее имя...хорошее,- сказала Бенгта, продолжая успокаивать Сигурда.              Когда старший из двойняшек более-менее успокоился, вёльва положила его назад к матери, а сама взяла то блюдце с красной смесью, куда макнула свой палец, подойдя к уже не всхлипывающей матери. "Я, Бенгта, вёльва клана Ульфбьерна, от имени Йорана, сына Ингварда Ворона, по прозвищу Мьёльнир, нарекаю этого ребёнка именем бога творчества - Браги. Да будут Асы и Ванны мне свидетелями, что этот младенец станет прекрасным мужем и творцом, поэтом и художником, а оружие в руки брать он будет лишь при необходимости. Пусть при жизни он будет лучшим скальдом и бардом, а после неё станет радовать воинов Вальхаллы на ровне с богом, чьё имя он носит!",- с этими словами на лоб Браги вёльва нанесла руну Кано, что означает огонь божественного вдохновения.

Так и родились нота и искра. Так и началась история о Песни и пламени