Страсть и Фетиш

Тело Наклза красят шрамы. Соник касается каждого — целует, кусает, впиваясь губами и желая распробовать полностью — высосать сладострастную боль поверх сверкающих камушков драгоценных камней. Наклза красят шрамы, но в волосы вплетены жемчуг с рубином и спадают золотые цепочки по иглам. Они огнями сверкают по оголенной раскалённого мёда коже, распускаясь среди шрамов рисунками красного золота. Соник улыбается — надеть Наклза в это было ахеренной идеей. Его руки проходятся ниже. Раздвигают цепи от шеи до груди и оттягивают, цепляясь когтями. Наклз морщится, пряча в сторону ало потемневшие щёки и взгляд. У Соника всё сходит с ума. И снизу тянет болезненно сладко — от запаха терпкого винограда, от солнечных зайчиков, играющих по цепочкам груди. И от Наклза. Такого блядски шикарного Наклза. Бессовестного и нуждающегося. Наклз не сопротивляется и — о хаос — у Соника бурлит-плавится нутро и дрожат нетерпеливо коленки. Тот смотрит почти беззащитно — из-под приспущенных век, накрытых пышью ресниц. Соник шипит — беспомощно, до позорного скулежа — спускаясь к груди. И ловит губами вставное кольцо, лижет, языком втягивая бусину соска и цепляя клыками. Прямо под грудью у Наклза шрам, оставленный в одной из битв с бадниками. И Соник его гладит и трёт. Ластится всем телом — губами по шее и пахом об согнутое колено. Хочется ещё и невыносимо — поддразнить, разомлеть, довести. Обласкать всего Наклза — и запечатлеть пылкими воспоминаниями этот момент. — Соник. У Наклза голос охрипший до дрожи и зрачки дёргаются за пеленой смятения. Он зовёт — так жалобно-моляще и дышит болезненно куда-то в шею. Между ног становится горячо-мокро. И Соник сдаётся — впечатывая поцелуем. — Ты так прекрасен, Наклз, как же ты, блять, прекрасен, — он шепчет в губы, меж поцелуями и кусает, проникая языком, упиваясь. Соник целует небережно, несдержанно, как животное и инстинкты — хотят прямо здесь и сейчас. Такого красивого драгоценного, высеченного из рубина… Соник вставляет его член в себя. У Наклза золотой камешек на налитой возбужденьем головке и ряд мягких шипов по длине, что проникают так глубоко — так тесно и правильно — ласкают подходяще. Соник целует смазано обкусанные губы, стонет в них и заплетается дрожащими пальцами в локоны, путаясь в цепях. Наклз так горяч и безумен, когда берёт Соника, проникая до упора. И драгоценности, цепи окрашивают его тело, царапая, стягиваясь — оставляя алые вмятины поверх укусов-поцелуев Соника. Наклз чертовски, блять, идеален и невозможен. И Соник не может опорочить его, но желает вкусить полностью. Задыхаясь от давящих на бёдра рук, пока член несдержанно толкается внутрь.