Срывая покровы

— Так ты поможешь, любовь моя? Маска решил зайти немного дальше в своих подарках и сделать совершенно необычный поступок — вернуть птахе человеческий облик. Если так подумать, он ни разу не видел лицо Доктора, лишь выразительные голубые глаза и пару воспоминаний самого Доктора — чёрные волосы, бледная кожа. Это было не так важно в Алагадде, где маску невозможно снять, и до последнего времени он не обращал внимания на подобную особенность, пока это не стало приносить неудобства. В первую очередь ему. Невероятно раздражала не только невозможность почувствовать кожу Доктора на ощупь, но и взглянуть на его настоящие, постоянно мелькающие лишь в мыслях, эмоции. Хотелось прикоснуться, обхватить щёки без чёртовой ткани, провести по губам, зарыться пальцами в тёмные волосы — нарушить личное пространство до такой степени, чтобы глупый Доктор не сомневался, не прятался за бессмысленной маской. Показал, как сильно на самом деле нуждался в нём, когда бы прижимался ближе и поддавался навстречу нежным касаниям. Попросил бы Доктор о большем? — Я не совсем понимаю зачем мне заходить в какой-то прибор каждые пятнадцать минут, — с сомнением ответил Доктор. Маска не спросил, а желал ли сам Доктор менять что-либо в себе. Может того вполне устраивало носить на себе такие… безвкусные одеяния и постоянно лечить больных Поветрием без возможности раздеться, едва чувствовать тепло и холод из-за перчаток. Но Маска считал это пыткой, потому что сам сталкивался с отсутствием физических ощущений каждый день, и был уверен, что Доктор страдал тоже. И если у него не было других альтернатив, а птахи они явно имелись из-за оставшейся человечности. Маска мог позволить такие мучения себе из-за неимения тела, но Доктору — нет. Ведь тот попал в Алагадду, провёл с ним столько времени, теряя часть себя в отвратительном окружении, что возвращение прежней внешности — казалось пустяком. Совершенно неравноценным. Меньшим, что можно было сделать, чтобы хоть как-то выразить признательность. — Просто… доверься мне, милый мой. У него ушло достаточно времени, чтобы найти среди пяти тысяч объектов нужный, который мог бы позволить изменить внешность без последствий для здоровья. Однако пробовать сразу не до конца изученный предмет на Докторе — убийство. Маска не хотел превращать свою птаху в несуразное нечто в случае ошибки. — Вы ведёте себя странно. Мне стоит волноваться? — усмехнулся Доктор. Возникла необходимость в запасном варианте, а это повлекло очередной поиск среди кучи бумаг об объектах, пока в руки не попалась красная фото-будка, делающая точные физические копии оригинала. Но как заставить вечно подозрительного ко всему Доктора зайти в странную клонирующую будку? — Любовь моя, — Маска сложил руки вместе с надеждой смотря в голубые глаза напротив. — Всего одна просьба. И ты сможешь вновь вернуться к лечению Поветрия, как раньше. Я не буду вмешиваться. Этого оказалось достаточно, чтобы Доктор задумался. Тот так страдал последнее время из-за невозможности заняться любимым делом, что, казалось, прямо сейчас готовился залезть в SCP-715-V, лишь бы убежать со всех ног за очередным заболевшим. Или просто бежать… в надежде, что его не догонят. Доктор устало потёр переносицу, пытаясь найти подвох, но правда в том, что его не было. Отчасти. Небольшое утаивание информации не считалось. Сюрпризы же не выдают раньше времени? — Это безопасно? — скептично спросил Доктор, очевидно осознавая какой будет ответ, но всё же желая убедиться. — Конечно! Я бы не предлагал в ином случае, дорогой. Последние сомнения в лице Доктора улетучились, и он согласился, не осознавая в полной мере, на что именно подписывался. Возможно, не будь тот настолько долго отлучён от работы, то и отказался бы вовсе, но Маска всё продумал… … И впервые ошибся. Когда он любезно выпроводил Доктора «погулять где-нибудь поблизости пятнадцать минут» после процедуры копирования, ему пришлось столкнуться с новым Доктором. С копией Доктора, чьи мысли не получалось разобрать из-за абсолютного сумбура в его голове. С идентичным оригиналу Доктором, но другим, ведь копии не могли повторять личность и зачастую имели только те качества, которые скрывали подлинники, либо устраивали истерики на ровном месте. Маска приготовился ко всему и ожидал любых изменений в привычном поведении птахи. По крайней мере он так думал. Занавеска приоткрылась, и оттуда медленно выглянул Доктор — искусная подделка, что распылится через пятнадцать минут. Времени было мало. За эти минуты требовалось перепробовать чересчур много комбинаций, и вряд ли одна копия справилась бы с этой задачей. — Доктор? — обратился Маска. На него не бросились с кулаками. Это уже хорошо. Клоны могли отличаться излишней агрессивностью, но Доктор молчал. В целом подозрительно тихо себя вёл. — Ладно, так даже лучше, — облегчённо вздохнул он. — Ты же понимаешь речь? Пошли. Маска развернулся в сторону выхода, замечая, что Доктор спокойно последовал за ним. Какой послушный. Аж жалко, что настоящий Доктор не мог также быстро соглашаться на все его требования… Он осмотрел коридор, убеждаясь, что никого рядом не было, а после уверенными шагами устремился к заранее подготовленному под «эксперименты» месту. Ведь отныне Маска не просто художник и танцор, но и официальный сотрудник Фонда. Вот только лучше Фонду об этом не знать. Во время их небольшой «прогулки» приходилось постоянно оглядываться на медленно плетущегося Доктора. В его мыслях наконец проскользнула более-менее понятная мысль — грусть. Весь разум был поглощён размышлениями о собственной ничтожности. Маска не хотел вдаваться в подробности. И почему его должна волновать точная пародия, которая в любом случае погибнет? Никого из них не стоило жалеть. Главное, что этот Доктор предпочитал держать всё в себе и не донимать своими… — Я не понимаю, — Доктор ускорился, оказываясь рядом с носителем Маски. — Вы не назвали меня вашим счастьем и любовью при встрече. Вы разлюбили меня? Что. Облик комедианта лишь на мгновение изменился на трагичный, но этого оказалось достаточно, чтобы псевдо-Доктор убедительно кивнул и поджал губы. — Вы меня не любите. Он всего лишь обратился к этому чудо на «Доктор», а тот уже разводил комедию. Прям самая настоящая Принцесса Драмы, постоянно требующая внимания. Но вот в чём проблема. Маска души не чаял в родном и привычном Докторе, безгранично был готов лелеять его как самое ценное сокровище, но этот человек — не он. Лишь оболочка, пускай и с некоторыми личностными сходствами. Его не покидало чувство неправильности. И признаваться кому-то другому, пусть даже похожему, пусть даже клону, в любви он не хотел. — Как досадно, — Маска вернул себе прежний уверенный вид. Он начинал проклинать свой план по возвращению внешности Доктору. Когда в примечании говорилось, что клоны обладают излишними чувствами, Маска надеялся, что столкнётся с забавным Доктором, шутящим и улыбающимся, но никак не… с чувственным. Отчаянно нуждающимся в его любви. — Вы меня пугаете своим безразличием. Разве вы не помните, как мы танцевали вместе? Доктор попробовал обхватить руку носителя Маски, чем заставил лишь раздражённо дёрнуться в сторону. Он танцевал со своим Доктором, а не с ожившим воспоминанием. — Перестань уже кричать. — Прикоснитесь ко мне, прошу! Почему вы… — казалось, ещё чуть-чуть и тот бы расплакался. Прямо на месте. — Н-не оставляйте меня! — Я стою в метре от тебя, принцесса на горошине. Как я могу тебя оставить? — до невозможности хотелось закатить глаза. — Мне стыдно, когда вы так говорите! — А повышать голос тебе не стыдно, неженка? Человек с грустью опустил взгляд вниз, явно не понимая, чем была вызвана такая смена в поведении и резкое обращение в свою сторону. Неужели сделал что-то не то? Для Доктора всё было непривычно. Страшно, потому что он помнил совершенно другое отношение к себе, сейчас всё казалось таким печально сжимающим сердце. Очень больно. — Я вас понял, не продолжайте… Доктор вновь замолчал и не пытался больше начать диалог, предпочитая оглядывать серые стены, пока они не оказались у офиса. Маска одним взмахом карты открыл дверь и вошёл внутрь, контролируя, чтобы Доктор не совершал глупостей. Мало ли ещё подумает, что не пропустил первым — не любит. Убежит по коридорам Фонда в слезах, что только пятки сверкать будут, а потом искать по всей округе. Но Доктор, по всей видимости, был слишком глубоко опечален равнодушным отношением к себе, чтобы реагировать на такие мелочи. — Садись, мимоза, — он кивнул в сторону ближайшего стула, проходя дальше. В центре стоял огромный стол с чугунным ошейником и массивным пультом — SCP-010 — к которому направился Маска. Он поднял предмет, отмечая своеобразный логотип, а после повернулся к небольшому листу с комбинациями, прилагающийся к объекту. По крайней мере учёные записали часть, связанную с проработкой лица, что облегчало создание прежней внешности. — Не называйте меня так, — устало возмутился Доктор, но всё же последовал указу и присел на стул. — Да? И как же мне тебя называть, чудо в перьях? — он усмехнулся, замечая, как человек нервно скрестил пальцы и смял ткань костюма, а после глубоко вздохнул. — Как раньше! Моя любовь. Маска резко взял карандаш в руку. Записывать придётся много. Было бы проще, наверное, заставить все копии Доктора молчать? Тогда не пришлось бы отвечать на глупые вопросы и встречаться с растерянностью в голубых глазах. Странно. Видеть такого Доктора до нелепости странно. Доктор же, понимая, что его уже никогда не назовут с особым трепетом и любовью, с грустью опустился на спинку стула. Возможно, то было к лучшему? Он считал себя виноватым в происходящем, ничего не понимал, но свято был уверен, что грубость Маски — лишь его вина. Вот только извиниться не получалось, потому его считали пустым местом и попросту игнорировали! Доктор набрал воздуха, чтобы вновь попробовать затронуть неприятную для Маски тему, но внезапно открывшаяся дверь заставила недоумённо обернуться и потупить взгляд при виде неожиданного гостя, одетого в непривычно красную робу с белым номером, по сравнению с теми же расходниками. В комнату вбежала девушка и сразу же согнулась пополам, тяжело переводя дыхание и сжимая небольшую пачку еды в руках, словно безмерно ценную находку. Её тёмно-каштановые длинные волосы растрепались в разные стороны, и она поспешила их пригладить, после чего несдержанно выпрямилась. — Чувак, что за фигня? Ты сказал бежать налево, а автомат находился справа! — воскликнула она, указывая рукой на ближайшую стену, перед которой располагался мирно сидящий на стуле Доктор. От неожиданности девушка подпрыгнула и замерла, с нарастающим интересом оглядывая копию, главным образом зацикливаясь на лице. — А это… SCP-1487 звали Саффрон, судя по документу, встреченному Маске во время поисков. Она не способна видеть человеческие тела, только кости, что казалось полезной способностью в условиях ограниченного времени. Маска решил, что попросить её об услуге будет проще, чем самому постоянно проверять изменилось ли лицо Доктора. А ещё, на случай если ситуация выйдет из-под контроля, в чём он сомневался, дополнительная пара рук не помешала бы, учитывая насколько легко девушка поддавалась любому контролю и убеждению. — Это моя незамайка, — небрежно отмахнулся Маска. Он прекрасно знал, что Саффрон только и ждала возможности ощупать голову Доктора, но процент выживания от такого «касания» оставался неизвестным, а идти раньше времени за новой копией — бессмысленная трата времени. Доктор явно дал понять, что возвращаться к будке раньше, чем через пятнадцать минут, не намеревался, а потому лучше не пробовать. — Какая мозаика? — чёрные глаза девушки удивлённо округлились в недоумении от незнакомых слов. — Хватит меня обижать! — опять воскликнул Доктор, резко вставая, а потом также усаживаясь обратно под недовольный взгляд. — Тогда уж никак не называйте! — Я подумаю над этим, но пока ты… чибрик, — Маска пожал плечами, вновь вглядываясь в SCP-010. — Это же детское прозвище! — Тебе подойдёт. У него было мало времени. Через пятнадцать минут копия распадётся, и ему придётся возвращаться к своему Доктору. Он схватил один из чугунных ошейников и повернулся. Саффрон же пожала плечами и уселась на соседний стул, с энтузиазмом открывая шелестящую пачку и запихивая в себя тонкие ломтики картофеля. Она не сводила коварного взгляда с Доктора, от чего тот неловко прокашлялся. Превосходная картина. Он пожалел дважды, что свёл их вместе. — Ладно, чибрик, настало твоё время сиять, — как можно спокойнее произнёс Маска, вставая напротив Доктора, что при виде массивного ошейника удивлённо раскрыл голубые глаза. — Я-я… не хочу это носить, — возмутился тот, отодвигаясь как можно дальше. Ему стало страшно, и это выглядело по-настоящему забавно. — Оно меня сожрёт. На нём какие-то зубы?.. Что это?! — Это выгравированные символы, глупый. — Нет! Если бы Доктор мог, точно бы спрятался в шкаф, либо засунул голову в песок, как карикатурный страус, лишь бы не носить на себе непонятный предмет. Маска тяжко вздохнул, на секунду задумываясь силой нацепить объект на хрупкую шею. Так ведь стало бы проще, но того не стоило. На Доктора вполне можно было надавить «глубокими чувствами» и парочкой комплиментов, особенно на такую ранимую копию. Это же работало на оригинале, верно? Тот даже столь резкой смены в настроении не поймёт, не догадается о подвохе и придумывать причину не нужно, чтобы просто осуществить задуманное. Он наклонился, чтобы любовно обхватить подбородок человека и заставить поднять глаза вверх, а после долго вглядывался в скрытое за маской лицо, наверняка покрытое лёгким румянцем. — Куда делать твоя послушность, мой милый друг? — размеренно произнёс Маска, наблюдая, как Доктор смущённо потупил взгляд. — Ты не готов потерпеть ради меня некоторые сложности? Он театрально загрустил, обводя пальцем плотно сжатые губы. Даже Саффрон перестала хрустеть чипсами, вместо этого предпочитая откровенно недоумевать от происходящего. Да, девушка видела лишь скелеты, но вполне осознавала неприличность такого жеста, чтобы замолчать в восхищении и непонимании. — Или, быть может, ты мне не доверяешь? Доктор неразборчиво выругался, когда сердце предательски ускорилось при обращении «мой милый друг», произнесённого с невыносимой заботой. Выходит, Маска всё же его любил? А до этого притворялся и начал какую-то глупую игру, но всё же… Доверчивый. Доктор по-глупому улыбнулся, подавляя в себе желание засмеяться. Вытянул шею, позволяя холодным рукам сомкнуть чугунную клетку на шее, и ощутил непривычную тяжесть. — Я вам доверяю. И глупый. — Умница, — похвалил Маска, потрепав Доктора по макушке. Так даже лучше. Он взглянул на радостный блеск в голубых глазах и почувствовал несвойственную ему жалость. Обмануть само по себе не сложно, но вот обманывать того, кто внешне похож на близкого человека, оказалось труднее. Лишь немного, но достаточно, чтобы усомниться в правильности своих действий. Маска отмахнулся от таких мыслей. Он поступал правильно, а иначе — никак. Старался ради своего Доктора и плевать сколько таких копий придётся загубить, лишь бы выполнить цель. Кажется, он теперь прекрасно понимал, что ощущал Доктор, постоянно твердя про жертвы и Поветрие. Вот только легче от этого не становилось. — Мужик, я напишу об этом фанфик, — восторженно прошептала Саффрон, когда Маска вернулся к пульту от ошейников. — Как ты выглядишь? Скажи! Скажи! Омг, надеюсь, как Брэд Питт, а может Колин Фаррелл? Обожаю его актёрскую игру, — девушка чуть ли не в ладоши хлопала, пока он пытался сообразить, в какой панели находились настройки от лица. — Не, ну это охеренно! Правда! А кто актив, а кто пассив? Мне нужны подробности. А у вас был… Маска развернулся и щёлкнул пальцем по лбу девушки. — Замолкни. — Ай! Ты чего?! Я же собираюсь сотворить шедевр, — возмущению Саффрон не было предела. — Я написала бы максимально правдоподобно, если бы ты рассказал каково это… отношения! В конце она мечтательно вздохнула, очерчивая в воздухе идеальный полукруг. Возможно, в её голове это выглядело как радуга над головой с блесками, но на деле напоминало бред шизофреника, от которого хотелось проблеваться вопреки законам природы. — Точно. У тебя даже примера из жизни нет, ведь твой парень бросил тебя, потому что ты странная, а теперь ты лезешь в чужую жизнь с расспросами, — язвительно заметил Маска. — Какой же я невнимательный. Саффрон отмахнулась от неприятных слов, не зацикливаясь на том, что неожиданный друг откуда-то знал подробности её личной жизни. — Но я буду стараться и напишу красивое произведение! Весь Фонд читать будет. Только не это. — Постарайся помолчать сейчас. С этими словами Маска нажал на первую кнопку на пульте, разочарованно наблюдая, что ничего не произошло. Но, возможно, лишь на первый взгляд? Он повернулся к Саффрон, что осмотрела Доктора и отрицательно закивала головой. — Какой же ты нудный! Нудный и злой. Я не удивлена, что ты творчеством не интересуешься, чувак. Он попытал удачу с другой комбинацией, но девушка повторила прежний жест. — Попробовал бы хоть раз в жизни порисовать! Может, и подобрел бы. Знаешь что такое арт-терапия? — Я не занимаюсь такими глупостями. … Только ради Доктора. Всему свойственно исключение из правил. — Ну да, ты же скучный до жопных колик. Что ты вообще делаешь в обычное время, ну, исключая всякие нц семнадцать с участием твоего прекрасного Докторишки? — Злобно хохочу, рассекая всех на своём пути огромным светящимся мечом, — наобум ляпнул Маска, предпочитая не оборачиваться. Саффрон в изумлении хлопнула глазами и нахмурилась. Похоже, её больше смущало наличие меча в двадцать первом веке, нежели предполагаемые убийства нового друга. — Серьёзно? Разве у тебя не должны быть всякие тентакли-демоны? Щупальца смерти? Тройное очко всевластия? Маску начинало напрягать такое грубое отношение к себе, и лишь безграничное терпение спасало бедных людей, вынужденных терпеть его идеи и планы, от какой-нибудь ужасной смерти. Хотя это было бы прекрасно… — Подумай, если сможешь. Тебе полезно будет. Оставить два трупа в комнате и уйти к своей любви. Саффрон уныло возвратилась на прежний стул, садясь рядом с мечтательным Доктором, на чьём лице красовалась нелепая улыбка, и продолжила отрицательно кивать на любые зажатые Маской кнопки. Ничего не происходило: череп сохранял свой изначальный вид. Доктор не подавал признаки дискомфорта, он вообще ничего не показывал, кроме глупой улыбки. Настолько его тронуло нежное обращение в свой адрес. Что-то не то. Маска с напряжением принялся постукивать по пульту. Менялись незначительные детали, слишком незаметные, а время шло. На листе, исписанном учёными, хранились комбинации от лица, которые не работали, пока лицо Доктора — сплошной птичий череп! А про скелет в них не слова! Как же он не любил, когда план шёл наперекосяк. Стоило перечитать документ, может он что-то упустил. Какую-то мелкую деталь, мешающую сложить картину воедино. Краем зрения Маска заметил, как Саффрон с интересом наклонилась к Доктору, намереваясь кое-что спросить, но не придал этому значение, продолжая задаваться бессмысленными вопросами. Не придал значение ровно до того момента, пока Доктор не вскочил, словно ошпаренный. Выпрямился во весь рост, возмущённо упираясь взглядом в трагично изменившийся облик Маски. Если честно, то под таким взглядом, он был готов поднять руки вверх и сдаться, потому что почувствовал себя невероятно виноватым… за что-то. Саффрон стыдливо прикрыла глаза, будто знала, что именно привело Доктора в такое бешенство, а Маска, наблюдая за таким странным поведением птахи, испытывал крайнее чувство непонимания. — Я не буду заниматься с вами… любовью! — Доктор прерывисто дышал и не мог успокоиться, очевидно подбирая более вежливые слова, дабы описать свои мысли. — Вы сломали мне руку в Алагадде, а сейчас надеетесь, что вернёте мне лицо, и я буду с радостью тра… трах… нет! Я всё помню! — Док, — сипло выдохнула Саффрон, протягивая руку к обезумевшей копии. — Не закапывай меня глубже в землю, не надо, не смей говорить… Девушка замерла, понимая, что не могла одёрнуть того за одежду и заставить немедленно заткнуться — рука попросту пройдёт насквозь и в лучшем случае оставит небольшую рану, а в худшем — заденет все капилляры, артерии, вены и всё, что только можно, дабы вызвать медленную смерть от кровотечения. — Не буду я с вами «трахаться», — буквально выплюнул Доктор, показывая воздушные кавычки пальцами. — Ни за что! Вежливое слово. Совершенно другое дело. Маска не сомневался, что именно Саффрон со своим скудным словарным запасом постаралась над «образованием» Доктора. — Дурак… что ты говоришь… — прохрипела девушка, закрыв лицо полностью. — Замолчи… Саффрон прикрыла уши, заливаясь краской, пока Доктор, не видя ничего неправильного, продолжал упёрто сверлить в носителе Маски дыру. Сломал руку. Маска надеялся, что Доктор забыл этот инцидент в Алагадде, учитывая давность. Вроде, его тогда разозлили опрометчивые поступки глупого человека. Он бы сказал, что это — лишь случайность. Оплошность. Он, в лице Чёрного Лорда, совершенно не имел цели навредить Доктору. Но подсознательно стоило признать — никто, даже выйдя из себя, не должен был причинять вред окружающим. А он это правило нарушил, в какой-то момент добившись характерного треска костей. Маска перевёл взгляд на окончательно убитую в душе Саффрон. — Что ты ему сказала? — угрожающе приказал Маска, и девушка мигом собралась. Она не могла увидеть, как чёрные слёзы стали стекать по фарфору быстрее обычного, каким серьёзным и испепеляющим в этот момент был взгляд пустых глазниц, но Саффрон чувствовала. Ощущала, как в разуме смешались мысли, а голова неприятно заныла, как если бы в ней поселилось совершенно иное сознание со своей волей. От этого ей стало… ужасно. Отвратительно. Опасность не определена, не имела формы и ей не оставалось ничего, кроме как начать говорить, так до конца и не осознавая причину ухудшения самочувствия. — Э, ну, я как бы решила, точнее, спросила, а нет, рассказала! Во! Точно. Рассказала, что в одном сериале, в очень интересном причём, это так справка, если захочется посмотреть, был тоже персонаж такой… — затараторила Саффрон. — Кратко. — Короче, я предположила, что ты делаешь всё это ради того, чтобы воспользоваться несчастным Доктором без одежды! Вот так вот! — она скрестила руки, уверенно кивая. — Так сделал тот главный герой, а Доктор… ну, я решила поделиться, чтобы он готовился… я ж не знаю, может душ принял… или что там обычно делают, депиляцию… — Ни за что! — Доктор принялся крутить головой в разные стороны, чем заставил Маску раздражённо вздохнуть. Он молча схватился за пульт от ошейника, ожидая, что Доктору надоест вертеться, но такого не происходило — тот продолжал всё отрицать, твердя очередное «ни за что!», поэтому Маска продолжил с поразительным спокойствием проверять комбинации, пока Саффрон на пару с копией творили откровенный бред. — Твоя рука зажила, если ты забыл, чибрик, — напомнил Маска, уставая от вечных дёрганий. — Что… вы… — Доктор ошарашенно остановился, подбирая левую руку ближе к себе. — У меня на глазах! Это было больно! — Ты умеешь руку отращивать?! Покажешь? — Саффрон подлезла ближе, намереваясь дотронуться до столь желанных костей. — Вы причинили мне боль! — по-детски наивно повторил Доктор, уворачиваясь от касаний девушки. — Ударили меня. — Обошлось без серьёзных травм. Ну что это чудо от него хотело? Извинений на коленях? Копия всё равно распадётся через пятнадцать минут, да это даже не оригинальный Доктор! — Я ненавижу вас! — чуть ли не заплакала пародия, хватаясь за нелепо длинный клюв. — Хочу в вас что-то кинуть! Любовь и ненависть. Как быстро менялось отношение к нему из-за одной небрежно брошенной фразы. — Давай чипсы! — Саффрон протянула открытую пачку снеков. — Саффрон, — холодно обратился Маска, по случайности попадая пальцем в абсолютно другой угол пульта. Наконец произошёл прогресс, и маска, которую так стремился содрать себя Доктор и запульнуть в него, в мгновение ока преобразилось во вполне узнаваемое человеческое лицо. Правда, немного в другое: розовые длинноватые волосы выделялись на фоне чёрного балахона, а глаза приобрели зелёный цвет. — У меня… — испуганно пролепетал Доктор, касаясь сначала лица, а после прядей, — волосы розовые! Розовые! В меня вселился демон! Копия судорожно принялась ощупывать своё лицо, в неверии хлопая глазами. Маска же ожидал немного другого результата и неуверенно облокотился на стол. — Нихрера, у тебя волосы розовые? — восторженно повторила Саффрон. — Какой ты демон-то? Ты прям как волшебница Мадока. Хотя… возможно, ты слишком высокий для неё. Как будто это единственное различие. Ладно. Ещё попытка. Маска нажал на соседние кнопки, и лицо Доктора вновь поменялось: розовые волосы исчезли, обнажая идеально лысую голову, а цвет глаз сменился на голубой. — Волосы! У меня волос нет! — Доктор был в самой настоящей панике, проводя ладонью по затылку. Он сжался, обхватывая себя за плечи, и исподлобья взглянул на не менее удивлённого Маску. — У тебя волос нет? — Саффрон выглядела абсолютно счастливой, хотя и не видела изменчивой внешности. — То есть ты Дуэйн Джонсон? А ну-ка подними бровь! Ля, вылитый Скала, надеюсь? — девушка в надежде повернулась к носителю Маски, ожидая его вердикт. — … Нет? — смущённо проговорил Маска. Он ожидал многое от SCP-010, но Доктора с блестяще лысой головой — нет. Это слишком! Даже для бывшего Чёрного Лорда, привыкшего постоянно наблюдать за оргиями. Даже они не казались таким извращением! Где эти чертовски прекрасные чёрные пряди?! — Знаешь, несмотря на то, что твой череп не уникальный теперь, он всё ещё красив, — постаралась утешить Доктора, очевидно оскорблённого своим «уродством». — Ты для меня всегда лысый, понимаешь? Волосы — это же не кости, и поэтому я их не вижу, так что… Доктор взвыл от безысходности, продолжая паниковать. Маска сделал очень простой вывод — Фонд совершил ошибку. Нет, не в том, что запечатал его гениальный разум в четырёх стенах, а в том, что неправильно записал все кнопки! Кто так делает? Все комбинации неверные! Маска заметил, что время подходило к концу, но оставлять Доктора лысым просто недопустимо. Он нажал ещё пару кнопок, на сей раз встречаясь с чем-то… невероятным. — У меня…уши? — недоверчиво спросил человек, оглаживая самые настоящие лисьи уши, выросшие на макушке. — Ты теперь Фурри? Дай потрогать! — произнесла Саффрон, приближаясь к Доктору, который от подобного выпада отскочил в сторону. — Я урод! Я самый настоящий урод, — захныкала копия, закрывая лицо руками. — Ты милый! — Всё. Хватит, — прервал их Маска, опуская пульт на стол. Кто бы знал, что Доктора втайне заботила внешность. Хотя это могла быть лишь нечаянно брошенная однажды мысль, которую копия подхватила и вознесла до несуразности. Рядом с таким Доктором сложно было сказать, что и правда считалось им, а не обычной истерикой. — Как скажешь, мужик, — Саффрон развела руки в сторону, прежде чем достать из кармана пару леденцов, вежливо сворованных с того же автомата со снеками, и усесться на место. — Я устал, — тяжко вздохнул Доктор. — Ну конечно, ты столько кричал, — фыркнул Маска. Доктор, словно каждое его движение давалось с огромными усилиями, облокотился на спинку стула. Буквально на глазах некогда бодрый человек изменился и стал выглядеть невероятно изнеможённым, и Маска наконец смог рассмотреть его лицо: черты лица были слишком грубыми, но… ярко-рыжие волосы с ушками. Умилительно. Может сделать Доктору такие же? Он представил, как ночами бы ласково проводил по ним рукой, трепал за ушком. Либо за них вытаскивал Доктора с лаборатории, хотя сам врач такого бы не оценил точно. Нет. Слишком выделяются, Фонд их точно заметит, а потом устроит огромный допрос с пристрастием, и скорее всего самому Доктору, за что получит, конечно же, Маска. Этакая несуразная цепочка виноватых, в которых победителем останется время, которое учёные потратят на бессмысленные выяснения. — Возьмите меня за руку, — жалостливо прошептал Доктор, протягивая ладонь к носителю Маски, как к могущественному Богу, что заберёт всю усталость. Но он не Бог. — Не стоит, — он неспешно отвёл протянутую руку в сторону, замечая, как печально поникли животные уши от отрезвляющего отказа. — Пожалуйста, я чувствую себя… нехорошо. Ну что за напасть! Один и тот же голос. — Мне можно уже потрогать его череп? — вкрадчиво поинтересовалась Саффрон. — Ну, раз он как бы… Маска зло взглянул на неё, заставив испуганно сомкнуть губы и замолчать. Лишь ненадолго, пока очередная нелепая фраза не вырвалась из её глупой головы, не сумев выдержать напор несуразных мыслей, мелькающих чересчур часто даже для пятнадцатилетнего подростка. — Да он же коньки отбросит сейчас! Пятнадцать минут прошло! Ты говорил, что потом каюк, свет в конце тоннеля, — в подтверждение своих слов Саффрон скрестила руки, как у покойника, и с мертвецким придыханием закатила глаза, имитируя свою смерть и выход из тела. Впрочем, Маска с каждой минутой убеждался, что скоро имитация и не понадобится, если девушка продолжит доводить его до белого каления своим излагаемым бредом. — … Я скоро умру? — тихо спросил Доктор, заставляя обратить на себя внимание и сконцентрироваться на его ничего не подозревающем лице. Эти печальные глаза, полные недоверия к фразе Саффрон, будто всё, что говорят иные, кроме Маски, сплошная ложь. Почему первая копия, созданная им, была такой доверчивой? Он ведь тоже нагло лгал ему. — Не обращай внимания, неженка. Саффрон не знает, что говорит, — отмахнулся Маска, наблюдая, как девушка недовольно скривилась. Кажется, это помогло копии успокоиться, и Доктор мягко улыбнулся. Наверное, в мыслях он завёл разговор о безграничной любви и доверии, но Маске, если честно, впервые знать откровения совершенно не хотелось. — Я вам верю, но можно взять вас за руку? Прошу. Он вновь взглянул на человека, чей жалостливый вид наверняка сломил бы многих. — Я возьму слова назад, правда, вы можете что угодно со мной делать, когда разберётесь с одеждой. Хоть заняться… ну, — Доктор замялся, неловко опуская голову. — Я всё пойму! Но умоляю вас сейчас, одна просьба… Маска оглянулся, прикидывая варианты, а после спокойно опустился на колено перед человеком, не сводя взгляд с обеспокоенного лица напротив. Доктор волновался, нервно обкусывал губы и блуждающе скользил глазами по комнате — не знал, куда себя деть, словно готовился, что они прямо здесь начнут заниматься любовью, лишь бы получить заветное прикосновение. Ну разве не глупый? Совершенно другой Доктор. — Закрой глаза. Маска потянулся, чтобы обхватить лицо человека, провести пальцами по здоровой коже, услышать рваный вздох. Касания обжигали, и он не сразу понял, что прожигаются не мёртвые нервные окончания на начинающих чернеть пальцах, а сердце, которое, увы, отсутствовало у фарфоровой маски, как и вымышленная душа, разрывающаяся от желания прижать эту копию ближе и утешить и от осознания, что это всё же искусная подделка, выполненная с поразительной филигранностью. Доктор прижался щекой к холодной ладони, надеясь запомнить столь мимолётный момент нежности, сохранить его в памяти. И Маска позволил себе задержаться подольше на теле Доктора, наблюдая, как тот покорно закрыл глаза и с ожиданием замер. Его Доктор бледнее. Это не его Доктор. Он не должен подчиняться и выполнять просьбы ожившего портрета с самомнением, что именно он — настоящий и единственный. Так почему это было так непросто? — Сосчитай до двадцати, потом откроешь глаза, и я выполню твою просьбу. В мыслях Доктора проскользнула надежда. Надежда, что он получит желаемое так просто. Всего лишь сосчитать пару цифр! Всего двадцать секунд — время, когда пробьёт пятнадцать минут жизни копии. Этой копии Доктора. Он вёл смертельный отчёт, даже не подозревая, что его попросту жестоко обманули, пока Маска с поражением признавался себе, что поддался на человечную горечь от бессмысленной утраты, невзирая на изначальные планы. После двадцати Доктор, как и положено, распылился на мелкий порошок, оставляя после себя пустоту, ничего, кроме одинокого ошейника. Он не успел осознать, открыть глаза и встретил свою участь… крайне печально. И лишь непривычная тишина, повисшая в этом офисе, напоминала, что именно произошло. Он какое-то время провёл в сидячем положении перед опустевшим стулом, то ли наслаждаясь затишьем, то ли продумывая дальнейшие действия, стараясь не придавать особого значения вставшей, как осиновый кол, картине перед глазами, где Доктор, пускай и с вычурно безобразной внешностью, умолял его проявить сочувствие. У него с переменным успехом получилось, и Маска, как ни в чём не бывало, поднялся на ноги. Пребывание на Земле плохо на нём сказывалось. К такому выводу он пришёл, поднимая со стула объект и отряхивая его от пыли. В любом случае он добился прогресса — смог преобразовать череп в человеческое лицо, осталось выбрать саму внешность. — Мужик, у тебя что рука отсохла? — прервала размышления Саффрон. — Вот главное щёчки пожамкать время нашлось, а просто, я повторюсь, просто взять за руку Доки не нашлось? Это жестоко… Ах, точно. Саффрон. Маска потёр переносицу, разворачиваясь к девушке и встречаясь с нахмуренным взглядом в его сторону. — Хотя я знаю почему ты так делаешь! Ты просто любишь всем делать больно и считаешь, что копии — не люди, но я так скажу, — Саффрон подошла ближе, — Если у этого Доктора есть воспоминания — это уже живой человек! Ты Тёмного Дворецкого посмотри, сразу поймёшь о чём я. Или может быть ты не хочешь причинять себе боль, когда теряешь их? Это в любом случае эгоистично! Я не могу поверить, что ты мог обидеть такое солнышко. Саффрон грубо подошла к носителю Маски, указывая на него пальцем. Забавно. Его так отчитывать пытались? Он перехватил запястье, сжимая его до красных следов. — Да, я люблю всем делать больно, — просто признался Маска. — Показать? Мне кажется, что ты забываешься. — Да! Забываюсь, — прошипела Саффрон, попытавшись выдернуть руку. — Потому что я неуравновешенный подросток и буду орать, если потребуется! У нас вот говорят: «Они для нас — страница в жизни, а мы для них — и есть вся жизнь». Это про собак, но в данном случае очень уместно с копиями, ведь… Может просто сломать ей шею, чтоб замолчала? — Ты сравниваешь людей с собаками? Уморительно. Конечно, что и следовало ожидать от человека, оценивающего лишь кости, — Маска угрожающе понизил голос и неприятно усмехнулся. — Какое тебе дело до Доктора на самом деле, Саффрон? Что тебе нужно, кроме его черепа? Он не отпускал руку, замечая, как на ней начали появляться характерные следы пальцев, и едва наклонил голову, всматриваясь, как Саффрон болезненно морщилась. — А ты мне мозги не пудри, чувак. Эти копии считают тебя смыслом жизни! — девушка проигнорировала вопрос, обращённый к ней, и продолжила: — Собаки могут быть плохими, грубыми, добрыми, но если ты её приютил, то будь добр — обеспечь счастливую жизнь каждому пёселю! — договорила девушка, резко выдыхая, когда хватка пропала. «Мы для них — вся жизнь?». Как поэтично люди излагались. — Жди здесь, — Маска оборвал их глупый диалог и развернулся в сторону выхода. У него, если честно, не было времени продолжать стремительно скатывающуюся в бездну беседу, в которой он — всемирное зло, обижающее птенцов, а копии — и есть те самые птенцы, которых нужно на ручках носить, наплевал на настоящего Доктора. Потому что Маска — злодей и негодяй, да и как вообще можно обижать распыляющиеся через пятнадцать минут подделки? — Подумай… обо всём, — обронила напоследок девушка, потирая руки. «Вся жизнь». Он для копий — вся жизнь?..