bonus kookv
8 февраля 2023 г., 14:58
Примечания:
У меня также есть тг канал обо всем сразу: https://t.me/kashemirchikk
– А что будет, если мы вдруг расстанемся? – на губах у Тэхена улыбка. – Такого не будет. Я не позволю себе тебя потерять, – Чонгук проводит ладонями по обнаженной груди возлюбленного. – Ну а если так произойдет по какой-то причине, – колдун задумчиво смотрит перед собой, пока его плечи касаются бабочки чужих губ. – Я буду приходить к тебе до тех пор, пока ты не изменишь свое решение. – Будешь преследовать меня ради своей мечты состариться вместе? – Мы ее надвое разделили, – Чонгук смеется, видя довольное выражение на чужом лице, после чего обнимает крепче, касаясь губами чужих.
Когда Чонгук впервые встречает Тэхена в объятиях ночи: высоко светивший в небе месяц ласкает нежные черты лица колдуна, неторопливо перебирающие принесенные ведьмаком травы. Задание, которое принял Эйст, изначально не представляло из себя чего-то очень сложного в плане исполнения. Принести цветы со склона горы и получить мешочек оренов, правда, никто не предупредил, что это заветное растение охраняется парочкой гарпий, устроивших уютное гнездо прямо на скале. Глаза колдуна внимательно рассматривали листья, пока Чонгук не мог оторваться от блеска звезд на глубине сладкой карамели. Смотрит на пушистые волосы, чувственную линию верхней губы и заманчивую родинку на кончике носа. Смотрит, любуется, чувствуя отклик где-то глубоко внутри. – Несколько листьев помяты и запачканы кровью, ведьмак, – Тэхен кривит красивые губы и поднимает взгляд. – Но, смотря на то, какой ты вымотанный, придется заплатить тебе полную стоимость. – У тебя столь острый язык, – Чонгук складывает руки на груди, усмехаясь уголками губ. – Хотел бы я посмотреть на то, как ты самостоятельно поднимешься в горы и сразишь пару птичек. – Не у всех есть столько свободного времени, чтобы бегать по горам, как горный козел, – Эйст не обращает внимание на укол, чувствуя приятное тепло, растекающееся в теле. И с удовольствием ловит увесистый кошель. Хотя лучше бы принял из нежных рук колдуна. Но Тэхен та еще язва, которая явно ждет продолжения обмена шпильками. – За приличную цену можно стать не просто горным козлом. – Ты ведьмак или шлюха? – Тэхен победно улыбается, отворачиваясь и щелкая пальцами в воздухе, чтобы перед ним образовался разлом, дрожащий в воздухе. – Увидимся, ведьмак. Колдун исчезает, оставляя ведьмака одного. Чонгук усмехается себе под нос и взъерошивает короткие волосы на затылке. У него чувство незавершенности, которое встает поперек горла, а в глазах вспыхивает тот самый золотистый огонь предвкушения. Ведьмачье чутье мигает красным. Жизнь штука совершенно неопределенная и непредсказуемая. Растворится в некотором подобии судьбы и ждать, пока она не кинет кости, переворачивая жизнь с ног на голову. Но, быть может, судьба уже определила жребий двух, связывая двоих существ красной нитью.***
– И снова ты, – Тэхен закатывает глаза, смотря на откровенно веселого ведьмака – если это словосочетание в принципе применимо к существам, не обладающим склонности к слишком активному проявлению эмоций. – Я знал, что одним разом ничего не закончится, – за спиной ведьмака, вопреки его привычным практикам, сверкает серебром меч. Отполированный до блеска и острый настолько, что может разрубить напополам тело соперника. – Ночами мечтал обо мне? – колдун идет вперед, вынуждая их небольшую группу, состоящую из одного генерала, приехавшего вместе с Тэхеном, двух краснолюдов и ведьмака, пойти следом за ним. – Мне стоит заплатить тебе за испорченные простыни? – Ведьмаки чаще спят на земле, чем в кроватях, так что можешь просто мило извиниться передо мной, – улыбка касается губ ведьмака, когда они выходят на светлую поляну, окруженную вековыми соснами. Тэхен фыркает и оглядывается, кивком намекая ведьмаку пройти вперед и осмотреть местность. – Займись лучше делом, ведьмак. Чонгук с этим не спорит, все же, не будешь работать – не будешь есть. Ведьмачье чутье – это не то, что можно выключить по собственному желанию. Это чувство, которым награжден каждый ведьмак, и работает оно постоянно, искажая реальность и притупляя краски, наполняющие окружающий мир. Разве только его можно приглушить, а в минуты необходимости выкрутить на полную. Что Эйст сейчас и делает. Шелест листвы превращается в монотонный звук, звук биения сердец, находящихся здесь людей: неторопливое и спокойное или волнительно быстрое. Чонгук позволяет себе скользнуть взглядом по улыбающемуся колдуну, послушать то, как бьется именно его сердце, чтобы быстро переключить взгляд и сделать непосредственно свою работу. Примятая трава сбоку говорит о пробегавшей стае оленей. Неаккуратно сорванные с кустов ягоды и глубокие следы группы людей. Староста говорил, что эта тропа ведет к полю, на котором местные высаживают горох. Чонгук касается пальцами следов, протирая грязь между пальцев – на деле действие совершенно бесполезное, но ему хочется показаться профессионалом в глазах колдуна. И поднимается, смотря на другой конец поляны. – Кажется, староста сказал не все, – ведьмак идет вперед, чувствуя, что за ним следует только один Тэхен. – Что ты имеешь в виду? – Думаю, мы имеем дело с полуденницами. – Ты это понял по грязи? – Тэхен к подобному относится с крайней степенью скептицизма. – Из рассказа старосты. Местные видели, как в полдень на поле девушки водили хороводы, – Чонгук проходит дальше поляны, раздвигая перед колдуном метки. – А что до следов, то они ведут вперед, а обратно нет: даже с чутьем я не заметил ничего похожего. – Группа полуденниц? – колдун позволяет губам искривится в выражении крайнего неодобрения. – Мы в дерьме, верно? – Главное не попадаться в круг, иначе сожрут живьем эти прекрасные дамы в белом. – А потом разнесут своими длинными языками о том, что справились с ведьмаком. Чонгук смотрит на Тэхена, который внимательно смотрит в ответ. И в лесу раздается тихий приглушенный смех, похожий на звон покачивающихся колокольчиков на ветру.***
– Подними голову, ведьмак. Король надменно смотрит со своего трона, но ведьмаку плевать. Он решил принять заказ от столь высокопоставленного лица только из-за стоящего за спиной колдуна, что выглядит невероятно красиво в белом – цвет, в котором обязаны ходить все придворные при дворе. Массивные украшения на груди, перстни из драгоценных камней и улыбка столь чарующая, что могла бы запросто захватить трон и сердца граждан любой империи. Даже на Скеллиге, славящиеся своим холодным нравом. – Господин, позвольте мне ввести Эйста в курс дела, –Тэхен кланяется королю. – Конечно, у меня есть дела поважнее, - мужчина грузно поднимается со своего места, убирая сальные волосы с лица. Чонгуку на него, в принципе, плевать, потому что перед ним стоит Тэхен. Улыбается глазами и молчит, ожидая первого шага от ведьмака. Вернее, чтобы Чонгук первый сказал что-либо. – Надо же, ты выглядишь гораздо чище, чем в прошлый раз. Надо сказать, обмазанным в грязи ты выглядишь гораздо… каббалистично, – имеет ввиду охоту на полуденниц, когда одна из мертвых девушек буквально втоптала колдуна в грязь и едва не облизала огромным гниющим языком. Чонгук тогда едва успел начертить в воздухе знак Ирден и обезглавить чудовище. В этот момент между взглядами двоих и пробежали те самые искры, от которых воздух наполнился странным ароматом определенного. – Назвать колдуна эзотериком. Ты мастер слова, ведьмак, – Тэхен закатывает глаза, складывая руки на груди. В помещении с высокими потолками и коврами шикарными настолько, что по ним не хочется ступать в грязных сапогах. Странная атмосфера висит в воздухе, искрясь янтарными частицами сексуального напряжения, восхитительным ароматом взаимного желания и переливается алмазными гранями. – Кажется, тебе пора принять ванну, ведьмак. – В прошлый раз ты мне ее обещал, – Чонгук растягивает губы в самодовольной улыбке, смотря на то, как позади колдуна появляется разлом пространства, похожий на жуткий портал, на которые у ведьмака выраженная отвращением аллергия. – Только не говори, что хочешь, чтобы я вошел в эту штуку… – Нет, желания у меня другие, – колдун медленно проводит пальцами по рубашке на своей груди. – И если они совпадают с твоими, то тебе придется захотеть сделать все так, как нравится мне. Чонгук сглатывает вязкий ком в горле. У него странные мурашки пробегают по закаленным боями рукам, а в голове становится приятно пусто от мысли о том, что кто-то может быть сильнее его настолько, чтобы управлять. В голове не укладывается, как такое возможно, но ведьмак, словно поддается чарам и шагает вслед за колдуном, в надежде, что портал не вывернет его наизнанку. Все обходится. Чонгук чувствует головокружение, но совершенно не из-за портала. Тэхен толкает ведьмака в грудь, прижимая к стене. Несильный удар, тем не менее, мешает не только дышать, но и соображать более-менее здраво. Особенно, когда ладони сжимают пальцами чужую талию. Колдун определенно не похож комплекцией на тех мужчин, с которыми ведьмак был раньше и, тем более, на женщин. У Тэхена обаяние особенное: когда двое смотрят глаза в глаза, перебрасывают дыхание друг другу, не в силах полностью постичь его таинство. Поцелуй выходит жадным, страстным и влажным. Колдун ощущается на вкус именно таким, каким Эйст его себе представлял: горячим, сладким и очень податливым. Дрожь на кончиках пальцев взрывается цветными осколками. Изначальное представление о том, что Тэхен будет вести разбивается о скалы чужого тихого стона. Вероятно, ладони ведьмака спустились ниже положенного и теперь неторопливо сжимают упругие ягодицы через непозволительно плотную ткань брюк. – Какой ты восхитительный, – в порыве захвативших чувств с губ в чужие срывается постыдное откровение. – Не хочешь перейти в постель? – Раздевайся, ведьмак. Тэхен отстраняется от чужих губ, проведя напоследок языком по нижней. – Какой ты вкусный, – колдун закусывает губу, отходя на несколько шагов назад. Ближе к кровати. – Будешь еще вкуснее, если станешь послушным. Чонгук понимает, что ошибся. Потому что руки сами тянутся к заклепкам брони, оставляя ее где-то позади себя. Туда же отправляется нательная рубаха и штаны вместе с сапогами. Ведьмак, словно жалкая овечка, садится на кровать, складывая руки на груди. – Любишь руководить? – ведьмак изо всех сил старается выглядеть хозяином положения. – Издержки профессионализма, – Тэхен пожимает плечами, медленно скидывая на пол рубаху. Прохладный морской ветер вызывает мурашки на обласканной солнцем коже. Чонгук же просто передергивает плечами, скидывая весь свой внутренний ураган на такое простое и понятное чувство как холод. Хотя внутри органы затянуты тугими стеблями вьюнка, порастающим цветами предвкушения. Кожа Тэхена идеально гладкая, сияющая в ярком солнечном свете. Изгибы мягкие, а украшения только добавляют изящества, но ведьмаку до ломоты пальцев хочется их снять, чтобы увидеть настоящего колдуна без блеска и налета властности. С последним, к слову, у Тэхена проблем нет совершенно. Колдун медленно подходит к ведьмаку ближе, заставляя того желать, сгорать от нетерпения, но сидеть ровно. Кожа у колдуна горячая. Чонгук чувствует это, когда Тэхен садится к нему на колени и нежно до щемящего чувства в сердце, касается ладонями щек. Поглаживает аккуратно, прежде чем провести вверх, зарываясь руками в волосы. – Как тебя зовут, ведьмак? – голос вкрадчивый настолько, что им можно выпытать даже у самого черствого человека все свои тайны. – Эйст. Эйст из Каэдвена, – Чонгук шумно сглатывает, когда видит, как темнеют глаза колдуна. А после происходит что-то столь удивительное, что у Чонгука на несколько секунд из легких весь воздух выбивает. Потому что колдун бьет его по щеке. Просто вот так замахивается, оставляя красный след на бритой коже. – Не стоит мне лгать, – колдун смотрит внимательно в расширенные глаза напротив. Чонгук только открывает и закрывает рот, чувствуя, что не испытывает к совершенному действию никаких отрицательных эмоций. Его возбуждает такой Тэхен. Возбуждает страстность и желание экспериментировать, не стесняясь себя. – Теперь повторю еще раз: как тебя зовут, ведьмак? – Чонгук, – названный облизывается, позволяя рукам прижать к себе тело Тэхена ближе, под тихий вздох оного. – Мое имя Чонгук. – Хорошо, Чонгук. Колдун улыбается, прижимаясь ближе к чужому телу. Касается губами щеки и начинает неторопливо двигать бедрами поступательно, чтобы получить хоть какое-то трение для удовлетворения собственных желаний. Чонгук от этого смелеет, меняя их с колдуном местами. – Тэхен, – отчаянно и с придыханием. – Чонгук, – от чужой улыбки в ведьмаке расцветают цветы, что является явным признаком погибели. Странный обмен именами, сливающийся в поцелуе. Тэхен гнется податливо, обхватывая ногами ведьмака за бедра, чтобы сократить разделяющие миллиметры до минимума. Чонгук старается быть сразу везде: целовать, кусаться, касаться. Везде и полностью, одаривая колдуна всем вниманием, на которое только способен. Пока его снова не схватят за щеки сильной хваткой и не подтянут вверх, заставив смотреть в глаза. – Спустись ниже, Чонгук, ты занят определенно не тем, – Тэхен улыбается настолько восхитительно, а его щеки горят несравненным огнем возбуждения. Чонгук откровенно любуется, не воспринимая чужую речь совершенно. Поэтому Тэхен снова легко похлопывает по щеке ведьмака и тянет его вниз: сперва ко впалому животу. Но намек явно не на это. Эйст понимает буквально без слов, губами касаясь обнаженной кожи над пупком, восхищаясь тому, насколько колдун горячий. Не метафорически, а буквально. Видимо, для него трудно контролировать магию в возбужденном состоянии. – А как же единороги? Я думал, тебе понравится секс верхом на одном из них, – даже в такой ситуации Чонгук шутит, касаясь губами гладкого лобка без намека на полосу белой кожи от загара. Либо колдун загорает на солнце обнаженным – это знание не на шутку тревожит воображение, – либо его кожа действительно такого необычного оттенка. – У меня в саду бегает один, хочешь, позову? – язвит колдун, запрокидывая голову назад, потому что горячие губы обхватывают головку члена. Чонгук, по понятным причинам, ответить не может, прикрывая глаза. Сосредотачивается, проводя языком по уретре, чтобы после начать медленно посасывать чувствительную розоватую головку. Стоны у Тэхена красивые: надрывный низкий голос, переходящий на высокие ноты, когда ведьмак задевает правильные эрогенные струны тела и души. Сумасшествие в бутылке, разбитой на миллионы маленьких осколков. И теперь безумие распространяется в воздухе диффузно, а после сосредотачивается между двумя. Чонгук заглатывает член целиком, с непривычки морщась, но стараясь расслабить горло. А Тэхен выгибается в спине, зарываясь узловатыми длинными пальцами в чужие светлые волосы. Прижимает к себе ближе, намекая не сбавлять темп. – Я так близко… – стон превращается в низкий скулеж, который просит о том, чтобы ведьмак продолжил, вознося колдуна на пьедестал высшего блаженства. – Придется потерпеть, – Чонгук отстраняется, целуя нежную кожу бедер. А на его лице расцветает излишне самодовольная улыбка. Вот только ведьмак упускает из вида один маленький факт: Тэхен своенравный, наглый и сильный. Даже без использования магии. Одного вдоха хватает, чтобы Чонгук уже оказался лежащим на спине, пока колдун с выражением крайнего довольства на лице, восседает на сильной груди, упираясь ладонями о сильный торс перед собой. Двигается вперед, пока Чонгук находится в смятении. – Вылижи меня, чтобы я наконец-то кончил. У Чонгука не было раньше подобного опыта, но это совершенно не значит, что ему не интересно. Собственное возбуждение сильно давит на голову, мешая мыслить здраво. Хотя, кому нужны здравые мысли, когда перед глазами ведьмака аппетитные подтянутые ягодицы с влажным от естественной смазки анусом. – Ну же, – нетерпение искрится в воздухе и оседает конденсатом на медовых бедрах. Чонгук делает первое движение языком, что приводит его в крайнюю степень восторга. На вкус Тэхен сзади еще слаще – если такое вообще возможно и это не помутнение рассудка, – чем спереди. Его хочется попробовать больше и глубже. Как же хорошо, что у Чонгука язык достаточно длинный, чтобы проникнуть в горячее узкое нутро. Тэхен дрожит восхитительно. Его красивое тело изгибается в приступе блаженного наслаждения, волосы кудрями падают на спину, а глаза закатываются. Находясь на краю, подгоняемый влажными звуками и слишком неприличными причмокиваниями, доносящимися снизу. Шершавые, мозолистые от постоянных тренировок с мечом руки сжимают аппетитные ляжки и бедра, притягивая ближе к себе. Ведьмак привык получать от жизни все в полной мере, поэтому хочет впитать в себя все удовольствие, которое прямо сейчас излучает Тэхен. – О, черт, – колдун не может сдержать вскрика, сжимая пальцами затвердевшие соски. Дрожит всем телом, начиная двигать бедрами более резко и требовательно насаживаться на чужой язык. Чтобы глубже, ближе, чтобы все еще так крышесносно до того, как торс ведьмака окрасится белыми каплями жемчуга. И несколько секунд после, пока перед глазами цветными точками взрывается реальность. Потому что Чонгук все еще продолжает самозабвенно вылизывать сокращающуюся из-за оргазма дырочку. – Черт, ведьмак, – Тэхен медленно сползает на простыни рядом и дышит тяжело, жмурясь при этом. Пока Чонгук восхищенно зацеловывает чужие бедра, давая время колдуну прийти в себя. – Что такое? – Чонгук смотрит снизу вверх и улыбается. – Думаешь, как помочь мне с небольшой проблемкой? – Думаю, где сейчас бегает единорог, – Тэхен плавно перекидывает ногу через чужое туловище, садясь на бедра Чонгука и растягивая губы в обворожительной улыбке. – Не хочешь взглянуть, как я его оседлаю?
