Без тебя смысла нет

Может, ты и не оставил

синяков на моей коже,

но ты оставил огромные синяки

по всей моей душе.

Два года спустя

      —Ну что ж, за успешно закрытую сессию! —воскликнул Серёжа, поднимая свой бокал с шампанским, —Первый курс закончен, осталось потерпеть всего-то три года.       —Да ну тебя, —наигранно обиделся Позов, который смог поступить в медицинский, как и хотел, и вынужден был учиться дольше.       Серёжа усмехнулся и приобнял возмущённого парня, смотря на него с такой же искренней любовью, как и тогда, в школе. Антон улыбался и смотрел на счастливых друзей и в его сердце появлялось спокойствие. Хоть у кого-то всё хорошо.       —Ир, ты как? —спросила Оксана у задумчивой девушки, —Нормально себя чувствуешь?       —Да, —ответила та и слегка улыбнулась уголками губ, положив руку на едва заметный живот, —Всё хорошо, просто задумалась. Налей мне ещё немного сока, пожалуйста.       За последние годы они впятером очень сильно сблизились. Как говорится, прошли огонь, воду и медные трубы, и даже Ира с Оксаной давно помирились, забыв обо всём, что было. Хотя, что там у них произошло, Ира так и не рассказывала.       Стояла невыносимая жара, которая только могла быть в начале июля. Правда, на следующей неделе погода должна была испортиться, но это их мало волновало. Друзья веселились, отмечали конец первого курса, а Антон, пока никто не видел, решил отлучиться на балкон, чтобы покурить. Последние два года он курил непозволительно много. Благо, родители этого не знали. Ну или знали, но молчали и эту тему никогда не поднимали.       Отца в очередной раз повысили и ему с мамой пришлось переехать в Москву, Шастун же остался учиться в Петербурге, так что квартира была в его полном распоряжении. Учёба в СПбГУ на менеджменте ему надоела ещё в начале второго семестра. Он не видел себя в офисе на скучной работе, но диплом получить всё же надо было, никогда не знаешь, понадобится он или нет, но с высшим образованием хотя бы будет чувство уверенности, да и своё бюджетное место отдавать кому-то не хотелось, всё же он работал весь одиннадцатый класс и трясся из-за поступления, как и все.       А куда дальше заведёт его жизнь — время покажет.       —Дашь сигарету? —спросил Дима, неожиданно появившийся рядом, —Спасибо.       Они молча курили, каждый думал о своём и смотрел куда-то вдаль. С балкона на девятнадцатом этаже вид открывался шикарный, особенно вечером, когда зажигали фонари. Газпром Арена где-то с левой стороны, Лахта-центр, берег Финского залива. Всё было видно, как на ладони. Когда сигареты дотлели до фильтра, Позов всё же спросил:       —Как там у тебя с Леной?       —Ты о чём?       —Да не прикидывайся, ты же ей нравишься.       —Мне это не интересно, —он потушил остатки сигареты и хотел было выйти с балкона, как фраза друга заставила его застыть на месте.       —Антон, ты же не будешь страдать вечно, надо двигаться дальше.       —Я не страдаю, —отрезал он, —Мне просто нахуй не нужны эти отношения, все они заканчиваются одинаково.       Он не думал о нём. Не вспоминал одинокими ночами, обнимая холодную подушку, не думал, как бы всё сложилось, если бы он не оказался последней сволочью, не вспоминал тепло его тела и души.       Хотя кого он пытался обмануть?!       Он помнил его бархатистый голос, его тёмные волосы, длинные пальцы и голубизну глаз. Он помнил всё до последнего слова.       И ненавидел его.       Ненавидел всей своей душой за то, что эту же самую душу подчинил себе и просто съебался. Не нужны ему отношения, если это так больно.       —Ну у нас с Серёжей же всё хорошо, —пытался вразумить Дима, —Нужен правильный человек, который будет любить и ценить тебя, который будет готов отдать всё, лишь бы вы были счастливы.       —Вы двое заслуживаете самого безграничного счастья, —он посмотрел на друга и искренне улыбнулся, —Но у меня всё хорошо, я лучше потрачу своё время на учёбу и работу, мне так спокойнее.       Он говорил правду. Утром учёба, вечером работа в кофейне недалеко от дома. Всё это требовало много сил и времени, отношения же просто мешали бы.       —Главное, чтобы ты был счастлив и тебя всё устраивало.       —Ты прости, если бываю грубым, —прошептал Шастун, —Из-за сессии знатно перенервничал.       —Понимаю.       Дима притянул друга к себе, заключая в крепкие объятия. Так тихо и спокойно ему давно не было. Он благодарен судьбе за то, что его окружают такие друзья.       Вот за них он действительно готов отдать всё, что у него есть.

***

      Конец сессии для многих студентов означал долгожданный отдых, для Шаста же — это возможность работать не по вечерам, а целый рабочий день, и заработать больше денег. Родители, конечно, стабильно раз в месяц высылали ему определённую сумму, но всё же приятно иметь что-то своё. Да и без работы он бы совсем с ума сошёл.       Днём во вторник посетителей не очень много, так что у Антона есть возможность немного выдохнуть и даже позалипать в телефоне, но колокольчик у входной двери заставил его отложить мобильник и вернуться к кассе.       —Привет, Антош, —поздоровалась Ира, подходя к прилавку, —Сделаешь мне какао?       —Привет, секунду.       Он взял стаканчик и сделал два шага к кофемашине. Когда напиток был готов, Шастун протянул его девушке.       —Он так и не звонил?       —Звонил, —ответила Кузнецова, —Но мне плевать. Это мой ребёнок, у него есть прекрасные дяди и крутая тётя, а этот отец-недоумок может идти нахуй.       —Справедливо.       Девушка потупила взгляд, разглядывая белый стаканчик с чёрной крышкой, и аккуратно поинтересовалась:       —Ты сам-то как?       —Да я нормально, сегодня до шести работаю, —затем задумался, но всё же спросил, —Слушай, можешь не отвечать, если не хочешь, но всё же, что произошло у вас с Оксаной? Ну, когда вы были в ссоре.       —Не здесь, я обязательно тебе расскажу, —она глянула на часы и слегка сдвинула брови к переносице, —Ладно, Тош, мне пора.       —Давай.       Он наклонился через прилавок и поцеловал подругу в щёку. Кузнецова ушла, а Антон продолжил работать.

***

      —Так, ты ничего не забыл? —суетился Дима, в десятый раз проверяя вещи по списку.       —Всё взял, не переживай, —успокоил его Серёжа, который сидел в коридоре на большом чемодане. Он обхватил лицо своего парня ладонями и заглянул в глаза, —Я всего на пару дней. Туда и обратно, даже если и забыл что-то, уж за пару дней ничего не случится.       —Боже, от ваших соплей аж тошнит, —по-доброму усмехнулась Оксана.       —Они милые, —произнесла Ира и приобняла зависшего Шастуна. Тот дёрнул головой, будто отгоняя какие-то мысли, и не заметил, как на него уставились четыре пары глаз.       —Тебе бы отдохнуть, —Серёжа озвучил то, что было на уме у всех друзей, —Завтра опять на работу?       —Да, я в порядке.       Друзья дураками не были и прекрасно понимали, что с помощью работы парень пытается отвлечь себя от воспоминаний и дурных мыслей, лезущих в голову. Поз как-то сказал, что это ненормально — до сих пор так убиваться, но Антон всегда отмахивался, говоря, что всё с ним в порядке. Его «в порядке» подразумевало «я больше так не могу», и все это понимали, но как помочь ему, никто из четвёрки не знал, здесь в первую очередь надо было признать проблему, но юноша упорно отмахивался, говоря, что проблемы нет.       С глаз долой, из сердца вон.       Но нихуя это не работало. За эти два года Шастун успел пройти все стадии принятия, переходя от одной к другой и периодически возвращаясь назад.       Отрицание, гнев, торг…       Он даже пробовал технику стула, но после третьего сломанного понял, что этот метод не подходит.       А потом резко успокоился. Это была иллюзия стадии принятия, но на самом деле он был где-то между депрессией и этим самым принятием. Сил больше попросту не было.       Оксана, узнав всю ситуацию уже после долгих месяцев близкой дружбы, прибывала в полнейшем ахуе, по-другому не назвать, но никогда не осуждала парня за его чувства, за что тот был очень ей благодарен.       Дима собрался провожать Серёжу в аэропорт, тот хотел навестить родителей и наконец рассказать, что его горячо любимая девушка на самом деле парень. Казалось, Позов переживал даже больше самого Серого, но тот уверял, что им слишком плевать, чтобы как-то бурно реагировать на такую новость.       К слову, про него Антон родителям не рассказывал.       С Макаром их дороги постепенно разошлись. Сначала они виделись только на каникулах, затем были слишком заняты сдачей экзаменов, а после их закрутил водоворот поступлений, сессий, курсовых и прочих прелестей студенческой жизни. Они иногда списывались, но общение уже давно стало дежурным.       —Всё, пора, —из размышлений вывел звонкий голос Поза.       Парочка уехала в аэропорт, Оксана к себе домой, продолжать мониторить результаты последнего предмета на ЕГЭ, а Антон с Ирой решили немного прогуляться.       —В общем, это в лагере было. Если вкратце, то я поцеловала её парня, —сказала Ира и сделала глоток холодного чая, —Но я не знала, что они встречались. Просто ко мне тогда Паша приехал, я взбесилась и поцеловала первого встречного парня. А она это увидела.       —Пиздец, конечно, —Антон глубоко вздохнул, —Охуеть, он реально виноват во всех бедах, что с тобой происходили.       Девушка коротко посмеялась, затем глубоко вздохнула и машинально положила свободную руку на низ живота.

***

      Изо дня в день одно и то же. Работа, встречи с друзьями, разговоры с родителями перед сном и заверения в том, что у него всё хорошо. График у парня 2/2 и последние дни смены в кофейне стали довольно запарными. К счастью, завтра у Антона выходной и он сможет нормально отдохнуть, не вставая с кровати.       Почему-то именно сегодня его целый день преследовало странное предчувствие, будто что-то должно произойти, но упорно не происходило. Он кое-как доработал до закрытия кофейни и поплёлся домой по слабо освещённым улицам, кутаясь в массивную толстовку.       Уже дома, поздним вечером он пил горячий зелёный чай, сидя на кухне в полумраке, и думал, что пора бы сходить к врачу из-за вечной бессонницы и непонятной тревожности. Тишину нарушил дверной звонок.       Антон никого не ждал. Он даже не взглянул в глазок и не удосужился спросить, кого это принесло в столь поздний час. Парень открыл дверь и увидел на пороге свой сущий кошмар, от которого, как он надеялся, уже сумел пробудиться.       —Привет, Антош.