Без тебя смысла нет

Любовь к тебе была воздухом,

но этот воздух исчез прежде,

чем наполнить мои лёгкие.

      Придя в себя, Арсений тут же рванул с места в попытках догнать уходящего школьника.       —Антон, подожди! —крикнул мужчина, искренне надеясь, что тот его послушает.       Подросток остановился, но оборачиваться не стал. Прямо как сам Арс пару минут назад. Сердце ныло и билось раза в два чаще, чем обычно. Было больно, но он должен был выслушать учителя.       —Я не хотел этого, не знаю, как так вышло, —начал оправдываться мужчина, —Он сам меня поцеловал.       Всё в голове встало на свои места. Вот, что имел в виду Выграновский тогда, он прочувствовал всё на своей шкуре. Внезапная догадка озарила его.       —Ты же с ним тоже встречался, да? —тихо поинтересовался Антон, но ответ и так уже был понятен.       —Мы не встречались.       —Не ври.       —Мы правда не встречались, просто иногда спали вместе.       —И со многими учениками ты так «просто спал»?!       Вопрос ударил Попова куда-то под рёбра, вышибая из лёгких весь воздух. Он знал, что ситуация была ужасной, но он же не ответил, просто оказался жертвой обстоятельств и влюблённого бывшего.       —Только с ним, —еле слышно произнёс Попов, —С тобой всё по-другому, я же правда полюбил тебя. Не планировал, но влюбился как школьник.       Антон понятия не имел, что на это ответить, все слова будто забылись, но говорить и не хотелось. Ему просто нужно было время, надо было всё переварить. Подросток уже сделал шаг в сторону лестницы, но его задержала сильная рука, нежно вцепившаяся в запястье.       —Антош?       —Всё нормально, мне просто нужно побыть одному.       —Ты придёшь сегодня? —с мольбой в глазах спросил Арсений.       Молчание, от которого хотелось лезть на стену, затянулось, но Шастун всё же прошептал:       —Не знаю.       Он не пришёл.

***

      Арсений ушёл, побежал за своим этим школьником, оставив Эда одного далеко не в первый раз. Юноша сделал глубокий вдох и подошёл к двери Павла Алексеевича, который тут же её открыл.       —Я помню, —с порога начал учитель, даже не поздоровавшись, —Всё под контролем.       —Тогда почему они всё ещё вместе? —возмутился Выграновский, заходя в чужую комнату и закрывая за собой дверь.       —Видимо, для него это не просто интрижка, —Паша облокотился о свой стол и устало посмотрел на бывшего ученика, —Зачем тебе вообще это надо?!       —Я люблю его, и он должен быть со мной.       —Насильно мил не будешь.       —Мне плевать, —парень начал раздражаться.       Он подошёл вплотную к учителю и выплюнул ему в лицо фразу:       —Выполни свою часть сделки, и никто не узнает про Кузнецову. Никто не помешает мне сходить к директору.       Эд развернулся и так же быстро покинул комнату. Паша сел на свою кровать и отчаянно выдохнул в сложенные на коленях руки. Он устал. Устал быть хреновым другом, капая Арсению на мозги по поводу его заведомо провальных отношений. Устал быть хреновым мужем, изменяя своей жене последние два года. Но он не мог отказаться от девушки, хоть и знал, что поступает как последний мудак.       Он достал телефон из кармана джинс и набрал Ире сообщение с просьбой прийти. Но доставлено оно не было и телефон полетел в стену, разбиваясь вдребезги.

***

      Антон без Арсения не мог и это пугало. Пугало до чёртиков. Он чувствовал физическую боль, когда не пришёл к нему тем вечером, и ему было страшно, что он просто не переживёт ещё один день разлуки.       Это выглядело как-то нездорово, но Антону было всё равно, на следующий день он, недолго думая (точнее, не думая вообще), пошёл к мужчине, забыв про тот односторонний поцелуй. В конце концов, Попов действительно не виноват, что его поцеловали.       Он привычно постучал три раза и дождался, пока ему откроют. Парень увидел учителя и боролся с желанием броситься в его объятия прямо сейчас.       —Антон?!       Из-за чужой спины появился Павел Алексеевич, который коротко поздоровался с учеником и вышел из комнаты, напоследок кинув:       —Подумай над моими словами, Арс.       Мужчина выглядел замученным, но продолжал улыбаться, глядя в лицо своего любимого ученика. Антон знал, что сегодня их ждёт ночь разговоров, любви и приглушённых стонов. Арсений понимал, что должен обсудить с Шастуном то, что начало волновать его последнее время, но для начала он должен был его обнять, сладко и долго целовать каждый миллиметр его тела.       Уже глубокой ночью, лёжа на просторной кровати, Арсения не покидали мысли, что всё это рано или поздно закончится.       —Ты когда-нибудь думал, что будет с нами дальше? —начал мужчина издалека, —В будущем.       Подросток задумался, не спеша давать ответ, но всё же нашёл те слова, которые крутились в его голове уже какое-то время.       —Я просто хочу быть с тобой. Всегда.       —Я не смогу дать тебе нормальную семью. Ни свадьбы, ни детей, ничего из того, что можно считать нормальным.       —А кто сказал, что мне это нужно?! —ответил Антон, приподнимаясь на одном локте и вглядываясь в отчего-то задумчивые и печальные глаза.       —Ты подросток, —выдохнул Попов, будто это было ответом на все вопросы, —Ты ещё сам не знаешь, чего хочешь.       —Знаю. Я хочу тебя, к чему вообще этот разговор?       —Ладно, прости, —он притянул ученика к себе, укладывая его кудрявую голову себе на грудь, —Давай просто поспим.       Шастун уснул довольно быстро, в то время как Арсений ещё долго разглядывал потолок, пытаясь запомнить эту ночь в мельчайших подробностях. Нехорошее предчувствие преследовало его уже несколько дней. Будто что-то вот-вот должно было произойти, но не происходило ничего, лишь необъяснимая тревога мешала спать по ночам.       А через два дня мужчину вызвали к директору, и с каждым шагом, с каждой пройденной ступенькой на душе становилось всё тяжелее. Попов зашёл в кабинет, предварительно постучав, и увидел строгий взгляд Станислава Владимировича, который не сулил ничего хорошего.       —Вызывали?       —Вызывал, —коротко ответил тот, —Тебя вообще жизнь ничему не учит?       —Не понимаю, о чём вы, —соврал Арсений, а шестерёнки в его голове бешено закрутились.       Он ведь всё чувствовал. Знал, что когда-нибудь этот день настанет. Знал, но ничего не предпринимал, слишком заигрался в «долго и счастливо», которому не суждено было сбыться.       —Каждый год по новому ученику? Следующий будет из начальной школы?! —директор был зол. Так зол, что самому Арсению стало страшно, —Хотя следующего не будет. Ты уволен, Попов, я предупреждал.       —Станислав Владимирович…       —У тебя две недели. Через две недели заканчивается учебный год и чтоб ноги твоей здесь больше не было. Свободен.       В голове не было ни единой мысли, злость постепенно заполняла собой всё пространство. Зачем он вообще снова заварил эту кашу?! Зачем снова рисковал?! Зачем позволил себе чувствовать?!       Всё было бы проще, останься Антон просто его учеником, но мужчина собственноручно подписал себе приговор. У него есть две недели и больше он здесь не появится.       Может, это и к лучшему. Будет шанс начать новую жизнь.       По-настоящему.

***

      Всю неделю Арсений был холоден, как в самом начале их общения. Парень пытался поговорить с ним, но тот отмахивался и говорил, что справится сам, не подпускал к себе никого. Попов твердил себе, что так будет лучше, что парень ещё очень молод и всё у него в жизни будет хорошо. А сам Антон не понимал ровным счётом ничего. Почему вдруг его любимый человек перестал обращать на него внимание?! Почему почти перестал касаться?!       —Арс, что происходит?       —Мы больше не можем встречаться, —резко произнёс Попов, собрав все свои силы в кулак, не позволяя эмоциям выйти наружу, —Это изначально было провальной затеей.       —Что ты несёшь?!       —Меня уволили, через неделю закончится учебный год, у всех начнутся каникулы, а в сентябре у вас будет новый учитель математики.       —Мне правда жаль, —начал Антон, подходя ближе, но мужчина сделал шаг назад, вынуждая подростка остановиться и в непонимании уставиться своими огромными зелёными глазами, которые наполняла боль, —Но мы же…Мы же можем быть вместе, это глупо, я же люблю тебя, Арс.       —Разлюбишь.       Нижняя губа подрагивала, слёзы просились наружу, но подросток не позволял ни единой слезинке стечь по щеке.       —Почему бы не продолжить на расстоянии?       —Надо, чтобы было, что продолжать.       —Ты понимаешь, что поступаешь, как настоящий трус? —ещё чуть-чуть и он сорвётся на крик, не обращая внимания на поздний час, —Мы могли вместе решить все проблемы, так пары обычно и делают. Мы вместе могли бы со всем разобраться, но вместо этого ты перечёркиваешь всё, что было между нами? Вот так просто?       —А что ты хочешь от меня услышать? Если бы не ты, я бы до сих пор работал здесь, а наши эти отношения разрушили всё.       Сердце Антона разбилось на тысячу мелких осколков, которые со всей силы впивались в его грудь. Шастун думал, что знал, что такое боль, но, видимо, сейчас открыл её новые грани.       Он был разочаровал, зол, обижен. Его предал самый близкий человек, да ещё и таким способом. Попов говорил об их отношениях так, будто для него они ничего никогда не значили. Будто не было этих встреч, разговоров, долгих и нежных поцелуев, страстных ночей и искренних, как казалось на тот момент, признаний. Будто не смотрел влюблённым взглядом, будто и не говорил о любви никогда.       Антон чувствовал себя разбитым и использованным, но ноющее сердце тянулось к Арсению, а тот лишь добил его и растоптал ещё сильнее.       —Выйди из моей комнаты и больше никогда сюда не приходи.       Ученик послушался. Подошёл к двери, но напоследок обернулся. Если бы Арсений сейчас попросил прощения, сказал, что всё сказанное — ошибка и он не имел в виду ничего из того, что наговорил, Антон бы простил. Несмотря на боль, обиду и предательство, простил бы всё, потому что любит. Но Попов только проводил его холодным взглядом, а потом и вовсе отвернулся.       Он опять струсил. Поступил, как последний мудак, сам не до конца понимая, что натворил. Легче же бросить всё, чем разбираться с проблемами вместе. Математик действительно был убеждён, что всё к лучшему. У Антона будет нормальная семья, любящая жена, чудесные дети с такими же милыми кудряшками, а Попова он забудет, как страшный сон, и вспоминать не будет.       А сам он уедет отсюда. Далеко и надолго.

***

      Антон не помнил, как добрался до комнаты, как проплакал всю ночь в объятиях друзей, как не ходил на уроки всю оставшуюся неделю. Благо, Дима поговорил с медсестрой и та, увидев состояние Шастуна, дала ему справку на неделю.       Попова он больше не видел, даже боялся случайно столкнуться с ним в коридоре, поэтому на правах больного, ему было разрешено есть за столом в комнате.       В пятницу, в последний учебный день десятого класса и в последний рабочий день Арсения, Антон не выдержал и поздним вечером набрал чужой, уже по-настоящему чужой, номер. Послышались долгие гудки и, к счастью или к сожалению, Попов всё-таки взял трубку.       —Да?       —Не уезжай, пожалуйста, —парень сам не узнал свой голос, он звучал донельзя жалобно и жалко.       —Просто забудь меня, Антон. У тебя ещё вся жизнь впереди.       Арсений бросил трубку, а на следующий звонок школьнику ответил женский голос, оповестивший, что абонент недоступен.       Для него больше недоступен.       Подросток кинул телефон рядом с собой, зарылся носом в подушку и произнёс в пустоту:       —Зачем мне эта жизнь без тебя?       Было невыносимо смотреть, как машина Арсения покидает пределы школьного двора и знать, что они больше не увидятся.       Было невыносимо ехать домой и пытаться улыбаться родителям, утверждать, что всё хорошо, ведь нихуя подобного.       Было невыносимо день за днём вспоминать голубые глаза, которые когда-то смотрели с безграничной любовью.       «Не связывался бы ты с ним, от тебя нихуя не останется»       А ведь Эд действительно был прав. От него ничего не осталось.